6

Река дальше текла широкая, чистая, с высокими песчаными берегами, поросшими осокой и камышом. Кормчий напрасно всматривался вперед – на мутной глади не было ни малейшего всплеска, свидетельствовавшего о том, что ладью впереди может поджидать отмель или, того хуже, коряги, залегшие у поверхности, словно коварное чудовище. На такую налети неудачно и можешь повредить дно судна, а это снова – берег и потерянное время. Поэтому Торвальд зорко следил за обманчивой гладью, ожидая подвоха от незнакомой воды. Другое дело, если бы они шли посередине реки, там уж точно никаких отмелей, а здесь у берега все может статься. Но Рагнару обязательно было необходимо смотреть на кручу, и кормчий догадывался, что ищет там его вождь, а потому не сильно удивился, когда молодой мужчина неожиданно вскинул руку, приказывая одним жестом сушить весла.

— Здесь можно причалить, а там, — Рагнар указал на берег, — подняться наверх.

Торвальд кивнул. Некоторое время спустя ладья ткнулась носом в высокий камыш, а сам Рагнар, отстегнув пояс с ножнами, положил его на скамью и перебрался через борт, прихватив с собой только длинный нож.

— Ждите меня здесь, – приказал он и воины проследили, как предводитель ловко взбирается на кручу, а затем исчезает из виду в густых зарослях орешника.

— Можно пока перекусить, – предложил Лассе, и остальные дружинники его поддержали. Весла были вытащены из воды и уложены на палубе, пока мужчины доставали рыбу и сухари из своих мешков.

Рагнар в это время пробирался через лес, придерживаясь береговой полосы. Некоторое время он шел почти не таясь, но уже за третьим поворотом реки, миновав высокие ели, распушившие лапы по земле, замедлил шаг и удобнее устроил в ладони нож.

Северянин миновал еще один поворот, прежде чем увидел то, что опасался.

Две ладьи стояли у берега. На палубах ни души, зато на самом берегу — толпа народу и пламенеют костры.

Рагнар присел, спрятавшись за густым кустарником, и стал всматриваться в происходящее внизу. Увиденное его не порадовало. Людей у брата оказалось еще больше, чем он думал.

Мужчина некоторое время просто стоял и следил за тем, как находящиеся внизу северяне что—то готовят на огне. Кто-то рубил дрова, еще человек десять тренировались неподалеку от большого лагеря. Но основная часть людей просто сидели, переговариваясь.

«Надо подобраться ближе!» — подумал Рагнар и начал спускаться, двигаясь со всей возможной осторожностью, опасаясь даже хруста сухой ветки под ногами. На его счастье к берегу спускалась густая чаща, где можно было спрятаться от глаз воинов, и мужчина направился прямо туда.

Много времени ушло на спуск, но вот и чаща, а за ней и берег раскрылся как на ладони, особенно если немного приподняться над верхушками кустарника, что густо порос сразу за линией леса. Но Рагнару не надо было видеть происходящее, он хотел лишь услышать то, что его интересовало. Присев на корточки, мужчина навострил уши, вслушиваясь в голоса и шум, доносившийся с берега. Говорили северяне почти ни о чем, много смеялись, много перекрикивались и, казалось, совершенно не таились, из чего Рагнар сделал соответствующие выводы: скорее всего, ближайшее поселение находится на значительном расстоянии от этого места, иначе воины Мортона не вели бы себя столь беспечно. Просидев так за кустами значительный промежуток времени, молодой вождь с разочарованием понял, что самого Мортона в лагере нет. Рагнар уже было собирался уходить, так же тихо, как и прокрался, когда услышал прозвучавшее имя брата и застыл камнем.

— Интересно, сколько мы еще будем торчать здесь? – Неподалеку от укрытия северянина заскрипели шаги, и Рагнар присел. Кто-то оказался вблизи от кустов, за которыми укрывался северянин. Послышался звук глухого удара, за ним последовал хлопок и мужской, низкий голос произнес:

— Вчера он сказал нам, что осталось недолго.

— Надо дальше идти, раз здесь нет того, что мы ищем, — последовал ответ и Рагнар нахмурился.

— Уйдем, – сказал второй собеседник. – Только вождь кого—то прихватить с собой хочет, я так понял.

— Кого это? – прозвучало удивленно.

