Глава 19

Темнота за окнами казалась кромешной. Налетавший с моря ветер завывал в печных трубах. Первые горошины мокрого снега растекались по стеклам.

В Тирнане сменилось время года. Поняла это с утра, когда распахнула ставни и увидела пушок инея на камнях. Осень потеснила зима. К полудню она, впрочем, отступила, но набиравший силу северо-восточный ветер нагонял все новые сизые тучи, которые к ночи обрушились на Страй.

– Ну и холод! – Роберт потер ладонь о ладонь и подвинул кресло ближе к огню. – Даже не знаю, как до мызы доберемся. К утру месиво замерзнет, на моторной карете не доедешь.

Улыбнулась:

– Ну, у вас есть крылья.

Мы – я и двое мужчин – собрались в гостиной за рюмкой вишневой наливки. Орсуна давно легла: у нее еще до ужина разболелась голова. «Возраст, – уходя, извинилась она. – Чем ты старше, тем острее реагируешь на капризы природы».

Я бы назвала ситуацию пикантной, но в воздухе отсутствовал даже намек на флирт. Мрачный Эдвин и вовсе в беседе не участвовал, уселся в стороне с книгой в руке, изредка наполняя рюмку бордовой жидкостью. Роберт отдувался за двоих, но вяло. Мое общество тяготило обоих, но если причины поведения лорда лежали на поверхности, то его кузен удивил. Я же притворялась, что все порядке, и пристально следила за обоими.

– Крылья…

Роберт горько усмехнулся, будто я сморозила несусветную глупость.

– Но я собственными глазами видела… Что-то не так?

– Все так, но… Впрочем, не важно.

– Роберт прибедняется, он отлично летает, – не отрываясь от чтения, подал голос Эдвин. – Способен сделать «мертвую петлю» при боковом ветре.

– Спасибо, кузен, но поздно расхваливать меня перед гостьей. – Огонь внутри голубых глаз опалил собеседника. – Ты изрядно вывалял меня в грязи, ничего не исправишь.

– Твое дело.

Эдвин захлопнул книгу и обернулся к нам. Только вот смотрел он на меня, а не на кузена.

– Милорд?

На всякий случай поставила рюмку на каминную полку и положила руку на кочергу. Не ахти какое оружие, но все лучше, чем сойтись с ним в рукопашную.

– Слышал, вы снова ездили в город…

Он выделил голосом слово «снова».

– Да, – мигом ощетинилась в ответ, – разве это запрещено?

– Нет. Вас видели возле почтамта.

Волоски на руках встали дыбом, но я умела держать удар.

– Совершенно верно. Отправила пару писем.

– Кому?

– Я обязана отвечать?

– Нет, но в свете некоторых событий мне крайне интересны любые ваши занятия. Слишком уж часто вы наведываетесь в Лайдоу, встречаетесь с подозрительными людьми.

Эдвин поднялся и положил книгу на столик, подле рюмки.

– У вас есть задание от газеты?

В голове промелькнуло: «Знает», но я не спешила признаваться. Фыркнув, демонстративно отпустила кочергу и заняла свободное кресло, не забыв прихватить рюмку настойки.

– Какой газеты? – нахмурившись, заволновался Роберт.

Отблески пламени и игра теней на краткий миг слепили из его лица чье-то другое, но я не успела зафиксировать в мозгу сходство.

– Самой обычной, бульварной.

Эдвин остановился возле моего кресла, фамильярно оперся бедром о подлокотник в опасной близости от моей руки. Стоило большого труда сохранить самообладание, не поперхнуться настойкой.

При иных обстоятельствах… Бездна, Эдвин Аларий и не думал меня совращать, в его заледеневших глазах не выжило бы даже драконье пламя. Тогда… Смочила слюной пересохший рот. Тогда он надумал меня убить и взять в подельники Роберта.

Лицемер! Провел меня, не воспользовался случаем в бухте, чтобы усыпить мою бдительность.

Что, если и тетушка в курсе? Поэтому и сидит в своей комнате, ждет, пока хладный труп журналистки скинут со скалы в море. Я круглая дура, по очереди подозревала каждого, тогда как виновны все трое.

Ударит или свернет шею?

Однако Эдвин предпочел наклониться и поворошить поленья в камине.

– Расследуете смерть моего дяди?

