21

Юля

— Никит, пересядь, пожалуйста, назад, — прошу я, когда возвращаюсь, заправив «реношку».

Парень вопросительно смотрит на меня, приподняв красивую бровь. Как я хочу поцеловать его, но это невозможно. Позвала я его, чтобы вымолить прощение, наконец, за все свои грехи перед ним. Я устала грызть себя за содеянное, может мне полегчает, если услышу, что Никита не в обиде на меня. Хотя, вряд ли.

— Тебе противно сидеть рядом со мной? — вдруг смеется парень, собираясь выйти из авто.

— Нет, — пожимаю плечами, — просто сейчас пост дпс будет, я должна передать пакет другу Артёма, который дежурит там сегодня. Не хочу, чтобы он доложил моему соседушке, что я проезжала не одна.

Никита дуется, но все же пересаживается, за тонированными стеклами его не будет видно. Он передает мне пакет с запчастями. Наверное, жалеет, что согласился со мной поехать, даже не смотрит на меня.

— Приляг, пожалуйста, — снова прошу я и он подчиняется.

Антон уже ждет, стоя в стороне от своих коллег, осматривающих легковушки. Останавливаюсь, перекидываюсь парой слов и отдаю ему пакет. Парень желает мне хорошо сдать сессию, а у меня все мысли, как бы быстрее рвануть дальше и быстрее поговорить с дорогим мне человеком, что прячется на заднем сидении.

Отъехав от поста километров на десять, я решаюсь остановиться и поговорить с Ники, он молчит и только разглядывает меня в зеркало заднего вида. По пути попадается смотровая площадка, сделанная в живописном месте с видом на море. Понимаю, что время раскаяния пришло. На улице холодно, поэтому море я разглядываю из салона, собираясь с мыслями.

— Прости, я должен был позвонить сначала, но Аня сказала, что ты уже год одна, вот и решил устроить тебе сюрприз. Не понимаю, почему твоя подруга наврала мне, — первым начинает разговор Никита и я ловлю его огорченный ореховый взгляд в зеркале.

— Аня сказала правду, Ники. У меня ничего нет с Артёмом уже год… с того дня, как ты приезжал. Я больше не смогла…

Никита придвигается к передним сиденьям и его взгляд сразу меняется. Теперь тепло плещется в нем, разбавленное лаской и радостью.

— Я знал… я чувствовал! — ощущаю теплое дыхание на своей шее и зажмуриваюсь от разливающегося желания, которое дразнит тихий шепот любимого. — Тогда зачем эти прятки на заднем сидении, раз он тебе просто друг? И почему ты до сих пор живешь с ним?

Я вздрагиваю и ерзаю на сидении, мои мысли развернулись не в ту сторону, в какую пытаюсь их направить.

— Просто живу, как с соседом… просто Артем так много сделал для меня, я не могу взять и все оборвать. Но я уже нашла жилье, и когда вернусь с сессии, съеду от него. А прятки… не хочу, чтоб Тема бросился вдогонку, и учинил скандал. Он всё еще надеется.

— А ты?

— А я решила, что не стоит давать парню ложных надежд, и так наделала бед. Ты только не перебивай меня, пожалуйста… — медленно проговорила, глядя в окно. Потому что смотреть в любимые глаза при раскаянии было выше моих сил. — Я сейчас всё скажу… всё, ради чего решила встретиться с тобой сегодня. А потом отвезу тебя, куда скажешь.

— В смысле?

— Дай мне рассказать, — быстро шепчу, боясь, что еще мгновение и я уже не решусь. — Сегодня я решила не бегать от тебя, как год назад. Тогда я струсила, прикрылась спиной друга. А потом продолжила грызть себя за то, что сотворила. Я понимаю, какая я дура, Ники, понимаю, что наши с тобой отношения уже не восстановишь. Но прощения попросить могу еще… вернее должна. Может, мне станет легче… Я всегда буду любить тебя… — поворачиваюсь к парню, который подбородком прислонился к подголовнику переднего сиденья и внимательно слушает меня. Мой голос приобретает истеричные нотки, но я не могу говорить спокойно. — Хотя и недостойна. Прости меня! Прости, что не дождалась из армии… за то, что предала тебя, за то, что струсила в прошлом году и не решилась тогда еще встретиться… за то, что…

У меня едва не вырвалось признание, что я потеряла нашего ребенка, не сберегла. Но лучше ему не знать, так проще. Я говорю и говорю, не замечая, что уже на грани истерики, что несу чушь несусветную уже.