— Девку какую-то. – Следом раздался мужской низкий смех. – Приглянулась, видать.

— Ты откуда знаешь? – спросил его первый голос.

— Так об этом Уни обмолвился, а я Уни верю! Он зазря болтать не станет.

— Как по мне, так стоило вырезать крестьян всех до одного. Городок-то небольшой. Прихватить добро и плыть дальше. Нам такое не впервой.

— И куда ты это добро денешь? И так все корабли уже перегружены!

Рагнар попытался рассмотреть в просвет меж ветками говоривших, но видел лишь части одежды и ноги в высоких сапогах.

— Надо скорее сбыть все барахло и перевести в деньги, – продолжался разговор. – Золото занимает меньше места, чем ткани и безделушки.

— Твоя правда. Вот вернется Мортон, надо будет с ним переговорить по этому поводу.

«Значит, он ничего не нашел!» — подумал Рагнар и стал ждать, когда эти двое, отойдут дальше, чтобы затем спокойно вернуться к своим людям. Здесь ему делать было нечего. Стоило двигаться дальше с тем расчетом, чтобы обойти людей брата, расположившихся выше по реке. Но как это сделать, если в этом месте река оказалась узкой, а по берегу лодки не протянешь волоком, слишком уж заросшие они, да и высокие.

«Придется ждать, пока Мортон не покинет эти места», — решил для себя Рагнар. И, желательно было, не попадаться им на глаза. Превосходство у брата в людях было огромным. Два корабля, что остались дожидаться своего вождя, битком набиты воинами, а у самого Рагнара, мало того, что судно ветхое, так еще и людей раз, два и обчелся. Не противник он пока брату, точно не противник.

Едва дождавшись, пока говорившие отойдут от чащи, послужившей ему убежищем, мужчина скользнул к склону, скрываясь за деревьями, и через некоторое время уже был наверху. Бросив последний взгляд на лагерь северян, скрытом от глаз высоким берегом, Рагнар поспешил, туда, где ждали его люди.

***

Не знаю, когда вернулись домой родители. Я уснула, так и не дождавшись их. На печке было тепло и уютно. Пахло дровами и отчего-то хлебом. Как тут не уснуть? А поутру, едва открыв глаза, я увидела мать, накрывавшую на стол.

Желана казалась довольной и даже что-то напевала себе под нос, пока ставила на середину стола горшок, полный рассыпчатой каши. Услышав шорохи, матушка подняла взгляд.

— Проснулась уже? – обратилась она ко мне, едва завидев, что я уже не сплю, а просто лежу, глядя на нее.

— Вставай тогда, умывайся и за водой сходи, – велела она. – Скоро отец вернется, завтракать будем.

Я не стала спорить, понимая: мне и так позволили спать дольше положенного, что, впрочем, меня немного удивило. Обычно я вставала вместе с солнцем, а тут… Сама не понимаю, как ухитрилась проспать. И что еще более удивительно – то, что матушка не стала меня бранить за это. Неужто в Бориче дело?

Я послушно сползла с полатей и натянула поверх сорочки платье, затем прошла к тазу, что стоял на скамье у окна, и умылась, вытерев лицо о мягкий кусок ткани. Лишь после этого обулась, прихватила два ведра, всученных матушкой в обе руки, и, миновав теплые сени, оказалась на крыльце.

Воздух пахнул свежестью. На небе, затянутом серыми тучами, не было ни единого просвета и слабо моросил дождик. Я поспешила к колодцу, миновав дом Миланы, и уже спустя некоторое время наполняла ведра холодной и такой сладкой водой.

— Гая! – Окрик, принесённый порывом ветра, заставил меня оглянуться. Подруга спешила ко мне с коромыслом и ведрами, при этом широко улыбаясь.

— Мила! – проговорила я и поставила вниз наполненное ведро.

— Ну, рассказывай, – настойчиво попросила девушка, уронив на землю коромысло и ведра.

Я сперва опешила.

— Что? – спросила удивленно.

— Ты же вчера со своим женихом ушла, – улыбаясь, продолжила Милана. – Было что меж вами? Сговорились, наконец, али нет?

Я вспыхнула как маков цвет и покачала головой.

— Что ты такое говоришь? – попеняла подруге. – Не было ничего. Проводил он и всего делов.