Медленно выпрямившись, он перехватил мой напряженный взгляд, заметил неестественность в позе. О да, я с успехом заменила бы одну из стен – настолько затвердели мышцы.

– Газета, смерть дяди… – Роберт замахал руками, словно отгонял от себя рой мух. – Ничего не понимаю, объясните!

– Пусть она, – кивок на меня, – объяснит. Не далее как три дня назад, госпожа Грыльчик обвинила меня в убийстве.

С трудом разомкнула губы в улыбке и расслабила спину.

– Боюсь, милорд меня неправильно понял. Речь шла о написании главы…

– Да все я прекрасно понял! Имейте смелость признаться, госпожа Грыльчик. На кого вы работаете?

Его лицо внезапно оказалось в опасной близости от моего, руки легли на плечи, будто намекая: один неверный ответ, и сломанная шея обеспечена.

Однако трусость никогда не относилась к моим недостаткам.

– Ну знаете!

Рискуя вызвать приступ высочайшего гнева, оттолкнула Эдвина, поднялась. Глаза метали громы и молнии не хуже драконов.

– За такое вызывают на дуэль!

– Вы не дворянка, – покачал головой лорд и… опустился на мое место.

От подобного нахальства перехватило дух.

– Что, – насмешливо поинтересовался Эдвин, наблюдая за тем, как я безрезультатно пытаюсь обратить эмоции в предложения, – хотите сообщить о своем немедленном отъезде?

– Не дождетесь!

В подобных обстоятельствах я оставляла вежливость за дверью.

– А вы с характером! – одобрительно кивнул Эдвин.

– Скорее с головой на плечах. Если ваш кузен не желает летать в такую погоду, я тем более не отважусь идти пешком. Останусь здесь, буду греться у огня, пить наливку.

Подобрав юбку, опустилась на пол перед каминной решеткой.

– Осторожнее!

Роберт метнулся, чтобы отклонить мою голову. Сквозь тепло его ладони на затылке ощутила жар пламени.

– Вы едва не лишились волос.

Он укоризненно покачал головой и, скрестив ноги, уселся рядом со мной. Получилась этакая группа протеста.

– Полы холодные, не желаю, чтобы вы заболели, госпожа Грыльчик.

Эдвин наклонился, одним движением поставил меня на ноги.

– Кресло я вам тоже уступаю. Взамен хочу услышать, кто еще и сколько вам платит.

Взвесив «за» и «против», поделилась крупицами правды:

– Моя редакция. Я пишу репортаж из жизни драконов.

С удовольствием опустилась в нагретое кресло. За пару минут на полу моя нижняя часть тела по температуре сравнялась с ветром за окном.

– Я хочу это почитать. – Кто бы сомневался! – Вычеркните все, что сочту неприемлемым.

– Разумеется, милорд, но репортаж на редкость скучный. Я надеялась оживить его обстоятельствами смерти лорда Адриана, но не судьба.

– Не судьба, – эхом отозвался Эдвин и залпом выпил целую рюмку настойки.

– Спокойной ночи, госпожа Грыльчик!

Подхватив книгу, лорд покинул гостиную. Мы с Робертом остались одни. Он по-прежнему сидел у моих ног – жар драконьего тела никакие сквозняки не брали.

– Там и про меня есть? – спустя целую вечность сухо спросил дракон.

Роберт смотрел прямо перед собой, на подрагивавшее пламя. Пальцы его едва заметно сгибались и разгибались в ритме огненного танца.

– Да, но я не раскрывала имен.

– Кто тот господин, с которым вы ходили на Проклятое кладбище?

Одно из поленьев полностью прогорело, в гостиной стало заметно темнее.

Совсем не того вопроса я ожидала, Роберт сумел застать меня врасплох.

– Какой господин?

Лихорадочно припоминала, кто мог видеть нас с Леонтием. Мортимер? Вряд ли, не такой он человек, простите, полукровка, чтобы шпионить. Но ведь больше некому, по дороге мы никого не встретили.

– Чью же могилу вы искали?

Роберт повернулся ко мне. Меня поразила резкая перемена в его лице: заострившиеся скулы, сузившиеся глаза. Разыгравшееся воображение дорисовало за его спиной вторую тень, чужую, не похожу на тень Роберта. Оторвавшись от стены, она черной струйкой устремилась в дымоход.

Пальцы окоченели, хотела, но не могла пошевелить ими. Взгляд приковала топка камина, где еще витал едва заметный дымок. Или это коптили поленья?

