16

Борич затаился за спинами северян до тех самых пор, пока не началось сражение. Они с Ариной находились на разных кораблях и теперь мужчина сосредоточенно думал, как пробиться к девушке, чтобы увести ее с судна. Время для побега оказалось просто идеальным. Вот он – шанс на спасение, и Борич знал, что не упустит возможность.

«Придется плыть!» — понял он.

На пленника почти не обращали внимания, а он следил, как разговор между северянами перешел в резню, иначе подобное сражение назвать было просто невозможно. Соотношение сил казалось слишком неравным, чтобы те, кому не повезло встать на пути Мортона, могли уйти от неминуемой гибели. Но Боричу не было жаль чужаков, хотя он и не знал их. Может, они были не так плохи, в сравнении с теми, кто вырезал его город, но разбираться мужчина не стал. Он вспоминал только мертвые тела во дворе своего дома, и горящий город, наполненный криками ужаса и боли. Это было единственно важно.

«Пусть сдохнут все!» — мелькнула злая мысль и Борич начал действовать.

Его план был прост и, в тоже время, это казался единственный способ спастись с корабля северного вождя. Но уйти без Арины пленник не мог, хотя было искушение немедленно броситься в воду и вплавь достигнуть берега, пока северяне убивают друг друга. Если бы не девушка, он так и поступил бы, но всегда оставалось это пресловутое «бы».

Борич порадовался своим свободным рукам. Мортон прекрасно понял характер пленника. Он знал: пока у него в руках Арина, Борича можно не опасаться. Только ситуация изменилась, и пленник мог действовать, воспользовавшись сражением между северянами.

Всматриваясь в спины воинов, Борич пытался разглядеть девушку, затем понял, что сделать это невозможно, а значит, ему предстояло перебраться на вторую ладью, благо, сейчас корабли находились плотно друг за другом и северяне перепрыгивали с судна на судно, сотрясая воздух громкими воинственными криками, призванными напугать врага. Борич последовал за одним из дружинников, легко перемахнув с борта ладьи прямо на палубу второго корабля. Пленник взмахнул руками и мягко приземлился, твердо встав на ноги. Легкая качка почти не ощущалась. Да и не до нее было.

Здесь уже шло ожесточенное сражение. Пленника заметил кто-то из северян, ринулся навстречу, потрясая увесистым топором. Борич так и не понял, кем был нападавший: дружинник Мортона или кто-то из тех, с кем свела судьба жесткого северянина. Пленник лишь отклонился в сторону, уходя от удара, и тут же повернулся к чужаку лицом, понимая, что так просто северянин от него не отстанет. Узнав в нападающем одного из людей Мортона, Борич подобрался, встречая мужчину кулаком, нацеленным в горло.

Топор просвистел над головой Борича, едва он присел, уворачиваясь. Тут же вскочив на ноги, он нанес молниеносный ответный удар прямиком в горло своего противника. Ударил так, как учили когда-то давно.

Уже из рук падающего лицом вниз дружинника, пленник вырвал меч, подбросив в воздух и примеряя в ладони. Оружие легло послушно, но мужчина оставил топор, вернув меч мертвому хозяину, вонзив его в палубу рядом с телом северянина.

Глядя по сторонам, пленник искал взором девушку и, наконец, заметил ее фигурку на носу первой ладьи, там, где шел самый ожесточенный бой. Увидел Борич и Мортона: поддельный купец сошелся в поединке с темноволосым врагом и сейчас теснил последнего к самому носу корабля. Впрочем, следить за ходом сражения у Борича не было времени. Он метнулся к Арине — ее держал за локоть кто-то из дружинников. Но не успел пленник сделать несколько шагов, как путь ему преградил здоровенный детина — еще один человек Мортона. Дружинник злобно оскалился и что—то произнес на свое грубом лающем языке. Борич догадался о смысле сказанного и понял, что убивать его не станут, потому что он пока нужен вождю северян живым. Зато оглушить и ранить пленника вполне могли, потому не стоило искушать судьбу.

Рванув на северянина, Борич встретил его замах острием топора. От удара посыпались искры. Здоровяк налег на свой меч, вынуждая пленника сделать шаг назад, придавил, усмехаясь, полный ощущения своей силы и превосходства. Только Борич позволил ему так подумать, дал слабину, чтобы в следующий миг отступить в сторону на каких—то пол шага.