— Ага, – кивнула Мила, но, кажется, мне не очень поверила. Да и как тут поверишь, если я красная, словно закат.

— Не хочешь, не говори. – Мила сделала вид, будто ей все равно. А мне-то и говорить-то было не о чем! Я ведь правду ей сказала.

Подруга подняла ведра, поставила одно на край колодца и убрала крышку в сторону.

— Тогда послушай, что я вчера видела, – продолжила девушка и, прикрепив ведро к крюку, стала опускать его вниз. Мы расслышали всплеск, и только после этого, взявшись за ручку, Мила закрутила воротом, поднимая ведро, уже полное водой, на поверхность.

— Ты же ушла рано со своим Боричем, — сказала подруга, — я оставалась до конца праздника, а уж потом домой с родителями пошла, — и тут она же поправила сама себя, — правда, меня Любомир все порывался провести, ну, да ты знаешь мою матушку, – девушка рассмеялась так, что я поняла: Милана не была против, чтобы ее провел парень, да не срослось.

Ведро показалось над поверхностью, и я, потянувшись, достала его и вылила воду в принесенное подругой, а затем вернула его на место. Милана опустила его вниз, таинственно сверкая глазами.

— Ну, не томи, – взмолилась я и подруга довольно улыбнулась.

— Хорошо, – кивнула она и сказала. – Не думаю, что северяне скоро уедут из нашего городка.

Мое сердце упало вниз.

— Это с чего же ты это решила? – спросила Милку. Вот уж чего я меньше всего хотела, так чтобы эти опасные люди задержались у нас надолго. Хотя, может, подруга ошибается?

— Как с чего? – Мила снова стала поднимать ведро, закрутив ворот. – Я вчера видела, как Арина с этим купцом заезжим за домом целовалась, да еще и как! Я во двор с Любомиром выходила, а там, значит, они. Видела бы ты, как он ее обнимал! – Девушка рассмеялась.

Новость меня совсем не удивила, я ведь видела, как старостина дочка подле северянина увивается. Только целоваться, не означает – жениться.

— Поцеловал и что тут? – удивилась я. – Уедет, что ему помеха? Или ты настолько наивна, что думаешь, ради Аринки этот северянин тут останется?

Милана только руками развела.

— А вот и то, что помеха, — сказала она, — ты же Арину знаешь. Она коли глаз на кого положила, непременно своего добьется. Ты-то пока спала, соня, я уже на рынке с Аринкой свиделась. Она мне сама сказала, будто Мортон уезжать пока раздумал. И кажись, на себя это его нежелание, относит. Думает, что из-за нее остался купец, вот же дурочка!

Второе ведро появилось над поверхностью. Я поймала его и поставила на деревянный ободок.

Новость была не самая приятная. Я отчего-то надеялась — северяне поутру уедут и смогу, наконец, вздохнуть свободно, а тут…

— А я сперва решила, что ты ему приглянулась, — Милана сама перелила воду и посмотрела на меня, — он от тебя глаз оторвать не мог на пиру, да и потом танцевать с тобой хотел. А вишь ты как все повернуло – на Аринку переключился.

— И слава богам, – произнесла я.

Милана подцепила ведра коромыслом и, нагнувшись, водрузила его на плечи.

— Ладно, пошла я домой. Мать уже ждет, – а затем, посмотрела на меня и добавила. – А ты приходи, коли освободишься, ко мне: посидим, поговорим. Я как раз шерсть буду прясть. Да и мать тебе завсегда радая.

Я пожала плечами и взяла свои ведра.

— Поглядим, – ответила. – Коли время будет, обязательно загляну.

На том и порешили.

Милка ушла домой, а я, наносив воды, направилась к себе, с ведрами в руках. Да, день оказался богатым на встречи, и, едва завидев калитку перед своим домом, я увидела и тех, кого совсем не хотела встретить.

Мортон стоял у забора, положив руки на пояс и, как я заметила, он был теперь подпоясан перевязью с мечом. Я запнулась, едва не разлив воду, и принялась осматриваться, надеясь обойти нежданного гостя. Не повезло. Холодные глаза мужчины уже остановились на мне. На губах купца заиграла неприятная улыбка.

— Гаяна. – Северянин поклонился, и его свора повторила за своим предводителем поклон. Сглотнув, я шагнула вперед, решив не выдавать страха.

