9

Очнувшись, я обнаружила, что лежу под деревом на зеленом мху. Над головой светило солнышко, а перед глазами промелькнул тот миг, когда, вырвавшись за калитку, я помчалась прочь от своего преследователя. Затем была боль и темнота, после которой не осталось ничего, кроме слабости да боли в спине.

Оглядевшись, привстала. Кто принес меня в лес, оставалось загадкой до того момента, пока я не увидела высокого мужчину, стоявшего в нескольких шагах от меня и смотревшего куда-то вдаль. Чужак был широкоплеч и черноволос, сложен и одет как воин, а не крестьянин. Проследив за его взглядом, я увидела дым, тянувшийся по небу, и память подсказала, что это означает. Сердце сдавила боль. Я подумала о тех, кто остались в поселении. Что с ними? Живы ли? Сумели ли убежать от северных волков, прикинувшихся овечками?

Как бы мне хотелось, чтобы все произошедшее оказалось сном. Но увы. Не зря я чувствовала зло в ледяном взгляде Мортона. Зачем его только староста пустил в поселение? Зачем приветил?

Глупы мы оказались и наивны. Не поверили северной угрозе. Слишком долго жили в мире, за что и поплатились.

«А что с Боричем? – мелькнула первая мысль, а следом за ней друга, еще более ужасающая. – Мама… Отец! Милка?»

Я осторожно села, стараясь не привлекать к себе внимания чужака, и мечтая отползти как можно дальше от мужчины, лица которого я не видела, да и не желала видеть. Мне надо возвращаться назад, в город, и попытаться помочь хоть кому-то, если я буду в силах.

Я осторожно приподнялась, но тут под рукой предательски хрустнула сухая ветка и незнакомец резко оглянулся. Наши взгляды встретились, и я подалась назад, передвигаясь на руках и ногах, как какое-то странное существо. Будто ящерица, вывернутая наизнанку.

— Avast (с норв. «стой»)? – произнес чужак на лающем чужом языке, и внутри меня все похолодело.

«Северянин!» — поняла я. Такой же, как и Мортон. Скорее всего, этот один из своры Мортона, только непонятно, что мы делаем вместе в лесу за чертой города? По идее, я сейчас должна быть убита, или и того хуже. Не зря ведь гнался за мной один из людей Мортона. Интересно, куда делся мой преследователь и как я очутилась здесь? Я догадывалась, что потеряла сознание от удара. Получается, этот мужчина принес меня сюда, вместо того чтобы отдать своему предводителю. Зачем?

Сколько вопросов, а поговорить возможности нет. Я не понимала лающего языка северянина, а он, кажется, в свою очередь, не понимал мой.

Черноволосый шагнул ко мне, жестом приказал встать на ноги. Я повиновалась. Вид у чужака был решительный, а наличие оружия не располагало к бегству и попытке самообороны. Вздумай он сейчас сотворить надо мной насилие — я ничего не смогу поделать, разве что лицо располосовать ногтями, вот и вся моя бабская силушка.

Я сглотнула, глядя в глаза чужака со страхом. Он был не похож на Мортона и его людей, но по одежде и речи принадлежал к ним, да и смотрел также уничижающее. Темноглазый, темноволосый, может быть, даже привлекательный, но в свете произошедшего я не видела в нем красоты.

А над городом продолжался стелиться дым. Там уже были не дома и дворы, а пожарище.

— Пусти меня! – попросила я и указала рукой в сторону города. – У меня там мать и отец, пусти, а?

Северянин впился в меня взглядом, словно пытался понять мои слова, затем проследил за направлением моей руки и покачал головой. Кажется, догадался, куда я хочу, но не позволил.

Он что-то произнес и толкнул меня в плечо, а потом просто развернул к себе спиной, и внутри у меня все похолодело от страха. Но обошлось. Мужчина просто пихнул меня в спину широкой ладонью, принуждая идти вперед. И я пошла, дрожа от страха и переживая за тех, кто остался в городе. Что—то подсказывало мне: там большая беда. Такие, как Мортон, не знают жалости и одним грабежом да разорением не успокоятся.

Я старалась не думать о том, что происходит сейчас там, в моем доме, в моем городе. Шагала, куда указывал мужчина, шедший следом. Пару раз в голове мелькнула мысль о побеге, и я даже бросилась в сторону, но северянин проворно ухватил меня за косу и дернул назад, да так, что я едва не упала. Он что—то зло сказал, и мы пошли дальше.

Лес медленно плыл навстречу. Куда вел меня этот страшный человек, я не знала и не понимала, но начинала догадываться, что прочь от города и от Мортона с его сворой. И никакого шанса вернуться, чтобы хоть как—то помочь родным. А ведь там остались и Милана, и все остальные девушки—подружки!

