24

Юля

У нас всё получилось. Босс выслушал мой план и согласился с ним. Суд сделали на камеру, его показали в новостях. За недостаточностью улик Вепря выпустили на свободу. Леший ждал его за воротами, его джип стоял поодаль, чтобы не привлекать внимания. Меня била крупная дрожь, ведь кроме честного слова Лешего и надеяться было не на что. Может, еще на то, что он не совсем конченный урод и пожалеет беременную женщину.

Я уже было хотела рвануть к его машине и вытрясти из подонка адрес, где держали Наташу, ведь свою часть договора мы выполнили. Тут я увидела, как мужчина в элегантном бежевом пальто остановился на другой стороне улицы, прямо напротив ворот дворца Правосудия, на каменных ступенях которого мы с боссом стояли и смотрели, как репортеры окружили Рунского и тот довольный рассказывает им, что чист, как бриллиант. Мужчина в пальто вытащил из кармана мобильник и набрал номер. Я не отрывала от него взгляда. Раздался звонок из моего кармана.

— Царева, — произнесла я в трубку.

— Молодец, Царева, ты сделала всё в лучшем виде.

— Где Наташа? — киплю от нетерпения перебежать улицу и вытрясти из Лешего адрес.

— Ну, чего такая злая? Все нормально, твоя подруга дома, в целости и сохранности. Она как раз отцу звонит.

Я обернулась и увидела, что босс тоже припал к телефонной трубке и он едва не рыдает от облегчения.

— Спасибо, что исполнил свое обещание.

— Это было трудно. Хотелось придушить сучку, но ради твоей улыбки, я готов луну с неба достать. Может отметим сделку в ресторане, — голос стал слащавый, а меня едва не вывернуло наизнанку.

— В другой раз, Леший.

— Ну до встречи!

Он отключился и пошел к воротам, раскинув руки, чтобы обнять своего отца.

— Ну, Юлия Сергеевна, если эта афера сорвется, то наши головы полетят с плеч. А если всё получится…

— А если получится?

— Тогда готовь новые дырки на погонах. Быть тебе старшим лейтенантом!

— Если всё получится, то мне понадобится охрана, Карл Моисеевич. Леший мне не простит обмана.

Мы с боссом наблюдали за Вепрем и его сыном, они спорили. И только мы вдвоем знали, о чём. Через несколько минут Рунский оттолкнул Лешего и, резко развернувшись, почти бегом направился к нам. Мы с папой Карло только переглянулись. Я знала, что будет дальше, и он знал.

— Это несправедливо! — кричал подбежавший бандит, которого только что оправдали. — Арестуйте меня, я напишу чистосердечное признание. Я виновен! Наденьте на меня наручники!

Его лицо было красным от переживаний, Вепрь кричал, наскакивая на милиционеров.

— Наденьте на него наручники, — скомандовал босс. Он с таким уважением посмотрел на меня, что впору корону себе на голову надеть. Наша афера удалась!

Суть ее была в том, что я под гипнозом внушила Рунскому, что он должен раскаяться, он должен выйти за ворота и попрощаться с сыном, объяснить ему, что чувство вины гложет его. А потом вернуться в здание суда и написать чистосердечное признание. Рунский оказался подвержен гипнозу так сильно, что мне хватило провести с ним три сеанса всего, и он сделал все так, как я его настроила. Сначала радовался, что суд его оправдал, а потом пришел и покаялся. И это было противозаконно, но надеюсь, что мой босс нас не сдаст.

В кармане запиликал телефон, и я посмотрела на Лешего, который метался у ворот, не решаясь войти, прижимая мобильник к уху.

— Что за нахер, красотка? Какого лешего батя рванул писать чистосердечное?! — визжал он, размахивая руками.

— А я откуда знаю? Ты видел, суд его оправдал и он вышел на свободу. А что там взбрело в его голову, никто не в курсе.

— Это ты! Ведьма! Я точно знаю! Ну жди сюрпризов, я тебе устрою, сучка ты ментовская!

Да, страшно. Но посмотрим, обычно собака лает, но не кусает.

— Хочешь составить компанию своему папаше, давай, постарайся. И Битюгу передай, надоело если на свободе, я могу устроить ему отпуск за казенный счет, лет этак на десять. Не зли меня, Леший!

