Глава 15
Ложечка со звоном ударялась о стенки чашки.
Взгляд приковали большие часы в полукруглом проеме – начало четвертого. Семь минут четвертого, и третья чашка кофе, выпитая в бесплодном ожидании.
Покосилась на официанта, перестилавшего белые накрахмаленные скатерти. Интересно, что он обо мне думает? Хотя что вообще можно думать о клинической идиотке, засевшей в станционном буфете два часа назад и раз за разом заказывавшей лишь кофе.
Сердце вздрогнуло, подскочило к горлу при звуке паровозного гудка.
Живо обернувшись к окну, привстала. Пальцы в возбуждении сжали сумочку.
«Возможно, я найду время и сумею заглянуть к вам на пару часов после симпозиума» – всего одна строчка, и вот я уже здесь, встречаю и провожаю поезда.
Он не приедет. Я бы на его месте не стала тратить время, отправила бы очередное письмо, а не тряслась много часов в поезде туда и обратно.
Медленно опустилась обратно на стул, уставилась на опустевшую чашку. Надо же, я уже допила кофе, но зачем-то до сих пор мешаю сахар. Дура, как есть дура!
– Что-нибудь еще, госпожа?
Моргнув, подняла глаза на официанта.
– Еще кофе, пожалуйста.
Или сразу яду.
– Может, пока ожидаете, изволите отобедать? – официант попался настойчивый. – У нас есть несколько блюд на выбор.
Правильно, нечего занимать столик просто так.
– Ладно, давайте, – согласилась больше из вежливости.
– Прошу!
Официант выудил из кармана длинного белого передника карточку с меню и блокнот, приготовился записывать.
– Блюдо дня, пожалуйста.
Не важно, что это, главное, чтобы меня оставили в покое.
Официант кивнул и с некоторым разочарованием убрал меню обратно: понял, чаевых от меня не дождаться.
В ожидании Леонтия я устроилась у окна, о чем теперь сожалела. Сижу как на ладони, каждый проходящий смотрит, жалеет. Забиться бы в самый угол, а еще лучше расплатиться и уйти, но Мортимер заедет за мной только в шесть. Для всех я отправилась по магазинам.
– Ох!
Взъерошила волосы на затылке.
Придется зайти в парочку лавок, купить немного ненужных вещей, чтобы не возникло вопросов.
В воздухе пахло кофе и розовой водой, будто в первосортном заведении. В такое не стыдно заглянуть самому Небесному, а ведь это всего лишь буфет второсортной станции.
Бася, прекрати!
Когда звук, издаваемый ложечкой, стал нестерпим, вытащила и положила ее рядом, на блюдце.
Медленно выдохнула через нос, поборов желание вновь прильнуть к окну.
Хватит, ты выучила расписание поездов назубок, от того, что ты лишний раз ощупаешь взглядом перрон, ничего не изменится. Один поезд уже прибыл, осталось еще два, притом последний, неудобный, пассажирско-багажный. Если Леонтия не будет и там…
Как же глупо я выгляжу! Вдобавок искусала губы от нетерпения.
Я хочу поговорить с ним по работе. Исключительно по работе. Как с опытным некромантом, знатоком истории, непредвзятым человеком. А то вокруг одни драконы и полукровки, все себе на уме. Наша переписка тут ни при чем. Подумаешь, мнения о последней литературной новинке совпали! И я тут совсем не потому, что он задорно описывал местных драконов-некромантов, подкинул тему для статьи и поделился собственными заботами. Вскользь, сдержанно, но все же. И совсем не оттого, что его встревожила моя простуда, которая давно прошла.
Встряхнувшись, постаралась сосредоточиться на публике вокруг. Много же я напишу о Тирнане, если стану таращиться на собственные пальцы!