По спине прошел холод от одной только мысли о том, что сделают с ними люди Мортона.

«И Борич!» — подумала я, вспомнив жениха.

Скорее всего, Мортон убил его. Когда я убегала, они как раз сошлись в поединке. Только кто такой Борич в сравнении с этим северным вождем? Да и не помню я, чтобы Борич славился умением владеть мечом, да и никогда не дрался он. Всегда был рассудительным и, как говаривала мать, выше обалдуев, которым только дай кулаками помахать.

Мать…

На глаза снова навернулись слезы. Не заметив выступивший на земле корень, я зацепилась носком обувки и едва не упала, полетев лицом вперед. Но мой спутник ловко подхватил меня, не дав упасть, и поставил на ноги, заглянув в лицо.

Глаза у него были удивительные. Такие карие и, в отличие от глаз Мортона, теплые, что ли? Или мне просто показалось.

Я стряхнула мужскую руку, и чужак почему-то усмехнулся, а затем указал, куда идти дальше.

Так продвигались мы, пока впереди не показался высокий берег, под которым растянулась лентой река. В этом месте берег был густо поросшим камышом, но когда мы глянули вниз, я увидела ладью и людей на ней. Без сомнения, это были северяне. И если я еще сомневалась насчет моего спутника, то те, кто находился внизу, слишком напоминали людей Мортона. Такие же светловолосые и свирепые на вид.

Мой похититель что-то крикнул, привлекая внимание, но я успела понять, что нас заметили уже до его крика. Один из мужчин, по-видимому, услышав звук наших шагов, поднял голову за мгновение до того, как мы оказались на берегу.

«Сколько же их тут?» — удивилась я, а затем увидела, что мой похититель указывает рукой на едва заметную тропку, ведущую вниз. Он что-то произнес, и я, конечно же, не поняла его слов, но уловила смысл. Нам надо спуститься, в потом подняться на корабль, где находятся его люди.

Мужчина сбежал вниз с завидной легкостью. Я отстала, цепляясь за кусты, чтобы не свалиться в воду. За нами следили с ладьи, но никто не спешил помогать: северяне просто ждали, когда мы окажемся на берегу. Кто-то из дружинников перевесился через борт и бросил непонятную фразу, после которой остальные на палубе заржали аки кони, и мой спутник тоже тихо рассмеялся. А мне неожиданно стало неприятно. Там, в городе, убивают моих друзей, а эти… им весело!

Я сжала губы и спрыгнула на камни, покачнувшись. Мой спутник неожиданно обернулся ко мне и, прежде чем я успела что-либо сделать, подхватил на руки да так со мной на руках и шагнул в воду.

С борта перегнулись. Несколько рук одновременно потянулись вниз, меня подхватили, и скоро я оказалась на ладье. Затем на палубу поднялся и мой похититель. Он указал на меня рукой, после чего произнес длинную фразу, обращаясь к одному из мужчин, уже не молодому, с быстрым взглядом голубых, цвета осеннего неба, глаз.

Тот слушал молча, а после повернулся ко мне.

— Как тебя зовут? – спросил голубоглазый, и я удивилась. Этот северянин, как и Мортон, знал мой язык.

— Гаяна, – ответила и, прежде чем дружинник снова заговорил, произнесла, — отпустите меня! Мне домой надо! Там моя семья и они все в опасности!

Мужчина нахмурился и повернулся к моему похитителю, чтобы перевести мои слова.

Тот выслушал и ответил, а затем мне перевели.

— Рагнар сказал, что тебе некуда идти.

— Что? – не поняла я.

— Если в твоем городе Мортон, ты не найдешь родителей и друзей живыми, — продолжил мужчина. – Мортон не за рабами приехал. Ему не нужны лишние рты на кораблях, так что, прости, Гаяна, но твой город обречен. Вернешься – умрешь вместе с остальными.

Я вздрогнула всем телом и посмотрела на мужчин, находившихся на палубе. Они, в свою очередь, с интересом рассматривали меня, а названный Рагнаром, чуть прищурил глаза, будто думал о чем-то.

— Отпустите! Он же не может убить всех, – сказала, а когда смысл фразы дошел до меня, в ужасе обхватила себя руками, понимая, что начала мелко дрожать.

Северянин, который знал мой язык, посмотрел на меня как-то странно. Я заметила сочувствие, мелькнувшее в его взгляде.

— Тебе некуда возвращаться, — произнес он. – Боюсь, девонька, там, на месте своего города, ты увидишь только пепелище и смерть.

Я впилась в его лицо испуганным взором.