— Прости меня… — шепчу, чувствуя, как горячие капли обжигают кожу щек. — Мне так жаль, что вернуть ничего нельзя, поверь… Теперь скажи, куда тебя отвезти. Может, в аэропорт?

Я даже не жду прощения от Никиты, да и он не смотрит на меня, задумчиво что-то разглядывает в дымке зимнего моря. Я тоже смотрю на тяжелые свинцовые волны, напоследок наслаждаясь ароматом любимого мужчины. Совсем скоро он исчезнет из моей жизни навсегда. Сама виновата.

— То есть, ты сейчас так отшила меня? — вдруг слышится веселый голос. Я удивленно поворачиваю голову и с недоверием заглядываю в искристые ясные глаза, которые с любовью смотрят на меня. — Вот так вот — «прости, прощай»?! Значит, считаешь, что нельзя ничего изменить? Ладно, посмотрим.

Никита отстраняется и выходит из машины, потом стучит в мое окно и манит меня на улицу. Ничего не понимаю! Мои пальцы застыли от волнения, не хотят отцепляться от руля. Ники сам открывает дверцу и почти вытаскивает меня из салона. Он расстегивает куртку, распахивает ее.

— Ну? Давай, иди сюда. Вспомни утро, когда провожала меня в армию. Как мы стояли за колонной.

Я смотрю на парня и пытаюсь понять, сбрендил он или прикалывается. Но воспоминание само лезет в голову, и я робко шагаю к Ники, прямо в его распахнутую куртку. Как тогда, в огромном зале призывного пункта, где рыдали и веселились люди, провожая своих любимых мальчишек на два года из дома. Даже кажется, что я слышу марш «Прощание славянки», гремевший тогда из всех динамиков.

Никита захлопывает полы своей куртки, будто ловит меня в свои объятия, такие теплые и душистые. Запускаю прохладные ладошки ему под свитер и прижимаюсь влажными щеками к мягкой черной ткани.

— Ну что, можно вернуться назад? — шепчет он, и я довольно урчу в ответ. — Только одну деталь упустили. Дай мне свою руку.

Он ловит мои пальцы, надевает колечко. То самое! Мое! Целует мои пальчики и снова прячет ладонь под свой свитер. А потом прикасается к моим губам.

— Давай, начнем все сначала, с проводов. Ты моя, а я снова уеду на два года. Через пять дней только. Давай, не будем терять время больше?

Я только киваю, не веря своим ушам. Так не бывает! Таких мужчин не существует! Я так люблю его!

В Краснодар мы въезжали уже в сумерках, Никита вел машину, а я служила штурманом, сверяясь с картой. Есть, конечно, навигатор, но самим выстраивать маршрут и следовать ему было гораздо интереснее. Мы смогли заехать в несколько необычных мест, в одном из которых угостились сочным шашлычком на ужин. Теперь нужно подумать хотя бы о ночлеге, потому что в общежитие при академии я своего любимого взять не могла.

— Надо на вокзал, — произносит Никита, остановив машину на стоянке у супермаркета. — Там объявлений полно для приезжих, можно снять квартиру посуточно. Только сначала продукты купим, чтоб время зря не терять потом на поход в магаз.

Мы полчаса бродили по рядам, скупая всякую вкуснятину, будто решили запастись на всю неделю. С полной тележкой покатили к кассам, когда я увидела отдел с зеленым неоновым крестом. Аптека. Я потянула Никиту в ту сторону, на ходу сбивчиво объясняя, что мне понадобилось в аптеке.

— Мне страшно… ну… вдруг я снова в обморок грохнусь? Нашатырь нужен и вата.

— Юляш, ты нарочно меня пугаешь? — останавливается любимый и ловит меня за рукав куртки.

Он поворачивает меня лицом к себе и стаскивает шапку с моей головы. Волосы сразу рассыпаются на плечи, закрывая лицо. Никита склоняется ко мне, убирает прядки за ухо и поднимает лицо за подбородок, чтобы заглянуть мне в глаза. Он встревожен, и я понимаю его очень хорошо, ведь наш первый и единственный секс был весьма неудачен, я тогда умудрилась перепугать любимого, отключившись от наслаждения.

— Я не пугаю. Просто не знаю, как будет, потому что меня вроде вылечили, а вот тест-драйв не провели, — смеюсь, обхватывая ладошками красивое мужское лицо, и нежно целуя надутые губы. — Ну Никит, у меня не было секса всё это время. Я не знаю, будет ли по-прежнему… Давай на всякий случай купим нашатырь. Если я отключусь, ты будешь осторожен со мной, просто будешь на расстоянии водить ваткой с нашатырем. Хорошо?

