Глава 18
– Ну, как освоились? Как продвигается работа?
Эдвин повязал на шею белоснежную салфетку. Во взгляде сквозило неприкрытое сомнение: не прохлаждалась ли я за чужой счет? Вероятно, надлежало подготовиться к приезду работодателя, встретить его со стопкой бумаг и фонтаном идей.
– Понемногу, милорд, – я предпочла не вдаваться в подробности.
– В театре были?
– Благодарю, милорд, я не сочла возможным обременять вас. К тому же у вашей тетушки разыгралась жуткая мигрень…
– Ну-ну…
Эдвин покачал головой и покосился на Орсуну.
– Ваши идеи, тетушка, когда-нибудь меня разорят! Сначала эта хроника, потом заказ каменотесу… Право, даже интересно, что вы задумали, памятник какому-то знаменитому родственнику?
Посмеиваясь, лорд поднял крышку с серебряного блюда, которое на вытянутых руках держала перед ним горничная, принюхался.
– Передайте на кухне, баранина сегодня удалась.
– Обязательно, милорд, – кивнула стоявшая чуть поодаль Фрина. – Рады угодить вам.
Эдвин поднялся и взглядом указал служанке, чтобы поставила блюдо на стол. Затем взялся за большой охотничий нож и ловко отрезал каждому по куску барашка. Разумеется, мне в последнюю очередь. Да и сидела я дальше всех от хозяина дома, и не гостья, и не приживалка. Зато я имела возможность наблюдать за Фриной. Привычное хладнокровие сегодня изменило экономке, после разговора в саду она постоянно оглядывалась, явно тяготилась необходимостью присутствовать во время трапезы.
Я тоже была не в своей тарелке. Может, из-за подслушанного разговора, может, из-за жесткой спинки стула, впивавшейся в лопатки.
Сегодня обедали в большой столовой – мрачном помещении в коричневых тонах. Эдвину отчего-то оно нравилось, может, из-за коллекции старинного фарфора в дубовой витрине? Или вида на лес и вересковые пустоши. Сам он восседал словно король на напоминавшем трон кресле с подлокотниками в виде драконьей пасти. Позади – портреты Гийома Гавела и его супруги. Их я знала в лицо, недаром столько времени проторчала в библиотеке. Парочка друг друга откровенно недолюбливала, что не помешало им объединить усилия для расширения совместных владений. Потомки Гийома уважали, современники ненавидели – все как обычно.
– Так все же, что там со счетами, которыми буквально завалил меня Роберт?
Мать и сын обменялись быстрыми взглядами.
– Очередное чудачество, – ответил за обоих Роберт. – То карты, то спиритические сеансы. Матери вздумалось построить астрономический лабиринт.
– Лабиринт? – удивленно поднял брови Эдвин.
– Да, я увлекаюсь звездами. – Орсуна отправила в рот кусочек баранины. – Ты разве не знал? И не такие огромные это счета, чтобы устраивать разборки при посторонних. Этак госпожа Грыльчик сочтет тебя скрягой!
Лорд усмехнулся:
– Вряд ли! Учитывая размер аванса, который я ей выплатил.
– Эдвин! – Орсуна вспыхнула до корней волос. – Перестань меня позорить!
– Полно! – лишь отмахнулся племянник.
Собственно, он четко выразил свое отношение к подобного рода чудачествам еще в Меробейте, помню его лицо во время сеанса. Орсуна потратила немало времени, чтобы уговорить его прийти.
Воспоминания о том вечере вернули меня к Адриану Гавелу. Требовалось устроить Эдвину маленькую проверку.
– Вы спрашивали меня о работе, милорд… – Говорила, а сама пристально наблюдала за ним. – Боюсь, мне понадобится помощь.
– Какого рода?
Пока он само спокойствие, посмотрим, как поведет себя дальше.
– Не окажет ли мне милорд крохотную услугу? Я немного запуталась, хочу прояснить некоторые моменты. Записки и свидетельства часто противоречат друг другу…
– О чем именно речь?
– О временах не столь дальних – у меня возник ряд вопросов о последних Гавелах.
