7

— Нет здесь того, что мы ищем, – заявил один из северян, когда Мортон вернулся на пристань и спрыгнул на палубу, обведя дружинников пронзительным взглядом.

— Ошибся ты, признай, – сказал кто-то, но сын вождя только пожал плечами.

— Не знаю, — ответил он. – Но что-то мне подсказывает: мы что-то упустили.

Он прошелся по палубе и опустился на одну из скамей, жестом велел остальным сесть рядом и скоро воины окружили своего предводителя, внимательно слушая то, что он намеревался им сказать. А сказать Мортону было что. Первым делом воин закатал рукав туники и показал всем наруч, обхвативший его предплечье. Тот самый фрагмент доспехов, что нашли в лесу после исчезновения старика Дуба.

— До того дня, когда мы приплыли в этот городишко, — начал мужчина, — наруч был холоден, словно лед. Сейчас же он горячий, как уголья! И вы мне после этого говорите, что здесь ничего нет?

Мортон обвел тяжелым взглядом своих людей, нахмурился.

— Все ли дома мы уже обошли с визитами? – спросил он.

— Почти все, — отозвался кормчий.

— Значит надо проверить все лучше. Я чувствую, что мы близко. И не уеду отсюда, пока не удостоверюсь в том, что наруч не просто так нагрелся. Видят боги, что доспех близко!

— А что твой брат? Если он обгонит нас, пока мы тут простаиваем и тратим время?

Мортон покосился на говорившего.

— Ты разве не помнишь, какой корабль у Рагнара? – спросил он и рассмеялся, сипло, неприятно, словно старый ворон на ветке мертвого дуба. – На том корыте ему нас не догнать. Я даже не удивлюсь, если брат со своими людьми потерпел крушение и сейчас находится на каком-нибудь забытом богами острове в северном море.

— Рагнар удачлив, – заметил кормчий. – Я не стал бы его недооценивать. Да и король дал ясно понять, что только тот, кто привезет ему полный доспех, станет его наследником.

По лицу Мортона мелькнула тень.

— Бастард никогда не станет королем, пока жив я — законный сын и наследник! – Глаза сына Бьярне опасно сверкнули, после чего все его люди сочли правильным больше не высказывать собственные мысли по поводу младшего незаконнорожденного брата своего вождя.

— Ладно, – смягчился купец. – Надо придумать, как осмотреть те дома, что остались.

— Но не каждый захочет впустить нас, – заметил один из людей Мортона.

— Тогда мы войдем хитростью или силой, – произнес северянин. – Я уверен: где-то здесь меня поджидает еще одна часть доспеха. Не станет наруч так нагреваться просто так.

— Только не ошибись, вождь, – предупредил кормчий.

— Не бойся, я еще никогда не ошибался. Боги любят меня больше, чем Рагнара, и именно я буду тем человеком, кто привезет отцу то, что он так желает.

— Как скажешь, – пожал плечами мужчина.

— Давайте пройдемся по оставшимся дворам. – Мортон поднялся со скамьи. – Даг, Балдер и Олаф идут со мной.

Названные воины встали. Кормчий Хальдор проводил взглядом мужчин, пока они перебирались с борта ладьи на пристань, ловко перепрыгивая без сходен прямо с корабля и при этом посмеиваясь над своей удалью. Затем мужчины начали подниматься по тропе к городу, следуя за своим предводителем.

Мортон шагал с видом уверенного в себе человека. Ветер, налетевший с холмов, развевал его длинные светлые волосы, делая его похожим на божество, сошедшее с небес.

Хальдор прикрикнул на оставшихся дружинников, повелев им натаскать речной воды и вымыть палубу. Он подозревал, а может, просто надеялся, что уже через день другой ладья покинет этот берег и отправиться далее. На одном месте было скучно сидеть всегда подвижным мужам севера, да и уже давно хотелось помахать мечом, сразиться с недругом. А здесь, в этом унылом маленьком городишке, о таком можно было забыть. Мортон запретил. Хотя, кто знает, как повернется дело. Может статься и так, что уходя, они еще попируют на костях здешних обитателей, да приласкают девок сталью своих мечей.

***

Очередная вылазка показала, что корабли Мортона вышли из своего убежища и пропали. Рагнарпонимал: они отправились дальше по реке, из чего следовало одно — путь открыт. Рисковать плыть мимо более сильного противника он не мог. Не из-за трусости, нет. Ни Рагнар, ни его люди не боялись смерти и сражений, но и глупо идти на погибель не завершив того, что задумали, тоже не хотели. Иногда хитрость была не менее важна в тактике ведения боя, а для Рагнара и Мортона само сосуществование уже граничило со сражением.