– Адриана, – проскрипела в ответ.

Горжусь собой: даже в таком состоянии умела врать.

– Так его развеяли над морем. Разве вы не знаете, драконов сжигают.

Роберт стал прежним. Или он и не переставал быть таким, просто расшалившиеся нервы сотворили из него монстра.

– По-моему, вам нужно выпить, Божена.

Дракон насильно вложил рюмку в мои бледные пальцы.

– У, да вы замерзли!

Он поспешил согреть мои ладони, пару раз поцеловал. Гордись, Бася, когда еще твои руки облобызает дракон! Только вот радости я не испытывала, практически ничего не чувствовала, словно из меня вытащили душу. Помогла настойка. Морок улетучился, а вместе с ним – страх.

– Тирнан для Озольда по-прежнему край загадок, поэтому я здесь. Узнаю вашу страну, работаю просветителем масс, так сказать.

После выпитого ко мне вернулась способность флиртовать. Кокетливо улыбалась, наблюдая за Робертом сквозь стенки хрустальной рюмки. Чем больше я пила, тем меньше видела в нем зловещей загадочности. Ему не хотелось попасть на страницы газеты, только и всего.

– Тогда я поговорю с матушкой, может, она разрешит вам съездить с нами в «Бабочку». Не сейчас, когда дороги немного установятся. Мыза – это уникальное явление, такого в Озольде нет.

Прищурилась.

– Откуда вы знаете?

– Раз матушка уже призналась… – Роберт издал тяжкий вздох, одним движением поднялся на ноги, сел в кресло справа. – Я провел в Озольде некоторую часть своей жизни, не самую лучшую, признаюсь. Пил, дебоширил, сорил деньгами.

– И разорили родовое гнездо? – с понимающей ухмылкой продолжила я.

А утверждал, будто Орсуна.

– Увы, состояние наших земель в Тирнане не моя вина. Вернее, моя, но лишь частично: после смерти отца я бросил мать, не уследил. Когда вернулся, было поздно. Так вы хотите поехать?

Роберт явно не желал обсуждать дела давно минувших лет. Ну а я… Я с особым нетерпением ждала весточки от Петры. Сдается, приключения Роберта в Озольде потянут на целую серию скандальных статей.

– Посмотрим.

Я не горела желанием тащиться неведомо куда без причины.

– Рядом термальный источник, – продолжал уговаривать дракон. – Не слишком горячий, подходящей температуры. Обустроен для принятия ванн зимой. Или хотите остаться одна в пустом замке с моим двоюродным братцем? Я отходчив, простил ему гадости за ужином, а вот Эдвин… Он теперь к каждой запятой станет придираться, стоять над душой, подозревать. Я-то знаю! Думаете, легко служить у него управляющим? Все ради матери, – помрачнел Роберт и отвел взгляд. – Были бы у меня деньги!..

Термальный источник. Очередной порыв снежного дождя сделал предложение дракона особенно привлекательным. Наконец-то согреться, немного расслабиться. И я согласилась. При условии, что остальные члена семейства не станут возражать.

* * *

Помахав Мортимеру, чинившему в очередной раз сломавшуюся моторную карету, – ну не приспособлены они для здешнего климата! – свернула к арке ворот. Противный мокрый снег лип к подошвам ботинок, поэтому ступала осторожно, чтобы не поскользнуться на брусчатке.

Обернувшись, усмехнулась: наблюдают. Кто именно, сказать сложно – я видела лишь смутную тень на втором этаже. Стоило нашим взглядам встретиться, как неизвестный или неизвестная тут же скрылся в глубине комнаты, только едва заметное колыхание тяжелой портьеры подтверждало, что мне не показалось.

– Вокруг одни шпионы!

Поправив съехавшую набок меховую шапочку, без нее сейчас никуда, спасибо, догадалась взять с собой, привычно быстро шагнула под тяжелые своды. Темнота вокруг, свет позади и впереди. Ощущаешь себя в ловушке. Хочется поскорее выбраться: вдруг неведомая рука приведет в действие спусковой механизм решетки? Или вон там, среди длинных теней, прямо в толще стены притаился убийца.