Либо Эдвин закоренелый преступник, либо хороший актер, а ведь он наверняка догадался, о чем речь. Единственное мутное пятно тех лет – смерть его двоюродного дяди и мнимое бегство двоюродной тетки.
– Хорошо, выделю для вас время. При условии, что вы не станете декламировать мне ваш опус.
– Эдвин!
Орсуна погрозила ему пальцем. Похоже, она только и делала, что выказывала недовольство племянником. Впрочем, без толку.
– Увы, мне это не интересно, тетушка, – развел руками Эдвин.
– Но это же твои предки!
– И тем не менее повторю: меня это не интересует, разве только как снотворное. Я не принадлежу к фанфаронам, которые кичатся своими корнями. Это по части Роберта. Уверен, госпожа Грыльчик найдет благодарного слушателя в его лице. Своих заслуг у дорогого кузена кот наплакал, пусть хотя бы примажется к чужим. Он ведь даже визитки с золотым тиснением заказал, мнит себя лордом, а то и вовсе приближенным Небесного. Слышал, фамилию подумывает сменить, не желает оставаться мастером Кларий. Якобы откопал среди предков кого-то великого, чуть ли не герцога. Только вот даже с новой фамилией он по-прежнему будет жить за мой счет, если только не отыщет какую-нибудь богатую дурочку, согласную выйти за него замуж.
В воздухе отчетливо запахло серой. Эдвин даже бровью не повел. Посмеиваясь, он продолжал есть и пить, пока Роберт пускал из ноздрей струйки дыма.
Я же заранее продумывала пути к отступлению. Драконы бранятся, человек не мешай.
Дружная, однако, семейка! Хотя ничего нового я не узнала. Капризы тетушки исполнялись из почтения к старшим, а кузен… Роберт управляющий, не равный, отсюда и отношение.
Первым не выдержал младший из Крылатых лордов:
– Ты не прав, извинись сейчас же!
Глаза его по-прежнему метали языки пламени, желваки под кожей вздулись. Клянусь, я даже чешуйки на шее видела!
– Перестань! – Орсуна ласково коснулась его щеки. – Что ты в самом деле, Эдвин шутит.
– Шутит?
Роберт с шумом выпустил воздух сквозь сомкнутые зубы и оттолкнул руку матери.
– Да какие шутки, самые настоящие оскорбления!
– Ну хоть ты-то, Эдвин!
Орсуна с надеждой обернулась к племяннику.
– Прояви благоразумие, не затевай ссору из-за пустяков.
– Я не собирался ни с кем ссориться. – Эдвин отправил в рот очередной кусок баранины, тщательно прожевал. – Это Роберт вспылил. Причина понятна: я наступил на больную мозоль, напомнил о непомерных амбициях, которые он не в силах реализовать. Даже в Озольде ему не повезло, вернулся, поджав хвост.
– Ну знаешь ли!
Роберт подскочил, с силой опустил кулак на стол. Жалобно звякнула посуда, часть вина из бокала пролилась на стол. Лицо дракона пошло багровыми пятнами; пламя оранжевыми язычками рвалось из ноздрей. Очередная искра оставила черное пятнышко на скатерти.
Медленно, стараясь не делать резких движений, отодвинула стул. Повезло, меня усадили в конце стола, ближе всех к двери: когда кузены сцепятся, успею сбежать.
Эдвин неспешно промокнул губы.
Вот оно, началось!
Часть меня сжималась от ужаса, другая ликовала в ожидании горячего во всех смыслах материала. Представляю, сколько заплатят за эксклюзивный репортаж о драконьей дуэли!
Увы, Эдвин ценил доставшееся по наследству имущество и ни с кем драться не собирался. Откинувшись на спинку своего трона-кресла, он снисходительно посматривал на разбушевавшегося родственника.
– Не позорься перед дамой! Твоя репутация и так хуже некуда, не погуби ее окончательно.
Челюсти Роберта лязгнули, пальцы скрючились. На мгновение показалось, что он перекинется в ящера или хотя бы рванет на себя скатерть со всей посудой, но дракон сдержался. Прикрыв глаза, замер на пару минут, а потом скрипучим голосом попросил прощения.
