19

Юля

Просыпаюсь одна в постели, хотя спать ложилась с Тёмкой в обнимку. Он весь вечер не отходил от меня, даже в ванне искупал, как маленькую. Потом на руках отнес в кровать и рассказывал шёпотом разные веселые случаи из своей рабочей жизни. Соблазнять меня даже не пытался, что было немного обидно, но раз врач сказал…

Села, глядя в тёмное окно. Уже утро, я чувствую время, даже не глядя на часы. Рядом растянулся серый красавец, мурлычет, а весь вечер прятался, напугался моего необычного гостя. Потрепав красавца по шелковистой шерстке, я слезла с кровати и потянулась. Странно, голова не кружится, ноги держат крепко и даже не трясутся. Сделала зарядку, глядя, как зажигаются окна в доме напротив.

Блаженно потягиваясь, я пробегаюсь на цыпочках по спальне и гостиной, ощущая пальцами ног приятное мягкое покрытие ковролина. Услышав голоса мужчин, останавливаюсь и прислушиваюсь. Подслушивать не в моей привычке, но когда речь обо мне, то тут уж правила хорошего тона нужно отложить в сторону. А речь точно обо мне. Поворачиваюсь спиной к стене и прижимаюсь к ней, навострив ушки. Интересненько, что там сэнсэй рассказывает моему другу…

— Она пассивный главнокомандующий! Кайсаке не нужно громко кричать, чтобы докричаться, достаточно просто глянуть и все уже бегут выполнять ее желания и приказы! — слышу восторженный голос старого японца и представляю, как это выглядит на деле. Да, я никогда не повышала ни на кого голос, стоит только тихо сказать или посмотреть и все со мной согласны. Все… кроме бабушки. С этой особой у нас вечное противостояние было. — Тебе эта девушка не подходит, потому что ты теряешь себя с ней. Так? Я вижу, что тебя окружали только светловолосые девушки, и ты властвовал над ними, они готовы были ползать у твоих ног, только бы обратил внимание на них.

— О, да-а! Раньше были сплошь блондинки. Но мне надоели они, все капризные, жадные. Захотелось чего-то серьезного. И тут Юля… Я сразу в нее влюбился!

— В нее все влюбляются, роковая красотка, из-за этого и страдает, — доносится тяжелый вздох до меня. Я закусываю губу и морщусь, тоже мне, красотку нашел. Во мне нет ничего особенного, обычная внешность. — Так что, ради красивого цветка не стоит сворачивать в лес. Займись своей судьбой, эта дорога тебя ведет в никуда.

— Эм-м… сэнсэй, я не понимаю ваши японские изъяснения, можно по-русски? — послышался веселый смех Тёмки и я тоже улыбнулась. Нашли общий язык.

— Ты защитник, твоя сущность. Иди в адвокаты, защищай невиновных и будешь успех иметь. У тебя волшебное слово, которому верят, а чувство юмора облегчает общение. Служба в милиции не твоё, ты не сыскарь. И женщину найди светловолосую, а Кайсаку оставь, а то так и будешь преклоняться ей, и не иметь счастья. Тут ты паж — она королева. А там ты будешь король, твоя женщина будет боготворить тебя, — терпеливо объяснял японец хриплым голосом.

— Вот откуда вам всё это известно-то? — возмущается мой друг, вскакивая с табурета, ножки которого с неприятным скрипом прошлись по линолеуму. — Давайте, мы сами разберемся в своей жизни!

О-оу, нужно спасать ситуацию, пока мужчины не переругались. Степашка трется своим мягким теплым боком о мои голые лодыжки, поднимаю на руки тяжелую кошачью тушку и выхожу из-за угла. Тёма, увидев меня, сразу начинает суетиться, включает чайник, ставит бутерброды с ветчиной и сыром в микроволновку.

— Сейчас, я тебе чаёк с лимончиком сделаю, — приговаривает он, улыбаясь, — а ты пока беги умываться и зубки чистить.

Он целует меня в макушку и разворачивает в сторону ванной, но я успеваю увидеть, как ухмыляется старый японец, сидящий у окна с большой кружкой в руках.

— Точно паж… — бормочет он негромко, на что Тёма старается не реагировать, — ты Кайсаке кофе черный сделай, с сахаром, а не эту бурдомагу.

— Юля не любит кофе.

— Да, просто ненавижу, — уже открыв дверь ванной, возмущаюсь я. Никогда не пью кофе, даже от запаха воротит.

— Напиток из божественных зерен придаст тебе сил и настроение, — сэнсэй само спокойствие. — Если по-вашему, то кофе поднимет давление и таблетки не понадобятся.

После завтрака мы все вместе отправляемся в больницу. Почти два часа меня в кабинете Лаврика разглядывают и ощупывают, сэнсэй объясняет доктору, что со мной творится. Он снова сканировал мою голову руками, и как он всё видел, никто объяснить не мог.