С самого детства Мортон считал себя выше по положению, чем его младший брат. И, даже несмотря на то, что Бьярне приблизил к себе сына рабыни, подарив свободу, статус Рагнара от этого в глазах старшего брата выше не стал. Постоянные насмешки, тычки, переходившие в драки, унижения до той поры, пока оба не повзрослели, не примирили братьев, и в итоге сделали врагами и соперниками. Но, если Мортон, имея все, что пожелает, мог претендовать на земли своего отца и прочие блага, переходившие ему по наследству, то Рагнар не имел ничего, кроме той части добычи, что причиталась ему после набегов.

У Рагнара была цель: он хотел выкупить мать, а Бьярне, по какой—то, известной только ему причине, не хотел отпускать свою рабыню, поправ единый для всех северян закон, по которому, женщина, родившая вождю сына, имела право на свободу.

— Ты же ценишь свою мать? – спросил как-то с издевкой Бьярне у своего младшего сына. – Значит, сможешь выкупить ее. А матери стоят дорого, – добавил он и рассмеялся.

А после произошла эта история со стариком и легендой, после которой Железнобокий словно с ума сошел, мечтая лишь об одном – стать обладателем доспехов древнего бога.

Рагнар не сильно верил байке старика, хотя и признавал, что подброшенный им наруч обладал определенной толикой магии. Но уверенности в том, что наруч принадлежал именно богу, у него не было.

«Мало ли, кто из колдунов пробовал свои силы на этом наруче?» – рассуждал он. А с ворожбой связываться – себе дороже.

Колдуны и ведьмы встречались теперь редко. Одна такая жила в Хьялмарре и именно к ней пришлось обратиться Бьярне.

Рагнар не знал, что наговорила его отцу старуха, жившая в старом доме на окраине поселения, но вернулся от нее Бьярне довольный, а после предложил старшему сыну, Мортону, послужить частью и правдой своему отцу.

— Добудешь для меня доспех, я сразу же отдам тебе все, что имею, – сказал тогда Бьярне. – Не придется ждать, когда твой старик уйдет в чертоги.

Присутствовавшие при этом воины вождя удивленно переглянулись, а Мортон широко улыбнулся и, встав из-за стола, опустился перед отцом на одно колено. Уронив голову, он прижал кулак к груди.

— Я сделаю это, – пообещал Мортон.

Что тогда толкнуло Рагнара повторить за старшим братом подобный жест, он до сих пор не знал. Но даже подозревая в отказе Бьярне, вышел вперед и тоже опустился перед могущественным отцом, преклонив колено.

— Позволь и мне отправится на поиски, – попросил Рагнар, но в отличие от брата, головы не опустил. Напротив, посмотрел открытым взглядом в светлые глаза Железнобокого.

Король криво усмехнулся, а затем ответил:

— Почему бы и нет? – и тут же добавил. – Только у меня не найдется лишнего корабля. Разве что та, старая ладья, что вот уже с месяц дожидается починки? – Бьярне пристально посмотрел на младшего сына.

— Спасибо отец, – принял вызов Рагнар, еще не веря своему счастью и тому, что вождь не ответил отказом и не высмеял сына рабыни.

А вот теперь, спустя три месяца он стоял на палубе залатанной старой ладьи и смотрел на реку.

Судно двигалось по воде, рассекая килем прозрачные волны, как нож режет масло. Впереди показался поворот, за которым ранее на пологом берегу остановились лагерем люди Мортона. Сейчас берег был пуст и чист, и только черные пятна от костров, оставшиеся на земле, свидетельствовали о том, что недавно здесь находились люди. А еще дальше, спустя некоторое время, стали заметны следы пребывания хозяев этих земель. Когда появились первые вырубки в лесу и даже показалась рыбачья пристань из колышков, торчащих над водой, Рагнар велел сушить весла и стал искать место, где бы причалить к берегу.

— Дальше я пойду сам, – крикнул он и кормчий только согласно кивнул. Все уже давно поняли, что дальше находится поселение и, скорее всего, именно туда отправил свои корабли Мортон.