– Все из-за усталости. Пойду немного отдохну, после доем.
Сопровождаемый осуждающим взглядом матери, Роберт ретировался из столовой. По дороге он грубо толкнул зазевавшуюся служанку. Та выронила поднос с еще одной бутылкой вина и теперь, охая, собирала осколки. Темное пятно растеклось по полу, узким заливом виноградного моря протянулось к моему стулу. Никогда не считала себя суеверной, но поспешила поджать ноги, ощутила ледяные покалывания в позвоночнике. Неприятно, будто сидишь в луже крови.
– Сейчас все уберут, не тревожьтесь! – поспешила успокоить Орсуна и тягостно вздохнула, обращаясь одновременно ко всем и ни к кому конкретно: – Следовало больше заниматься его воспитанием!
– Да уж!
На долю мгновения на лицо Эдвина набежала тень, взгляд острым клинком пригвоздил тетку к стулу, но уже в следующую минуту лорд смотрел безмятежно. В чем же он обвинял Орсуну? Что такое она совершила, что повлияло на Роберта? К сожалению, я практически ничего не знала о Клариях, сосредоточилась на Алариях и Гавелах. Правда, у меня имелось весомое оправдание – в предоставленных книгах о них ни строчки, но журналист на то и журналист, что умеет самостоятельно добывать информацию. И я ее добуду. Эдвин, сам того не желая, бросил вызов, и я его приняла.
Сразу после обеда засела за письма: одно Леонтию, другое Петре. Кто-нибудь из них да поможет. Ставила на Петру, недаром она столько лет проработала секретарем у Юбера.
Многие недооценивают прекрасных фей из приемных, считают их приложением к кофейнику. Зря! Именно от секретаря зависит, попадете вы на прием или нет, получите одобрение или уйдете ни с чем. Нет ни одного письма, входящего или исходящего, которое бы миновало ее руки. Ни одного псевдонима, который бы остался для нее загадкой, слабости руководства, которую она упустила из виду. Хочешь что-то получить – обращайся к Петре. Мы с ней ладим, поэтому не сомневалась, она быстро подключит наших ребят, максимум через неделю полное досье на Роберта и на его мамочку у меня в кармане. С Петрой потом сочтемся.
Деловое письмо сочинила на одном дыхании, но с посланием Леонтию вышла загвоздка. После проклятой ночи я утратила былое красноречие, с трудом подбирала фразы: боялась показаться навязчивой, романтичной. В итоге вышла докладная записка из одних глаголов в повелительном наклонении. В конце не удержалась, добавила: «Скучаю!» И тут же запечатала письмо, пока не передумала. Хватит, и так пять неудачных вариантов валялись в корзине.
– Глупость какая!
Прихватив скомканные черновики, направилась к камину – нужно уничтожить улики. Я тщательно следила за тем, чтобы у обитателей замка складывалось ложное убеждение, будто я занята исключительно хроникой благородных драконьих семейств. Блокнот всегда открыт на плане работы, никогда не оставляю его без присмотра. Материалы для рубрики «Досье леди N» надежно спрятаны среди писчей бумаги. Ночью я и вовсе на них спала, клала под перину. Утром вставала, засовывала в нижнее белье, пока не оставалась одна и могла с ними спокойно работать.
Письма тоже лично опускала в почтовый ящик в Лайдоу. Повод наведаться в город всегда найдется, подозрений мои отлучки не вызывали. К тому же письма отправляла без обратного адреса, до востребования.
Поворошила занявшуюся бумагу кочергой. Прожорливое пламя быстро расправилось с черновиками. Вот и славно, одной проблемой меньше. Как там говорят умные люди: будем справляться с трудностями по мере их поступления, тогда они не превратятся в снежный ком.
Закрыв глаза, в мельчайших деталях представила свою будущую квартиру, даже нежно-голубое покрывало на кровати. Вот ради чего ты стараешься, Бася. Подумаешь, убийства, лгуны и драконы, сколько ты их на своем веку перевидала! И абсолютно всех победила.
