29 глава

Дан отстраняется и встает с дивана. Идет к окну, открывает его и, закурив, о чем-то размышляет, пока я молча за ним наблюдаю.

– Для начала нужно съездить на обследование. Подтвердить беременность и узнать, что с твоей головой. Затем уже говорить с Леоном, – наконец произносит он. – Я пока выясню, в каком он состоянии, на какой стадии реабилитации, когда планирует возвращаться. По телефону, конечно, такие темы обсуждать не хотелось бы, но с глазу на глаз в ближайшее время поговорить вам, вероятно, не удастся. Хотя времени теперь полно… Срок у тебя небольшой, правильно я понимаю?

– Ты меня не слышал? Я всерьез думаю об аборте, но прежде чем принять это решение, надо обсудить его с Леоном…

– Аборт? Дамианис не согласится, – хмыкает Дан. – Сначала обследуем твою голову, послушаем заключение врача, а потом…

– Обследование? Моя голова? Ты действительно считаешь, что это сейчас самое важное? – Слова Ярошевича вызывают у меня новый всплеск гнева.

– Да, я считаю, что твое здоровье сейчас самое важное. Нам нужно быть уверенными, что хотя бы оно под контролем, – пытается успокоить Дан. – Двое калек на сотню этих квадратных метров – перебор.

– Проблема не во мне и не в моем здоровье, а в том, что беременность не вовремя!

– Я понимаю, что ты чувствуешь, Саша. Поверь, я обеспокоен не меньше. Леон наверняка воспримет так же. Но надо смотреть шире и мыслить логически. Все трудности временные, – продолжает Дан серьезно. – Для решения любой проблемы нужно действовать поэтапно. И первый шаг – это обследование. Хотя определение «проблема» спорно, это все-таки ребенок. – Его голос становится твердым.

Между нами повисает напряженная пауза. Ярошевич давит на меня взглядом.

– Черт с тобой! – соглашаюсь, ощущая, как усталость накатывает волной. – Поехали на это обследование. Но только потому, что другого выхода нет. А потом ты отвезешь меня к Дамианису. Хочу лично сказать ему обо всем и увидеть его реакцию.

– Возможно, ехать никуда и не придется. Леон, скорее всего, захочет вернуться после таких новостей. Но проще вам от этого не станет. Я сегодня здесь останусь, с тобой, выглядишь ты и вправду плохо. К тому же громкие заявления об аборте делаешь. Не хватало еще, чтобы глупостей каких-нибудь натворила. В твоей комнате есть ванна?

– Это здесь при чем?

– Мало ли, вдруг захочешь посидеть в горячей воде.

– Зачем? – не понимаю я.

– Обнадеживает, что не знаешь. Про аборт мысли выкинь. Не будет его, поняла?

– При чем здесь горячая ванна? – повторяю.

– А ты погугли.

Беру телефон, захожу в интернет, и глаза лезут на лоб. Я не знала о таком способе избавиться от собственного ребенка. Не гуманнее ли пойти к врачу?

– Откуда такие познания? Были прецеденты? – спрашиваю настороженно.

– Возможно.

Дан кому-то звонит и договаривается, что завтра привезет девушку на обследование и нужно все сделать быстро. После чего подходит ко мне.

– Есть один немаловажный нюанс. Не знаю, в курсе ты или нет, но у Леона наследственная болезнь.

– Чуть-чуть слышала.

– Тогда расскажу подробнее. Леон о семье никогда не думал. Да и зачем это, если его уникальность в другом. Это я про мозги Дамианиса. У Мии проблем нет, однако надо наблюдаться. Как будет с твоим ребенком, непонятно. Риск двойной, учитывая, что и у тебя со здоровьем неладно. А значит, это новые переживания для Леона и осложнения для его сердца. Держать руку на пульсе буду лично, поняла?

– Поняла. – Я поднимаюсь с дивана, собираясь пойти поспать.

Информации много, мыслей много, чувств много. Не справляюсь ни физически, ни морально. Голова раскалывается, меня тошнит. Хочется как-то облегчить свое состояние, но не знаю как. Мне бы уверенность Дана.

– Ты куда? – интересуется он, и в его голосе опять слышна мягкость.

– Отдохнуть. Мне нехорошо.

– Утром поедем к врачу, – напоминает Ярошевич.

Ничего ему не отвечаю и ухожу в детскую, где обычно спала с Мией.

Я очень скучаю по малышке и часто о ней думаю. Не могу пока поверить, впрочем как и принять, что у самой скоро будет ребенок. Хотя, может, и не будет. Я как будто борюсь с этим фактом. А все из-за Леона и неопределенности в наших отношениях. Или проблема вовсе не в Дамианисе, а во мне?

Но отчего-то уверена: не будь у нас с ним проблем, я бы сейчас так не сомневалась.

Принимаю лекарство и ложусь в кровать. Засыпаю сразу, но ночью просыпаюсь. Снова тошнит, и самочувствие отвратительное. Под утро я даже не пытаюсь закрыть глаза. Просто пялюсь в потолок.

Дан приходит в начале восьмого.

– Пора. Нас ждут на обследование.

Мы собираемся и отправляемся в больницу. Всю дорогу молчу, глядя в окно. Меня снова одолевают сомнения. Безусловно, обследование – правильный шаг, но не получается избавиться от ощущения одиночества и желания, чтобы на месте Дана сейчас был Леон. Почему такая несправедливость?

