26

Юля

После обеда я навестила врача и все выяснила про состояние бабушки. Да, срочно нужны деньги на операцию, медлить нельзя. Я перевела все свои сбережения на счет клиники и попросила врача не говорить бабушке, что помощь поступила от меня.

Утром я вернулась в Сочи и, ненадолго заехав домой, отправилась в банк. Уже до обеда успела оформить документы на кредит, теперь только ждать одобрения. Загруженная своими мыслями я шла на выход, рассматривая договор и размышляя, какой получается грабеж по процентам. Может ну его, этот кредит? Найти, где проходят бои без правил и быстро заработать денег. Конечно, это незаконно, и если кто узнает и доложит моему руководству, то меня могут попереть из органов.

Двери передо мной разъехались, и я шагнула в проем, столкнувшись с входящим мужчиной. Бумаги из моих рук будто выдернули, они рассыпались по мраморному полу, перемешавшись с документами того, с кем я столкнулась.

— Простите… — я присела на корточки и стала собирать белые листы. Нужно еще выцепить из этой кучи свои бумажки. — Я такая рассеянная, извините.

Мужчина ничего не отвечал, так же сидя на корточках возле меня. Странно, он не собирал разлетевшиеся документы, просто сидел. И тогда я посмотрела в его лицо. Ники…

— Привет, любимая, — ласково произнес он, протягивая ко мне руку.

В горле сразу встал комок, я даже ответить ничего не смогла, уставилась на листы, перебирая их. Забрав свои, я протянула остальное Никите и встала. И только сейчас увидела, что рядом стоит молодая женщина. Она навалилась на ручку двери, буквально висела на ней, бледная и встревоженная.

— Никит, мне присесть нужно, — тихо проговорила она. Точно, будто сейчас рухнет.

Ники сразу засуетился и отвел свою жену к белому кожаному диванчику, который стоял у входа. А я ушла. Просто на автопилоте, едва соображая, куда иду. Сзади меня звал Никита, но я не обращала внимания. У него жена, и судя по всему, скоро будет ребенок.

Отыскав свою «реношку» на парковке, села на водительское сиденье. Такая тоска навалилась, что голова моя сама упала на руль, а из глаз покатились слезы. Я сдерживала их как могла, но ясные, цвета ореха глаза не хотели исчезать из моей памяти, смотрели с такой нежностью, что слезы снова бежали.

Немного успокоившись, завела автомобиль, и тут в окошко постучали. Это был Никита. Он обошел машину и уселся на пассажирское сиденье. Будто его приглашали. Я отвернулась, не хотела, чтобы Ники видел, что я плакала.

— Ты зачем пришел? — задала вопрос, порадовавшись, что голос мой не дрогнул.

— Юль, ты мои документы прихватила, а у меня твои. Хорошо, что ты еще не уехала.

— М… на, разбери, — протянула ему папку.

Пока он возился с бумажками, отделяя свои, я смотрела на стоявшую впереди машину, вцепившись в руль.

— Юляш, поговорить бы.

— О чем?

— А разве не о чем? Давай встретимся? — стал просить Никита, притрагиваясь к моему плечу. Я дернулась, сбрасывая его руку.

— Нет, — я повернулась к бывшему возлюбленному. Злость придавала мне силы. — Нам не о чем говорить. Ты женат, у меня своя жизнь. Что тебе еще нужно? Ты увидел в моих руках ребенка, а рядом мужчину и сразу всё решил для себя. Так чего же тебе нужно еще? Ты долго не думал, сразу другую нашел. Вот и вся твоя любовь!

Я сначала говорила тихо и постепенно перешла на крик. Не могла остановиться, было желание побить его. Ники же просто молчал, смотрел на меня и кусал губу.

— Я всё понимаю, после того, как я не дождалась тебя из армии, ты перестал мне доверять. Правильно! Нет мне больше веры, милый. Так? Только я ждала тебя! Дни считала…

— Да, я всё не так понял, Даша мне рассказала. Да, виноват, я дурак, прости! Давай встретимся, я всё объясню, — тут у него запиликал телефон, и он ответил, что уже идёт.

— Иди Никит, не заставляй волноваться свою жену, беременным нельзя расстраиваться.

— Женя не беременна, она больна. Сейчас некогда, давай встретимся? Пожалуйста!

— Нет, хватит. Ничего не хочу. Уходи.

И он ушел. А я поставила точку, решив забыть его навсегда. В тот же вечер я нашла своего одноклассника Вовку Лапина и попросила его встретиться. Он согласился, жил тоже в этом городе, поэтому решили посидеть в кафе на набережной. Часом позже я ждала его там, любуясь катерами и яхтами, бороздившими Чёрное море.

