5

— Я не танцую! – вырвалось у меня, прежде чем поняла, что говорю.

— Правда? – вскинул светлые брови мужчина. – А мне показалось, до нашего появления, ты очень даже танцевала, али я ошибаюсь?

Сглотнула и едва удержалась, чтобы не попятиться, испытывая непонятный страх перед этим чужаком. И тут почувствовала, как на талию легла крепкая рука. Подошедший Борич вышел вперед и одним движением задвинул меня к себе за спину, закрывая от Мортона, после чего спокойно посмотрел на гостя старосты.

Купцу это не понравилось. Его глаза опасно сузились, а ноздри затрепетали, но голос, когда северянин заговорил, прозвучал ровно и почти доброжелательно.

— А ты кто таков? – обратился он к Боричу.

Мой защитник не сплоховал.

— Жених, – ответил честно, а я выглянула из-за широкого плеча и посмотрела на пришлых. Веселье их развеялось как дым. Все стояли хмурые, разделив настроение своего предводителя. В горнице будто повеяло холодом. Предчувствуя беду, я вышла было вперед, да Борич не пустил – поднял руку, преградив мне путь.

— Со мной танцевать будешь, – произнес и добавил, — ты ведь обещала мне.

Ничего подобного меж нами и в помине не было. Я поняла, что мужчина хочет помочь, и в то же время страшилась, как бы из—за меня не началась драка. Еще не хватало, чтобы эти северяне схлестнулись с нашими парнями. А то, что за Борича даже староста встанет горой, сомнений не вызывало. Слишком важным мой жених был человеком в поселении. Даже Ярема не пойдет против его слова, а тут такое!

Посмотрев на Мортона, я пожалела о том, что не хватило мне ума свести все в шутку. Ну, подумаешь бы, потанцевала, не убыло бы от меня от обычного танца. Да только все внутри протестовало против прикосновений купца. Даже Борич и тот казался милее сердцу.

— Значит ты просватана? — Северный предводитель усмехнулся и сделал знак рукой, после которого его люди словно расслабились, попятились, и я не сдержала вздоха облегчения.

— Я ведь только потанцевать, – продолжил Мортон и покосился на Борича, скользнув по нему оценивающим взглядом, словно раздумывая, за кем была бы победа в случае драки.

Борич улыбнулся северянам, и от его улыбки мне стало немного не по себе. Я посмотрела на своего жениха и внезапно поняла, что совсем не знаю его. Он показался мне сейчас не менее опасным, чем Мортон, отступивший назад.

— Эй вы там! – крикнул Борич притихшим музыкантам. – Чего замерли? Играйте! – И вывел меня на середину горницы.

И гости и наши расступились, образовав круг, в котором остались только я и мой так называемый жених. Выбора не было, пришлось танцевать.

Музыканты заиграли бодро, танец вышел веселый. Я скользнула взглядом по лицам, окруживших нас людей. Успела выхватить из толпы злую улыбку Арины и встревоженную – подруги Миланки, а затем вскинула руки и шагнула к Боричу. Мужчина двинулся ко мне, обхватил за талию, закружил так, что длинная коса взвилась в воздухе змеей, мелькнув алой лентой. Впившись в мое лицо цепким взглядом, Борич на миг отпустил меня, и я прокрутилась вокруг своей оси, при этом раскидывая руки, словно птица в полете, ногами выбивая привычную дробь, а затем снова ринулась к жениху, позволяя ему обнимать меня и понимая, что он впервые вот так прикасается ко мне. Какими сильными оказались его пальцы, а дыхание – теплым, с ароматом лесных ягод. Видимо, как и я, Борич пил вино, предпочитая его пиву. А может опасался опьянеть от хмеля или предчувствовал, что от чужаков можно ждать беды, вот и поостерегся? Я точно знать не могла, но позволила мужчине вести меня в этом танце.

Музыка нарастала, и вот мы уже кружились на середине горницы. Борич потянул меня, разворачивая к себе спиной, прижал к груди, заставил повернуть голову и посмотреть на него. Наши взгляды переплелись, я едва дышала. Борич же, напротив, казался спокойным, продолжая кружить меня в пляске. Вот его руки поймали мои ладони, оттолкнули от себя в танце, затем также неожиданно и проворно притянули назад. Мы оказались слишком близко друг к другу. Прижатая к сильному телу, я поймала себя на мысли, что смотрю на губы мужчины. Красиво очерченные, с насмешливым изгибом.