В последний раз пошевелив угли, в возбуждении прошлась по библиотеке. Взгляд упал на белевший на столе конверт. Заложив руки за спину, прикусила щеку. Пальцы зудели от желания сломать печать и переписать письмо в шестой раз.
Сделала глубокий вдох, задержала дыхание.
Не трогай, Бася, пусть так и останется.
«Скучаю!»
Фыркнула и повернулась к столу спиной.
Пошло, нелепо! Вы даже не любовники, так, один раз переспали. Леонтий намекал на большее, но мне ли не знать цену словам мужчин поутру! Я не в обиде, но все же мне хотелось ему написать то слово. Вернее, хотелось гораздо большего, но нельзя же так сразу. Заодно проверим, права ли я в отношении некроманта.
– Столько лет писала для романтичных дур, и вот превратилась в одну из них! Любви ей захотелось! Так возвращайся в Авер, матушка быстро жениха найдет, лысого, пузатого и даже с полным комплектом рук и ног.
Я полагала, стоит мне переспать с Леонтием, все разом разрешится. Увы, я окончательно перестала понимать, чего хочу. Прежде… О, как я скучала по понятному прежде! Ужин в ресторане, страстная ночь, дежурный поцелуй в лоб с дежурным же и ничего не значащим: «Увидимся!» Никакой неловкости, никаких терзаний, даже если пересекалась с любовником по работе. Желание удовлетворено, «галочка» поставлена. А тут… Сначала нелепая встреча на вокзале, потом прощание, когда я напропалую говорила исключительно о Матильде Гавел. Ну не приучена я, извините! Да и вообще, не надо изображать принца, когда этого не просят.
Внутри поднялась волна раздражения на Леонтия.
В кого он такой старомодный, со своей вежливостью, спокойствием, обстоятельностью? Любить столько лет бросившую его женщину – уже диагноз, как и то, что некромант не крутил интрижек с подчиненными. Ладно студентки, общественного мнения боялся, но вокруг полно женщин иного рода. Нет же, проще таскаться по домам терпимости и сомнительным старым девам и ждать любви. Зачем?
Как давеча Роберт, стукнула кулаком по книжному шкафу.
Мне не нужна любовь. Так и скажу Леонтию, поставлю ультиматум. Мол, не собираюсь соответствовать вашим высоким стандартам, я особа ветреная, сегодня с одним, завтра с другим. И серьезных разговоров не хочу, разных откровений. Зачем они мне? Я такое только для рубрики Дианы собирала, никогда не интересовалась и не собираюсь интересоваться чувствами и прошлым любовников. И сама в ответ ничего не расскажу.
Поймала себя на том, что, глотая воздух ртом, словно рыба, стою возле окна. Сжатые кулаки упирались в подоконник.
Один за другим медленно разжала пальцы.
Бася, ты порошки попить не хочешь, врачу показаться? Твое поведение ненормально. Переживать из-за какого-то «скучаю»! Да он и не заметит.
– Не помешаю?
Эдвин постучался уже после того, как вошел. Его визит не удивил, наоборот, я ждала лорда с инспекцией, только вот он выбрал не лучший момент.
Радуясь тому, что окно далеко от двери и Эдвин не видел отражения моего перекошенного «радостью» лица, быстро взяла себя в руки, живо обернулась.
– Нет, конечно, вы хозяин дома, как вы можете помешать! Желаете взглянуть на уже написанные главы?
Поспешно вернулась к столу, зашелестела страницами. Однако Эдвин не проявил ни малейшего внимания к моим занятиям, даже не взглянул в сторону записей и книг.
– Любите море?
Моргнула.
– Что, простите?
– Когда я вошел, вы любовались морем.
Если бы: вместо медитативного созерцания воды я боролось с собственными демонами.
Лорд подошел ближе. На меня пахнуло солеными брызгами и сосновой смолой. Вот уж кто носил море с собой! Не помню, каким парфюмом Эдвин пользовался в Меробейте, но этот идеально сочетался с окружающим ландшафтом.
Ощущая некоторую неловкость, призналась:
– Я с ним толком и не знакома.