— Ох, Юляшка… — смеется в ответ парень и прижимает меня к своей широкой груди. — Всё будет хорошо, я знаю. Но в аптеку надо заглянуть, ты права.

Мы идем к полкам с яркими коробочками и Никита берет с верхней презервативы, я укоризненно смотрю на него.

— Только одну пачку? У нас всего пять дней, любимый, нужно насытиться впрок! — тяну с той же полки еще пару пачек.

— Похоже, кто-то завалит сессию, потому что готовиться будет некогда, — подначивает он меня, улыбаясь своей обворожительной белозубой улыбкой.

— Неа, не завалю! Я хорошо подготовилась дома, мне только повторить.

На вокзале мы находим адрес, чтобы снять квартиру на неделю, договариваемся по телефону. Когда приезжаем за ключами, нас встречает возле подъезда худенькая старушка в детской розовой шапочке с пушистым бубенчиком и яркой зеленой курточке.

— Вы сразу вещи берите, молодежь, ваше жилье двумя этажами выше моей личной квартиры, — возвещает старушка скрипуче-визгливым голосом и кивает на подъезд. — Меня Алла Ивановна зовут, если будут вопросы, то спуститесь на два этажа и там я!

Хозяйка проводила нас до дверей квартиры на шестом этаже, открыла нам дверь, вручив связку ключей. Думали уйдет, но она стала проверять нашу аккуратность, глядя, как мы разуваемся и ставим на место обувь, достаем новые тапочки из шкафа, как вешаем свои куртки на плечики и пристраиваем их на вешалке. А потом повела нас на экскурсию по квартире, гордо показывая евроремонт и давая указания по эксплуатации тех или иных вещей.

В шикарной гостиной оказался искусственный камин, я попросила включить его, полюбовалась красивыми сполохами огня. Старушка и не собиралась уходить, включила чайник в кухне и стала возиться с посудой, вероятно задумала угостить нас чаем.

— Вы же точно не здесь живете? — не выдержал первым Никита. Мне стало смешно, и я отвернулась к окну, чтобы не обидеть квартирную хозяйку. Я тоже хотела уже остаться с любимым наедине скорее.

У меня зазвонил мобильник. Черт, совсем забыла, что обещала позвонить Артёму, как доберусь. Я вышла в прихожую, оставив любимого разбираться с хозяйкой. Успокоила друга, что доехала прекрасно, поужинала уже и готовлюсь к завтрашнему зачету.

Вскоре старушка распрощалась, и довольная выпорхнула за железную дверь, держа в руках шапчонку и сверкая серыми глазищами.

— Ты очаровал ее, — смеюсь я счастливо, утыкаясь в грудь Ники. Боже, наконец-то мы одни. Привстаю на цыпочки и тянусь к любимым губам в нетерпении.

— Забудем старушку… теперь ты вся моя! — не успеваю даже вскрикнуть, как оказываюсь в крепких руках, прижатой к груди. Мужской и сильной.

Слышу сердца стук в ушах, сознание мутится от волнения. Будто в первый раз. Целую подбородок, пока он несет меня в спальню, добираюсь до желанных губ. Я растекаюсь от неги в его руках, дойти сама точно бы не смогла.

Наконец чувствую долгожданную тяжесть мужского тела на своем. Это был ужасно длинный день. Я все время порывалась попросить Никиту остановиться у какой-нибудь придорожной гостиницы и удовлетворить мой голод, который пробудился в тот момент, когда я поняла, что Ники не собирается бросать меня, что любит по-прежнему. Как и я его.

Он приходил ко мне по ночам во сне, а наутро я просыпалась обнаженной, и по комнате была раскидана одежда, в которой ложилась спать. Ники ласкал меня, доводя до исступления, я со всей страстью отдавалась его ласкам. Утром просыпалась удовлетворенной и уставшей, будто и правда, всю ночь занималась любовью.

И вот всё наяву… торопясь, стаскиваю черную футболку с Никиты, мешая ему исследовать горячими губами мою шею. Он тут же принимается раздевать меня, так же торопясь и что-то шепча. На секунду мелькает мысль о том пакетике из аптеки, но я тут же отмахиваюсь от нее. Я не хочу прерываться, ни за что на свете. И на все плевать!