— Я тоже врач, — вдруг заявил Такаси Сайто, а мы с Лавриком удивлённо переглянулись, — но моё призвание — работа с детьми! Я врачевал на родине, мануальная терапия, работаю руками. У Юли цунами в голове, когда она испытывает гнев или другие сильные эмоции.

— А с этого места подробнее, — почти вплотную ко мне подошел доктор и они вдвоем с сэнсэем стали разглядывать мой затылок.

— Как происходит цунами? На дне океана платформы, которые приходят в движение под действием пробудившегося вулкана. Одна платформа поднимается, другая опускается, потом наоборот, — вижу, как японец показывает Лаврику на своих же ладонях, а тот внимательно смотрит и трет подбородок, покрытый светлой щетиной.

— Не, ну постойте, эти платформы подвижны, и понятно почему цунами… А у моей пациентки череп стабилен, есть только вогнутость небольшая, которая не мешает жизни. Мы не раз обследовали ее.

— Не стабилен череп, там не вмятина, а разлом, и его почти не видно на снимках. Но увидеть можно будет, если привести при обследовании пациентку в сильное возбуждение. А вы обследовали ее в состоянии покоя.

Не стали дело откладывать в долгий ящик, меня тут же отвезли в лабораторию, где стояли несколько огромных медицинских аппаратов. Переодели снова в одежду цвета морской волны. Я только вздыхала, как мне всё это надоело. Но делать нечего, слушаю споры собравшихся врачей и Такаси Сайто, который в возбуждении мешал русские слова с японскими.

— Дайте ей возбуждающую таблетку, она быстрее произведет эффект, — советует сэнсэй, а я приподнимаюсь с кушетки, собираясь возразить.

Наслышана про такие таблеточки, от которых на стену лезешь, так возбуждают. Но молчу, потому что уже хочется узнать причину своего недомогания. Пара человек в белых халатах предлагают разозлить меня, только не знают такого способа. В конце концов мне приносят, все таки, таблеточку, махонькую. Я со страхом смотрю на нее, что меня ждет, если сейчас проглочу эту белую кругляшку.

— Скажите, доктор, я вам надоела? — усмехаясь, принимаю таблетку из рук Лаврика. Эта маленькая штучка запросто меня убить может. — Решили таким образом избавиться от меня?

— Не бойся, всё под контролем. Давай, положи ее на язык и расслабься. Как только сделаем снимки, медсестра поставит тебе успокаивающий укол, — Алексей Васильевич кивает в сторону пухленькой женщины, которая уже держит шприц наготове. Меня пробирает дрожь, эти иголки… ох-х. — Ну всё, поехали! Получи удовольствие, детка!

Стол, на котором я лежала, задвинули в аппарат, что-то зажужжало и лампочки замигали. Таблетка растаяла на языке, оставив приторную сладость и вкус какой-то травы. Через несколько минут по моему телу стало разливаться тепло, постепенно возрастая и устремляясь к низу живота. Я почувствовала, как румянец начинает пылать на моих щеках, а дыхание стало прерывистым и частым. Закрыла глаза и сжала вспотевшие вдруг ладони в кулаки, стараясь держать себя в руках, потому что они так и стремились успокоить начавшийся зуд и пульсацию между ног.

В памяти всплыло воспоминание о моей первой близости с Ники и судорожный вздох вырвался из груди. Будь он сейчас рядом, набросилась бы на него, зацеловала бы, отдалась прямо здесь, при всех. Понимаю, что это так таблетка действует, но мне так хорошо сейчас, он будто рядом, даже будто прикосновения чувствую к своим набухшим соскам, мягкость мужских губ на моих губах.

— Есть! Есть! Смотри, Алексей, — раздался голос сэнсэя, прорвавшийся сквозь мое спутанное сознание.

— Да, вижу… это точно цунами, мрак. Всё, вытаскивайте ее, инъекция, срочно, иначе…

Больше я ничего не слышала и не чувствовала, тьма накрыла меня снова, подарив немного наслаждения и встречу с любимым, пусть и так, не по-настоящему.

Через час я прощалась со своим сэнсэем, который опоздал из-за меня на поезд. Но Артём пообещал доставить моего учителя с комфортом до самого дома, в благодарность за помощь, столь неожиданную и долгожданную.

— Держи, Кайсака, — протягивает мне жетон Никиты и подмигивает. Я отдала его сэнсэю перед тем, как меня погрузили в аппарат для обследования. — Найди его хозяина, это твой мужчина, а парня оставь, у него другой путь. Ты знаешь, как это сделать.

Киваю, да, я все это и сама знаю. Японец гладит меня по волосам, а я лежу на кровати в палате, обессилев после обморока.