– Как? – удивился Эдвин. – Вы столько дней провели в Страе и ни разу не спустились к морю?
Виновато улыбнулась:
– Нет. Я работала, милорд, к тому же погода не располагала, то ветер, то и вовсе буря.
– Зато сегодня почти штиль.
Обойдя меня, Эдвин выглянул в окно, кивнул.
– Дождя тоже не будет, поверьте дракону.
Я верила: у крылатых особое чутье, они лучше любого барометра.
– Идемте!
Лорд порывисто обернулся, кивнул на дверь.
Опешила:
– Куда?
– Знакомить вас с морем. Заодно обсудим неясности в биографии моих предков.
– Как? Прямо сейчас?
Растерянно покосилась на свои записи. Нужно же их собрать, спрятать письма…
– Да, прямо сейчас. Я так хочу.
Весомый аргумент, пришлось согласиться. Надеюсь, Эдвин не скинет меня в море. На всякий случай стану идти чуть позади, якобы из страха и вежливости.
– Вот и прекрасно, – в ответ на мое «да» удовлетворенно кивнул лорд. – Вам нужно почаще бывать на свежем воздухе, а то цветом лица скоро сравняетесь с пергаментом. Вы и в Меробейте показались мне болезненной особой, пользуйтесь возможностью, дышите целебным воздухом.
– Боюсь, я приехала не на курорт, милорд, мне платят не за прогулки.
– Бросьте! Я только порадуюсь, если вы не закончите семейную хронику. На вашем гонораре это никак не отразится.
– Но…
Слова Эдвина несколько сбили меня с толку.
– Госпожа Грыльчик, вы сами слышали, тетушка заинтересовалась астрологией. Раз так, скоро она выпишет сюда какого-нибудь друида и напрочь забудет о прошлой затее. А мне… – Он сокрушенно хмыкнул. – Мне приходится оплачивать все ее увлечения.
– Почему?
Логичный вопрос, учитывая уже понесенные Эдвином расходы. Давно пора сказать твердое «нет» и отправить чудачку на мызу. Должна же та приносить какой-то доход, Орсуна не умерла бы с голоду, заодно научилась жить по средствам. Зачем считать деньги, если кошелек племянника всегда к твоим услугам?
– Так положено, госпожа Грыльчик. Так вы идете? – нетерпеливо переспросил лорд, явно желая закрыть неприятную тему. – Нужно успеть до темноты. Я-то здесь каждый камушек знаю, а вот вы рискуете сорваться со скалы.
Неудачно пошутила:
– Ничего, вы дракон, милорд, если вдруг сорвусь, подхватите.
– А, – уничижительно протянул Эдвин, сопроводив свое высказывание соответствующим взглядом, – тоже грезите о драконах?
Я сильно упала в его глазах, на дно самого глубокого погреба.
– Вовсе нет.
Предположение Эдвина оскорбило. Драконы отчего-то убеждены, будто женщины готовы драться за право побывать в их постели.
– Нет так нет, – лорд быстро потерял ко мне интерес. – Обычно я разминаю крылья перед закатом, можете посмотреть.
Ответила из вежливости:
– Обещаю подумать.
– Ничего такого, госпожа Грыльчик, не нужно корчить гримасы. Как женщина вы не представляете для меня никакого интереса. Я подумал, что вы никогда не видели полетов… Людей они обычно завораживают.
– То есть милорд все же хочет меня очаровать?
– Милорд хочет вас развлечь и просветить, только и всего. Собирайтесь!
Прихватив компрометирующие бумаги, отправилась за пальто.
* * *
Эдвин спускался первым, словно горный козел (нелестное сравнение для дракона), перепрыгивал с каменной ступени на ступень. Я же каждый шаг делала с опаской, страшась того, что подточенные веками камни не выдержат, зашатаются и унесут меня вниз.
– Красиво, не правда ли?
– Да, очень.
Даже не взглянула туда, куда он указывал, – не до того. Придерживаясь рукой за выступ скалы, я морально готовилась преодолеть самый сложный участок пути – без опоры.
– Боюсь, мне придется вам помочь, иначе вы не спуститесь до утра.
