47 глава

На острове жарко и душно, но спина покрывается холодным потом. Меня трясет в ознобе. Адреналин зашкаливает, и сердце бьется так сильно, что кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Сохранять спокойствие удается с трудом. До отплытия всего несколько минут, и они могут стать решающими.

– Эргор, нам нужно спрятаться, – шепчу я, не отрывая взгляда от двух мужчин, которые выделяются на фоне местных своей одеждой и комплекцией. – Скажи Парлоку. Переведи ему.

Эргор поворачивается к Парлоку и быстро говорит по-креольски. Тот смотрит на меня и Мию с беспокойством, после чего в его глазах появляется решимость. Он закрывает нас спиной, словно щитом, и отвечает Эргору. Старик, задумчиво кивнув, переводит:

– Парлок работал на пароме какое-то время и знает безопасное место, где вас не найдут. Пока никто не заметил, надо поторопиться.

Я соглашаюсь не раздумывая. Плевать на коляску и пакеты с едой, которые собрала в дорогу Иелина. Мия на руках, рюкзак с документами за плечами – больше ничего не нужно, только бы не попасться на глаза людям Версаля.

Я прощаюсь с Эргором и иду за Парлоком. Мы поднимаемся на паром, и он ведет нас вглубь, в темное помещение с несколькими старенькими матрасами и ящиками. Комната отлично подходит для временного укрытия. Мы с Мией садимся на один из матрасов, и я ненадолго перевожу дух.

Парлок уходит, оставляя нас одних. Достаю бутылочку со смесью, чтобы накормить Мию и заодно успокоить ее. Малышка жадно ест и постепенно засыпает, ее маленькие пальцы сжимаются в кулачки, а лицо смягчается.

Через несколько минут Парлок возвращается вместе с Эргором.

– Те люди на борту, ищут вас на палубе, – сообщает старик. – Их не двое, больше. Скоро отправление, и я надеюсь, что все они останутся на берегу. Сам не могу поехать с вами, но в Сен-Дени у меня есть знакомый, который поможет. Я объяснил Парлоку, как найти этого человека. Скажешь Зардифу, что ты от меня.

– Спасибо. – На глаза наворачиваются слезы. – Спасибо вам обоим.

Не знаю, как бы я справилась со всем одна. Наверное, никак. Уже была бы вместе с Мией в руках тех двоих. Или сколько их там человек?

Эргор покидает нас, и спустя несколько минут паром отчаливает. Я провожу с Мией в укрытии всю ночь. Малышка спит. Обнимаю ее и в эти мгновения забываю о страхе, обо всем забываю и отключаюсь. Будто по щелчку пальцев.

Просыпаюсь я от того, что будит Парлок. Он пытается что-то объяснить. Совместными усилиями удается разобраться, что на пароме остался один из тех мужчин, которых мы видели на берегу.

Снова охватывает паника. Паром идет до Сен-Дени почти двое суток. Как все это время прятаться с голодным ребенком – тот еще вопрос. Мне в любом случае необходимо элементарно приготовить Мие смесь – малышку нужно кормить.

Жестами показываю Парлоку, чтобы присмотрел за ней, и выхожу из укрытия. В голове крутится лишь одна мысль: «Только бы не попасться».

На палубе много машин и людей: затеряться несложно. С огромным трудом я нахожу горячую воду и развожу смесь, гоня от себя мысли, что условия совершенно ужасные. Как бы Мия в путешествии не подхватила чего-нибудь.

Голова снова раскалывается, боль острыми иглами пронизывает череп. Без таблеток, которые ее купируют, уже всерьез думаю, что если переживу это приключение и мы с Леоном преодолеем все напасти, то я следующая на операцию. И вовсе не ради будущего ребенка – ради себя. Вдруг в нашей жизни это не последняя ситуация, когда потребуется полная концентрация и отдача, а я едва шевелю мозгами?

Ноги и руки дрожат от адреналина, страх не отпускает. Вернувшись в комнату, даю Мие бутылочку, и она начинает с причмокиванием есть. Глажу ее по голове и свободной рукой массирую ноющий висок. Как же мне нехорошо. Не представляю, как продолжать путь.

День и ночь тянутся бесконечно. В какой-то момент кажется, что я не выдержу этого испытания. Малышка тоже устала и почти все время хнычет. Хотя Парлок практически всегда рядом и помогает, все измотаны этой поездкой и ждут ее окончания с нетерпением.

Когда паром приходит в гавань, мы покидаем его одними из последних. Пробираемся вдоль причала, стараясь оставаться незамеченными. Парлок показывает на небольшой домик, направляемся туда.

На пороге встречает пожилой мужчина с добрым, но усталым взглядом. Парлок обрисовывает ему ситуацию. Мужчина кивает и приглашает нас в дом.