Отправляясь в Страй, я представляла Лайдоу тихим провинциальным городом. Таким же он показался мне при первой короткой встрече. Теперь я поняла, что мое утверждение верно лишь отчасти. Жизнь в Лайдоу идеально описывалась прилагательным «размеренная». Здесь никто никуда не спешил, однако все приходили вовремя. Тот же официант суетливо не носился по залу, не досаждал посетителям, однако не заставлял себя ждать. Что характерно, он не юнец, а вполне себе зрелый мужчина с едва наметившейся лысиной, работал не первое десятилетие.
Помимо меня за столиками сидели трое: энергичная парочка, судя по всему, супруги, и дама с собачкой неизвестного возраста. Последняя, элегантно выставив вперед носок башмачка, пила игристое. Маленькая, карманная собачка сидела на стуле напротив хозяйки и с интересом посматривала вокруг.
Ого, бриллианты на ошейнике! На широкую ногу живут Крылатые лорды, далеко не все разорились.
Само помещение буфета было оформлено скромно, но с претензией: по выбеленным стенам вились нарисованные виноградные лозы. Странно, в северном крае ожидаешь увидеть вереск.
– Ваше жаркое, госпожа.
Официант поставил передо мной накрытый крышкой глиняный горшок, разложил на салфетке приборы.
Я и думать забыла об обеде…
Поблагодарив официанта кивком, осторожно взялась за крышку. Есть по-прежнему не хотелось, но раз уж заказала… Вдобавок нервы нервами, а существовать без еды невозможно.
– Хм, недурственно, совсем недурственно!
Откусив кусочек, прожевала и щелчком пальцев подозвала официанта.
– Какой-нибудь наливки, пожалуйста.
Ну вот, теперь в самый раз.
Монотонно работая челюстями, равнодушно следила за медленно темнеющим небом.
Окна в буфете большие, одно на два столика, но рядом со мной никто не сел, не мешал единению с небом и поездами.
Вот он, дебаркадер – чугунные столбы, поддерживающие навес над тремя путями, принимавшими поезда. Он короткий, соразмерен длине здания вокзала, закрывает не всю платформу.
Справа от окна дежурили носильщики, до меня долетали их приглушенные стеклом переговоры.
Часовая стрелка со щелчком переместилась на цифру «четыре». Вторя ей, сменили положение большие станционные часы над платформами.
Из сизого полумрака уходящего дня вынырнул поезд. Он ворвался на станцию в облаке пара, с пронзительным свистом. Заскрежетали колеса, и все разом пришло в движение. Минуту назад пустынный дебаркадер наполнился пассажирами и спешившими им навстречу носильщиками. Вот тебе и сонный город!
Стиснув кулаки, напряглась. Выпитая наливка встала поперек горла. Сердце колотилось как бешеное, того и гляди выпрыгнет! Попыталась урезонить себя, унять небывалое волнение. Хватит, Бася! Назови хоть одну причину, по которой он должен приехать. Одно дело – письмо, ответить на него пара минут, другое – проделать путь из Уверта в Лайдоу. Из одной вежливости подобный подвиг не совершишь, а на другое в моем случае рассчитывать глупо.
«Леонтий Грир не стал бы мучить тебя напрасными надеждами», – упрямо возразила самой себе.
«Да кому нужно, чтобы ты мучилась? Сама себя накрутила!»
И все же я замерла в ожидании: вдруг мелькнет в толпе знакомая фигура?
Замок Страй сделал меня сентиментальной, чем еще объяснить случившиеся во мне перемены? Словно героиня романа, я ждала заветную весточку, а получив, спешила ее прочитать и скорее сочинить ответ.
Никакой любви, мы обсуждали тривиальные вещи, вроде моего визита на кладбище, мои маленькие удачи и поражения. Лишь в конце робко позволяли что-то личное, и то это началось с подачи Леонтия. Он сравнил меня с героиней одной книги, я возразила, что ничуть на нее не похожа, и понеслось.
Всего шесть писем с моей стороны и семь с его, посланные до востребования в Лайдоу – так быстрее. Три с небольшим недели пути от официального «госпожи Грыльчик» в самом первом ответе до «Божены» в последнем, написанном явно впопыхах, зато с искренним интересом к моей жизни.
