19

Как ни странно, впереди отыскалась тропка, правда такая узкая, что едва пройдешь друг за дружкой. Деревья да кусты, обступившие ее, то и дело цепляли ветками одежду северян, торопившихся пройти через лес.

Сегодня впереди шел Рагнар. Торвальд за ним следом, а в хвосте, замыкая шествие, пробирался Лассе.

Шли уже довольно долго. На пути не попадалось ни зверья, ни птицы и это расстроило Лассе, который намеревался подстрелить дичь на ужин. Но, в котомках мужчин еще хранилось немного еды, потому они продолжали путешествие, пробираясь в самое сердце леса. Рагнар вел своих людей так, чтобы по левую руку всегда оставалась река. И пусть до нее сейчас было далеко, вскорости мужчина хотел свернуть назад и выйти к воде, но так, чтобы точно разминуться с братом и его сворой. Потому пока следовало держаться далеко от реки, из опасения столкнуться с самим Мортоном.

Рагнар знал, что брат пойдет за ним и след найдет, так как у Мортона хватало сведущих людей, а потому петлял старательно, надламывал ветки, не таился, сбивая преследователей со следа.

«После будем прятаться, — думал он, — пока же надо завести брата как можно дальше от реки!»

Меж тем, тропинка оборвалась, став совсем узенькой, будто лента, какую девушки вплетают в косы на праздники. Мужчина решили остановиться на привал и съели все, что осталось в котомках. Дальше пошли почти налегке, продираясь через заросли какого-то колючего кустарника.

К вечеру, когда круг солнца поспешил спрятаться за горизонтом, Рагнар призадумался о ночлеге. В лесу сумерки сгущались быстрее, чем на открытом пространстве и снова в свои права вступила ночь, слишком темная, чтобы можно было что-то толком разглядеть. Ветки для костра принялись собирать впотьмах, когда Рагнар первым учуял аромат жарящегося мяса.

Он застыл, вдохнув запах, и оглянулся на своих людей. В темноте Рагнар видел только их силуэты, но заметил, что оба дружинника, и старый, и молодой, тоже почуяли еду. Застыли и принюхиваются похлеще зверья хищного.

— Люди! – первым произнес Торвальд. – Где-то неподалеку есть люди.

— Надо бы сходить, проведать, кто там так вкусно жарит мясо! – В голосе Лассе проскользнули веселые нотки.

— Но если это Мортон или кто-то из его воинов? – вдруг спросил Торвальд и тут же сам ответил на свой вопрос. — Нет, быть такого не может. Вряд ли она нас могли обогнать!

—Так что, идем и проверим? – предложил Лассе.

— А если там неприятель? – остудил радость молодого воина кормчий.

— Скорее всего, это кто-то из деревни, что на берегу осталась пустовать, — предположил Рагнар, подозревая, что они непостижимым образом нашли укрытие жителей деревушки, в которой он оставил Гаяну. Мысль о девушке заставила его пойти на немного опрометчивый шаг.

— Пойдем, – согласился он, поддержав Лассе.

Торвальд лишь головой покачал, но спорить не стал. Вспомнил старый кормчий, как поутру обнаружил, что дар его приняли лесные боги, а значит, не могли они вывести его и молодого вождя к врагу.

Дальше шли, ориентируясь на запах, от которого шла кругом голова. Проламывались через чащу, будто медведи, северяне шумели так, что, наверное, распугали всех зверей в округе и разбудили птиц на деревьях. А когда впереди мелькнул тусклый свет, притихли, затаились, решив идти медленно, чтобы подобраться незамеченными.

Если бы не запах и не этот свет, наверняка прошли бы мимо. Домишко почти полностью врос в землю. В небольшое окошко, затянутое пузырем, едва пробивался свет от огня или очага.

Рагнар потопал для приличия, прежде чем решился постучать. Землянка оказалась совсем небольшой. Потому северяне не опасались встретить там достойного или более сильного, превосходившего их числом, противника.