Посмеиваясь над моим страхом, Эдвин взлетел (а вот эта метафора ему бы польстила) ко мне, ухватил за талию.
– Не надо, милорд! – отчаянно запротестовала я.
Поздно. Если дракон что-то задумал, он это делает.
Эдвин закинул меня на плечо и через считаные мгновения опустил на прибрежный песок.
– Ну знаете!
Оправив одежду, метнула на него испепеляющий взгляд. Лорда не проняло, сдается, он и вовсе его не заметил.
Выпустив пар, огляделась. Замок нависал над нашими головами на вершине скалы. Ветер нанес на нее немного земли, и то здесь, то там попадались островки уже знакомых мне «мышиных ушек». Неприхотливые цветы стойко выдерживали переизбыток воды и недостаток питательных веществ, отказывались умирать. Этакие непоколебимые защитники крепости. Больше на скалах ничего не росло.
Темной лентой вилась кверху каменная лестница, по которой мы спустились. Сверху она была укрыта уступом скалы, одновременно скрывавшим от любопытных взоров потайную калитку в замковой стене. Примечательно, Эдвин носил ключ от нее при себе, на кожаном шнурке у сердца. Времена изменились, но безопасность по-прежнему превыше всего.
Передо мной простиралась узкая полоска песчаного пляжа в укромной бухте. Даже в ветреную погоду в ней царил практически полный штиль.
Напрягла память. Уж не эту ли бухту показал мне во сне Дерек? Там была лодка… Собственно, вот она. Не поручусь, что та же самая, но лежит, перевернутая кверху дном.
Итак, первая локация нашлась. Выходит, где-то там, наверху, есть прогулочная тропа. Нужно бы подняться, проверить. Я не некромант, но осмотр места преступления порой дарит ключ к разгадке.
– Ну и как вам море?
Эдвин прогуливался вдоль самой кромки воды, позволял волнам лизать носки его ботинок. Они у него не одни, придут в негодность – не жалко.
– Завораживает.
Сложно подобрать нужное слово для описания стихии. Бесконечное, вечное, всесильное, манящее…
– И вы бы так с ним и не познакомились, не притащи я вас сюда силой.
Эдвин опустился на киль лодки, вальяжно вытянул ноги. Значит, мне придется стоять: сесть рядом с ним недопустимо. Ничего страшного, вряд ли мы здесь задержимся. Во-первых, холодно, во-вторых, после длительного отъезда всегда скапливается много дел, лорду не до праздности.
– Отрабатываете каждую ассигнацию, госпожа Грыльчик?
Эдвин смотрел на меня с легким прищуром. Внутри заворочался червячок подозрения, но я не спешила паниковать. Даже если это ловушка, поздно уже.
– Что, простите?
– Вы так стараетесь, обложились книгами, целыми днями торчите в библиотеке. А чем вы заняты, когда никто не видит?
Оглянулась на лестницу. Успею ли подняться? Калитка не заперта…
Краем глаза уловив движение, отскочила в сторону и тут же набрала полные ботинки песка. Неужели мое везение закончилось, и сейчас?.. Но Эдвин не собирался меня убивать.
– Присаживайтесь! – Он махнул на перевернутую лодку. – Разумнее будет, если постою я.
Пристально следя за каждым его вздохом, обошла лорда по дуге, села. Противный песок грозил натереть ногу, неприятно хрустел под чулком. В иных обстоятельствах я бы его вытряхнула, но не разуваться же перед лордом, вдобавок потенциальным убийцей.
– Давайте покончим с намеками, милорд. Что вас не устраивает?
– Меня? – Губы его тронула тень улыбки. – Вас, госпожа Грыльчик, и только вас.
– Боюсь, мне тоже не на что пожаловаться.
Украдкой почесала ногу. Какая гадость этот влажный песок!
– Да снимите вы их и вытряхните! – не выдержал Эдвин. – Я отвернусь, если вам так важны нормы этикета. И притворяться тоже не нужно. Вы нормальная молодая женщина, логично, что вас волнуют вовсе не книжки и тем более не замшелые предки моего двоюродного дядюшки. Кстати, чтобы покончить со всем разом… Про кого вы там собирались спросить?