Пошатнувшись, великан повалился вперед, оказавшись без опоры, и Борич дернул на себя топор, после чего нанес удар по затылку врага, стараясь оглушить здоровенного северянина. Дружинник захрипел и повалился лицом вниз.

— Арина! — рявкнул Борич, снова выискивая девушку взглядом. Заметив, что она присела, прячась за рядом бочек с питьевой водой, ринулся к ней, толкнув кого—то из северян и миновав еще двоих, сошедшихся в поединке.

Девушка его крика не услышала, что было немудрено в таком шуме. Северяне ругались, орали, сталь звенела, словно кричала вместе со своими хозяевами. На Борича брызнула кровь. Под ноги упала чья-то отсеченная конечность, а за спиной раздался крик, полный агонии и боли, но пленник не оглянулся, пробивая себе путь к испуганной молодой женщине.

— Арина! Иди ко мне! – позвал он.

Мимо руки мелькнула сталь, Борич отпрянул в сторону, но в следующий миг снова пригнулся, упав на одно колено, когда едва не попал меж сражающимися. Выдохнув, он вскочил на ноги, продолжая продвигаться к своей цели. А цель в это время тряслась от страха за бочкой, только макушка торчала наружу, да тонкие пальцы, вцепившиеся в дерево.

— Арина! – проревел Борич. В нескольких шагах от него Мортон упал на палубу и над ним склонился темноволосый северянин. Борич метнул взгляд на противника пленившего его вождя, увидел, как тот заносит меч над головой упавшего, но отчего—то медлит.

«Бей!» — захотелось крикнуть Боричу, но тут он увидел, как Арина встает из своего укрытия и ринулся к ней, успев за мгновение до того, как меч одного из воителей ударил в грудь глупой девчонке. С разбегу Борич снес голову с плеч невезучему северянину, а сам ударился всем телом в девушку, сгреб свободной рукой и перекинул через борт, после чего прыгнул следом, не став дожидаться, пока кто-то захочет ему помешать.

Вода оказалась ужасно холодной и, выныривая, пленник огляделся в поисках Арины. Она была рядом – плевалась от воды и от страха била руками. На лице старостиной дочери застыл ужас. Ее глаза были расширены от страха. Она билась, как попавшая в силки птица, глотая воду и отчаянно пытаясь удержаться на плаву. Казалось, еще немного, и девчонка камнем пойдет ко дну даже не попытавшись выплыть.

«Какая дура!» — подумал Борич и в несколько гребков оказался рядом. Схватил глупую за шкирку и толкнул в сторону берега.

— Плыви! – велел почти зло.

Арина ушла под воду, скрывшись по самую макушку, но тут же вынырнула, отплевываясь и барахтаясь, как новорожденный щенок.

— Плыви! – Борич толкнул в спину старостину дочь и только удостоверившись, что она плывет, последовал за ней, время от времени помогая девушке, когда видел, что Арина устала.

Берег был так близко и Борич молил всех богов, чтобы никто не заметил побега. Им повезет, если северяне не посмотрят на воду. Возможно, в пылу сражения, дружинникам будет не до пленников.

Арина плыла слишком медленно, но далекий и долгожданный берег все же приближался. Течение отнесло беглецов немного в сторону, но, когда ноги Борича коснулись илистого дна, он выдохнул с облегчением и помог Арине выбраться на камни. Оглянулся, пока девушка выползала в камыши. Затем Борич посмотрел на корабли и понял: если кто и заметил их побег, то сейчас Мортону и его воинам просто не до пленников. Следовало воспользоваться шансом, чтобы уйти как можно дальше от реки. Потому медлить не стоило.

— Идем! – приказал мужчина, бросив взгляд на спасенную.

Арина посмотрела на него с затаенной злостью.

— Зачем ты меня забрал? – спросила она.

— Мне казалось, ты хочешь бежать. – Борич не стал тратить время на разговоры, подхватил дочь старосты под мышки и отволок подальше от берега, проломившись через густой камыш. Высокие стебли сомкнулись за их спинами, укрывая беглецов от тех, кто остался на реке. Только мужчина не тешил себя глупыми надеждами, понимая, что рано или поздно, вслед отправится погоня, ведь Мортону непременно нужно получить то, что Борич скрывает ото всех и от себя в первую очередь.