– Одиночество дурно на тебя влияет. А еще свечи, грелки и прочее дремучее темновековье.
Отвернулась и наколола на вилку очередной кусок мяса.
Право, лорд Эснак вполне мог бы отказаться от декораций прошлого. Что-то не заметила в нем тяги к предкам! Одевается по моде, водит моторную карету, бывает в театре, здесь, в Лайдоу. Вот и меня пригласил, составить компанию тетушке в будущую среду. Сам он не может, дела задержали в Озольде, а я, видимо, сойду за компаньонку. Роберт-то отказался, сослался на стрижку овец. Мол, без него никак не справятся.
И комнаты у всех обителей замка нормальные, видела я случайно, когда мимо проходила. Да чему ты удивляешься, Бася? Твоя конура даже гостевой не считается, запихнули тебя туда с глаз долой, о чем честно предупредил Роберт с самого начала, а тебе комфорт, уважение подавай. Не заработала пока, вдруг недостаточно героическую семейную хронику сочинишь. Хотя я старалась, дама Орсуна прочитала начало и осталась довольна.
Привлеченный шумом шагов, взгляд упал на арочный вход в буфет.
Мясо соскользнуло с вилки, плюхнулось в соус.
Сердце остановилось, а потом забилось с такой скоростью, что вся кровь в организме прилила к щекам. Бездна, так не пойдет! Ты не абитуриентка на экзамене, хватит то краснеть, то бледнеть!
К тому времени, как Леонтий подошел к столу, я уже вполне владела собой, разве только излишне широко улыбалась.
– Добрый вечер!
Леонтий расстегнул пальто и повесил его на спинку свободного стула.
– Я заметил вас в окне. Давно ждете?
От него пахло смесью ели, бергамота и морозной свежести – новый парфюм, сводивший меня с ума. Хотелось перегнуться через стол, коснуться ладонью выбритой щеки, уткнуться носом в кашемировый шарф, но вместо этого сдержанно ответила:
– А с чего вы взяли, будто я вас жду?
– Божена, бросьте ваше кокетство!
Леонтий размял затекшие плечи, принюхался.
– Что это у вас там?
– Хотите?
Я пододвинула ему горшочек, запоздало сообразив, что так делать не полагается.
Наказанием стала многозначительная усмешка и неожиданное:
– Хочу. Только, если позволите, попрошу другую вилку.
Сглотнув вязкий комок в горле, пожелала:
– Приятного аппетита! Я совсем не голодна, а вы с дороги, ничего не ели.
Жесткая спинка стула давила на позвоночник. Я одновременно хотела встать и остаться – давненько со мной такого не случилось! Точнее, с двадцати трех лет, когда в последний раз имела неосторожность влюбиться.
Прислушалась к пугающим ощущениям: сердцебиение, боль в груди, потливые ладони, бегающие глаза, заплетающийся язык. Выходит, это не только желание, это…. Стоило бы догадаться, ты не стала бы трястись по проселкам и давиться кофе ради первого встречного мужчины.
– Моя работа и лишения неотделимы! – рассмеялся Леонтий. – Академия еще спит, а ты уже на ногах. Студенты заснули, а ты еще на ногах.
– И в то же время вы находите время для развлечений.
Вспомнилась наша встреча перед воротами академии.
– Да. – Его обвиняющий взгляд заставил потупиться. – Я не намерен хоронить себя заживо из-за давней измены.
– Но вы именно так и поступили: прячетесь от женщин, питаетесь суррогатом любви.
Смущение быстро улетучилось, и я перешла в атаку. И, как всегда, не выбирала средств, била по больному. Только на этот раз собеседник не окрысился, будто не почувствовал болезненного укуса. А ведь тогда, в кабинете, во время злополучного интервью он вышел из себя. Что же изменилось за месяц с хвостиком?