«Что он забыл тут?» — подумала, а мужчина тем временем любовался моей походкой, не скрывая интереса в ледяном взоре. И я снова ощутила, как меня бросает в дрожь от одного вида этого человека.

«Глаза бы мои на тебя не глядели!» — мелькнула мысль, стоило мне поравняться с северным гостем.

Мортон расположился рядом с калиткой, а как я подошла ближе, так и вовсе шагнул так, чтобы перегородить мне путь. Улыбка на его лице стала шире. Только вот на глазах, остававшихся столь же холодными, это не отразилось ни в коей мере.

— Гаяна, – повторил северянин и снова поклонился. Следом за ним во второй раз склонили головы его дружки. Я скользнула взглядом по оружию дружинников, но промолчала, да только в ответ поклонилась, стараясь при этом не упускать из виду действия купца.

Мортон казался обманчиво спокойным. Распрямившись, он впился в меня взором, а затем и вовсе удивил, протянув ко мне руки и перехватив мои ведра с водой еще до того, как я успела что-то возразить.

— Позволь, помогу, – предложил купец.

— Благодарствую. — Я шагнула к мужчине и сделала попытку отобрать ведра, — я уж сама как-нибудь. Тут и нести-то всего ничего осталось.

Но напрасно я старалась завладеть ведрами. Мортон с легкостью поднял их над головой и посмотрел на меня с насмешкой, явно и не думая возвращать то, что отнял.

— Я же сказал, помогу, значит, помогу, — произнес он и толкнул ногой калитку, распахнув ее во двор, — показывай, девица, куда нести.

Я с сомнением покосилась на здоровенных детин, кто пришли вместе с купцом, но мужчины только улыбались, и мне было не понять, смеются ли они надо мной, или просто так улыбаются, по доброте душевной, в которую я, впрочем, мало верила.

Привечать Мортона и в дом приглашать совсем не хотелось. Так просто он не отстанет. И прознал же как-то, где живу. Зачем только ему это? Неужели, зацепило, что я единственная из девок на него внимания не обратила? Знала бы, что так получится, совсем иначе вела бы себя на пиру. Но вот что-то подсказывало мне: даже если бы я тогда, подобно Арине и остальным подружкам, улыбалась этому северянину, ничего бы не изменилось.

Вздохнув, я шагнула на двор, Мортон пошел за мной следом с ведрами в руках. Я заметила, что нас уже увидели в окно. Спустя мгновение на крыльце появилась мать. Она удивленно окинула меня и моего непрошеного помощника долгим взглядом, а затем, вспомнив законы гостеприимства, опомнилась и улыбнулась.

— А я гляжу, ты не только воду в дом несешь, но и ведешь гостя дорогого, – всплеснула руками мать.

Да уж, дорогого…. Иначе и не скажешь!

Я посмотрела матери в глаза, надеясь взглядом передать свои чувства по поводу этого самого гостя, но она уже и не глядела на меня, а приглашающе махала руками Мортону.

— Заходите, – добавила она, когда мужчина стал подниматься на крыльцо с таким видом, будто не в гости шел, а к себе домой.

— Я только помочь, – произнес купец, а мать уже спешила открыть ему дверь.

Когда мы оказались в горнице, Мортон поставил ведра туда, куда указала мать, а затем обвел взглядом убранство избы. По его глазам было видно: ему любопытно посмотреть на дом изнутри, только вот жили мы небогато и не думаю, что он нашел меня такой уж выгодной невестой.

Я коротко поблагодарила мужчину и шмыгнула в кухню, оставив северянина наедине с матерью, решив, что если уйду, то вскоре и сам гость покинет дом. Да только этот самый гость не сильно спешил, хотя на дороге купца поджидали его люди.

Выглянув в окно, я заметила, что они стоят, как и прежде, у калитки и только переговариваются меж собой, время от времени бросая смешливые взгляды на окна нашего дома. Мне это не понравилось. Совсем не понравилось. Что задумал Мортон и зачем пришел в наш дом незваным гостем?

Вздохнув, я подошла к печи, решив подбросить пламени дров, а сама стала прислушиваться к тому, что происходило в смежной комнате, где мать и купец остались наедине. Знаю, не следовало мне уходить и вот так оставлять мать одну, но видеть Мортона было выше моих сил.