***

Рагнар остановил руку за миг до того, как холодная сталь опустилась на Мортона, нацеленная в незащищенное горло старшего сына Бьярне. Бастард застыл, глядя в глаза брата, который ненавидел его за то, что просто появился на свет. Рагнар никогда не понимал этой ненависти. Когда был ребенком еще надеялся на что-то. А едва подрос, понял — в жилах наследника Бьярне течет совсем иная кровь. Они были очень разные.

Руки зудели от нестерпимого желания пронзить горло Мортона, но он не посмел. Слишком много было людей у старшего брата, и слишком мало у него самого. Этот бой заранее был проигран и вовсе не потому, что люди Рагнара оказались слабы, напротив, каждый из них, даже старый Торвальд, стоил пятерых дружинников Мортона, и все же, силы были неравны.

Застыв, Рагнар не отказал себе в удовольствии оцарапать горло брата, чтобы проступила кровь. Затем младший сын Железнобокого прохрипел:

— Отзывай своих людей, иначе я убью тебя.

Мортон зло сузил ледяные глаза, скосил взгляд на меч, находившийся слишком близко от его шеи, и стиснул зубы. В глазах Рагнара горело желание убить, и наследник северного короля решил не торопить смерть.

— Отзывай своих людей и отпусти нас, – велел Рагнар.

Еще некоторое время за спиной младшего брата кипела схватка. Кричали раненые, стонала сталь, летели брызги крови, вздрагивали в конвульсиях умирающие. Рагнар хотел бы оглянуться, чтобы понять, сколько осталось у него воинов, но не смел отвести взгляд от Мортона, понимая: малейшая ошибка может стоить ему жизни. И ему, и тем, кто еще держался против своры старшего брата.

— Отзывай! – рявкнул бастард и чуть сильнее надавил на меч. Из-под пореза снова потекла тонкая струйка свежей крови, и тут Мортон не удержался, крикнул так, что содрогнулись речные берега и затих ветер.

— Мечи в ножны!

Его крик был услышан. Рагнар перевел дыхание, сообразив, что только что почти не дышал. Северянин велел брату встать, по-прежнему держа клинок у его горла.

— Одно неверное движение и твоя голова полетит за борт, – предупредил Рагнар хмуро.

Мортон медленно поднялся. В его движениях читалось превосходство и грация жестокого хищника, следившего за жертвой, и Рагнар снова едва удержал руку от удара.

Воины перестали сражаться. Застыли там, где и стояли, только смотрели друг на друга, тяжело дыша, готовые в любой момент продолжить начатое.

— Дай нам уйти! – потребовал Рагнар.

— Уходите, – ответил Мортон. Он стоял против брата, прищурив глаза. В их холодной глубине плескалось обещание скорой мести и расправы.

— Спасибо, дорогой брат, – улыбнулся Рагнар. – Только, чтобы все прошло так как надо, ты отправишься со мной на мой корабль. Я знаю тебя и твоих людей. Нет вам веры.

Мортону такое положение вещей не понравилось, но он не стал возражать, лишь посмотрел на острие меча, продолжавшего упираться в его горло, и чувствовал кровь, которая текла за ворот его рубахи: теплая и пахнувшая металлом.

— Как скажешь, – Мортон выплюнул слова с таким видом, словно не он, а бастард находился в шаге от смерти. Затем старший брат громко выкрикнул приказ, заставивший его людей перебраться с ладьи Рагнара на свои корабли, и только после этого посмотрел на брата.

— Вперед! – велел ему Рагнар, а сам громко крикнул, так, чтобы его услышали те, кто останется за спиной.

— Вы знаете меня! Если кто-то ударит в спину, вашему вождю несдобровать, — бастард посмотрел на свой корабль и ужаснулся: в живых остались только Лассе, Торвальд и Ульф. Еще один лежал на палубе и, судя по белому как снег, лицу, потерял много крови, хотя все еще был в сознании и упрямо держался за меч.

По знаку Рагнара, Лассе подхватил из рук одного из убитых, лук и нацелился в грудь Мортона, что позволило мужчинам перебраться на судно.