– Кто бы говорил!
Леонтий откинулся на спинку стула, сложил руки на груди.
Вспыхнула, задетая за живое:
– Вы ничего обо мне не знаете!
– Проверим?
Между нами повисла напряженная пауза, после чего Леонтий вздохнул и устало предложил:
– Давайте оставим личные вопросы и перейдем к семейству Алариев.
Кивнула.
– Беседы на личные темы у нас неизменно не задаются.
– И все же… Всего один вопрос, чтобы проверить догадку. Я считаю это справедливым: вы про меня целую колонку написали, куда только не лезли! Вы хоть кого-нибудь в жизни любили?
С тем же успехом он мог ударить меня в солнечное сплетение.
– Да. Нет. Не знаю!
Быстрым движением опрокинула стопку с остатками наливки.
– Любила… – Фыркнув, покачал головой. – Да зачем любить? Передо мной яркий пример губительности сильных страстей. Что толку в бесполезном чувстве, если тебя все равно бросят? Сами-то вы не спешите снова жениться, даже постоянную подружку завести, довольствуетесь легкомысленными феями. Так что ну ее в Бездну, вашу любовь!
На последнем предложении голос едва предательски не сорвался.
Стоило съесть жаркое самой, чтобы наливка не толкнула меня на опасные откровения.
Леонтий сочувственно глянул на меня и неожиданно коснулся моей безвольно лежавшей на столе руки. Ладонь мгновенно зачесалась, огромных трудов стоило усидеть на месте с каменным лицом.
– Здесь не самое лучшее место для подобных разговоров, Божена, но вы не правы, – вкрадчиво возразил он.
Упрямо возразила:
– Ой ли? Элжбета даже спустя много лет заставляет вас страдать.
– Нет.
Подняла ладони вверх, заодно высвободившись из сладкого плена. Пока я чувствую его тепло, туго соображаю, говорю всякую чушь.
– У меня профессиональный нюх, господин Грир, уж меня-то вам не обмануть!
– И буйная фантазия. Вы видите то, чего нет.
Леонтий ослабил узел галстука и пожаловался:
– Как я мечтаю о тишине и покое! Завидую вам, Божена, поедете в замок отсыпаться, а мне трястись в сидячем вагоне до Уверта.
Недовольно засопела:
– Дешевая манипуляция! Вы сами решили приехать, а обвиняете меня.
– Следовало не приезжать?
Пришло мое время помолчать.
– То-то! Поэтому, если сбор фактов для очередной колонки Дианы закончен, перейдем к вашему расследованию. Нашли своего морского дракона?
Активно закивала:
– Все сошлось со сном, это покойный двоюродный дядя лорда Эснака. На нем род прервался, титул унаследовал отец Эдвина, представитель младшей ветви, а затем и он сам. У драконов все жутко запутано, куча родственных связей, в которых не разберешься.
– И как звали того дядю?
Леонтий расправился с остатками жаркого и заказал себе вторую, полноценную порцию.
– Вам?
Он вопросительно поднял брови.
– Ничего.
Кофе все еще плескался в желудке. Вместе с наливкой и половиной жаркого – гремучая смесь!
– Значит, мороженое. Общий счет на мое имя. Без возражений, Божена! – повысил голос Леонтий. – Сомневаюсь, что ваши доходы позволяют питаться в привокзальных буфетах. Вдобавок вы меня ждали, мне и платить.
– Ну знаете! – Скомкала салфетку и прожгла во лбу собеседника дыру. – Я сама прекрасно могу за себя заплатить, у нас не свидание.
Если он что-то вообразил, если я позволила себе лишнее, это вовсе не значит…
– Я бы не пригласил вас сюда на свидание.
– Вы бы вообще меня никуда не пригласили.
Я не собиралась провоцировать, честно, само вырвалось. Любая на моем месте ответила так же, но Леонтий посчитал иначе.
– Тогда я вас приглашаю.
– Куда?