В клинике Ярошевич все время со мной. Ждет у дверей кабинетов и даже находится рядом, когда делают МРТ. Остается УЗИ у гинеколога и кардиолог.

Врач долго настраивает монитор, а затем выдавливает гель мне на живот. Ничего не увидев, просит расставить ноги. Эмоции смешанные: страх, тревога и какое-то странное предвкушение. Сердце бьется так бешено, что кажется, сейчас выпрыгнет из груди.

– Расслабьтесь, все будет хорошо, – говорит доктор, улыбаясь.

Я лишь киваю, не в силах выдавить из себя ни слова.

Когда он вводит датчик, внимательно смотрю на экран. Сначала ничего не понимаю: сплошные серые пятна и линии. Потом доктор указывает на темную крапинку, которая едва заметна на экране.

– Вот. Это ваш ребенок. Пока что он как маленькая точка, но эмбрион будет расти и развиваться. Срок совсем небольшой – пять недель.

Глядя на эту точку, не могу поверить, что внутри меня новая жизнь.

– Все идет нормально, – продолжает врач, видя мое замешательство. – Я назначу необходимые анализы.

К глазам подступают слезы. Сложно до конца осознать свои чувства. Но главное – это растерянность.

Врач выписывает направление, и, все еще немного ошеломленная, я выхожу из кабинета. Мир вокруг кажется другим, будто вижу его впервые. Маленькая точка… Во мне живет наш с Леоном ребенок…

– Как ты? – встречает Дан. – Что сказал врач?

– Вроде все в порядке. – Протягиваю ему стопку бланков.

До сих пор ощущаю себя так, будто меня ударили по голове.

Дан рассматривает снимок УЗИ и листает назначения.

– Давай сдадим анализы и поедем куда-нибудь перекусим. – Он берет меня за руку и ведет по коридорам.

Крови выкачивают несколько пробирок. Напоследок посещаю кардиолога. Оказывается, именно он недавно сделал Леону операцию на сердце. Врач говорит, что будет наблюдать меня всю беременность, а после родов – и моего ребенка.

От обилия информации возвращается тошнота. Самочувствие как будто становится хуже.

Больницу мы покидаем в начале четвертого. Почти восемь часов на ногах… Я без сил.

– Как ты? – интересуется Дан, обнимая за плечи.

– Честно говоря, не очень…

– Поесть надо.

– Не хочу…

– Это не обсуждается. Поехали в наше место.

Эти слова задевают за живое.

Наше место. Даже с Леоном у меня его нет, а с Ярошевичем есть. Мы так много времени проводим вдвоем… Судьба неправильно распорядилась нашими сердцами. Нам с Даном надо было быть вместе.

– Из нас и впрямь получилась бы хорошая пара, – словно подслушав мои мысли, говорит он, когда мы приезжаем в кафе на берегу моря, где обычно встречаемся и болтаем.

Я улыбаюсь впервые за несколько дней:

– Пока ехали сюда, думала о том же.

Дан делает глоток кофе и как-то странно смотрит на меня, ловит взгляд.

– Полагаю, у меня теперь нет шансов отбить тебя у Дамианиса, поэтому можно об этом и не размышлять…

От неожиданности на мгновение забываю о своих недомоганиях и проблемах.

– Я, конечно, привык к тебе за это время. Хотя про пару на самом деле спорно: постоянно хотелось бы тебя прибить. Это же надо – додуматься до аборта.

Он отворачивается и подзывает официантку, просит счет.

– Ты так ничего и не съела, – кивает на мою тарелку, полную еды.

– Не лезет.

Ярошевич шумно вздыхает и переводит тему, будто не было этих слов про шансы отбить меня у Дамианиса. Непонятно, пошутил он или нет.

Мы едем домой, когда на телефон Дана приходит сообщение. Он останавливается на ближайшей парковке.

– Невролог прислал заключение. С головой все и вправду в относительном порядке. Кто бы мог подумать?..

Улыбаюсь:

– Я же говорила, что нет ничего критичного. Надо просто периодически проверяться и пить таблетки, но иногда забываю. Тогда и накрывают головные боли.

– Теперь не забывай. Врач подобрал новую дозу, перешлю тебе на почту, – наставляет Дан, вливаясь в автомобильный поток. – По гинекологии тоже все пришло. Анализы не идеальные, но в пределах нормы. Продолжим наблюдаться.

Он отвлекается на телефон, а потом вдруг лупит кулаком по рулю.

– Черт-черт! – ругается, не следя за дорогой, и чуть не создает аварийную ситуацию.

– Что такое?

– Случайно переслал все Дамианису. Сука…

– Не вижу причин для паники. Отмени пересылку. Леон не так часто бывает в сети, если верить тому, что я услышала от Майсы.

– Поздно. Как раз в сети. – Дан останавливает машину на светофоре и убито прикрывает глаза.

Когда сзади сигналят, он не сразу трогается с места, показывает кому-то средний палец. Потом перестраивается и паркуется у обочины. Молча смотрит в одну точку.

Меня начинает мелко трясти. В принципе, и так хотела отослать Леону положительный тест, а тут Ярошевич за меня все сделал. Даже к лучшему. Надеюсь, Дамианис позвонит сейчас, при мне, и я услышу его реакцию – ту, что самая искренняя и подлинная.

Это и происходит.

Мы стоим всего несколько минут, но Леону их хватает. Телефон Дана взрывается звонком.

– Сука, – тихо бросает Ярошевич.

А я замираю, превращаясь в один оголенный нерв.