— Привет, красотка! — раздался знакомый голос, а я невольно вздрогнула. Леший точно так же меня называл.

— Привет, Володя! — пропела я, радуясь встрече.

— Чем обязан нашему свиданию? — засмеялся парень, протягивая мне букет белых роз.

— Ого! Даже с цветами. Но это не свидание, ты мне по делу нужен.

— Я провинился, товарищ старший лейтенант? — шутит друг.

— Нет. Мне нужны деньги. Бабушка заболела. Скажи, ты не в курсе, где в этом городе проходят подпольные бои?

— Знаю. Но тебе лучше не лезть туда. Это незаконно и очень серьезно, — распереживался Вовка, даже придвинулся ко мне ближе и заговорил тише. — Юля, тебя из милиции попрут, если узнают.

— Не узнают. Если ты не скажешь никому. Мне деньги нужны, помоги.

Друг помог, нашел адрес и сказал мне по телефону. Дело за малым, нужно пойти туда и поставить себя на ночной бой, потому что подпольные драчки в темное время суток дороже.

Первый бой прошел без проблем, я не стала говорить организаторам, что служу в милиции, а также о навыках бесконтактного боя тоже не докладывала. Благодаря этому навыку бой выиграть для меня было раз плюнуть. Играючи. И наслаждаясь притом. Даже не думала, что я так соскучилась по карате, именно по соревнованиям, а не по тренировкам. Чувствовать свою силу, легкость и гибкость, это просто кайф! Я легко уклонялась от ударов противницы, которая уже злилась, каждый раз получая в ответ.

За ночь провела три боя с безупречной победой. Организаторам это понравилось, они проявили ко мне немалый интерес, всем нужны абсолютные победители. Вот тут мне стало страшно, как потом я смогу выйти без проблем из этой аферы. Не подумала об этом как-то. Ну ладно, придумаю потом, а сейчас у меня проблемы серьезней.

— Ну ты даешь! Ты так классно смотришься в клетке! — восхищался мой друг Вовчик, выруливая из двора, в котором был огромный гараж, где и проводились незаконные бои.

— Да, классно. И заплатили хорошо, еще с десяток таких боев и нужная мне сумма наберется.

— Ну, ты новичок, поэтому драться много надо, а если бы с профи, то за один бой получила бы как за десять.

Ну нет! Я не хочу лезть в профи, оттуда потом вообще не дадут уйти. В ту ночь я упала в кровать и сразу отключилась, устала безумно. Хорошо хоть не нужно на работу идти, отпуск у меня продолжается. С утра запланировала поход на пляж, а то живу в самом главном курортном городе, но каждое лето мне не хватает времени насладиться теплыми волнами.

Просыпалась долго, снова и снова ныряя в дремоту. Телефон, лежавший на тумбочке, время от времени вибрировал, а мне так не хотелось прерывать сон и отвечать кому-то. Мне снился Никита, мы встретились и дело шло к свадьбе. Он говорил мне, что любит, что никогда не бросит.

«Уже бросил…» — пронеслось в голове, когда я в очередной раз проснулась.

— Тук-тук! Завтрак тебе накрыть? — дверь приоткрылась и Мариша, улыбаясь мне, заглядывает в проем.

— Да… — потягиваясь сладко, мурлычу я. Как здорово дома! Пальцами ног дотягиваюсь до пушистого бока дрыхнущего Степки, толкаю его. — Подъем, серый красавчик!

Пропущенных шесть, все с одного номера, незнакомого. Понятно, Никита названивает. Вот что мне с ним делать? Весь завтрак думала, и решила поговорить. В конце концов он дал мне возможность оправдаться, два года назад. Уже допивая кофе, взяла мобильник и увидела сообщение:

«Давай поговорим, пожалуйста!» — все с того же номера. Набираю его.

— Никит, приезжай, сейчас, — без приветствия, строгим голосом.

— Через десять минут я у тебя.

Метнулась в комнату, надела купальник, бросила в сумку сменное белье и полотенце. Натянула шорты и топик, в прихожей нацепила на голову бейсболку. Подумав, прихватила лонг, обратно доеду на нем, с ветерком. Из детской вышла Мариша с заспанной малышкой на руках. Я угадала с выбором няни, Аленка ее очень любила и уже лепетала что-то на своем малышовом языке, в котором слышалось слово «мама», относительно Мариши. И та ее обожала, как настоящая мать.

— Ты кататься? — спрашивает она, целуя розовую со сна щечку своей маленькой воспитанницы.