Широко распахнув глаза, оторопело уставилась на него.
– В ресторан, – не моргнув глазом повторил он.
Значит, не ошибка, значит, я не ослышалась.
Внутренности стянуло тугим узлом. Мне вдруг стало страшно, как в школе, когда симпатичный мальчик, который тебе нравится, признается в любви, но вместо того, чтобы радостно чмокнуть его в щеку, хочется сбежать, спрятаться в чулане под лестницей.
– Сейчас? – Паника дрожью пробралась в голос. – Зачем, у вас поезд…
Все внутри меня вопило: «Пожалуйста, не надо усложнять! Мы просто обсудим дурацких Алариев, и вы уедете. Я напишу вам еще пару писем, выведу преступника на чистую воду, и все закончится».
– В десять тридцать отходит еще один.
– Десять тридцать чего?
Вечера, разумеется, не стал бы Леонтий задерживаться до завтра.
– Утра.
Я слышала каждый звук, малейший шелест: скрип тележки носильщика на перроне, позвякивание адресника на ошейнике собаки, работа челюстей ее хозяйки, механическое движение часовых стрелок – все, кроме собственного дыхания.
– Никаких грязных намеков. – Видимо, лицо у меня побледнело, раз Леонтий счел долгом пояснить. – Мы пообедаем, вы вернетесь в Страй, я благополучно устроюсь в гостинице… Очень уж не хочется возвращаться ночным сидячим.
– Но вы опоздаете.
Я отчаянно цеплялась за малейшую возможность не оставаться с ним наедине, хотя еще час назад отдала бы за нее все на свете.
– У меня завтра свободный день, собственно, поэтому я приехал. Или вот что! – Леонтий прищелкнул пальцами. – Завтра прогуляюсь с вами до кладбища и уеду вечерним. Коллеги прекрасно обойдутся без меня, хотя бы отдохну.
Скептически изогнула бровь:
– Отдохнете?
– Вы же читали мои письма?
Кивнула. От корки до корки.
– Тогда и объяснять нечего. Показуха, торжественные обеды, открытые уроки жутко выматывают. У нас в академии тоже обучаются драконы, но местные!.. Это что-то с чем-то, Божена, даже моего терпения не хватает. Порой хочется не ставить дополнительный щит, пусть расплачиваются за свою непомерную гордость. Как же, им защита не нужна, они одним крылом без всяких экранирующих щитов справятся! Останавливает только нежелание нести ответственность за последствия чужой дурости. Так что лучше с вами на кладбище. Кое-что в вашем описании меня насторожило. И вот еще что… – Леонтий задумчиво почесал подбородок. – Не откровенничайте о своих поездках с лордом Эснаком и мастером Робертом. От последнего я и вовсе настоятельно советую держаться подальше. Не из личных соображений – я долго думал, откуда мне знакома фамилия Кларий, и вот нашел.
Обрадованная возможностью замять щекотливую тему, подалась к нему.
– Ну, говорите!
– Был крупный скандал: пьяный Крылатый лорд не справился с управлением моторной кареты. Его с трудом удалось замять – пострадали не самые последние люди. В заметке мелькала фамилия Кларий. Я проверил по газетным подборкам, за рулем действительно сидел ваш знакомый. Разумеется, это ничего не значит, он вполне мог исправиться, но на всякий случай проявите осторожность.
Нахмурилась. Выходит, Роберт тоже водит моторную карету.
– А где это случилось? В Тирнане?
– Нет, в Озольде. Название города запамятовал.
Вот тебе и никогда не был, людей не видел! Врет наш сивый мерин.
– Ваша очередь.
Леонтий кивнул, побуждая к ответной откровенности.
– Убитого звали Адриан Гавел. Я видела его потрет в картинной галерее – хорош!
– Еще бы, – в глазах Леонтия заплясали искорки, – покойный, вдобавок дракон редкого, исчезнувшего вида – все составляющие романтического героя на лицо.