Борич отпустил меня, и я сделала круг вдоль столпившихся гостей, прошла лебедем мимо северян, заметив ледяной взгляд Мортона, смотревшего на меня так пристально, да с такой жадностью, что я едва не оступилась и почти стремглав бросилась к жениху, поймавшему меня в свои объятия и продолжавшему танец.

Никто кроме нас двоих более не танцевал. Все стояли и смотрели. Лица одних была веселы, кто-то улыбался, кто-то, подобно Арине, хмурил брови. Я старалась особо не отвлекаться и не смотреть на них, чтобы не сбиться со счета, отбивая ногами положенные шаги и чувствуя себя несколько скованной от такого пристального внимания, и на последнем крике гуслей и тонком вздохе свирели, застыла. Сильные руки Борича прижали меня к его груди, а глаза мужчины ловили мой взгляд. Я замерла, глядя на него и переводя дыхание. За спиной кто-то сдавленно вздохнул, и я отскочила от мужчины, заливаясь краской.

Арина шагнула к нам и смерила меня насмешливым взглядом, в котором виделось явное недовольство. И мне не надо было даже уметь читать мысли, чтобы понять то, что выражали ее глаза: «Все твердила, что жених не по нраву, а сама вон как к нему прижималась!»

Борич шагнул ко мне, взял за руку и увлек за собой прочь из горницы. Я услышала, как Арина скомандовала музыкантам снова играть, но не оглянулась, пламенея, как огонь в очаге после безумной пляски.

— Выйдем, – предложил Борич и я кивнула, соглашаясь. Мне и правда не помешал бы сейчас свежий воздух.

Когда проходили мимо стола, заметила, как удивленно вскинули брови родители. Затем мать довольно так улыбнулась и дернула за руку отца, который, видимо, вознамерился было встать и идти с нами.

Ничего постыдного не было в том, чтобы прогуляться со своим женихом, когда свадьба, а я в том была убеждена, уже обговорена. Мне неожиданно стало нестерпимо душно. Я вырвала руку из ладони Борича и метнулась через зал, чтобы скорее выйти во двор. Стены вдруг стали давить на меня. Захотелось ощутить над головой высокое небо, чтобы прогнать непонятную печаль.

На крыльце я остановилась. Отошла от двери, прислонившись спиной к стене, и закрыла глаза. Скрипнувшая дверь напомнила мне о Бориче, оказавшемся рядом.

Он молча встал подле меня, но больше не делал попыток дотронуться. Лишь молчал и словно ждал, чтобы я сама заговорила. Не дождался.

Не знаю, сколько мы вот так простояли рядом, но Борич первый не выдержал затянувшегося молчания.

— Прости, – сказал мужчина тихо, и я удивленно посмотрела на него. В полумраке лицо Борича казалось чужим. Я плохо знала его черты, ведь никогда не присматривалась, никогда не видела в нем настоящего жениха, того, кто мог покорить девичье сердце… Мое сердце. Сегодня мне удалось взглянуть на него немного иначе.

— Тебе спасибо, – вздохнула и отошла от стены, поклонившись мужчине.

— Я видел, как этот купец смотрит на тебя, — признался Борич. – Мне это совсем не понравилось. Зря Ярема пригласил их в свой дом. Не стоило пускать лису в курятник.

Дивно, но он будто читал мои мысли!

— Надеюсь, они скоро уедут, как и обещали, — продолжил Борич, — вот только в подобное плохо верится.

Я кивнула и призналась, ему первому.

— Я боюсь предводителя северян, — шепнула, — этого Мортона. Что-то в нем угадывается злое да подлое.

Борич улыбнулся и потянулся ко мне, да только я попятилась, и его рука упала вниз.

— Давай вернемся, — попросила, хотя мне совсем не хотелось снова идти в дом и видеть Арину и ее подружек. Но более всего, не хотелось видеть Мортона. Предчувствие подсказывало мне: купец не оставит попытки познакомиться со мной ближе, и от этого что-то в глубине сердца сжималось от неясной тревоги.

