20 глава

Два дня после отъезда Леона я провожу как на иголках. Постоянно порываюсь набрать его номер и сообщить о подслушанном разговоре. Но рассказать о таком хочется все-таки при личном общении, и, чтобы отвлечь себя, я нахожу новое занятие – начинаю разрабатывать план по взлому телефона Нирит.

Что-то подсказывает, она подкована в этих вопросах, тем более если работает на кого-то из недоброжелателей Леона. Надо проверить.

Я создаю фальшивую ссылку, которая должна обеспечить доступ к мобильнику няни. Отправляю Нирит сообщение с этой ссылкой под предлогом, что там важная информация. Жду.

Время тянется мучительно долго. Наконец, видно, что Нирит прочитала сообщение, но по ссылке не перешла. Подозрения усиливаются. Няня Мии и впрямь слишком осторожна. Другой на ее месте незамедлительно кликнул бы по строчке.

Через пару часов Нирит все-таки переходит по ссылке, и я подключаюсь к ее телефону. Но в нем чисто. Ни одной зацепки. Значит, она действительно в теме и, чтобы не вызвать подозрений, использовала запасной смартфон. Предусмотрительно. Очень предусмотрительно… И почему-то кажется, что она посоветовалась с кем-то, как ей поступить.

Решаю, что нельзя терять время, и вечером иду на крайние меры. За ужином я подсыпаю в питье Нирит легкое снотворное, которое нахожу в аптечке. Сердце колотится от волнения, но стараюсь держать лицо. Она ничего не замечает и, пожелав нам с Мией спокойной ночи, уходит к себе в комнату. Когда через час я заглядываю к ней, Нирит крепко спит.

Обыскиваю ее вещи и нахожу второй телефон, хорошо спрятанный в сумке. Он под паролем, но мне удается взломать защиту. Причем очень быстро.

В телефоне множество сообщений и другой информации, переписка с неизвестными контактами. Это подтверждает худшие опасения.

Быстро копирую данные, чтобы потом показать их Леону, и кладу телефон на место. Следов стараюсь не оставлять и убеждаюсь, что все выглядит как было. Теперь у меня есть доказательства. Как только Дамианис вернется, расскажу ему обо всем.

Но он, как назло, задерживается. Тогда я решаю сообщить Дану. Звоню ему практически весь день, чтобы попросить о встрече, но телефон Ярошевича не отвечает. Набираю Леона – тоже тишина. Сговорились они, что ли?

Однако ближе к вечеру объявляются оба. Причем на пороге дома. И не одни, а в обществе незнакомого мужчины, которого, насколько я понимаю, зовут Версаль. Внешне он строг и красив. Блондин, что очень бросается в глаза на фоне двух брюнетов, стоящих рядом.

– Моя жена Александра, – представляет меня Леон своему начальнику.

Тот всматривается пристально.

Сердце начинает биться чаще. Стараюсь держаться уверенно и не показать свою нервозность, хотя она сейчас зашкаливает.

– Рад познакомиться, Александра, – говорит Версаль, протягивая руку.

Его голос звучит спокойно, но властно, вызывая смешанные чувства – восхищение, интерес, настороженность. Никогда не представляла, как выглядит человек, который добавил Леону проблем и из-за которого, судя по всему, я лишилась отца, а Мия – матери. Так вот, выглядит он потрясающе. Неужели все мерзавцы такие красивые?

– Взаимно, – отвечаю, сохраняя тон ровным.

Рука Версаля крепкая и холодная, его взгляд пронизывает насквозь. Такое внимание заставляет еще больше нервничать, и я даже не пытаюсь улыбнуться.

– Леон много рассказывал о вас, – продолжает Версаль, отпустив мою руку. – Надеюсь, переезд прошел гладко.

Будто издевается. Как что-то может проходить гладко, когда вокруг самый настоящий ад? И кажется, теперь понятно, кто его устроил…

– Да, спасибо. – Внутри зреет протест.

Похоже, я и впрямь не того ненавидела все эти дни. Леон ведь выполняет приказы этого человека и сам рискует своей жизнью.

Если бы встал выбор – папа или Леон, на самом деле не знаю, как поступила бы. Сошла бы с дистанции?

Наверное, впервые задумываюсь о переживаниях Леона в подобном ключе, его возможном чувстве вины передо мной и дочерью. Оправдать поступок Дамианиса я все равно никогда не смогу, но хотя бы понять и принять… Не исключено.

Леон, видимо заметив, что я сильно нервничаю, берет за руку и слегка сжимает ее, даря немного уверенности и заодно смещая фокус моего внимания.

– Пойдемте в кабинет, обсудим наши дела, – говорит он, обращаясь к начальнику.

– Конечно, – кивает Версаль и, вновь взглянув на меня, добавляет: – Было приятно познакомиться, Александра. Надеюсь, еще будет возможность пообщаться.

– И мне было приятно, – отвечаю, чувствуя прямо противоположное.

Мужчины уходят в кабинет.

Когда я остаюсь в гостиной одна, напряжение медленно отпускает. Версаль произвел неоднозначное впечатление, и не получается избавиться от тревоги. Возможно, виной тому богатое воображение, но что-то в этом человеке заставляет насторожиться.

Его могущество? Ведь очевидно, что оно безгранично. А власть – эффективный инструмент. Она способна как строить, так и разрушать, менять людей, подчинять их себе и порой губить.

В этом и кроется опасность. Властные люди часто перестают видеть границы дозволенного и не осознают, что их решения разрушают чужие жизни. Хотя могут и осознавать, но не считать это значимым.