– Я Зардиф. Проходите, – говорит он на ломаном английском. – Вам надо отдохнуть, а мне подумать, как вам помочь.

Про отдых очень своевременно. Я с ног валюсь от усталости. Еще и головная боль… Кажется, в череп уже вбивают гвозди. Один за другим, один за другим. Без всякой передышки.

Необходимо поспать. Хотя бы чуть-чуть.

Благодарно киваю и присаживаюсь на стул, чувствуя, как переутомление накатывает с новой силой.

Жена Зардифа приносит нам еду и воду. Я съедаю все до последней крошки, иду освежиться в душ на улице и ложусь спать, оставив Мию на Парлока.

– Я немного посплю, котенок, а ты побудешь с Парлоком. Хорошо? – едва шевеля языком, шепчу ей на ухо.

Почти две ночи без сна, я разбита.

Из забытья проваливаюсь в сон. В нем все перемешано: фрагменты прошлого и настоящего, лица людей, которых я знаю и которых никогда не встречала. Бегу по бесконечному лабиринту, его стены давят, лишая воздуха. Впереди мелькает фигура Леона, но, как только я приближаюсь, он исчезает и появляется Версаль и его люди. Потом лабиринт обрывается, и я остаюсь одна в темноте. Вдруг кто-то зовет по имени, но невоможно определить, откуда идет звук. И тут я слышу плач ребенка, он становится громче и громче…

Вскинувшсь, просыпаюсь и вижу, что Мия действительно плачет. Ее крик пронзает тишину комнаты, возвращая меня в реальность. Парлок держит малышку на руках, стоя у окна, и старается ее успокоить, но у него это явно не получается.

– Она есть хочет, – говорю, вставая, и забираю Мию. – Надо приготовить смесь, – объясняю Парлоку, будто он меня понимает.

Хотя, может, так и есть, потому что он тут же направляется на кухню.

Сама иду следом. Прошу жену Зардифа подогреть воду и одной рукой достаю из рюкзака банку со смесью, которой осталось очень мало. Буквально еще на одно кормление. Проблемы нарастают как снежный ком, и проще никак не становится. Что за злой рок?

Я кормлю Мию, когда на кухне появляется встревоженный Зардиф.

– Возле дома ходят двое мужчин, – говорит он. – Они спрашивали у прохожих и соседей о женщине с ребенком. Все указали на мой дом.

Страх сковывает тело. Нужно снова бежать.

Только на этот раз все складывается не так, как я надеялась. Мия, наевшись, не успокаивается, а продолжает плакать. Если люди Версаля окажутся здесь, то обязательно все поймут. Боже, как им все-таки удалось нас вычислить?..

– Девочку надо успокоить, она привлекает внимание, – волнуется Зардиф.

Будто я этого не понимаю! Прижимаю малышку к себе, пытаясь хоть что-то сообразить, но в доме уже слышны мужские голоса. Через мгновение дверь распахивается, и входят двое амбалов.

Впадаю в ступор от ужаса. Хочется себя ущипнуть. Это сон. Сейчас проснусь, и никого здесь не будет.

Один из мужчин становится передо мной и внимательно осматривает. Достает телефон и кому-то звонит.

– Мы нашли ее, – произносит он, не сводя с меня взгляда. – Да, она с девочкой.

– Прошу вас, отпустите… Не трогайте нас! – срывается с губ мольба.

Мысли, как выбраться из этой ситуации, мелькают в голове, но в план не выстраиваются. Мы в ловушке.

– Спокойно, – произносит амбал и продолжает говорить по телефону, по-прежнему не спуская глаз. – Все под контролем.

Теперь у Версаля точно все под контролем.

Меня охватывает отчаяние. Не могу поверить, что все приложенные усилия и риск, на который мы с Мией пошли, не помогли избежать печальной участи. И что самое ужасное – неизвестно, что будет дальше. А еще я подставила Леона…

Сердце в груди бешено колотится, дыхание учащенное и поверхностное. Перед глазами вспыхивают темные пятна, как будто комната наполняется густым туманом. Я вскакиваю с Мией на руках скорее инстинктивно, но ноги подгибаются, и слабость охватывает все тело.

– Я ее держу, а ты ребенка возьми, – доносится голос одного из здоровяков, и я вдруг чувствую себя очень легкой.

Все, что вижу перед собой, начинает расплываться. Силуэты мужчин, держащих меня и Мию, и лица Зардифа и Парлока смешиваются в одно бесформенное пятно. Силы покидают, не могу сопротивляться. Мир вокруг становится далеким и неясным, словно я проваливаюсь в бездонную яму.

Последнее, что слышу, прежде чем полностью погрузиться в темноту, – это плач Мии. Он эхом звучит голове.