Безразличие окутало меня. Страха нет, хотя угрозы весьма реальные. Будь что будет, трястись и прятаться я не собираюсь.

В начале ноября Наташа родила девочку, немного раньше времени, но здоровенькую. Нас охраняли постоянно, и постепенно тревога ушла, Леший больше не звонил и не напоминал о себе вообще. Мы расслабились с боссом. Снова прошел суд над Рунским, которому дали пожизненный срок. Он и сам был в шоке, почему вернулся и написал чистосердечное признание, да еще и свидетельствовал против себя.

Жизнь налаживалась. В доме появилась малютка, которая внесла серьезные коррективы в нашу жизнь. Но Натали все ходила грустная, не радовал ее ребенок, всё порывалась выйти на работу, теперь уже моим помощником. Я сама вела очередное дело. Не очень серьезное, простой грабеж, но возилась я с ним с утра до вечера.

И вот однажды Натали снова пропала. Она пошла гулять с ребенком, и когда я вернулась с работы, соседка кинулась ко мне с коляской, которую нашла на детской площадке. Маленькая Аленка мирно спала, укутанная в теплое одеялко. Я раз за разом набирала Наташу, телефон был недоступен. Я поняла, что она ушла к Лешему, она давно хотела устроить выяснение отношений.

Когда до меня дошло это, то такая обида накатила. Ну как можно быть такой дурой? Я сидела на скамейке, прижав ребенка к груди и едва не плакала от обиды. В этот день я закрыла дело, преступники наказаны, а мне дали неделю отпуска. Я хотела съездить к сестрам, навестить Анечку, которую не видела вечность. Да и вообще, устала. За два с половиной года я ни разу не была в отпуске, как-то не было надобности.

На другой день я написала заявление на полноценный отпуск. Мне теперь нужно сидеть с ребенком, ведь няни у девочки не было.

Две недели без Наташи, две недели тревожного ожидания, подскакивания от звонков, в надежде, что она позвонит. Но с каждым днем было понятно, что она уже никогда не позвонит. Папа Карло совсем переселился ко мне, помогал с малышкой. Бессонные ночи измотали меня, ведь опыта ухода за ребенком у меня не было. Нужно искать няню, но босс не хотел доверять ребенка чужому человеку. Он тоже изменился, постарел и осунулся, стал чаще хвататься за сердце.

Когда малышке исполнился месяц, позвонила женщина, представилась врачом-педиатром. Она пригласила нас с девочкой на плановый осмотр, и я пообещала утром привезти ее. Заодно и ее дедушку к врачу отведу, пугает он меня своими недомоганиями, в последнее время даже внучку не может поднять, сил нет, и речь немного спутанная.

По исчезновению Натальи шло следствие, но оно зашло в тупик, ни одного следа за две недели. У меня просто душа чесалась приступить к расследованию, найти эту тварь и вытрясти из него где он держит мою подругу… или куда дел ее тело. Чувствую, что второе вернее. Иногда во сне видела место странное, огромные густые заросли ясенелистого клена, а рядом старые гаражи, многие будто заброшенные. Если в таком месте спрятать тело, то его вовек никто не найдет. Кроме меня.

Утром я вышла из подъезда, держа в руках Аленку, завернутую в одеяло, меня поддерживал Карл Моисеевич, было скользко. Он сел в мою машину на заднее сидение, я подала ему кулек с ребенком, и мы отправились в поликлинику. Почти полдня провели в медицинском учреждении, сначала в детском отделении, затем во взрослом. У папы Карло оказались серьезные проблемы со здоровьем, выяснилось, что он перенес микроинсульт на ногах. Но в клинику лечь и подлечиться категорически отказался, согласен был лишь на домашний постельный режим. Бли-и-и-н! Мало мне возни с малявкой, теперь еще и ее дед! А я работать хочу!

Вдруг мне на память пришла одна добрая сорокалетняя одинокая женщина. Да, Мариша из муравейника, в котором я как-то прожила три месяца. Решила сразу ей позвонить и напроситься в гости. Она сразу ответила, сказала, что у нее как раз выходной. Через час мы всей компанией наслаждались вкусным горячим обедом, который нам приготовила Мариша. Сначала она подумала, что это мой ребенок, но я не дала ей порадоваться, объяснив, что с Артёмом мы разошлись, а это малышка моей пропавшей подруги. Осталось только предложить ей стать няней.