– Предпочитаю живых мужчин иного типа, не драконов. И хватит меня сбивать! Я о серьезном говорю, а вы… Любовницу бы себе нашли, чем по случайным женщинам по ночам бегать!
Леонтий страдальчески закатил глаза. Хотя бы спорить не стал.
– В семейных хрониках о нем почти ничего. Бездетный брак, о жене всего две строчки. Вроде, сбежала с любовником сразу после убийства мужа. Я поспрашивала в Баксли, осторожно, разумеется, в последний раз ее видели с утра, как нашли тело. К вечеру она уже пропала.
– Сдается, ее прикопали рядом с мужем, – барабаня костяшками пальцев по столу, мрачно заметил собеседник. – Использовали как приманку, чтобы выманить Адриана из дома, а потом устранили. Судя по вашему сну, убил мужчина…
– Эдвин.
Леонтий покачал головой:
– Исключено! Мотива нет, а мотив – наше все. Вы сами обмолвились, между ним и титулом стоял отец. Да и стоила ли игра свеч? Нет, тут другое, именно поэтому мне точно надо на Проклятое кладбище, с вами или без вас.
Глупый вопрос, конечно, со мной!
– Полагаете, что любовник?..
– Именно. Закрутил роман с ветреной дамочкой, пару раз якобы неосторожно подставил ее, чтобы возбудить в муже ревность, затем состряпал письмо. Леди ничего о готовящемся преступлении не знала, иначе бы заблаговременно подготовила алиби. Она же не трехлетний ребенок, понимала, на кого в первую очередь падет подозрение. В ее случае бегство – признание вины. А тут и вовсе исчезновение с концами, даже на оглашение завещания не явилась. Ведь не явилась же?
Подтвердила: Матильда как в воду канула.
– Так что найдем мы ее на кладбище, безо всякой надгробной плиты. Может, даже в той самой могиле, которую показал вам Дерек.
По словам Мортимера, там похоронен преступник. Или преступница. Только вот известно ли Мортимеру ее имя и, если да, откуда, от матери? Наверняка от матери, ведь она в те годы работала в замке экономкой. Но кто похоронил леди и почему Мортимер много лет упорно молчал о месте ее упокоения? То ли близко знал преступника, то ли боялся его, а может, не то и не другое. Леонтий склонялся к последнему варианту:
– Судя по описанию, ваш знакомый не интриган, а жертва общественного мнения. В деревне шептались, что леди – убийца, он ее таковой и считает, недостойной ни памяти, ни достойного погребения.
– Но если под камнем не она, как мы ее найдем?
– А некромант вам на что? – подмигнул Леонтий. – Мне могильные камни не нужны, неприкаянную душу отыщу быстро. Если повезет, сумею допросить.
В порыве благодарности выпалила:
– Я готова с вами не только пообедать, но даже поужинать!
Леонтий цокнул языком:
– Не успеете вернуться в замок до темноты.
– Я и так не успею. – Чистая правда. – Останусь в городе. А то я толком его даже не видела…
И тут же ощерилась:
– Что вы так на меня смотрите и улыбаетесь?
– Да так…
Леонтий отвел взгляд, однако блуждающая улыбка не сошла с его лица.
– Мы в разных номерах остановимся. И разных гостиницах.
Ну вот, кровь снова прилила к щекам.
– Я понял.
Вижу я по его лицу, как он понял! Решил, если однажды в пьяном виде, едва избежав смерти, вешалась ему на шею, так и впредь стану? Не дождется!
Скрутила под столом фигу. Помогло. Дышать сразу стало легче, сердечный ритм выровнялся, кровь вернулась туда, где ей и полагалось быть.
Однако как бы заранее предупредить Мортимера, чтобы не заезжал? Не хочу гонять его понапрасну.
– Тут есть голубиная почта или что-то вроде того? – спросила подошедшего официанта. – Мне нужно отправить весточку в замок Страй.