— Откройте, – произнес Рагнар. – Мы простые путники и просим позволения остановиться на ночлег.

Сперва на стук никто не отвечал и Рагнар уже было занес кулак, чтобы постучать снова, когда услышал низкий мужской голос с хриплыми нотками. В этом голосе не было страха, только подозрительность.

— Сколько вас?

— Трое, – поспешил ответить северянин. – Но, клянусь всеми богами, мы не причиним вам вреда, переночуем и уйдем.

Он говорил от чистого сердца, только вот открывать ему не спешили. Рагнар прекрасно понимал опасение тех, кто находился в доме. Скорее всего, это были охотники, явно знавшие об этих лесах, местные жители, у которых можно и стоило разузнать дальнейший путь.

Рагнар положил руку на грубую дверь и чуть надавил плечом, понимая, что враз может выбить хлипкую преграду. Только не стал этого делать, зная, что так только напугает хозяев землянки. Такое до добра не доведет. Как бы за оружие не схватились, а северянин совсем не стремился к драке и не хотел убивать, уверенный, что его люди, даже таким малым количеством, с легкостью одолеют неизвестных противников. Потому Рагнар действовал осторожно.

Дверь ему все же открыли. Она печально скрипнула и скользнула в сторону, дыхнув на северян запахом пищи и затхлости, а также теплом, идущим от живого огня. Рагнар заметил человека, застывшего у входа: крупный мужчина, молодой, лицо такое, что сразу понятно: этот в случае чего будет убивать.

— Доброй ночи, хозяин, – проговорил Рагнар и перешагнул порог. – Пустишь?

— Отчего же не пустить, ежели с миром пришли? – спросил чужак мрачно.

Рагнар уловил движение возле стола, метнул взгляд, всматриваясь, не враг ли там затаился и заметил широкую юбку да ноги, торчавшие из-под лавки.

— Твоя женщина может выбираться, — проговорил сын Бьярне, — ни я, ни мои люди не причинят ей вреда, клянусь всеми богами севера.

— Что мне твои клятвы? – произнес хозяин землянки. – Если обидишь ее – убью, достану с того света, но убью.

— На том и порешим. – Рагнар даже улыбнулся и руку этому странному парню протянул.

— Рагнар, – представился он. – А это мои люди, Лассе – следопыт и Торвальд, кормчий, — и позвал своих людей войти в дом.

***

Услыхав знакомые имена, я стала выбираться из своего убежища, всматриваясь в непрошенных гостей. Я не верила глазам! Откуда они оказались здесь, в этой позабытой всеми богами глуши. Северяне! Мои северяне! Черноволосый Рагнар. Смешливый Лассе и старый Торвальд, который так заботился обо мне! Здесь, с нами в одном доме! Да как это может быть? Какими судьбами их занесло в эту чащобу?

Столько вопросов возникло в голове, а затем меня осенило: только что Рагнар говорил на нашем языке! Не на своем, лающем, будто у дворового пса, который натянул веревку на шее, облаивая прохожего, а на нашем, понятном и певучем.

Я моргнула и произнесла:

— Доброй ночи вам, странники чужеземные. – А сама во все глаза принялась следить за северянами. Лассе вошел в землянку и, закрывая дверь, услышал мои слова. Кажется, этот языка не понял, зато голос вспомнил, так как вскинул взор, выискивая меня взглядом. Торвальд тоже удивился, увидев меня, улыбнулся сразу, широко и искренне. А вот Рагнар застыл на месте, словно я была не воплощением живой девушки, а призраком, сотканным из тумана.

— Гаяна? Вот уж дела! – проговорил Торвальд.

Угрюм перевел взгляд с меня на мужчин, затем коротко спросил:

— Знаешь их?

Я кивнула.

— Те, что твой город спалили? – уточнил охотник, и в его голосе прозвучала явная угроза.