— И вот еще, — вытаскивает из нагрудного кармана визитку, дает ее мне. — Это адрес и имя сэнсэя, который преподает здесь, в твоем городе. Он учит карате и айкидо, и владеет техникой бесконтактного боя, так что он может научить тебя контролировать твою силу, чтобы больше не причиняла вред себе и другим. Обещай, что сходишь?

— Да, схожу. Спасибо!

— И еще — не забывай, что ты Кайсака. Иди служить в милицию, ты быстро поднимешься по карьерной лестнице. Это твое, я вижу. Теперь всё будет хорошо!

Ну что сказать? Я только улыбалась, поражаясь видениям моего старого сэнсэя. Может и правда, всё так, как он говорит?

Как ни странно, но с того дня жизнь моя стала налаживаться. Обмороков больше не было, как и алого тумана и шипения в голове. Новые лекарства помогали, и мне назначили операцию на черепе после Нового года. Сделают ее совершенно бесплатно, и, как уверил меня доктор Лаврик, она была абсолютно безопасна, мне всего лишь скрепят скобами нестабильные кости. Но звучало все это страшно, я старалась не зацикливаться на этой процедуре.

Новый год мы с Артёмом встретили в столице, за пять дней до праздника его мама родила дочку, и к выписке мы как раз успели. Я не могла оторваться от малышки, такая хорошенькая. У меня тоже могла быть такая, но не судьба.

— А вы нас, когда порадуете внуками? — задает вопрос Тёмкина мама, подходя ко мне. Я держу малышку на руках и разглядываю кукольное личико. Она спит, даже солнечный свет из окна не мешает. Этой малютке даже имя еще не выбрали, но ее это нисколько не смущает. От вопроса несостоявшейся свекрови я вздрагиваю, не зная, что ответить, но Артём приходит мне на помощь.

— Ма, ну какие дети? — смеется он, обнимая меня за плечи. — У нас учеба, а у Юли даже в двух институтах. Обожди годика три. Лучше давайте над именем для сеструхи покумекаем.

Я одними губами шепчу ему: «спасибо». Родители не знают, что у нас сложности в отношениях, и про мои проблемы со здоровьем. Я и ехать сюда не хотела, но друг так просил, что отказаться было неудобно. Он столько сделал для меня, постоянно рядом был. Мы вчетвером целый час придумываем имя малышке, пишем их на бумажке, потом складываем в банку. Веселье и праздничное настроение царит в комнате, и у меня становится тепло на душе.

— Напиши хоть пару имен, — Тёма пододвигает мне ручку и маленькие белые листочки.

Я пару минут думаю, потом пишу имена моих сестер — Таисия и Антонина. Мне нравятся как их зовут, а больше ничего на ум и не приходит.

— Вот! Но если вам не нравятся эти имена, а выпадут, то не обижусь, если не назовете, — предупреждаю, но от души желаю, чтобы выпало имя моей близняшки.

Оно и выпало. Ирина Васильевна перемешала бумажки и вытащила именно его. Малышка, наконец, обрела имя — Таисия! И всем пришлось оно по душе.

Спать отправляемся в Тёмкину комнату, как и раньше, всё на ту же кровать. Долго лежим, не дотрагиваясь друг до друга. Сна нет, наверное по причине нерешенных проблем. Я не знаю, как сказать другу, что не смогу больше спать с ним, как разрушить его мечты о совместной семье и детях. Этого не будет. После операции я начну искать квартиру, пришла пора расстаться. Вздыхаю, и получается у меня со всхлипом.

— Я не отпущу тебя… — произносит вдруг парень, глядя в потолок.

— Тём… я не смогу…

— А я и не настаиваю. Предлагаю френд-зону. Снова. А там посмотрим. Я не могу тебя сейчас отпустить, вот когда восстановишься полностью… пойми, я не прощу себе, если с тобой случится что-то! У меня до сих пор перед глазами ты, мёртвая!

Он садится, а потом встает и подходит к окну. Его гложет чувство вины, я знаю. Он винит себя в моей клинической смерти. Подхожу и обнимаю его со спины.

— Тёмушка… не вини себя. Я верю сэнсэю, все это должно было случиться. Вот смотри — если бы я не попала в больницу, то не встретилась бы с сэнсэем, не выяснилась бы моя проблема со здоровьем, и…

— Да, возможно и так. Но я все равно виноват. Знал же, что ты меня не любишь, а всё равно сделал своей. Ненадолго. Встал между тобой и Никитой.

— Я люблю тебя… но…

— …как друга. Я знаю, — заканчивает признание за меня и поворачивается.

Мы стоим в обнимку еще несколько минут, наблюдая за крупными снежными хлопьями, тихо спускающимися с небес. На душе у меня становится спокойно и умиротворенно. Мы снова друзья!