Но как оказалось, страхи мои были напрасны. Когда мы все же вошли в зал, я первым делом заметила Арину и купца – они стояли неподалеку от стола, за которым сидел ее батюшка, и разговаривали. При этом старостина дочь мило краснела и отводила глаза, улыбаясь. Надо же, и на нее теперь обратили внимание! А у меня прямо от сердца отлегло: чужеземный гость приметил другую зазнобу!

«Уехал бы он поскорее, вместе со своими товарами!» — подумала я, а сама при этом старалась держаться ближе к Боричу. Именно в нем я сейчас видела своего защитника.

Родители, сидевшие за столом, заметили, что мы вернулись со двора, едва ли не за руки держась. Что—то матушка с отцом там себе надумали, я могла только догадываться, но судя по довольной улыбке батюшки, поняла: они решили, что мы наконец-то, пришли к согласию.

Стало неожиданно горько, что придется их разочаровать.

— Если хочешь, можем пойти еще потанцевать, – произнес Борич. Он, так же, как и я, заметил Мортона. Северянин на нас едва покосился, а затем с большим усердием стал засыпать свою спутницу добрыми словами. Я видела, как радуется Арина и думала о том, почему именно мне не по себе от холодного взгляда купца? Неужели я ошибаюсь, ведь все девушки, даже моя Милана, находили чужака красивым и видным мужчиной. Одна ли я ощущала, как вздрагивает сердце от ледяного взора чужака?

Я перевела взгляд на Борича и кивнула на скамью.

— Давай лучше посидим. — Мне совсем не хотелось возвращаться в горницу, где едва не случилась драка, да еще и по моей вине. Но сейчас, казалось, все успокоились, а староста и не заметил произошедшего, или просто не успел заметить, так как все закончилось слишком быстро, спасибо Боричу.

— Посидим так посидим, — согласился мужчина, и мы опустились на лавку за столом, в стороне от остальных.

Гости Яремы пили много. Чаши не успевали явить свое дно, как расторопные девки, следившие за столом, наполняли их снова да до краев. Танцы скоро наскучили, и девчата, вместе с парнями, потянулись назад в зал. Но, как оказалось, веселье после только продолжилось.

Мортон неожиданно оставил раскрасневшуюся Арину и шагнул к ее отцу. Оглянулся на зардевшуюся девушку, а громко, так, чтобы слышал честной народ, предложил:

— А давай, добрый хозяин, повеселим люд? – И руки в бока упер. Посмотрел с улыбкой, да только льда от нее во взгляде купца не поубавилось.

Ярема прервал разговор с кузнецом, поглядел на гостя.

— Отчего же не повеселить? – проговорил, смеясь. Я заметила, что лицо старосты стало красно от излишка выпитого, а глаза пьяно блестят. Не к добру это, ой не к добру.

— Что предлагаешь? – спросил Ярема и тут к ним подошла его дочь. Арина встала рядом с северянином, словно в поддержку его слова, посмотрела на отца. Староста как—то сразу сообразил, что у дочери появилась симпатия к чужаку, но, по всей видимости, против ничего не имел. Арина при всей своей склонности к танцам и кокетству, знала, когда надобно остановиться.

— Что это он задумал? – тихо проговорил Борич, следивший за чужаками. Я только плечами повела – сама не понимала, что это затевает северянин.

Вот за спиной Мортона собрались все его люди. Я поглядела на них, да ужаснулась. На фоне северян все наши парни выглядели какими—то хлипкими да мелкими. А чужаки были здоровенные, словно горы, под стать своему купцу и предводителю.

Северянин тем временем заговорил:

— Хочу спор устроить, – сказал он. – Ваши силачи против наших. Я выставлю пять своих людей, и вы своих пять. Потешим гостей!

Ярема закивал.

— Отчего не потешить? – произнес он. – Только боюсь, проиграешь ты, – икнул пьяно староста и широко улыбнулся. Услыхав его слова, я вспомнила единственного воина, который действительно смог бы побить на руках всех этих здоровяков. Хотя… Внутри закралось сомнение. А вдруг не сможет?

— Тогда лады, – кивнул Мортон.

Ярема подозвал слугу и велел послать за Всемилом, который по какой-то причине сегодня отсутствовал на празднике. Только этот воин и мог справиться с гостями.