«Что же делать?» — подумал Рагнар. Тела его людей устилали корабль, но многих унесли с собой доблестные воины севера. Мортон лишился достаточной части дружины. Впрочем, у старшего брата еще хватало людей, чтобы он мог продолжать поиски. А что делать ему, потерявшему соратников и друзей?

Похолодев, Рагнар сделал усилие, пытаясь не выдать горя.

Уже оказавшись на палубе своего корабля, он пригнулся к Мортону.

— Мне нужно шесть твоих дружинников, — велел старшему, — чтобы сели на весла.

Мортон нагло рассмеялся.

— Все равно ты далеко не уйдешь теперь от меня, бастард, – произнес угрожающе старший сын Железнобокого.

— Может и так. Но я попытаюсь, – ответил Рагнар. – Делай, что велю.

Он бросил взгляд на кормчего и нахмурился: правая рука старика висела плетью вдоль тела. В левой он продолжал сжимать оружие, все еще готовый стоять до конца, если придется, за своего предводителя. Внутри у Рагнара разлилось тепло к этому старику. Такие всегда остаются верны, даже умирая.

— Мортон! – напомнил о своем приказе брату бастард.

— Как скажешь, – ответил тот и повернулся к своим людям, отдал приказ. Спустя время на ладью ступили шестеро северян. Они сели на весла и начали грести.

—Ты тоже, – велел брату Рагнар, а сам повернулся к Лассе. – Следи за ним. Отвечаешь головой!

— Да вождь. – Обычно улыбчивый воин сейчас был как никогда серьезен.

Идти против течения было непросто, но гребцы прилагали усилия, и постепенно судно стало продвигаться вперед, отдаляясь от кораблей противника. С каждым гребком увеличивалось расстояние между врагами, а когда до первой ладьи Мортона было достать лишь выпущенной стрелой, Рагнар велел Ульфу разжечь огонь. Они проделывали это на судне, но крайне редко и только в особенных ситуациях, так как данная затея была опасна. Сегодня же Рагнар решил, что огонь ему нужен как никогда.

Мортон заметил приготовления и помрачнел.

— Ты не посмеешь, – сказал он.

Рагнар улыбнулся.

— Еще как посмею, – ответил он и покосился на Лассе, который продолжал целиться в старшего сына Бьярне из лука. Стрелял он отменно, и потому Рагнар не переживал, что в случае чего, его человек не успеет.

Ульф сделал все, как было велено, и скоро в медном тазу, в котором обычно заготавливали мясо, краснело пламя.

— Стрелы, – попросил Рагнар.

Ладья двигалась плавно вперед, расстояние между кораблями становилось все больше. Еще немного и судно Рагнара скроется из виду за высоким берегом реки. Следовало поспешить.

Стрелы, которые подал Рагнару Ульф, предназначались для поджога. Пропитанные смолой наконечники вспыхнули за одно мгновение, стоило лишь окунуть их в разраставшееся пламя.

Рагнар положил стрелу на тетиву и прицелился: попасть в корабль брата ему не составило труда. Одна стрела, а следом за ней и еще несколько, взметнулись в воздух, расчертив его тонкими молниями. На корабле Мортона кто-то закричал, затем вспыхнул парус и снова раздались крики, когда Рагнар пустил еще три стрелы, целясь в судно, идущее следом за первой ладьей…

— Думаешь, победил? – налегая на весла, спросил Мортон. – Твои люди скоро отправятся на корм рыбам, а с теми, что остались у тебя, вам далеко не уйти. Я найду вас и уничтожу. Ты меня знаешь.

— Знаю, – кивнул Рагнар, опуская лук. Его ладья спряталась за поворотом реки. Охваченные пламенем суда его старшего брата скрылись из виду.

— Гребите, – приказал Рагнар.

Ульф в это время затушил пламя: бросил ведро на веревке в реку и, вытащив воду, плеснул ее в таз, услышав недовольное шипение умирающего огня. После чего северянин вылил ставшую черной воду обратно в реку и оглянулся на своего вождя. Рагнар кивнул ему и указал на гребцов, одним взглядом велев следить за воинами неприятеля.

Такие гребцы ему были не нужны. Вот уйдут на определенное расстояние, затем выкинет всех за борт, пусть поплавают. Было бы разумнее прирезать и Мортона и его людей, но Рагнар не мог поступить подобным образом. Одно дело, когда в пылу сражения ты лишаешь человека жизни. Совсем другое, когда убиваешь безоружного. Впрочем, если бы на его месте был Мортон, то не стал бы задумываться о подобных мелочах.