— Нет. Хочу на пляж, поваляюсь маленько, может искупаюсь, — я ловлю пухленькую ручонку девочки и целую тыльную сторону кукольной ладошки, заодно вдыхая детский молочный аромат. Самый вкусный на свете. — Ладно, не скучайте, я побежала.

— Аха! А ты там по сторонам хорошенько смотри, может приглянется кто.

Мариша меня постоянно подкалывает насчет одиночества, считает, что я до сих пор люблю Артёмку, страдаю по нему, поэтому не хочу заводить новых отношений. Так и говорит: «отпусти уже, не смотри назад, по сторонам смотри, лучше еще найдешь». Знала бы, что я сейчас иду на встречу с любимым, самым замечательным и красивым мужчиной на свете, то с ума бы сошла от счастья за меня.

Выхожу из подъезда и сразу вижу шикарную тачку. Броневик! Я тоже на такую собирала, ну примерно. Черный сияющий внедорожник с четырьмя фарами на крыше, стоявшими в ряд. Перевожу взгляд на водителя. Ого, это за мной! Никита открыл дверцу, собираясь помочь мне усесться, но я отрицательно киваю головой.

— Сиди, я сама, — ворчу, бросая доску на заднее сиденье.

— Ну привет, любимая! — искренне радуется Ники, когда я устраиваюсь на пассажирском сидении.

— Никит, не надо. Давай без любимой. Привет. Рули на пляж, здесь недалеко.

— А я рад встрече, с утра названиваю безрезультатно, думал ты меня снова в черный список засунула, — беззлобно, с улыбкой подтрунивает парень.

— У меня отпуск, я спала, если чё. А ты злопамятный, не забыл.

— Прости, я не знал. Я разбудил тебя?

— Никит, неважно, — обрываю его. Чем быстрее он скажет, чего хотел, тем быстрее я окунусь в теплые ласковые волны. Только не понимаю, о чем разговаривать, всё и так ясно.

Я выбрала отдаленное место на пляже, чтоб туристы не мешали, присела на белый деревянный шезлонг, прячась в тень большого зонта. Никита сел рядом. Молчит, разглядывает меня. Дышит часто, волнуется. А мне хочется поцеловать его, до боли в груди. Отворачиваюсь и смотрю на море. Решаю, что, если досчитаю до ста и Ники ничего не скажет, я просто встану и пойду плавать. Так горько на душе, он рядом, а ни обнять, ни поцеловать… не рассказать, как люблю и ждала, считала дни. Раз… два… три… четыре… пять… Девяносто восемь… девяносто девять… сто! Встаю. Интересно, я хоть плавать не разучилась?

Далеко уйти мне не дали, Никита догнал, схватил за руку и потащил к зданию проката лодок. И так крепко держит, что вырваться нет возможности. Особенно, когда делать этого не хочется. Он не отпускал мою руку, пока заказывал катер, потом тащил меня на вместительное плавсредство, и только когда я спокойно села в кресло, Никита выпустил мою ладошку из своих рук и стал рулить. Я все это время молчала, мне было интересно, что дальше. Но то, что меня похитили, уже было понятно.

Я жадно вглядывалась в ладную поджарую фигуру и в памяти вспыхивали воспоминания двухлетней давности, наши с ним ласки и секс, который буквально уносил меня на небеса. Хотелось бы все повторить, но он женат, для меня неприемлем секс с чужим мужем.

— Ну, ты меня украл? — вопрос сам срывается с губ, когда катер останавливается и замолкает. Горькая усмешка становится мне ответом. — И зачем?

— Что бы ты выслушала меня, родная.

— Я бы тебя и на берегу выслушала, если бы ты заговорил.

— Я такой дурак, Юляш… и баран, которого легко обмануть и окрутить.

Ну наконец-то, откровения. Я смотрела на любимого мужчину и сердце мое обливалось кровью, его терзала боль и грызла тоска. Неужели всё так закончится?

— Я тогда только в твой двор свернул, как ты с ребенком и мужиком выходишь из подъезда. Да, я подумал, что ты вышла замуж и родила, потому что такого малыша ни одна женщина не доверит другому человеку просто так… — Никита сел в соседнее кресло, предварительно раскрыв тент, чтобы солнце не пекло. Шикарный катер, больше похожий на маленькую яхту.

— Ты прав, такого малютку не доверяют чужим. Если мама жива. А у Аленки уже две недели, как мамы не стало тогда, — задумчиво проговорила, блуждая взглядом по прозрачным волнам.

