27. Плюшевый Мишка

Вадим помог сесть Софии на заднее сиденье. Я села с ней. София сидела, сгорбившись, плечи подрагивали, хотя она упрямо не смотрела ни на кого.

— Я с тобой, София, — прошептала, обнимая её за плечи.

Она тут же прижалась ко мне, как ребёнок, и зарыдала — тихо, сдавленно, будто боялась, что её услышат. Я гладила её по спине, потом по волосам.

— Всё будет хорошо, — говорила я. — Мы во всём разберёмся.

Вадим сел за руль. Завёл двигатель. Машина мягко тронулась, но в салоне повисла тяжёлая тишина — не пустота, а натянутая струна, готовая лопнуть.

Он кидал на нас взгляды в зеркало заднего вида. Руки сжимали руль так, что костяшки побелели. Я знала, что он вот-вот взорвётся. Знала, как он переживал — когда я позвонила. А потом — полчаса паники: звонки, поиски, воображение рисовало всё хуже и хуже.

Я встретилась с ним глазами в зеркале и чуть покачала головой. Не сейчас.

Он резко выдохнул — почти вздох боли — и отвёл взгляд. Молчал.

Мы приехали в «Вкусно — и точка». Вадим встал в очередь к автокассе — перед нами было несколько машин.

София вытерла лицо рукавом, вскинула подбородок — будто решила: «Всё, слёзы кончились» — и хмыкнула:

— Мне как обычно.

— Саш, что хочешь? — спросил Вадим.

— Я не голодна, — отозвалась я.

— Вадя, возьми ей как мне, пожалуйста. Будем заедать стресс вместе, — сказала София, и в её голосе уже зазвучали привычные нотки уверенности.

Вадим кивнул и сделал заказ: два латте с сиропом, два макфлури с шоколадом, два вишнёвых пирожка — видимо, это был наш общий заказ с Софией — и капучино — видимо для Вадима.

Через пару минут мы уже сидели на парковке с напитками и десертами.

Снег падал за стеклом крупными хлопьями, превращая улицу в сказку, в то время как внутри — всё ещё было непросто.

София молча поедала мороженое, но плечи уже не дрожали. Я сделала глоток латте — горьковато-сладкий, как мои мысли.

— Ну что, «Софочка», — начал Вадим мягко, — готова поговорить?

— Нет, — фыркнула она, не поднимая глаз. — Я готова поесть. Не трогай меня пока. Я на тебя зла.

Он сжал челюсти, но сдержался.

— Вадим, какого чёрта там вообще произошло? Я не малолетка, чтобы так со мной себя вести! Мне двадцать пять! Я взрослая давно!

— София, твою мать… — выдохнул он, но тут же спохватился. — А ты? Что ты творишь? Мне так и хочется ремня тебе всыпать, чтобы неделю сидеть не могла! Я с тобой поседею раньше времени!

— Да что я-то сделала?! — возмутилась София.

— София, ты вообще представляешь, что мы пережили?! — Вадим впервые повысил голос, но тут же осёкся, увидев, как она съёжилась. Он сбавил тон: — Саша увидела, как ты ругаешься с каким-то бугаем бандитской внешности… Потом он хватает тебя, как мешок с картошкой, и увозит! Телефон — недоступен! Как, по-твоему, нам было?

София опустила глаза.

— Я… но я же… Всё не так.

— А как, Софья? — спросил он уже жёстче.

Она вздохнула, будто сдаваясь.

— Всё… не так. У нас с ним отношения такие… странные.

— А почему рыдала как белуга? — Вадим смотрел на неё серьёзно, почти отцовски. — Он тебя обидел?

— Да нет! — Она даже рассмеялась сквозь слёзы. — Он добрый, как мишка плюшевый! Что он мне сделает?

Мы с Вадимом переглянулись. Его лицо исказилось.

— София, ты вообще видела, как он выглядит? Какой он мишка?! Медведь-убийца — поверю. Но не плюшевый!

— Вадим, — прервала я, кладя руку на его предплечье. Он тут же замолчал, но пальцы снова стиснули стакан с кофе.

Я повернулась к Софии.

— София, у вас… отношения? Мы что-то испортили?

Она долго молчала, потом медленно облизала ложку от мороженого, будто выигрывала время.

— Саша, ты тоже ешь, а то растает. Будет не так вкусно…

Я не тронула макфлури.

— Если нет доверия, — прошептала она, глядя в стаканчик, — то и отношений нет. Он мне не верит.

Голос её стал совсем тихим.

— Это не первая ситуация. А я ведь его не обманывала… Он мне правда нравится.

Вадим резко отвернулся к окну, но я услышала, как сквозь зубы выдавил:

— Ахуеть, блядь… Лучше бы музыкант.

— Вадим, пожалуйста, — попросила я. — Успокойся.

Он глубоко вдохнул, потом повернулся обратно. Взгляд — мягче, но всё ещё тревожный.

— София… — начал он осторожно. — Ты понимаешь, что напугала нас до смерти? Ты его хорошо знаешь? Ревновать к столбам — это одно. Но хватать и запихивать в машину посреди дня — это как-то не нормально… Не находишь?

— А я тоже не подарок, не находишь? — парировала она. — У него проблемы с доверием. Его жена обманула.

В её голосе — не оправдание, а боль.

— Ах, он ещё и женат?! — Вадим опять завёлся. — И как далеко вы зашли с этим женатым медведем-убийцей?

— Он в разводе, — тихо сказала София. — Год назад развёлся и переехал из Москвы сюда. Никуда мы ещё не зашли… — Она смутилась, опустив глаза. — И, видимо, не зайдём, — шёпотом.

— София, всё наладится, вот увидишь, — сказала я. — Если вы друг другу не безразличны, любое недоразумение можно разрулить. Он просто приревновал к Вадиму. Ему нужно всего лишь понять, что это твой брат — и такой же ревнивый, как и он сам. Скинь ему пару ваших совместных фото: детских и постарше, где вы вместе. Напиши прямо: «Это мой брат». И всё встанет на свои места.

— Я уже один раз доказывала, что парень, с которым я обнималась, — всего лишь мой одногруппник, — вздохнула она. — Он женится через неделю! Я даже показывала его фотки с «Лавстори», которые сама им делала. Больше не буду. Не верит. И не надо, — совсем тихо прошептала София.

— София, он мне не нравится, — сказал Вадим. — Предупреждаю сразу. Надеюсь, я ошибаюсь насчёт него, а ты — нет. Но если он нормальный мужик, к вечеру уже будет извиняться.

— С чего ты так решил? — удивилась София.

— Я его перед выходом пообещал убить, — невозмутимо ответил Вадим. — Должен же он поинтересоваться, кто такой смелый… А там — дело техники и дедукции… Верно, Саш? — добавил он, многозначительно глянув на меня и напомнив тот момент, когда я впервые узнала, что они — брат и сестра.

— Он не объявится, — с грустью сказала София.

— Объявится, — сказали мы с Вадимом одновременно — и слегка улыбнулись друг другу в этот момент.

За окном снег падал всё гуще. Но внутри — стало теплее.