Лорд действительно отвернулся, устремил взгляд на море, и я быстро привела ботинки в порядок. Так-то лучше!
– Какое совпадение – как раз о вашем дяде, милорд.
– Адриане Гавеле?
Лица Эдвина я по-прежнему не видела, но по спине уловила резкую перемену его настроения.
– Что именно вам непонятно, госпожа Грыльчик?
С таким голосом в жертву вонзают нож и проворачивают под ребрами.
– Обстоятельства его смерти.
По совпадению именно в этот момент над головой пронзительно закричала чайка. Передернула плечами. Я не суеверная, но все равно не по себе.
– Мой двоюродный дядя был убит. Здесь неподалеку.
– Вы даже знаете где?
Во рту у меня пересохло. Либо через пару минут меня утопят, либо я смело вычеркну одного из подозреваемых.
– Да, – глухо ответил Эдвин.
Волоски на теле стали дыбом. Во второй раз в жизни я ощутила липкий, сдавливающий горло ужас. Он парализовал, буквально приклеил к килю лодки.
Лорд медленно обернулся. Трусиха, я боялась посмотреть ему в лицо.
Но просто так я не сдамся, стану кричать… Да хоть горланить гимн Озольда, никто не услышит. Ветер унесет мои последние слова и развеет над морем.
– Вы подозреваете меня?
В сообразительности Крылатому лорду не откажешь.
Ноздри Эдвина трепетали. Как некогда кузен, он метал громы и молнии, судя по лицу, мечтал свернуть мне шею.
– Эээ… Нет!
Сейчас лучше солгать.
Ногти Эдвина вонзились в ладони. Мысленно он меня уже придушил.
– Госпожа Грыльчик, всему есть допустимые пределы. Если вы приехали вынюхивать, вести расследование по поручению главного редактора…
– Вовсе нет! – Моя судьба висела на волоске, и я попыталась нарастить его до веревки. – Мне очень жаль, если милорду показалось…
– Однако милорду не показалось. Вы держите меня за убийцу. Еще скажите, что сейчас не белы как снег!
– Страшно же. Вы сейчас очень страшный, милорд. Не то что слабая женщина, любой мужчина испугался бы.
Эдвин хмыкнул, но втянул невидимые когти, передумал убивать. И опять я добилась своего через лесть, падки на нее драконы!
– Так что там с моим дядей? – раздраженно напомнил он.
– Ничего, уже абсолютно ничего. Напишу: убит неизвестным.
– Не мной.
– Конечно, не вами, милорд. Право, какая глупость!
Эдвин поддел ногой верхний слой песка, швырнул его в воду.
– Не вы первая, кто обвинял наш род. Особенно отца, которому отошел титул. Но чтобы меня! – Он помотал головой. – Слишком сложно, не находите? Всегда ищите простые объяснения, а не оправдывайте Матильду из женской солидарности. Место, где нашли тело Адриана, я могу показать.
– А где он похоронен?
Убедившись, что моей жизни больше ничего не угрожает, вернулась к амплуа журналистки.
Увы, могилу Адриана я так и не нашла. Если она и существует, то не в замке и не на Проклятом кладбище.
– Нигде, – ошарашил Эдвин. – Прах драконов развеивают над морем.
– Но… Но я видела надгробия других членов семьи в Часовне неба.
Она находилась тут же, в замке, только не наверху, как явствовало бы из названия, а, наоборот, под землей. Ряды саркофагов с давно истлевшими телами и ниши с урнами над ними.
– Одно другому не противоречит. Кто-то следует традиции, кто-то просит похоронить его по людскому обычаю. Адриан завещал себя сжечь.
– Прямо так в завещании и написал? Вы его видели?
– Да. Послушайте, госпожа Грыльчик, – на переносице Эдвина залегли глубокие поперечные складки, – если вы пытаетесь…
Невинно улыбнулась.
– Я всего лишь привыкла доводить работу до совершенства. Не желаю, чтобы мою хронику называли поверхностными выдумками.