Мне требовалось вы́ходить решение. А еще – прочитать письма. С некоторых пор я опасалась вскрывать их даже в собственной комнате. Основания имелись – обыск. Проведен филигранно, но наметанный глаз заметил вещи, сложенные не той стороной, иначе взбитую подушку. Не сомневаюсь, приказ отдал Эдвин. Он недвусмысленно выразил свое недоверие ко мне. Спасибо, ничего не нашли – сразу после того разговора я предприняла меры. Тайник можно обустроить не только под матрасом, но и среди книг. Их в библиотеке столько, устанешь пролистывать каждый том. Да и я не дурочка, чтобы засунуть зарисовки о страстных драконах в раздел, с которым работала. Описания оргий в старинных замках и их окрестностях приютил Кодекс Тирнана в тридцати томах. Я облюбовала восьмой. Ничего, скоро допишу, отправлю Юберу.

О, я постаралась, бедная моя Диана сейчас пробовала такое! Уверена, номер с ее посвящением в выдуманное тайное общество сметут с прилавков за пару часов, а мои карманы потяжелеют на несколько сотен.

Старинный замок на краю отвесной скалы, попасть на который можно только по воздуху. Суровые драконы, не желающие принимать в свои ряды человеческую женщину, поэтому устроившие ей суровое испытание, – погода располагала к сочинению подобных вещей. А вот к прогулкам, наоборот, нет.

– Как бы к вечеру не налетел шквал, мэм, – заботливо предупредил меня один из слуг.

– Спасибо, я до Баксли и обратно, успею обернуться.

Обошла возившихся с пустыми бочками работников – они приводили в порядок обода, – юркнула в пасть вторых, главных ворот и наконец выбралась наружу.

Небо действительно не радовало. Ветер гнал с севера-востока клочья сизых облаков, за которыми было не видно солнца. Пока они темнели там, высоко, но могли опуститься. Линия горизонта и вовсе почти соединилась с землей.

Подняв воротник пальто, побрела к въездной арке. В Озольде между защитной стеной и замком разбили бы парк, но драконы даже спустя столетия опасались войны, предпочитали открытые пространства. Шла по обочине дороги, где меньше грязи. В разбитой колее колыхалась ржавая вода.

Снова оглянулась на громаду замка. Никаких драконов, притаившихся за башнями, летящих во весь опор моторных карет.

Странно, в Страе меня ни разу не попытались убить. Видение скалящегося черепа не в счет. В милосердие преступника не верила, значит, по какой-то причине я устраивала его живой.

– Ну и какую выгоду можно из меня извлечь? – размышляла вслух, впечатывая каблуки во влажную, рыхлую землю.

Никакой, решительно никакой. Ушлой журналистке положено лежать в могиле, если только… Если только она не копает в другом месте.

– Только не говорите, что убили не драконы! Итак, – начала загибать пальцы, – на том спиритическом сеансе присутствовала вдова, повеса, желавший получить наследство бабушки, ученый с туманными намерениями и мама с дочкой. Помимо Эдвина и его тетушки, разумеется. Я полагала, ученый надумал меня разоблачить, поэтому нервничал, но что, если он хотел проверить, не укажет ли на него убитый? Почему я решила, что убить дракона может только дракон?

Как же звали ученого? Пустота, не запомнила, может, Стася подскажет. И настоящий ли он ученый?

– Даже если да, вполне мог родиться полукровкой, как Мортимер. Сын, решивший поквитаться с обидчиком матери. – Ну не давала мне покоя версия с соблазнением, слишком хорошо знала нравы Крылатых лордов. – Потом что-то его насторожило, он обратился к медиуму. Убедился, что Ирен Авести не шарлатанка, и попытался меня убить, чтобы некто третий не попытался вызвать с моей помощью Адриана. Покушение не удалось, он послал следить за мной сына, или кем ему приходился тот паренек. Дальше… Дальше я то общалась с Эдвином, то с Леонтием, Стася пережила нападение приспешника Дерека. Такого увидишь, заикой станешь! Вот и мой преступник поспешил унести ноги, на время затаиться.

Стройная версия, если бы не три «но»: Фрина с ее тайной и Орсуна со шкатулкой сюрпризов. Ну и несчастная Матильда, которую кто-то отравил.

– Голова пухнет! – пожаловалась насупившимся небесам.

Подозреваемых море – доказательств никаких. Может, ну его? Не хотелось лишиться солидного гонорара от Эдвина. В конце концов, я всего лишь журналист, а не частный детектив. Вдобавок у меня сейчас появилась новая забота – Леонтий, как-то не до копания в чужом грязном белье, в своем бы разобраться. Однако письмо Петры заставило принять боевую стойку, забыть о минутной слабости.