— Нет, — ответила я тихо, а сама во все глаза уставилась на черноволосого предводителя. – Эти меня спасли.

Угрюм мрачно кивнул.

— Хорошо. Значит, пусть остаются. Переночуем вместе, а утром разойдемся. Нам не по пути! – И, уже обращаясь к нашим гостям, добавил: — Только есть нечего у нас. Хлеб, да кусок сыра. Мяса мало. Оно для женщины.

Рагнар даже глазом не моргнул, отвел от меня взгляд и согласно кивнул.

— Спасибо и на том.

— Тогда проходите и садитесь за стол. Раздевайтесь, отдохните с дороги и расскажите, как землянку отыскали? – Угрюм достал заплечный мешок, вынул из него свои запасы и на столе разложил.

— Наверное, вас духи лесные сюда привели, не иначе, – добавил он.

Северные гости за угощение поблагодарили, расселись, едва умещаясь за столом, а я продолжала стоять и смотреть на них.

— Ты давай, ужинай и спать ложись, – почти приказал Угрюм. Я догадалась, что он все же опасался этих людей. Не знал их так, как я.

«Будто ты сама их хорошо знаешь!» — мелькнула мысль, только я прогнала ее прочь. Хотелось верить дружинникам, ведь как жить без веры, если будешь каждого подозревать в подлости и злобе? Так и собственное сердце озлобиться может. А вера… Вера она помогает и душу очищает. Вот и смотрела я на мужчин, думая о том, что же приключилось с ними и где остальные люди Рагнара. Неужто расстался с ними, или Мортон всех перебил?

— Так как вы попали сюда? – повторил Угрюм свой вопрос.

Он прошел к очагу, подбросил дров. Сел так, чтобы видеть северян, и руки к пламени протянул.

— Нас мало осталось, – ответил Рагнар, скорее на мой невысказанный вопрос, чем на вопрос охотника. – На реке встретились с кем не должны были повстречаться. Завязался бой, но у меня было слишком мало людей и это, — он кивнул на Лассе и Торвальда, — почти все, кто остался из моей дружины.

Я не сдержала вздоха. Оправдались мои самые страшные опасения. Значит, полегли его люди, все те, кого я успела узнать за недолгое время нашего плаванья на ладье Рагнара.

Жалость сдавила сердце, только я не сказала ни слова, понимая, что ни к чему они, да и не помогут уже. Только раны разбередить могут.

— Гордей вас предупреждать не захотел, – сказал Угрюм. – Хотя, я его не упрекаю. В своем праве был, но людей мне твоих жаль.

— Как это, не предупредил? – удивился северянин.

Лассе, не понимавший ни слова из разговора, продолжал жевать хлеб, а Торвальд замер, насупился. На меня покосился, а после снова на охотника.

— Знал, он, значится, о том, что река непроходимая, – не спросил, а утвердительно произнес старый кормчий.

— Знал, – подтвердил Угрюм. – Только вашему народу веры у нас нет, сами понимаете.

Я в страхе поглядела на мужчин. Рагнар помрачнел, и в свете огня, идущего от пылающего очага, его лицо показалось мне жуткой маской. Внутри у меня все похолодело, и я обхватила себя руками, ощутив непривычный озноб.

— А ты-то как тут оказалась? – сменил опасную тему Торвальд.

Я поняла, что он нарочно пытается отвлечь своего молодого вождя, как понимала и то, что не простит Рагнар обмана Гордею и его людям. А значит, вернется когда-нибудь и поквитается. Нет, я знала, что не вырежет он деревню, подобно своему брату, но Гордей пожалеет о том, что не сказал правды. Рагнару слишком дорого стоило молчание старосты.

— А я вот иду в город, жизнь новую устраивать, — заговорила быстро, привлекая внимание черноволосого воина. – Вы же мне денег дали, вот и решилась. Там в деревне мне делать нечего. Не мои это люди, чужие.