— Ути бозе мой! Какая куколка! — ворковала она, переодевая памперс малышке. Я тоже умилялась, уже успела полюбить эту малявку. — Как же такая малышка и без мамы?

— Ищем ее маму, но тщетно, — подал голос Карл Моисеевич, с удовольствием хлебая наваристую домашнюю лапшу из настоящей деревенской курицы.

У нас была домработница, которая готовила еду и убиралась в доме, но все ее кулинарные шедевры больше напоминали пластмассу и картон, сделанные из полуфабрикатов. Так что босс попросил добавки, радуя меня своим воодушевлением. Впервые видела его улыбку за этот месяц.

— Мариночка, а можно вас нанять к нам поварихой? — начал он, смущенно покашливая и облизывая ложку.

— Карл Моисеевич, я хотела попросить Маришу к нам в няни пойти работать, а вы ее в поварихи, — рассмеялась я, подмигивая бывшей соседке.

— Ой! Да у меня ж есть работа, — отказывалась Мариша, но как-то не особо рьяно.

— Ну Мариша, подумай. Жить будешь в огромной квартире со всеми удобствами, — начала соблазнять ее. — Будешь только с малышкой возиться, и командовать домработницей.

— А ванна есть? — вдруг склонившись ко мне, прошептала Мариша.

— Есть. Даже джакузи есть, — рассмеялась, зная какие тут условия для гигиены. — И платить тебе будем столько, сколько скажешь.

— А выходные? Мне ж в деревню к маме нужно ездить…

— И выходные, когда скажешь. Только согласись, пожалуйста! — уже взмолилась я, дожимая бывшую соседку. Ведь доверить девочку могу только ей, никого больше я в городе не знаю, особенно подходящую на роль няни.

Мы с боссом уговорили Маришу и через два дня я спокойно вздохнула, потому что она переехала к нам в Наташину квартиру. На следующий день я вышла на работу и тут же влилась в расследование. Еще два дня я колесила на своей «реношке» по гаражным комплексам, ища где есть заросли ясенелистого клена. И нашла! Деревья были так переплетены, они почти сбросили листья и стало немного легче разглядеть сквозь их густые ветви. Люди выкидывали мусор в этот, заросший кустарником глубокий овраг, кругом валялись пакеты и коробки.

— Ну и что мы здесь забыли? — заныл мой новый напарник, совсем еще молодой, возомнивший себя великим сыщиком парень. Я только поморщилась, ведь не рассказывать же, что такое место я видела во сне.

Вышла из машины и стала осматриваться. Овраг, поросший кленом тянулся так далеко, почти за горизонт. Прочесать овраг не представлялось возможным, даже собака не везде пролезет сквозь эти корни и ветки. Хотя идея с собакой была неплохой, в отделе были на службе и мелкие породы. Но пока решила осмотреть сама, прежде чем заказывать животных.

Я шла вдоль оврага, сзади бежал мой напарник сначала, потом сказал, что замерз и вернулся в теплое нутро моей тачки. А я спокойно пошла дальше, внимательно осматривая всё вокруг. В мозгу стучала мысль, что я правильно иду, в том месте ищу. На другой стороне заброшенные полуразрушенные гаражи, по дороге проезжали редко то грузовики, то легковушки.

Моя машина осталась за поворотом, вместе с сидевшим в ней напарником, уплетавшим бутерброды, которые для меня наделала Мариша, и уничтожавшим мой горячий кофе. Я буквально видела это в своем воображении. Захотелось вернуться и наорать на такого нерадивого коллегу. Или врезать по смазливой морде. Бесит! Вернусь в отдел, уволю к чертовой матери.

Чтобы немного успокоиться, я остановилась, посмотрела на голубое чистое небо. Скоро Новый год, снова. А потом приедет Никита! Прошло почти два года, осталось подождать месяца три, и я смогу прижаться к любимой широкой груди, насладиться соблазнительным мужским ароматом с нотками малины.

Сделала несколько шагов и остановилась, как вкопанная. На обочине был знак, который всегда оставлял Леший при грабежах. Я нашла свою подругу, я уверена… почти.