– Как занятно!

Постукивая ногтем по бумаге, хищно улыбнулась.

Теперь понятно, на какие огрехи в воспитании кузена намекал Эдвин.

Прошлое дракона-управляющего впечатляло, равно как его долги. Куча соблазненных дев, десяток бастардов по всему Озольду – обычная подноготная половины Крылатых лордов. Но Роберт пошел дальше собратьев – его обвиняли в убийстве нотариуса. Собственно, на освобождение сына и пошли деньги Орсуны. Умелый адвокат доказал, что его подопечного оговорили. Подозреваемого и жертву ничего не связывало, они даже не были шапочно знакомы. Вдобавок орудие убийства не нашли, а обвинение строились на показаниях случайного прохожего. Под нажимом адвоката тот признал, что ничего толком не видел, да и вообще был пьян. В результате Роберта оправдали, но осадочек остался.

А вот с его матушкой банально, – писала ниже Петра. – Была замужем за местным, ничем не примечательным провинциальным дворянином, родила сына, потом овдовела. Ничего интересного.

Это как посмотреть. Меня вот очень смутил выбор супруга. Драконы спесивы, людей не жалуют, а тут и вовсе ни денег, ни титула. И ни большой любви – Орсуна говорила о покойном муже крайне неохотно, скупо, даже имени не называла. Стеснялась его крови? Вздор, тот же начальник Леонтия, полноценный Крылатый лорд, женился на темной ведьме и ни капельки стыда не испытывал, любовь у них. А тут? Крутила ситуацию так и этак, но не видела причин для мезальянса.

И тут меня осенило.

Резко остановившись, едва не уронила письмо в грязь.

Идиотка, это несоответствие должно было сразу броситься в глаза! Мортимер полукровка, он не летает. Роберт полукровка, но он летает. Мортимер не может оборачиваться драконом, Роберт может. Что из этого следует? Что кто-то врет: либо Петра, либо Орсуна. Или третий вариант – осведомитель не счел нужным уточнить, что отец Роберта все же дракон, пусть и засевший в Озольде вдали от крупных городов. Жаль, нельзя прямо сейчас перенестись в Меробейт и проверить. Может, во время поездки на мызу что-то прояснится, я уж постараюсь разговорить Роберта.

Второе письмо, от Леонтия, заставило улыбнуться до ушей.

«Я оценил твое последнее предложение. Зная твои принципы, подозреваю, скольких демонов тебе пришлось укротить».

Зато последующие строчки стерли улыбку с лица.

«Будь осторожна и ни в коем случае не снимай амулет! Взял отпуск за свой счет, буду четырехчасовым в пятницу, двенадцатого. Под любым предлогом выберись в Лайдоу. Подробности при встрече. Письмо уничтожь».

Налетевший ветер пробрался под пальто.

Я стояла, одинокая фигурка на фоне выцветшего вереска, и покрасневшими пальцами сжимала лист бумаги. Внутри зрела подспудная злость на некроманта. Хоть бы намекнул! Я не дева в беде, чтобы сидеть и ждать спасителя, мог бы поделиться ценной информацией. Наверняка вызвал дух Адриана Гавела и выяснил имя убийцы. Только амулет тут при чем?

Нащупала прохладный камень на кожаном шнурке. Черный, как силы, от которых он призван был защищать.

– Дерек? – произнесла полузабытое имя с неверием и удивлением.

Леонтий подарил мне амулет для защиты от Черного короля, но после ритуала бывший зеркальный сожитель оставил меня в покое.

Да ну, где Тирнан и где Дерек! Все гораздо проще.

Передумав идти в Баксли, да и что мне там делать – с картавым Роном раскланиваться? – решила подергать дракона за хвост. Точнее, и не дракона вовсе – экономку.

Я застала Фрину на кухне – она давала указания кухарке и крайне удивилась, увидев меня.

– Как, разве вы не ушли, мэм?

Эмоции на краткий миг взяли вверх, но потом экономка собралась, надела привычную непроницаемую маску.

– Вы что-то хотели, мэм?

– Да. – Отодвинула стул, но не спешила садиться. – Например, выяснить, откуда вам известно о моих передвижениях.

– Это не секрет, мэм, я видела вас из окна.