Ладья плыла до самого заката. До деревни, где Рагнар оставил Гаяну, было всего полдня пути. Скорее всего, корабль придется бросить, спрятав в чаще: с таким малым количеством людей, им не управиться с ладьей.

«Что-то придумаю! – сказал себе бастард. – Главное сейчас выжить!»

Когда темнота опустилась над рекой, а на небе засияли звезды, равнодушные ко всему, кроме своего холодного света, на борту ладьи зажгли факелы, свесив их так, чтобы смола капала в воду. Рагнар велел брату и его воинам встать со скамей.

— И что дальше? – передернув плечами и разминая пальцы рук, Мортон старательно делал вид, что совсем не устал, что не выдохся после суток гребли против течения. Его люди тяжело дышали и смотрели мрачно на Лассе и Ульфа, целившихся в них из луков.

— Снимай наруч, — приказал брату Рагнар.

Мортон побагровел.

— Нет! Лучше убей! – сказал он, переменившись в лице.

— Хорошо, – бастард забрал из рук Ульфа лук и направил его в грудь брата, вопросительно изогнув брови.

Лицо Мортона окаменело.

— Ты не посмеешь! – произнес он, и Рагнар позволил себе маленькую месть. Вздрогнула тетива и стрела прошла через левое плечо, заставив старшего сына короля дернуться всем телом назад. Он охнул от неожиданности и тут же стиснул зубы, когда боль пронзила руку до кончиков пальцев.

— Ты еще сомневаешься во мне? – спросил бастард. – Вторая стрела попадет прямо в сердце. Моя рука не дрогнет. Так что, снимай!

Стрелять в правую руку, на которой находился наруч бога, он не стал. Магический артефакт берег конечность, зато Рагнар вполне мог пустить стрелу в голову брату. С такого незначительного расстояния он не промахнется даже в свете факелов, и Мортон понимал это.

— Снимай, – повторил Рагнар, приладив вторую стрелу.

— Звереныш безродный, — зашипев, Мортон закатал рукав и снял часть доспеха, швырнув ее на палубу. Наруч звонко ударился о дерево и подкатился к ногам Рагнара, словно сам стремился сменить хозяина.

Рагнар даже не посмотрел себе под ноги, лишь усмехнулся жестко.

— Вот и молодец! Ты сделал правильный выбор, а теперь прыгай в воду и греби к берегу.

Мортон шагнул было на брата, но, завидев приготовившегося стрелять Лассе, отступил, после чего повернулся спиной к Рагнару и шагнул к краю ладьи. Он прыгнул вниз первым. Следом за ним прыгнули его люди, только плеснула вода за кормой.

Торвальд метнулся мимо молодого вождя и забрал у него лук. Встал у борта и нацелил оружие на плывущих.

— Сниму последнего, – проговорил он. – Чтобы гребли веселее.

— Нет! – крикнул Рагнар. – В спину не стрелять.

Кормчий повернулся к предводителю и нахмурился.

— Твои брат и отец не медлили бы ни мгновения, – сказал он.

— Знаю, – кивнул Рагнар.

— Тогда почему?

— Я не хочу быть таким, как они. — Бастард нагнулся и поднял тяжелый наруч, повертел в руках так, словно видел впервые, хотя не раз наблюдал его на руке Бьярне, а после и на Мортоне. Теперь наруч был у него. Первая часть доспеха. Первый шаг к величию или свободе.

«Как много мне еще предстоит сделать», — подумал он и вздохнул.

— Будем плыть до рассвета, — приказал, садясь на скамью и взяв в руки весло.

— Нас слишком мало, – заметил Ульф. – Далеко не уйдем.

— А нам и не надо далеко, – ответил Рагнар.

Дружинники за его спиной переглянулись, но вопросы задавать не стали, лишь разбрелись по своим местам. Торвальд привычно встал у руля, остальные сели на весла. Спустя некоторое время медленно, но верно, ладья поплыла дальше, направляясь в сторону деревни, где, как надеялся Рагнар, ему предстоит еще одна встреча с девушкой по имени Гаяна.