Мортон отобрал из числа своих дружинников четверых, заявив, что сам будет пятым. Староста кинул клич, кто желает потягаться силами с северянами. Желающие нашлись сразу. Кто-то из парней захотел перед подругой похвалиться, кто просто забавы ради, но вышли почти все. Я глянула на Борича, но жених даже бровью не повел. И хотя мужчина он был крупный и сильный, я решила, что он просто знает свои возможности и не лезет, куда не надо, что и делало ему честь. Впрочем, меня это совсем не задело, а вот Борич стал с интересом присматриваться к чужакам, до которых ему раньше, в принципе, и дела-то особого не было.

Всемил явился, когда Ярема и гости выбрали из тех, кто пожелал помериться силами с северянами, четверых самых крепких и здоровых парней. Причем сын кузнеца Годим, с которым я отплясывала первый танец, был едва ли не самым молодым из парней, что, впрочем, не делало его самым слабым. В рост и по ширине плеч он не уступал тому же Мортону, да и работа в кузне сделала его руки огромными да сильными — стальной прут парень гнул, не морщась.

— Вот мои люди, – указал староста на пятерку деревенских.

Северянин довольно кивнул и оглядел противников. Мортона заинтересовал только Всемил. Именно его купец оценил по достоинству, и мне неожиданно стало немного обидно за Годима. Чем сын кузнеца не противник?

Глядя на мужчин, вставших друг против друга, таких мускулистых и высоких, я невольно поглядела на своего жениха, казавшегося на их фоне не таким уж и выдающимся. Но его сдержанность мне пришлась по душе. Знала ведь, что он мог вызваться супротив северян, чтобы покрасоваться лишний раз предо мной. Но нет.

Бороться противники решили на руках. Для этого принесли из смежной горницы короткий стол и поставили посредине комнаты. На два стула присели первые противники. Мортон встал за спиной своего человека и что-то гаркнул ему на своем собачьем, после чего остальные северяне заржали, как кони. Видимо, пошутил.

Стол вмиг обступили со всех сторон. Борич тоже встал и направился к толпе, а я – за ним следом. Заметив, что кто-то из парней поднял на руки свою девушку, чтобы та могла лучше видеть поединок, Борич протянул ко мне руки, предлагая посадить на плечо. Я немного поколебалась, а затем согласно кивнула и шагнула к мужчине. Очень уж мне хотелось видеть то, что происходило там, в центре зала. Гостей в доме старосты оказалось слишком много, обступили так, что не протолкнешься.

Борич обхватил меня руками и, подняв, посадил на плечо, причем проделал все с такой легкостью, словно я была годовалым ребенком, а не взрослой девушкой. Неожиданно я подумала, что зря даже мысленно принизила силу мужчины.

Оказавшись на его плече, я посмотрела туда, где за столом восседали два поединщика. Чужак криво ухмылялся, протягивая руку Годиму. Тот тоже смотрел дружелюбно. Затем оба поставили локти на стол и сцепили руки.

— За стол не держаться, – предупредил Мортон. – Кто нарушит правила, будет считаться проигравшим! Побеждает тот, кто первым прижмет руку противника к столешнице. – А затем посмотрел на обоих мужчин и спросил: — Готовы?

Оба противника кивнули, и северянин с улыбкой гаркнул на своем языке: «Фрам! (с норв. – «вперед»)» — и мужчины сцепили пальцы. Я увидела, как мгновенно изменились их лица. Годим будто закаменел: черты его налились тяжестью, а рука с перевитыми канатами жил, забугрилась от напряжения. Его противник тоже претерпел изменения. Северянину даже кровь бросилась в лицо. Щеки обоих затряслись, каждый старался повалить руку другого на стол, но пока ни одному это сделать не удавалось.

Народ зашелся от восторга. Кто-то стал подбадривать Годима, что—то принял сторону гостя, но равнодушным не стался никто. Даже я поймала себя на мысли, что мысленно твержу имя сына кузнеца и желаю ему победы. Хотелось, чтобы он осилил северного силача, хотя, стоит признаться, выглядел тот весьма внушительно. Только вот кузнецы издревле славятся своей силой. Поди попробуй на кузне поработай да потягай железо! Помню, зашла как-то в гости к сестре Годимовой, а она меня свела к отцу в мастерскую, ох и жарища там была, а дело-то зимой было.