Надо же, призналась! Посмотрим, окажется ли Фрина столь же откровенной в дальнейшем.

– Допустим. Зачем же вы следили за мной?

– У вас слишком богатое воображение. А теперь простите, мэм, мне некогда.

Фрина повернулась ко мне спиной, шикнула на с интересом прислушивавшуюся к нашему разговору прислугу.

– Нам нужно поговорить.

Экономка притворилась глухой, поэтому мне пришлось повторить.

– Нам не о чем говорить с вами, мэм.

Взгляд Фрины полоснул по лицу. Предупреждение, которое я вновь проигнорировала.

– И все же нам придется поговорить.

– Я не обязана, вы здесь никто.

– Как и вы. Вы тоже не хозяйка этого замка, Фрина.

– По какому!.. – пойдя пятнами, взорвалась экономка, но, спохватившись, обратила свой гнев на кухарку и ее помощницу: – А вы что рты разинули? Думаете, некому вас заменить? Любая в Баксли почтет за честь прислуживать лорду Эснаку!

Наградив меня очередным убийственным взглядом, Фрина серо-зеленой тенью скользнула к лестнице. Дав ей форы, быстро догнала, прижала к стене в знакомом коридорчике между библиотекой и моей комнатой.

– Я не желаю с вами разговаривать, – процедила экономка и грубо толкнула меня плечом. – С дороги!

Укоризненно цокнула языком и снова преградила ей путь.

– Так-то вы обращаетесь с гостями!

– Вы не гостья, вы жалкая журналюга, которую давно пора вышвырнуть вон.

Ненависти в глазах Фрины позавидовали бы серийные убийцы. Сжав тонкие губы, она смотрела на меня сверху вниз, в прямом, потому что была выше, и переносном смысле слова. Однако если экономка надеялась напугать или смутить меня, она крупно просчиталась.

Смело выдержав ее взгляд, прищурилась.

– А вы с кем спали, Фрина? Или до сих пор спите, раз позволяете себе беседовать в таком тоне. С мастером Робертом или аж с самим лордом Эснаком? Полагаю, вы застали сразу троих, выбор велик.

Нервы Фрины окончательно сдали. Она затряслась, с перекошенным лицом подалась вперед и влепила мне пощечину. От неожиданности ойкнула и, сцедив воздух сквозь зубы, приложила ладонь к щеке. Она все еще пульсировала от боли, обещая неприятные изменения во внешности.

Ну что ж, вызов брошен, теперь я от тебя не отстану.

– Да как ты смеешь! – Отбросив остатки вежливости, Фрина перешла на змеиное шипение. Она надвигалась на меня неукротимой волной, теснила к библиотеке. – Думала, к обоим в постель залезла и госпожой стала?

– Зависть – плохое чувство, Фрина. Ревность тоже.

Пусть думает что хочет, я не принцесса, мне репутацию блюсти не надо. Да и какая репутация с моей профессией! Зато гнев – плохой союзник, провоцирует на опрометчивые поступки, развязывает языки. Фрина плохо соображала, что говорит и делает, это мне на руку. И ее пощечина тоже. Один из источников информации – шантаж. Может, я и не сплю с Эдвином, да и после обнародования моих сопутствующих изысканий много потеряла в его глазах, но не настолько, чтобы он оставил без внимания выходку прислуги.

С кем же из двоих спала Фрина или хотя бы была влюблена? Эдвин или его отец, Ульрих? А то и вовсе сам Адриан. По всем признакам Фрина полукровка, ей гораздо больше лет, чем можно дать на вид. Если допустить, что подобные люди стареют в два раза медленнее, то на момент смерти Адриана Гавела ей исполнилось лет двенадцать-четырнадцать. В теории Фрина могла вздыхать по убиенному, благо он был мужчина видный, еще молодой, харизматичный – помнила по сну. Необязательно речь шла о физической близости, первая любовь и всякое такое. Адриан, разумеется, всерьез ее не воспринимал, разве только одаривал конфетами или пару раз погладил по голове. Надо бы потолковать с Мортимером о том, когда Фрина появилась в замке, помнится, его мать в свое время заправляла прислугой. Сама она уже в почтенном возрасте, за девяносто, но вдруг до сих пор в доброй памяти?

Однако как я попала! Про любовницу обронила в отместку, со злости, а угодила прямо в яблочко.