Мужчина почесал в затылке и развел руками.
– Боюсь, нет, госпожа.
– Так что придется вам возвращаться, Божена.
Леонтий с удовольствием занялся жарким. И этот человек утверждал, будто в него влезет обед!.. Да он наестся до отвала.
Состроила гримасу:
– А вы и рады?
– Вовсе нет, как раз наоборот. Я предпочел бы, чтобы вы остались.
– Зачем?
Леонтий откинулся на спинку стула. Серые глаза стремились проникнуть в душу, куда я точно никого пускать не собиралась. Не могла поручиться, что попутно он не копался в моей голове – ее внезапно словно опоясало железным обручем. Вздор, Леонтий не менталист, просто душно.
– Это ваш любимый вопрос, профессиональный?
– Почему – профессиональный?
– Потому что вы репортер.
Постукивая костяшками пальцев по столу, он немного поменял позу, закинул ногу на ногу.
– С вашего позволения, ненадолго поменяемся ролями. Интересно будет попробовать себя в роли журналиста. Как думаете, у меня получится?
Пожала плечами:
– Ну, это не так уж трудно, при ваших навыках…
– Тогда начнем!
Леонтий азартно потер ладони.
Внутренне напряглась, приготовившись виртуозно лгать: постукивание подушечкой пальца по перстню ничего хорошего не сулило.
– Почему вы не хотите со мной пообедать?
Удивленно приподняла брови.
– Отчего вы так решили?
– Это очевидно, Божена, как и то, что вы нервничаете, смущаетесь.
– Я – смущаюсь?
Попыталась рассмеяться, но из груди вырвался хрип агонизирующего животного. Что-то не ладится у меня с актерской игрой.
– Я вам нравлюсь.
Вспыхнула до корней волос.
– Вовсе нет!
– Это не вопрос, а утверждение, которое объясняет ваше крайне нелогичное поведение.
Скомкав салфетку, встала.
– Вы правы, мое поведение не выдерживает никакой критики.
– Сядьте!
Мягкий приказ в его голосе заставил подчиниться.
– Вы еще не попробовали мороженое и не выслушали самого главного.
– Чего? Излияний вашей жалости?
Преподанные судьбой уроки научили держать удар, уходить с высоко поднятой головой. Для слез есть дамская комната, на людях же нужно или улыбаться, или скалить зубы.
Даже хорошо, что все закончится, толком не начавшись, в горной глуши. Я думала о Леонтии исключительно со скуки, в Меробейте… Бездна, из окна моей квартиры по-прежнему видна проклятая башня!
Очередное прикосновение заставило вздрогнуть, посмотреть в серые глаза. Я ожидала увидеть в них торжество, брезгливость, наконец, сладость победы, но прочитала тревогу и желание успокоить.
Слезы отступили, и Леонтий убрал руку.
– Я все делаю искренне, Божена. Вы мне тоже нравитесь. Не стану скрывать, сначала я испытывал противоположные чувства, но постепенно…
– …увидев меня голой, – ядовито поддакнула я.
Признание некроманта до поры запихнула в дальний ящик сознания. Сейчас я не в том состоянии, чтобы мыслить здраво, замечать нюансы, читать между строк. Зато сердце мигом успокоилось, даже голова прошла. А ведь, казалось бы, после таких слов нужно переживать с удвоенной силой.
– Вот как раз голой вы меня особо не впечатлили.
– Врете!
Леонтий качнул головой:
– Недоказуемо.
И поставил обе ноги на пол.
– По-моему, наш разговор смущает здешнее общество. – Он покосился на даму с собачкой. – Предлагаю перенести его в более подходящее место. Возможно, – в серых глазах мелькнули задорные мальчишечьи искры, – после я соглашусь рассмотреть ваши аргументы.
Вот так за какой-то час я получила от Леонтия все, чего только могла желать женщина. Кроме предложения руки и сердца, но кому при наличии денег и крыши над головой в наши дни интересен суповой набор?