***

С самого утра мать занималась хлебом. Аромат выпечки витал в воздухе, пока я прибиралась в доме. Мать суетилась на кухне, а когда все дела были переделаны, она позвала меня к себе и вручила плетеную корзину, накрытую куском плотной ткани, при этом загадочно улыбаясь.

— На-ко. Снесешь Боричу. Я давеча обещала ему хлеб свой дать попробовать, вот ты и отнеси, пока горячий, порадуй соседа, – сказала мне.

Я совсем не удивилась, понимая, для чего была такая задумка. Соседом Борича назвать было трудно, так как дом его находился на самом краю города и идти туда надо было через все поселение. И как бы мне не хотелось встречаться с этим человеком, отказать матери я не решилась.

— Хорошо, – ответила я и взяла корзину.

— Приоделась бы понаряднее, – посетовала мать.

— Зачем? – искренне удивилась я.

— Дуреха, – покачала Желана головой, а я только усмехнулась, но так, чтобы она не заметила. В отношении Борича наши с матерью мысли отличались, но спорить с ней я, как всегда, не стала. Да и бесполезное это дело. А потому, прихватив гостинец, заторопилась из дома, под ее бдительным взглядом.

На дворе стояла теплая погода. Ласковый ветер погладил мое лицо, пока я пересекала двор и выходила на дорогу. Корзина была полна ароматным хлебом, и я с детским восторгом вдыхала этот ни с чем не сравнимый аромат, который так любила с малых лет.

Дорога до двора Борича шла по прямой, пересекала весь город и выходила почти на окраину, где и стоял его дом. Встречных оказалось очень мало — в такое время все занимались делами, а потому я не задержалась в пути на ненужные разговоры.

Когда впереди показался богатый двор моего жениха, я прибавила шаг, надеясь поскорее передать ему материнский гостинец, чтобы вернуться домой. Матушка, конечно, будет недовольна тем, что я обернулась так скоро, но что поделаешь.

С такими мыслями я почти сорвалась на бег и остановилась только у высоких резных ворот. Они оказались заперты, только калитка сбоку распахнута приветливо, словно приглашая войти. Недолго думая, я ужом проскользнула внутрь и огляделась.

Двор и Борича был богатый. Большой дом с резными ставнями, размерами не уступавший дому старосты, просторный и широкий двор, где помимо господского, находились еще две постройки, не считая хозяйских — склад и хлев, да за ним низкий свинарник, скрытый густыми кустарниками. Несколько кур копошились у крыльца, под скамейкой. В будке сидел важного вида пес, размером с полугодовалого теленка, и рядом с ним лежал не менее важный толстый рыжий котяра с пышными усами.

— Гаяна! – Не успела я сделать и нескольких шагов, как услышала голос, зовущий меня по имени. Резво оглянулась и увидела дородную женщину в платке и фартуке, обвязанном вокруг широкой талии. На ней было старое платье, а в руках она держала ведра.

— Тетя Даная! – Я поприветствовала ее. Насколько я знала, Даная жила в доме Борича и приходилась ему какой—то дальней родней. Она же была и хозяйкой в доме. На ней держалось все хозяйство. Кроме Данаи здесь жили еще несколько человек: ее старый муж, которого я едва помнила, так как он редко покидал пределы двора, предпочитая возиться со скотиной. Да если и выходил, то лишь для одной цели – пасти скот. Были еще два мужичка, помогавшие по хозяйству: Шарко (старослав. имя означавшее «пузатый»), полностью отвечавший за свое имя внешне, да дед Миран, умелец, каких еще поискать. На ярмарках его товары пользовались огромным спросом у каждого, будь то дитя несмышленое или умудренный сединами старик. Потому что резал по дереву дед Миран очень уж ловко, да тонко. Узоры выводил такие, что залюбуешься.

— А я гляжу, ты, али не ты? – Тетка Даная поставила ведра и подошла ко мне, сияя улыбкой. – Неужто к Боричу пришла? – а сама взгляд уронила, рассматривая корзину в моих руках. Запах свежего хлеба не уловил бы только безносый, и Даная потянулась к ткани, приподняла край и заглянула внутрь.

— Матушка напекла, али сама? – спросила она.

Я врать не стала.

— Матушка, – ответила.

— Я так и подумала, – улыбнулась тетка и кивком указала на крыльцо. – Борич дома. Ступай к нему, он будет рад, – сказала она, а я отчего—то покраснела, понимая, как мой приход выглядит в глазах Данаи, только отступать было поздно.