Я уронила взгляд на Борича. Он продолжал держать меня с невозмутимым видом, словно я не доставляла ему неудобства. В голове мелькнула мысль, что и ему стоило потягаться с приезжими, да вот только Борич не любил подобного бахвальства.

Народ все кричал. Силачи тянули жилы, стараясь переломить на свою сторону победу. Я заметила, что рука северного воина дрогнула, а в глазах Годима мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

«Победит!» — поняла я и ошиблась. Уже через мгновение, северянин ударил рукой парня о стол и довольно оскалился. Мортон широко улыбнулся и подпер бока крепкими кулаками. Раздались радостные крики тех, кто поддерживал северян, а я печально вздохнула.

Годим тяжело поднялся, но руку противнику протянул, признавая свое поражение, как и достойно настоящему мужчине. Оба разошлись, пожав друг другу руки, а Мортон подозвал второго своего человека. Тот на вид был не так огромен, как первый, но сила в нем чувствовалась, как в камне. Против северянина выступил наш Добрыня, парень крупный, похожий на медведя, с шапкой черных, густых волос и короткой бородой. Его отличал мягкий нрав, но силы в Добрыне было немерено. Только отчего—то мне показалось, что не победит наш силач северного гостя. В этот раз я не ошиблась — дружинник Мортона за считаные мгновения повалил руку Добрыни. То же произошло и с третьим, и с четвертым нашим человеком. Но вот наступил черед схватки Всемила и Мортона. С каким-то замиранием сердца и толикой обиды за проигравших, я следила, как оба сошлись перед столом. Купец улыбнулся воину, но руки не подал, впрочем, и сам Всемил не стремился обмениваться добрыми приветствиями с северянином.

За спиной Мортона застыла в предвкушении Арина. Ее глаза сверкали, словно дорогие каменья, и я поняла: девушке не терпится увидеть поединок.

Мужчины сели за стол, поставили руки на локти, взглянули друг на друга прицениваясь. Я пригнулась к Боричу, не удержалась от вопроса:

— Как думаешь, кто кого? – Мне отчего-то казалось важным знать его мнение.

Мужчина медлил с ответом, а затем тихо шепнул:

— Чужак.

Я вскинула брови и села, устроившись удобнее на плече жениха. Его ответ меня не порадовал, хотя я все равно считала, что в этот раз победа будет за нами. Нельзя ведь проигрывать столько раз подряд! Стыдно как-то! А Всемил считался самым первым силачом в городе. Говорят, не морщась, телегу мог приподнять, да еще и груженую дровами.

«Не победить тебе!» — подумала с отчаянием, глядя на северянина. А Мортон, словно почувствовав мой взгляд, поднял глаза и усмехнулся, да так это сделал, что мне стало холодно и появилось желание сползти с надёжного плеча Борича и спрятаться за его широкой спиной, где, наверное, было еще надежнее.

Гости Яремы и свои, и чужаки, заволновались, закричали, поддерживая того или иного противника. Мортон же продолжал смотреть на меня, вызывая нотки страха и холод, запустивший под кожу свои пальцы.

«Не смотри так на меня!» — мысленно взмолилась, но северянин только усмехнулся, будто понимая мой страх. Он словно видел его!

Я первой отвела взгляд, посмотрела на Всемила. Сердце отпустило и стало легче дышать.

— Приступим! – скомандовал Мортон, и мужчины сцепили руки.

Мне показалось, что это не люди, а две скалы столкнулись, разве что каменная крошка не посыпалась с их рук. Я замерла, да и не одна я. Окружившие противников гости затаили дыхание. Я увидела, что Арина, широко раскрыв глаза, сосредоточенно смотрит на переплетенные руки и пальцы обоих противников. Шло время, а мужчины продолжали свое противоборство. Сперва Всемилу удалось чуть сдвинуть руку северянина, наклонить ее к столу, но Мортон тут же так напрягся, что вены вздулись на его лбу, и уже не Всемил, а купец выровнял руки и постепенно стал склонять победу на свою сторону.