Решения Версаля задели Леона, моего отца, меня саму и крошку Мию. Лучше бы нам найти эту флешку, чтобы навсегда избавиться от влияния этого человека на наши судьбы. Нельзя сейчас расслабляться и терять бдительность. Нужно быть готовыми к любым последствиям. Но я так устала… А еще запуталась. В себе, в своих чувствах. Во всем, что происходит. Кто друг, кто враг… И что будет дальше?

Разговор в кабинете затягивается, оттуда долго никто не выходит. Сначала заглядываю примерно раз в час и предлагаю алкоголь, потом забиваю на гостеприимство и поднимаюсь в свою комнату.

Жду, когда будет возможность поговорить с Леоном, рассказать ему о своих опасениях. Мне это необходимо! Заодно спросила бы, как прошла его командировка и узнал ли он что-нибудь про Христофа.

* * *

Вечером, когда Леон провожает своих гостей и мы остаемся в доме одни, я беру Мию на руки и иду к нему в комнату. Застаю Дамианиса лежащим на кровати. Запрокинув голову, он смотрит в потолок, но, как только вхожу, фокусируется на нас с Мией.

– Леон, – начинаю, немного волнуясь. – Я тут кое-что выяснила… про Нирит. Перед тем как прийти, отправила все тебе на почту.

Дамианис слегка хмурится. А потом шокирует:

– Я в курсе, что она работает на Версаля.

– Что? – удивляюсь.

– Угадал?

– Так в курсе или было предположение? – Не совсем быстро нахожу слова.

– Было предположение. Ну и это вполне ожидаемо, в стиле Версаля. Всех проверить и за всеми установить контроль. Особенно если есть риск, что может пострадать авторитет. Видимо, на флешке что-то очень серьезное. Версаль всегда был человеком, который знает, чего хочет, и как этого добиться. Его могущество действительно впечатляет. Если бы было иначе, он бы и порог моего дома не переступил. – Интонация Дамианиса мрачная.

Я тяжело вздыхаю. В голове не укладывается, что Леон способен держать рядом с дочерью человека, который вряд ли настроен по отношению к нему дружелюбно, да еще и шпионит. Видимо, дела плохи. Очень плохи. Нам явно пора объединиться. Хотя бы на время.

– Может, подобное в стиле Версаля, но точно не в твоем. Тем более ты разрешаешь Нирит находиться рядом с Мией. И еще… – Осекаюсь, потому что я не хотела говорить о своей ревности сейчас.

– Что ты хотела сказать? Продолжай, – требует Леон, впиваясь в меня глазами.

– Ничего. У тебя есть план?

– Да. Найти флешку и закончить это партнерство.

– Закончить с таким, как Версаль?

– Он действительно может показаться пугающим. Но нужно помнить, что его власть и возможности – это не только угроза. Это еще и защита.

– А что, если его решения однажды заденут твою дочь? – давлю я на самое слабое место, чувствуя, как слова едва ли не застревают в горле. – Что, если его влияние начнет разрушать и ее жизнь?

– Я не позволю этому случиться, – уверенно говорит Леон. – Ну и больше, чем есть, его влияние уже не станет. Пока я пытался урегулировать вопрос с твоим отцом, Версаль настраивал его против меня. Сейчас это делать невыгодно. Хотя я больше ни в чем не уверен. Да и не был. Как оказалось, жил иллюзиями.

Серьезный настрой Леона немного успокаивает, но мысли о Версале все еще крутятся в голове.

– А Христоф?

– Мы позже об этом поговорим. Я хочу немного отдохнуть.

– Хорошо, – киваю я. – Тогда пока уложу Мию спать.

Малышка долго капризничает, но в конце концов засыпает. Из-за насыщенного событиями дня начинает болеть голова. И нет бы мне тоже лечь, чтобы дать нервной системе восстановиться, но ничего не выходит.

Иду на кухню, чтобы налить себе воды, и вижу там Леона. Он заглядывал к нам примерно полчаса назад, сказал, что собирается спать. А сам стоит у холодильника и что-то в нем ищет. Стараюсь не шуметь и не мешать Дамианису, но он оборачивается и замечает меня.

– Не могу найти ничего съестного…

– Хочешь, я что-нибудь по-быстрому приготовлю? Омлет, блинчики? – предлагаю наугад, чтобы скрыть неловкость.

В последнее время каждый раз смущаюсь, когда мы с Леоном остаемся наедине. Так было в самом начале.

– Давай и то и другое, – тут же соглашается он.

Я подхожу ближе, и в тот момент, когда мы оба тянемся к полке, наши пальцы случайно касаются друг друга. По телу пробегает приятное тепло. Поднимаю голову и вижу, как в глазах напротив появляется огонь, о котором я постоянно вспоминаю, когда остаюсь одна и думаю о прошлом. Взгляд Леона теплый и притягательный.

Мы стоим так, кажется, вечность, и это странное притяжение не ослабевает. Сердце колотится, голова кружится. Леон делает шаг ко мне. Его взгляд замирает на моих губах.

Происходящее кажется нереальным, как во сне…

– Я хочу тебя поцеловать. Можно? – спрашивает Леон, и в его голосе звучит надежда.

Быстро киваю, не в силах скрыть своих чувств, хотя соглашаться – до безумия неправильно. Еще недавно я оплакивала погибшего от рук Дамианиса отца, а теперь позволяю себя поцеловать…

Леон наклоняется, и я ощущаю его дыхание на губах. Поцелуй нежный, но в нем прорывается страсть. Отвечаю – и весь мир замирает. Остаемся лишь мы двое, поглощенные этим невероятным мгновением, в котором намешано столько разных эмоций!

Когда поцелуй заканчивается, Леон долго не отводит взгляд, потом выпускает меня из объятий и идет к столу. Огорчение буквально пронизывает, потому что я хочу еще. Его губ, его жадных и горячих поцелуев… Очень хочу.