— Дочь ваша, я слышал, просватана? – донесся голос северянина.

— Да. И мы надеемся, что свадебка уже скоро, – ответила мать. – Но молодые пока не торопятся, приглядываются.

С чего бы это Мортону расспрашивать мать о таком? Я была возмущена. Да и она-то какова, все рассказывает незнакомцу! Неужели не видит, какой он на самом деле? Да у него одни глаза говорят о том, что этого человека следует опасаться!

Я вернула на место заслонку и вытерла пальцы об передник. Собралась духом, понимая, что надо все же вернуться, пока матушка не наговорила купцу того, чего ему и знать-то не надобно. Они продолжали разговор, но говорили уже тише, так что до моего слуха доносились только обрывки фраз. Когда я вошла в горницу, то увидела, что Мортон уже кланяется матушке с явным намерением уходить. Но заметив меня, северянин остановился. Мужской взгляд, оценивающий, как на смотринах, скользнул по моему телу, задержавшись на лице. Затем купец еще раз поклонился и был таков. Только дверь скрипнула, когда мужчина закрывал ее, выходя из дома.

Я тут же повернулась к матери, выглядевшей несколько удивленно.

— О чем вы тут говорили? – спросила у нее.

— А не надо было убегать так быстро, и сама бы все узнала, – ответила она, но беззлобно.

— Матушка! – взмолилась я.

Желана вздохнула и опустилась на лавку, посмотрела на меня задумчивым взглядом.

— Борич тебе был не люб, – проговорила она. – А этот чужак, кажется, тоже свататься надумал, – добавила таким тоном, что мое сердце упало камнем вниз.

— Что? – охнула я. Да быть такого не могло. С чего бы это! Ведь Мортон здесь проездом! Зачем я ему? Шутит, не иначе, или мать что не так поняла!

— Да все я поняла так, как надо, – ответила Желана, когда я задала ей этот вопрос. – Думаешь, чего он все расспрашивал, сосватана, али нет, да и вопросы всякие задавал…

— А зачем ты ему все рассказывала? – возмутилась я.

— Так не лгать же мне человеку! – ответила мать. – За него ты все равно не пойдешь. Мы уже давно все с Боричем решили, так что не переживай. А этот, походит и уедет скоро. Должен же понимать, что к чему. А то, что ты ему понравилась, так ничего удивительного! Вон ты у меня какая красавица!

И ни слова о том, что еще на пиру Мортон во всю старостину дочку обхаживал. Ведь сама видела. Только ее материнская гордость ликовала, что меня, простую девку, такой мужчина вниманием не обделил. И невдомек ей, что мне внимание чужака, как нож в горло. Хотя, слова матери о том, что меня все же отдадут за Борича, успокоили. Я впервые была рада той мысли, что у меня есть жених, пусть и замуж за него все же не собиралась. Но чувствовать за спиной защиту Борича оказалось приятно.

Неожиданно я вдруг поняла: не настаивай так родители на этой свадьбе, встреться мы с Боричем при других обстоятельствах, кто знает, может и срослось бы у нас. А так… ну, не люблю я, когда навязывают, особенно чувства. Они должны сами прийти при общении, при появлении симпатии и взаимного интереса. Хотя, надо признать, Борич сейчас стал пытаться ухаживать, будто надоумил его кто!

— Матушка, — обратилась я к матери. – Прошу тебя, больше не общайся с этим северянином.

— Чем он тебе так не угодил? – чуть удивилась она. – Вон, Аринка старостина по нему все глаза проглядела, а ты чего? – Мама вздохнула. — Никто тебе не подходит. От Борича вон тоже нос воротишь, а уж он-то какой жених завидный!

— Матушка! – протянула я обижено. Уж родная мать должна была понять свою дочь, но видимо, не судьба.

— Иди тесто меси, да воду поставь греться, – велела мать, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Я прекрасно понимала ее, ведь, в сущности, Мортон ничем нас не обидел и, несмотря на мою неприязнь, вел себя достойно. Что же я придираюсь? Сама не знаю.

Вздохнув, поспешила выполнять поручение, чувствуя на себе тяжелый и недовольный взгляд Желаны.

«Ну и пусть себе смотрит!» — подумала отчаянно. Спорить с матерью, да ругаться, не по мне.

