23 глава

Смятение и страх Александры, когда она подходит ко мне, настолько очевидны, что становится не по себе. Внутри и без того бушует пожар. Выдержка ведь не железная, в последнее время постоянно срываюсь. А когда так приходят и откровенно предлагают себя, как отказаться?

Еще год назад громко посмеялся бы в лицо тому, кто сказал бы, что я буду без ума от какой-то молоденькой девчонки. И без идей, как к ней подступиться. Я сторонился мыслей о семье, исключал даже саму возможность – и вот насмешка судьбы. Все в наличии: и жена, и ребенок. Жизнь порой непредсказуема. Не знаешь, в какой момент она ударит посильнее.

Запах Александры будто под кожу проникает. Сцепляю зубы, стараясь не вдыхать. Надо бы сорвать простыню с кровати, прикрыть прелести и выставить Сашу за дверь, но, застыв истуканом, смотрю на торчащие розовые соски, на гладкую кожу и треугольник между ног, и закипаю. Еще чуть-чуть, и сорвет тормоза. А что потом? Я много об этом думал и не находил решения. Кроме одного. Отдать гребаную флешку Версалю, выйти из дела и больше не удерживать Александру.

Но как позволить ей уйти, когда так вставляет? Все в ней заводит и нравится. И внешность, и характер, и даже острый язык. Особенно он. Так и манит впечататься в ее рот.

Низ живота наливается тяжестью, когда Саша скидывает с себя халат. Стоит протянуть руку – и она моя. Но медлю. Секунды превращаются в минуты. В глазах напротив появляются слезы, и я ощущаю ее волнение физически, однако ни черта не делаю. Только пялюсь. Пялюсь и надсадно дышу. Пусть сейчас ей опять будет больно, зато потом отпустит. Не сразу, но отпустит. Так для всех будет лучше, и в первую очередь – для нее. Разве она не понимает?

Александра открывает рот, чтобы что-то сказать, но, видимо передумав, молча наклоняется за халатом, надевает его и выскакивает из комнаты, оставив дверь нараспашку.

Все правильно. Все, сука, правильно. Надо перетерпеть. Нельзя привязывать и привязываться. Так я и думаю, пока слушаю, как быстро затихают ее шаги, и наступает звенящая пустота.

Со стоном откидываюсь на подушку и лишь чудом не швыряю ноутбук в стену. Кроет от желания. Я хочу диковинку. Да, диковинку, потому что никому до нее не удавалось вызвать столько эмоций. Еще ни для кого я столько не делал. И уж точно не заботился ни о чьем благополучии, кроме своего собственного.

Мозгами бог Сашу не обделил. При правильной огранке она бы превратилась в бриллиант. Если ее не сломать… А то, что между нами происходит, в конце концов обязательно сломает. И в этом на все сто буду виноват я.

Скидываю ноутбук с ног и выхожу из спальни. Надо поговорить.

Я спускаюсь на первый этаж и открываю дверь в детскую. Там только Мия. Заглядываю в гостиную – пусто. Александру я нахожу на кухне. С бутылкой вина. Ее плечи трясутся, по щекам текут слезы. Кажется, в подобном состоянии она была на кладбище. Некоторые моменты хочется забыть, но они въедаются в память, и ничем их не вытравить, как ни старайся. Этот из таких.

– Глушить эмоции алкоголем – моя фишка. Не стоит ее перенимать. – Отбираю у нее бутылку.

Александра высоко задирает подбородок. Смотрит на меня с нескрываемой ненавистью. И вызовом.

– Мне потребовалась вся моя решимость, чтобы прийти к тебе. Я наступила на свою гордость. С самого начала только и делаю, что соглашаюсь с твоими правилами и иду на уступки, – произносит она дрожащим голосом. – А что делаешь ты?..

– Неужели не видишь, что я тоже иду на уступки? – Глаза против воли цепляются за ее грудь, выступающие соски.

Саша не заботится о скромности, все на виду. Это мощный коктейль: слезы и ее нагота. Действует обезоруживающе.

– Нет, не вижу! И больше так не могу… Не могу…

Она сдерживает рыдания, но они все равно прорываются. И словно бьют наотмашь.

– Меня влечет к тебе, и я устала бороться с этими чувствами. Если ты взрослый и весь из себя опытный, знаешь, что делать со своими эмоциями, и держишь все и всегда под контролем, то я нет.