— А может, я вам отдам? – спросила тихо, но Даная только улыбнулась.

— Иди! Тебе велели, ты и отдавай свой гостинец.

Я вздохнула.

— Хорошего вам дня, — произнесла и направилась к крыльцу. По ступеням не взбежала, а взлетела, мечтая поскорее передать хлеб и пойти прочь от пересудов и косых взглядом Данаи.

«И зачем только матушка этот хлеб передала? – сетовала я. – Будто тут некому его напечь! Вон, та же Даная не безрукая ведь!» — я оглянулась и увидела, как тетка подхватила полные ведра, направившись к свинарнику, находившемуся в самом конце двора. Я же, со вздохом подняла руку и решительно постучала в дверь, ожидая, когда откроют. Заходить так, без приглашения, не решилась, да так и стояла, переминаясь с ноги на ногу и чувствуя себя крайне неудобно.

«Что он обо мне подумает?» – мелькнула мысль, но я тут же успокоила себя, решив, что скажу так, как есть: что мол, мать послала, она де, обещала хлеб, а я просто принесла. Отдам ему корзину и уйду. На том и успокоилась.

А когда за дверью послышались отчетливые шаги, снова сжалась, ожидая, что вот сейчас на пороге появится Борич, и не ошиблась.

Он был удивлен, увидев меня, стоящей на крыльце дома. Я же окинула мужчину быстрым взглядом и протянула корзину.

— Вот, – произнесла. – Мать передала.

— Что это? – Он уронил взгляд, а затем сдернул ткань с хлеба. Улыбнулся.

— Как же, — протянул, — помню, обещала она мне такой гостинец, – и поднял на меня взгляд. – Хлеб у твоей матери самый вкусный в городе получается.

Я отдала корзину и хотела уже было спуститься вниз, как Борич неожиданно потянулся ко мне и остановил, ухватив за локоть.

— Куда же ты, Гая? – спросил тихо. – Не спеши! Зайди в мой дом, хоть погляди, где да как я живу. Ведь еще ни разу не бывала у меня.

— А зачем? – спросила я и выразительно посмотрела на его руку, державшую мою. Борич не смутился и захват не ослабил, потянул меня через порог и только в сенях отпустил.

— А ты погляди, – то ли попросил, то ли приказал он.

«Да зачем мне?» – подумала, но отказываться не стала. Вот сейчас быстро посмотрю и уйду. Авось отстанет.

Борич направился вперед, держа в руках корзину. Открыл передо мной дверь в горницу, и я оказалась в просторной комнате, залитой солнечным светом. Несмотря на нежелание находиться в доме так называемого жениха, я не сдержалась от любопытного взгляда, которым окинула помещение, и неожиданно поняла, что мне здесь нравится.

Светлый стол с лавками, застеленными вязаными одеялами, добротная печь, расписанная невиданными узорами, которые привлекли мое внимание своей необычностью. Это не были привычные глазу петухи да завитки, нет, рисунки были чужими: огромный ящер с широкими крыльями сидел на скале посреди водяной глади и смотрел на ладью, плывущую мимо. А в ладье то ли купцы, похожие на Мортоновских людей, то ли воины. Толком не разобрать. А оружия не видно.

Заметив мой интерес, Борич поставил корзину на стол и подошел ко мне, встал рядом.

— Нравится? – спросил тихо.

— Необычно, – призналась я.

— Пойдем, покажу весь дом, – предложил мужчина и я, с неожиданной для себя охотой, согласилась. Только далеко мы не ушли. Хлопнула спешливо входная дверь и на пороге возник Шарко. Вид у мужичка при этом был какой—то настороженный.

— Что случилось? – спросил Борич, шагнув к нему навстречу.

— К вам пришли, хозяин, – поспешно ответил толстяк.

— Кто? – спокойной проговорил мой жених.

— Купец какой-то. Назвался Мортоном, да люди с ним чужие. Наверное, те, что на ладье приплыли торговать, – поделился своими мыслями Шарко. Вот только голос его звучал тревожно.

Я заметила, как напрягся хозяина дома. Борич повернулся ко мне и сказал:

— Оставайся здесь, Гая. – И вышел.

Да только как усидеть, да еще и после такого приказа? Он-то мне никто, а командует, словно мы уже женаты! А, главное, непонятно, что забыл здесь северянин? Зачем пришел? Как-то странно, что он оказался у дома Борича, да еще пытается зайти к нему.