— Не пришлась ко двору, значит, – догадался Торвальд. Кормчий много прожил на этом свете. Понимал, что да как. Я отрицать не стала, лишь кивнула.

— Деньги они у нее забрать хотели, а ее прогнать, — вставил слово Угрюм, — за то, что с вами приплыла. Не понравилось это местным. А больше жадность обуяла до золота.

— Так что, теперь я иду искать счастья! – Я даже смогла улыбнуться, хотя на душе отчего-то было серо и уныло, как в лесу в конце осени.

Рагнар ничего на эти слова не сказал, только глаза его мрачно сверкнули, и мне на короткий миг сделалось страшно. Я неожиданно поняла, что совсем не знаю мужчину, о котором так много думала со дня нашей последней встречи. Все же, он северянин, такой же, как и Мортон. Кто знает, какой ему нужен повод, чтобы разобраться с деревней, в которой со мной обошлись так жестоко. А что-то в самой глубине моей души еле слышно зашептало: «Он из-за тебя таким стал! Испугался за тебя!»

Я встряхнула головой, прогоняя мысли и непонятное наваждение. Отвела взгляд, разрывая незримую связь, что словно призрачные нити связала нас с черноволосым вождем севера.

Отчего-то снова стало холодно. Тело содрогнулось, и я обхватила себя руками в попытке согреться.

— Ступай к огню, – велел Угрюм, и я послушно подошла к очагу. Опустилась на корточки, протягивая ладони к жаркому пламени, спиной ощущая на себе взгляд северянина. Нутром чуяла, что-то не нравится Рагнару, только что, понять так и не смогла.

Мужчины поели, со стола убрали и стали готовиться ко сну. Угрюм мне постель отдельно от остальных постелил на земле подле теплого очага. Сам лег едва ли не рядом, послужив стеной между мной и Рагнаром. Темноглазый вождь следил за моими действиями и попутно приглядывался к охотнику, будто понять хотел, есть ли что между нами. Это меня и удивило, и немного порадовало.

«Значит, чувствует ко мне какой-то интерес!» — мелькнула догадка.

— Возьмете нас с собой? – спросил Рагнар, уже когда спать собирались. Я легла, не раздеваясь, на подготовленную постель. Угрюм повернулся ко мне спиной, а сам уставился на северян.

— Куда? – Его тон явственно говорил, что нам не по пути. Это меня немного насторожило, но не удивило. Будь я на месте Угрюма, тоже дважды бы подумала, зачем эти опасные чужаки напрашиваются в спутники к одинокому мужчине, сопровождающему женщину. Только вот совсем не знал охотник северян, а я знала или думала, что знаю.

— Нам бы к городу выйти, а там и разойдемся, – продолжил Рагнар.

— Сами мы тут долго блуждать будем, – поддакнул Лассе, когда вождь перевел ему содержание разговора, и только старый Торвальд молчал и смотрел на всех задумчиво, будто понимал что-то такое, чего не понимали мы, или не могли понять.

Я легла, решив не вмешиваться в разговор мужчин. Пусть будет как будет. Угрюм мне помог, ему думать, брать нам с собой Рагнара и его людей. И даже если бы мне сильно хотелось идти вместе, я не могла подвести Угрюма. Он – главный в нашей связке, ему и решать. Мне остается только молить богов, чтобы охотник позволил Рагнару и его людям идти вместе с нами. Да и не так страшно через чащу ломиться в окружении бывалых воинов.

Закрыв глаза, я продолжила прислушиваться к разговору. Угрюм думал недолго, прежде чем дать ответ.

— Возьму, но только до города. Дальше сами.

— Спасибо! Нам большего и не надо. – Рагнар замолчал, и спустя какое-то время я услышала шорох: мужчины укладывались на ночь. А мое сердце, которое до сих пор замерло в ожидании решения Угрюма, сейчас зашлось бешеным стуком от радости, когда поняла, что дальше пойдем вместе.