Мое сердце билось словно сумасшедшее. Мне казалось, что нельзя позволять северянам выигрывать. Пусть хотя бы Всемил одержит победу!

«Ну же!» — взмолилась мысленно, а Борич лишь сдвинул брови и сжал губы, превратившие его рот в тонкую полосу.

Почему-то мне стало неожиданно важно, чтобы сейчас победил именно Всемил. Я даже думать не хотела о победе купца. Все во мне было против, словно эта самая победа была каким—то знаком свыше, предвещавшим беду.

«Что со мной?» — снова удивилась я.

Мортон напрягся еще сильнее, и я увидела, как дрогнул Всемил и медленно его рука стала клониться к столу. Миг… еще один… и все было кончено.

Мортон встал, ухмыляясь, но при этом не казался мне довольным, будто, как и я сама, надеялся на победу силача. Всемил встряхнул руку, поднимаясь из-за стола, и одобрительно, без тени гнева, кивнул северянину.

Я выдохнула. Борич снял меня с плеча, поставил на ноги, задержав руки на моей талии. Кто-то радостно закричал, радуясь победе гостей, но большинство были расстроены. Все желали Всемилу победы. Все надеялись на него.

— Жаль, – услышала я голос купца, но объяснять, чего именно ему было жаль, он не стал. Арина шагнула к Мортону и осмелела настолько, что положила свою руку на его плечо и заглянула в глаза. Было заметно, что дочка старосты довольна победителем, будто победа принадлежала не этому мужчине, а ей самой.

Ярема вскинул руки, улыбаясь.

— Порадовали гостюшки, – произнес он. – Сильны, что уж сказать.

Мортон странно взглянул на старосту, а затем оскалился. Сверкнули белые зубы чужака, а в глазах мелькнуло что—то сродни волчьему голоду.

Я нашла руку Борича и сжала ее.

— Отведи меня домой, — попросила тихо.

Он не стал интересоваться, что к чему, и кивнул, сказав лишь:

— Только родителей твоих предупредить надо.

Я согласилась.

Родители нашлись тут же. Борич переговорил с ними и получил дозволение провести невесту. Я заметила, что и мать, и отец были этому рады, будто мы не домой вместе шли, а на свадебку да с пирком.

Борич шагнул ко мне, посмотрел в глаза.

— Пойдем, – позвал он и я кивнула.

С подружками попрощалась быстро, стараясь не привлечь внимания северян. Милана была единственной, кто расстроился из-за моего ухода, но заметив, что меня поджидает у дверей Борич, подруга сделала свои выводы из этой ситуации и, обняв меня, даже подмигнула. Я было открыла рот, дабы объяснить Милке, что она не так меня поняла, но потом передумала и лишь добавила, что завтра после обеда зайду ее проведать. Милана кивнула, и мы простились.

Был еще один человек, заметивший мой уход. Поймав взгляд Арины, я поняла, что дочь старосты рада тому, что я покидаю праздник. Она продолжала увиваться подле северного гостя и осмелела настолько, что даже взяла его под руку, жестом собственницы, явно давая понять остальным подругам, чей Мортон сегодня ухажер. Что же, ее дом, ее правила. Девчата спорить не посмеют, хотя я не понимала, что они все нашли в этом купце? Свои ребята, может, и не такие красивые и привычные, но ведь ничуть не хуже! А главное, в их глазах нет такого жуткого зимнего холода. Ну да, не мне судить.

Поклонившись хозяину дома, я улыбнулась родителям и скользнула тенью к Боричу. Мужчина открыл дверь, пропустил меня вперед и вышел следом, когда я переступила порог.

Двор старосты и дом, горящий глазницами окон, остался позади, едва мы вышли за ограждение. Я облегченно вздохнула, понимая, что сегодня уже больше не увижу чужаков. Пусть им, подумала, пируют себе, мне же хотелось тишины и спокойствия.

Шагая рядом с Боричем, я поглядывала на мужчину, вспоминая, как помог мне сегодня избежать объятий Мортона. Да и следует признать, что танцевать с Боричем мне все же понравилось. Умел ведь, как оказалось, да вот не любил пляски. Я уже было открыла рот, чтобы завести беседу, когда за спиной раздались тяжелые шаги и отчего-то по моей спине прошел морозец. Первой мыслью было, что это купец догоняет нас! Не удержавшись, я оглянулась.