***

— Хороший у тебя корабль, – проговорила Арина, глядя с пристани на ладью северян, качавшуюся на волнах. Мортон стоял рядом и смотрел на девушку широко улыбаясь. Ему нравилась похвала Арины, да и корабль действительно был хорошим да крепким. Отец подарил его Мортону перед путешествием, и, хотя сын сам мог позволить себе купить такую роскошь, от подарка, ясное дело, отказываться не стал и теперь с гордостью наблюдал за восхищенным взглядом красавицы, стоявшей рядом.

На палубе суетились его люди. Уже скоро северяне собирались покинуть гостеприимный берег, только вот Мортон никак не мог вырвать из мыслей красивые глаза недотроги, посмевшей отказать ему в своей ласке и внимании. Впервые женщина позволила себе пренебречь Мортоном, и мужчине это очень не понравилось. Задело. То ли дело, вот та же Арина! Такую пальцем помани, и она уже рядом, смотрит в рот, да слова ловит.

— Хочешь подняться на палубу? – спросил Мортон, покосившись на девушку.

Арина зарделась и кивнула.

Северянин протянул ей руку, предлагая помощь, а затем крикнул своим людям:

— Перебросьте сходни!

Приказ был выполнен незамедлительно, и скоро Арина поднималась на палубу, придерживаемая сильными руками Мортона. Она чуть взвизгнула, когда мужчина обошел ее и подхватил на руки, чтобы перенести через сходни и поставить на палубу.

— Не бойся, – спокойно проговорил северянин и отпустил девушку.

— А я и не боюсь, – с вызовом отозвалась она, и щеки красавицы покрылись легким румянцем.

Чтобы скрыть неловкость, старостина дочка прошлась по кораблю, глядя на низкие лавки, на которых во время плаванья сидели гребцы. Сейчас весла лежали под скамьями вместе с вещами северян. Арина с интересом оглядела мачту и скрученный, убранный парус. Ей отчего-то захотелось, чтобы и этот корабль, и мужчина, который владел им, принадлежали только ей! И от таких мыслей Арина зарделась пуще прежнего. Она посмотрела на Мортона, не скрывая блеска в глазах. Ей казалось, что мужчина испытывает схожие чувства. Да и разве могло быть иначе! Она явно нравится ему. Так может, стоит воспользоваться этим?

Для Арины северянин был желанным. Подобного мужчину она еще никогда не встречала в своей жизни. Чужак казался сильным, надежным и капельку опасным, ну, самую малость. И именно эта малость заставляла ее желать такого мужчину себе в спутники жизни. А когда она намекнула отцу о своем увлечении, Ярема признал, что не против свадебки, если только все по правилам будет.

— Уж я-то его окручу, – уверенно сказала отцу девушка.

— Окручивай, – согласился староста. Иметь в зятьях богатого купца… Кто же откажется от такого счастья?

Вот Арина и старалась. Сейчас, стоя на палубе ладьи, она уже мысленно представила себя хозяйкой судна. Вообразила, как будет ждать возвращения мужа после его долгого отсутствия. Как будет стоять на пристани, глядя на приближающийся корабль, и все девчата в городе станут завидовать ее счастью.

— Ну, нагляделась? – спросил Мортон с усмешкой. – Давай домой проведу, у меня еще дела есть.

— Проводи, – ответила девушка, а сама огорчилась. Надеялась она еще немного погулять с Мортоном, желательно под ручку да по главной улице, чтобы все увидели да поняли: красавица Арина покорила сердце чужака. Только торопиться не стоило, как бы ни хотелось ей. Сперва следует узнать, что Мортон думает о том, чтобы остаться с ней, да судьбу свою связать. Она вспомнила, как они жарко целовались, и почувствовала, как лицо опалил румянец.

«Моим будет!» — решила девушка и позволила мужчине подхватить себя за талию и поставить на сходни.

Мортон перевел Арину на пристань, а сам оглянулся на ладью и что-то коротко приказал своим людям, отчего те поспешно закивали.

«Сегодня сама поцелую его, пусть знает как люб мне», – подумала Арина и бросила взгляд на губы чужака.

Мортон поймал ее взор и улыбнулся. Но не разглядела девушка холода в голубых прозрачных глазах. Не рассмотрела равнодушия, а только приняла предложенную руку и позволила отвести себя прочь от реки, направляясь домой.