Фрина между тем не унималась.

– Завидовать? Ревновать? К тебе? – Она хрипло рассмеялась. – Приличный человек на такую не взглянет. Читала я твои скабрезные заметки!

Тут сердце подскочило к горлу. Фрина заметила, криво улыбнулась.

– Что, страшно? Глазки-то забегали!

– И как, нашли для себя что-то новое?

Оправившись от потрясения, постаралась изобразить безразличие. Мол, я ни капельки не боюсь обнародования черновиков для рубрики Дианы.

Фрина презрительно фыркнула.

– В публичном доме бы оценили!

– И все же мне интересно ваше мнение.

Спокойно, спокойно, Бася, ты выиграешь дуэль. Твое слово против ее слова.

– Полагаю, лучше поинтересоваться у милорда и мастера Роберта, правильно ли ты все описала. И стребовать с тебя гонорар за публикацию этого непотребства.

Фрина нанесла удар и наслаждалась произведенным эффектом.

– Я сделала копию самых удачных мест… Прежде подобных девиц пороли и голыми гоняли по деревне, а теперь зовут журналистами. Я не милорд, но побрезговала бы к тебе прикасаться. Тряпка для пола чище.

– А с чего вы взяли, будто я писала о нем или его кузене? – От нервного напряжения у меня зачесались ладони. – Это мои фантазии, не более. Каждой женщине Озольда по горячему дракону.

Лукаво погрозила экономке пальчиком.

– Разве вы никогда не фантазировали о страстном сексе с хозяином, а, Фрина?

Сердце билось уже где-то во рту, обрывки мыслей сменяли друг друга с хаотичной скоростью.

Когда она успела? Блефует или действительно сделала копии? Нужно срочно вновь стать хозяйкой положения. Но как? Теперь и пощечина не поможет, Фрина обставит ее как праведный гнев.

Сожгут? Просто выставят?

Кожа зудела. В голове стоял «белый шум», я едва не упустила свой шанс на спасение – Фрину в очередной раз подвел язык.

– Мне не требовалось мечтать, он у меня был.

Экономка осеклась, но поздно, я расслышала самое главное.

Паника отступила, затаилась в дальних уголках сознания.

Вытянув перед собой ладонь, остановила наступление Фрины. За разговором она практически прижала меня к дверям библиотеки.

– Отдались по большой и чистой любви, разумеется?

Теперь я могла позволить себе сарказм.

– Да. – Глаза экономки сверкнули. – Тебе не понять!

Усмехнулась:

– Куда уж мне! Я ради любви преступлений не совершала.

Фрина переменилась в лице. В горле ее что-то булькнуло, словно она захлебнулась.

– Как? Ты не можешь… Я немедленно расскажу о твоих писульках милорду!

– А я – о вашем милом разговоре с дамой Орсуной. Речь ведь шла об убийстве?

Вряд ли Фрина тряслась как осиновый лист из-за банальной кражи. К тому же она подтвердила, что совершила преступление из-за любви. Только вот какое отношение ко всему этому имела Орсуна, откуда ей стало известно о грешке прислуги?

– Хорошо, – спустя некоторое время неохотно предложила компромисс Фрина, – я никому ничего не скажу, но и ты промолчишь. Оба давно мертвы, нет нужды ворошить прошлое.

– Оба?

– Он и его жена. Все равно без толку, он женился на другой, драконице, – отведя взгляд в сторону, чуть слышно добавила она.

– И как же вы избавились от препятствия на своем пути? – Журналист во мне требовал прояснения всех деталей. – Столкнули со скалы, утопили, отравили?

Вот тебе и добропорядочная Фрина! Однако ее любовник тоже хорош, идеальный аристократ, отец и муж! По всему выходило, это отец Эдвина. Жертва, соответственно, его мать.

– Я всего лишь подала чай. Да, я знала, что в нем, – Фрина с вызовом подняла подбородок, – но и только. Яд достала и подлила она.

– Она? – изумленно выдохнула я. – Кто – она?

– Выясняйте сами!

В задумчивости проводила взглядом удаляющуюся прямую спину Фрины.

«Она»… Одна кандидатура у меня имелась, заинтересованное лицо. И чай фигурировал в истории дважды, вряд ли совпадение, что жен здешних лордов отправляла на тот свет женская рука одним и тем же способом. Определенно, мне хочется поехать на мызу «Бабочка»!