Борич остановился и защитным жестом завел меня за спину, но когда мы увидели того, кто нас нагонял, лично я выдохнула с видимым облегчением.

— Это вы? – Всемил широко улыбнулся. Мужик он был серьезный, да, видимо, успел к пиву приложиться, оттого и благодушное настроение, несмотря на поражение в схватке с Мортоном. Воин присоединился к нам, пошел рядом, и я смогла оценить обоих – Всемила и Борича. В сравнении с первым, мой жених проигрывал и в росте и, наверняка, в силе. Подле Всемила, Борич был как я подле него самого.

— Крепкие эти ребята, – затянул дружинник, пока мы шли по дороге мимо сонных дворов. – Хорошо, что не с огнем и мечом к нам пришли.

— Как же ты так, Всемилушка, проиграл? — не удержалась я, удивляясь. Ведь и крупнее был наш дружинник купца, да и выше.

Мужчина посмотрел на меня.

— Да потому что, он такой же купец, как и я, – ответил тихо и переглянулся с Боричем. – Как по мне, чем раньше они уплывут из нашего городка, тем лучше для нас. Хотя, нельзя ведь всех в злом умысле подозревать. – Здоровяк почесал макушку. – Они вон какие любезные. С такой-то силушкой ведь могли и урон нам нанести.

— И нанесли бы, будь их больше, – произнес Борич.

Всемил задумался.

— Твоя правда, — сказал после недолгих размышлений.

Мы простились с ним на перекрестке. Дружинник направился в одну сторону, мы в противоположную. Борич отвел меня до самого дома и даже поднялся на крыльцо.

— Спасибо, что проводил, – замялась я, стоя боком к жениху. Внутри сердце забилось пойманной пташкой. На миг подумалось, что вот сейчас загребет меня в свои медвежьи объятия этот мужчина и крепко поцелует. Даже приготовилась дать отпор, если все так и случится.

Когда рука Борич легла на мое плечо, я незаметно для себя напряглась, но лицом повернулась, понимая, что нехорошо вот так прощаться.

Мужчина смотрел на меня. Было что-то в его глазах, потаенное, скрытое от моего взгляда. Я не сразу поняла, что это, и лишь вспомнила тот взор, что поймала, когда повернулась неожиданно за столом в доме старосты. Та же жадность и голод, но они таились так глубоко, что я могла и ошибаться.

Когда Борич чуть наклонился ко мне, я попятилась и уперлась спиной о дверь. Жених застыл. Мгновение он просто смотрел на меня, затем криво усмехнулся.

— Чего боишься, глупая?

Я сглотнула, чувствуя, как по горлу поднимается ком.

— Я ведь не трону тебя, — продолжил Борич, — я же не варвар какой, – говорил, а сам на губы мои взгляд уронил. Да такой это был взгляд, что я невольно губы сжала и еще сильнее прижалась спиной к двери. Слишком близко было лицо жениха, да так, что я чувствовала теплое дыхание, пахнувшее медом и травами.

«Сейчас поцелует!» — мелькнула мысль, вопреки словам Борича. В том, что он хочет сделать это, я не сомневалась.

— Спи спокойно, Гая, – проговорил мужчина и отпрянул от меня так неожиданно да резко, что я вздрогнула.

Он стремглав слетел с крыльца и почти бегом помчался к калитке, будто за ним гнались все демоны ада. Я же перевела дыхание и открыла дверь, прошмыгнув в сени. Закрыв дверь, привалилась к ней спиной, пытаясь успокоить неровно бьющееся сердце. А в голове мысль мелькнула: «Почему не позволила поцеловать себя? А вдруг бы да понравилось?»

«Дура ты, Гаяна!» — подумала с горечью и оттолкнулась от двери, направившись в горницу.

Скоро вернутся родители. Надо спать лечь, а то матушка пристанет с расспросами, с нее станется.

Наспех раздевшись до сорочки, я забралась на полати и легла, укрывшись одеялом. Закрыла глаза, но почему-то продолжала видеть перед собой лицо Борича и его взгляд, полный желания… Я вспоминала его и понимала, что он меня пугает не меньше, чем холодные льдины во взоре Мортона.