Ах, как хорошо, когда выспишься! Особенно, зная, что сегодня выходной и не нужно спешить на работу, перепрыгивая через раскиданные Тёмой вещи. Да уж, сосед по квартире у меня неряха, каких свет не видывал!

Рядом кто-то зашевелился, и я подскочила на месте. А вот и он собственной персоной! Только вот, что он забыл в моей комнате, и тем более в кровати. Раздражённо ворча, я развернулась и резко оттолкнула сразу обеими ногами расслабленное во сне мужское тело. Тёма шлепнулся на пол и недовольна прорычал:

— Юлёк! Сдурела с бодуна?

— Шипилка, я предупреждала тебя не лезть в мою постель?! Ты нарушил моё личное пространство.

— Очумела? А мне на коврике у двери спать? Диван-то мой твои девки заняли.

А, да! Вспомнила. Вчера отмечали мой день рождения с коллегами и две из них остались ночевать. Не на полу же их мне укладывать было. Отдала им Темкин диван. Сам же он на смене до утра. Они обещали исчезнуть в 6:00.

А сейчас… я глянула на часы и обомлела. Полдень? Вот это я поспать.

— Вот нравятся мне твои красавицы! — восхищенно пропел друг, снова укладываясь рядом со мной.

— Что?! — я увидела, куда тянет свои шаловливые ручки соседушка и, взвизгнув, юркнула под одеяло. Я снова голая! Вот что за привычка у меня появилась? Как приснится, что я занимаюсь любовью с Ники, так это происходит! Я раздеваюсь, и сама того не замечаю. А вещи мои разбросаны по всей комнате. Стоп! А сегодня я ведь не видела такие сны, да и вещи мои кучкой свалены в кресле, а так делает только один человек. Значит…

— Шипилка! Это ты! Поганец! — вопила я, завернувшись в тонкое одеяло и собираясь поколотить своего неугомонного друга.

Но не успела, Тема оказался проворнее. Всего пару секунд и я уже под ним, прижата к матрасу и обездвижена.

— Да, это я тебя раздел. В наказание. А не будешь больше отдавать мой диван, кому попало в пользование. Еще раз такое случится, то я не только раздену тебя, но и…

Парень почти совсем лег на меня и сделал пару характерных движений, прижимаясь своей нижней частью тела к моим крепко сжатым бедрам. Мой организм моментально среагировал на эти непристойные движения. Внизу живота загорелось желание, и я невольно подалась навстречу парню, издав тихий стон.

Артём замер и удивлённо уставился на меня, еще крепче сжимая мои запястья и припечатывая их к матрацу. Он склонил голову, намереваясь поцеловать меня, но я уже пришла в себя. И была начеку. Как только ощутила мягкость Темкиных губ на своих губах, так сразу и впилась зубами.

— Ах, ты! — взревел Тема, ослабляя свою хватку от неожиданности. — Змея! Одичала без мужской ласки.

Я сразу воспользовалась случаем и, оттолкнув его от себя, вскочила на ноги. Прижалась к стене и выставила перед собой одну руку. Я не боюсь Артёма, это игра, не более. За полтора года совместного проживания во френд-зоне, такая ситуация возникала не впервые.

— Не подходи, — спокойно проговорила я. — Ты же знаешь, мне никто не нужен.

— Не уверен, стонала ты правдоподобно. Ладно, еще неделя тебе.

— И?

— И я тебя… — Тёмка сделал многозначительную паузу и подошел вплотную ко мне. Я снова напряглась. — Я уже третий год облизываюсь на тебя, сладкая. Забудь его. Хватит уже. Ты сама от парня отказалась. Надо жить дальше.

Тёма пошел к двери, а я стояла и размышляла над его словами, смотря на его крепкую стройную спину. Он прав, надо жить дальше.

А ведь у нас могло бы получиться. Снова. Если попробовать… Шутка! Опять на те же грабли? Не-не-не, я не согласна, лучше останусь одна. Если не с Никитой.

Плюхаюсь на кровать, принимаю позу звезды и представляю ясные ореховые глаза любимого. Он улыбается мне, машет рукой. Я слышу солдатскую песню и команды. Но вдруг все меняется, я вижу Никиту с букетом роз у своей двери, но выражение его лица мне не нравится. Он смотрит так, будто видит мерзость какую перед собой, а не меня.

Настроение стало портиться, и я потянулась за одеждой. Разлеживаться некогда, мне дали неделю, чтоб я сдала наконец сессию, а это значит, что пора выезжать в сторону Краснодара, если хочу добраться засветло. Вдруг вспоминается всё, что я пережила за этот год. По привычке нащупала едва заметный рубец на затылке. Да, ему уже ровно год, и еще остался небольшой дискомфорт на месте шва, но это ничто, по сравнению с той безысходностью, что мучила меня в прошлом году.