— Так куда мне идти? – спросила, но в этот момент мужчина по имени Рагнар, что—то сказал моему переводчику и тот сменил тему.

— Расскажи нам о Мортоне. Как давно появился и не странно ли вел себя? Может, что искал? – взгляд северянина стал пронзительным. – А может, что и нашел?

Я покачала головой, а затем начала рассказывать все, как было, ничего не утаив. Сердцем поняла: эти северяне — враги тому, кто разрушил мою жизнь. Внутри, правда, еще теплилась надежда, что родители живы. Что матери и отцу удалось укрыться, убежать из города, охваченного пламенем и жестокими чужаками. Но во взгляде мужчины, слушавшего мой рассказ, была обреченность и это пугало более всего, отнимая надежду.

Рагнар слушал внимательно, а я говорила и говорила. Время от времени, вспоминая о произошедшем, начинала беззвучно плакать и тогда затихала, дожидаясь, пока слезы перестанут лить из глаз. К моему удивлению, северянин ждал, как и остальные. Черноволосый смотрел на меня своими странными темными глазами. Слишком теплыми для воина и убийцы.

«О, боги, о чем я только думаю?» — мелькнула мысль, и я продолжила свой рассказ.

Все время, пока я говорила, остальные слушали, а тот единственный, кто понимал мой язык, тихо переводил. В завершении рассказа, Рагнар посмотрел на меня как—то странно и произнес что—то неожиданно резкое. Мне показалось, выругался, хотя, с их языком, может и просто что другое сказал?

— Спасибо, – услышала я от переводчика. – Ты пока тут посиди и ничего не бойся, — он махнул рукой и гавкнул на своем короткий приказ, из чего я сделала вывод: этот пожилой мужчина не последний человек на ладье. А вот хозяин корабля и предводитель северян, скорее всего, темноволосый.

Один из воинов встал и спустя некоторое время мне подали чашу, наполненную какой-то жидкостью.

— Pei (с норв. – «пей»), — сказал он и сунул мне в ладони чашу. Я нагнулась, понюхала и тут же испуганно подняла глаза. Заметила, что на меня смотрят.

Из кружки пахло медом, причем, очень крепким.

— Pei, — повторил северянин и улыбнулся, а я подняла на него глаза. Мужчина был молод, чуть старше меня, светловолос, как и остальные. Наверное, Рагнар был исключением и сильно выделялся от своих собратьев.

— Лассе! – неожиданно сказал мужчина, подавший мне чашу.

Я вскинула брови, и тогда он ударил себя кулаком в грудь и повторил:

— Лассе!

Я поняла, что мужчина назвал мне свое имя, и улыбнулась, а северянин стал указывать на остальных, произнося их имена. Признаться, тогда я больше почти никого не запомнила, разве что, кроме пожилого, с которым разговаривала. Кажется, Лассе назвал его – Торвальд.

Последним воин указал на своего вождя и изрек:

— Рагнар!

А это я и сама уже знала.

После он подтолкнул мою чашу ближе к губам и сказал то же слово, что и раньше.

— Это простой мед, пей. — Торвальд, если я, конечно, правильно поняла звучание его имени, снова обратил на меня внимание. Он отошел от Рагнара и опустился передо мной на корточки. Лассе сделал шаг назад, глядя на нас.

— Поможет немного успокоиться, — пояснил Торвальд, кивая на чашу в моих руках. – Тебе не надо нас бояться. На борту этого корабля никто тебя даже пальцем не тронет. Мы не звери.

Я не очень верила в подобное, решив остаться настороже, но все же кивнула, а после пригубила пьянящий напиток. Хмель ударил в голову, а внутри разлилось приятное тепло. Торвальд улыбнулся и встал.

Северяне на некоторое время потеряли ко мне интерес. Они собрались вокруг Рагнара и внимательно слушали то, что он говорил. Мне показалось, что чужаки обсуждают свои дальнейшие действия, и неожиданно стало интересно, почему эти люди ищут Мортона. А в том, что они следуют за ним, я не сомневалась. Может, они враги, или хотят отомстить купцу? Но как, и за что?

«Да какая разница, — подумала я и сделала еще один глоток. – Мне же лучше, если они убьют этого зверя». — Иначе Мортона и не назовешь.

Я пыталась отвлечься и не думать о родителях и друзьях, оставшихся в городе. Рассматривала корабль, так похожий на судно, что не так давно причалило к нашим берегам. Но мысли все равно возвращались туда, где жестокие воины стирали с лица земли мой город и тех, кто жил в нем.

Наверное, мне повезло, что осталась жива. Только как жить дальше, куда податься?

Для себя я решила одно: в город вернусь. В глубине сердца теплилась надежда, что кто-то остался жив. Ведь не могли убить всех. А дети, а старики?