Под контролем у меня все? Заблуждаешься, девочка. Этот упрек окончательно выводит из себя, а я и так был на грани. Мы оба. Рывком притягиваю Сашу к себе. Дыхание у обоих сбивается. Я сжимаю ее в объятиях и не даю отстраниться. Губы сами впиваются в кожу, которая покрылась мурашками.

Александра пробуждает во мне дикие инстинкты. Ее запах и вкус доводят до невменяемого состояния. Накидываюсь словно голодный. Целую, ощущая потребность оказаться в ней. Прямо сейчас. Предвкушение бурлит внутри.

Хватку ослабляю не сразу. Нужны неимоверные усилия.

– Один вопрос задам. Не боишься, что потом будет еще хуже?

– Мне кажется, хуже уже не будет, – шепчет Саша. – Мне и так плохо, но сейчас… – Она льнет ко мне всем телом, обнимает за шею и смотрит так пронзительно и страстно, что щемит в груди. – Это как эффективное обезболивающее. Пусть на время, но станет хорошо…

Пьянящее удовольствие от ее близости накатывает волнами и вызывает лишь одно желание – разорвать. А надо бы с нежностью. И явно не на кухне. Подхватываю Александру на руки, но, видя, что она тянется к столу, замираю.

– Видеоняня. – Она берет устройство.

Я точно хреновый отец, в такой ситуации явно бы не задумался о подобной мелочи. А Саша думает. И похоже, не только о моей дочери, но и обо мне.

Всем плевать на твою жизнь, если ты не приносишь выгоды, в какой бы форме она ни выражалась. Только родные и близкие люди разделят с тобой радости и печали. Мы с Александрой больше чем просто близкие – мы связаны одной болью. Как прискорбно осознать это, когда ошибки совершены и нет возможности их исправить.

– Теперь можем идти. – Саша целует меня в уголок губ.

Захлестывает новая волна желания. Еще никогда так не накрывало.

Я поднимаюсь с Александрой на руках в свою спальню и кладу ее на кровать. Она не отводит взгляда. Темные волосы разметались по подушке, глаза по-прежнему блестят от слез. Халат ни черта не скрывает ее изгибов, но Саша ни капли этого не смущается. Грациозно раздвигает ноги, предлагая себя.

– Если опять убегу, у тебя больше не будет ни одного шанса ко мне приблизиться. Тогда точно все. – Ее голос ломается и дрожит.

Такая чувственная, соблазнительная.

– Никто отсюда сейчас не выйдет. – Дергаю брюки вниз, и теперь очередь Александры за мной наблюдать.

Опускаюсь рядом и прижимаюсь к ней, не в силах оторваться. Будто мы единое целое. Не верится, что это реальность. Может, и правда сон? Или галлюцинации из-за переутомления?

Что там Саша говорила про обезболивающее? Помогает. Пусть на время, но оно того стоит. Каждого ее стона.

Отстраняюсь и смотрю в ее лицо. Чувство вины во мне борется с вожделением, у них непрекращающаяся дуэль. Это безумно изматывает. На пределе эмоций я впиваюсь в губы Александры и одновременно врываюсь в ее тугую плоть. По телу несется дрожь. На мгновение замираю, сжимая Сашины бедра, а потом аккуратно толкаюсь, ловя губами ее протяжный стон. Еще толчок – еще стон. И еще.

Я совершаю выпад за выпадом, чувствуя, как откликается ее тело. Ускоряю темп и развожу ее бедра шире. Погружаюсь настолько глубоко, насколько это вообще возможно.

Александра кричит, извивается подо мной, всхлипывает. Отдается без остатка.

– Хочу… Еще… – Она кусает мои плечи, скребет ногтями спину.

Жестко вбиваюсь в нее. Невозможно удержаться, невозможно остановиться. Какая-то животная похоть и страсть. К финишу приходим одновременно. Я изливаюсь в Сашу, кажется, вечность. С глухим стоном и сбитым пульсом обрушиваюсь на нее всем своим весом и кайфую от собственных эмоций. Оргазм опустошил. И впрямь обезболивающее. Очень действенное.

– Можно я останусь? – робко спрашивает Александра, когда волна экстаза отпускает обоих и наше громкое дыхание выравнивается.

Наивная такая. Думала, что уйдет от меня сегодня?

Уткнувшись ей в волосы, осторожно выхожу из нее. Кровь опять закипает в венах. Я готов ко второму раунду.

– Дальше с защитой будем. – Тянусь к прикроватной тумбочке за презервативами.

На пике эмоций совсем потерял контроль.