Я сильнее сжала чашу и допила почти до дна, а после поставила ее на палубу и закрыла глаза, понимая, что снова плачу.

***

Дружинники Мортона выволокли Арину из дома. Девушка смотрела на северян заплаканными глазами и не верила в происходящее, только тихо поскуливала, словно побитая собака. Все ее тело болело, меж ног отдавалось тупой болью, но страшнее всего была неизвестность будущего. Она глядела на двор с мертвыми телами и пыталась не видеть произошедшего, закрыв глаза и стиснув зубы.

Следом на крыльце появился Мортон. Он оправил одежду и оглядел двор довольным взором, а после спустился и отдал приказ, которого только и ждали его люди.

Спустя мгновение в дом полетели горящие стрелы. Мортон не собирался оставлять ни единой целой постройки в этом городке. Всю домашнюю скотину вырезали. Сколько могли столько отнесли на корабли свежего мяса, а трюмы забили возмущенно кричащими курами.

Крыша огромного дома старосты Яремы занялась быстро, но мертвый хозяин, лежащий во дворе, уже ничего не видел.

Переступая через тела, Мортон шел к воротам, на ходу подзывая своих людей. Ему были нужны только те, кто умели читать следы.

— Альв, — обратился он к одному из них, — ты, кажется, был со мной тогда на празднике, что устроили эти простаки?

— Был, — гоготнул названный Альвом. Северянин был высок, широк в плечах, светловолос, как и остальные дружинники Мортона. На спине воина висел мощный лук и колчан, набитый стрелами. Перепачканный в крови меч мужчина все еще держал в руках.

— Девку помнишь ту, что отказалась танцевать со мной? – спросил хмуро вождь.

— Как не помнить, помню. Красивая девка.

— Найдите ее для меня, — обратился уже ко всем сразу Мортон. – Кто найдет, того озолочу, – добавил он, не совсем понимая своего странного желания обладать именно той, кто отказалась от его внимания, а потом и вовсе сумела уйти из его рук, когда уже, казалось, была поймана, как птица в клетку. Сын Железнобокого был немного раздосадован тем, что вместо Гаяны пришлось пользовать Арину. Но толику удовольствия он все же получил, терзая плоть девки. Насилие всегда доставляло Мортону удовольствие. Этим он пошел в отца. Бьярне был не менее жесток и не только с рабынями, но и даже со своими домашними.

Мортон услышал, как его люди, с готовностью приняв приказ своего предводителя, поспешили в указанном направлении, туда, где неподалеку от дома Борича лежало тело одного из северян. Он дал им сутки и почти не сомневался, что следопыты найдут Гаяну и того, кто имел неосторожность помочь ей. Мортон подозревал, что это кто-то из города. Как именно простому мужику удалось завалить здоровенного да сильного дружинника, он тоже догадывался. Со спины это мог сделать любой удачливый и меткий охотник.

Мортон решил, что Гаяне помог кто из молодых охотников, с которыми он познакомился на празднике в доме старосты. Иного объяснения сын Железнобокого найти не мог.

— А эту куда? – спросил у вождя один из северян, державших дрожащую Арину.

— На мой корабль, — гаркнул Мортон в ответ. – Побудет там, пока не найдут ту, другую…

Другая пленила его своими синими глазами и упрямым нравом. Такую, как Гаяна приятно ломать, подчинять себе. Мортон понимал: убежавшая девушка может надолго задержаться на его корабле и уж точно Гаяной, в отличие от Арины, он со своими людьми делиться не станет.

Северяне направились к берегу. Кто-то тащил трепыхавшихся кур за длинные лапы, кто-то нес мешки с награбленным. Рабов в этот раз не брали. Мортон отправился в эти края не за живым товаром, да и на его кораблях не было свободного места — слишком много воинов он прихватил с собой. Желающих выслужиться перед сыном великого Бьярне, или простых охотников за приключениями, жаждущих сражений и почестей, нашлось немало, стоило Мортону пустить клич о том, что он отправляется в далекое странствие.

«У Рагнара людей, едва ли шестая часть!» — отчего-то подумал он, но почти сразу же перестал вспоминать о брате. На борту его корабля находился тот, кто знал тайну наруча. Осмотрев пленника уже после поединка, Мортон к своему разочарованию не смог найти на руке горожанина то, что искал. Но он прекрасно понимал: его меч, обрушившись на руку Борича, должен был ее отсечь, но не отсек, отскочив, как от каменной стены. Не из железа же сделан этот мужчина!

Определенно этот Борич что-то знал, а Мортон умел развязывать языки даже самым сильным и смелым из людей.