— Да, я это уже потом узнал. А в тот день мне было так плохо, я понимал, что два года огромный срок, и жизнь может поменяться в одно мгновение. Ну, я не выдержал, по соседству с домом ночной клуб, пошел горе заливать.

— Ты мог подойти и всё узнать!

— Не мог. Я не хотел вызывать ревность или провоцировать ссору с твоим… мужчиной. Не хотел быть разрушителем твоего счастья, — Ники взял мою руку, прижался губами к пальчикам.

Не выдержала, выдернула руку из его тисков. Это больно, в тысячу раз, проявление ласки без надежды на будущее. Если бы мы были на суше, то я бы не вытерпела, сбежала бы уже, так что Ники поступил правильно, будто предвидел. Он уставился на горизонт, собираясь с мыслями. Загорелый, только майка на нем, которая лишь делала его сексуальнее, так и притягивал взгляд.

— Мне так хреново было тогда, даже забыл, что позвонить можно. Конечно, по телефону такие дела не решаются, но все-таки… Алкоголь помог немного, я успокоился и решил, что утром тебя найду в отделе, или дождусь после работы во дворе, и поговорим. Но, что я мог от тебя услышать? Что ты счастлива? И вот сижу я у барной стойки, заливаю свое отчаяние, — вгляд Ники исследует меня, будто реакцию проверяет. А я его так хорошо понимаю, именно сейчас у меня желание залить свое отчаяние, едва сдерживаюсь. — И тут на соседний стул девушка села. Она рыдала и пила водку без остановки. Ну, я решил помочь ей, пока она замертво не рухнула, от избытка алкоголя. Подсел ближе. Оказалось, что ей врач объявил о смертельном диагнозе, что жить ей осталось месяца три, может чуть больше. Она молодая совсем, даже выйти замуж не успела, а это ее сокровенная мечта.

— А почему не успела? Я же видела твою жену, ей лет тридцать уже, — не вытерпела я, рявкнула так резко, что Ники дернулся. Меня буквально в бешенство приводили мысли, что какая-то там девица теперь имеет все права на моего любимого человека. Чужие губы на его губах, чужие руки обнимают любимое мной тело… так, стоп! Иначе я сейчас поколочу парня за то, что он позволил посторонней женщине к себе прикоснуться.

— Семейный бизнес забирал время. Родители Жени владели большим бизнесом, пару лет назад они погибли, их убили в собственном доме. Дочь их тогда работала в филиале, в Англии, поэтому осталась жива. Но смерть близких была такая страшная, что Женя испытала шок. На фоне стресса у нее появились проблемы с желудком. Всё это время она лечилась и управляла семейным бизнесом, который тоже доставлял немало проблем. Короче, болезнь усугубилась, неоперабельная опухоль, и ей об этом объявил врач прямо перед праздником. Перед Новым годом.

Я слушала рассказ Ники и понимала, что мне нисколько не жаль эту молодую женщину. Чувствовался какой-то подвох. Или я просто зла на нее?

— Как погибли ее родители, что так напугало? — спросила я. Как сыщика, меня заинтересовала ситуация, в моем мозгу замелькал красный маячок интуиции.

— Она рассказывает, что им распороли животы и внутренности по всей гостиной… Женя приехала, когда тела еще не увезли, и девушка всё это видела… жуть! — Ники снова уставился на горизонт. Наверное, представляет это ужасное зрелище.

Я же видела своими глазами весь этот кошмар, и сейчас меня передергивает от воспоминаний. В том богатом доме поработал Вепрь, а Наташа вела следствие, я же была у нее в помощницах. И девушку, которую лично отпаивала валерьянкой, я отлично помню. Усмехнулась. Ну как так? Судьба всё так переплетает, что диву даёшься.

— Значит, она тебе поплакалась, и ты пожалел ее? Но жениться-то было обязательно? Просто поговорить не судьба была, Никит?! — я вскочила и тут же села обратно, с этой посудины некуда деться, даже два шага не сделаешь, только сидеть на месте. Да, не такой уж он шикарный, этот катер. — Я не понимаю…

— Я не сам женился на ней. Ну, не по своей воле. В тот вечер выпил еще пару рюмок коньяка и больше ничего не помню. Как отрубило. Когда проснулся, рядом спала она.

— Ага, голенькая. Слышала уже такую историю от тебя. Только тогда твою бабу звали Аней, — проворчала, кипя от негодования. — Только итог тогда другой был, тебя чуть папой не сделали.

Никита слушал меня и тихо посмеивался. Не понимаю, чего такой довольный.

— Ревнуешь, моя девочка! — тянет ко мне руку любимый, берет прядь волос и накручивает ее на палец. — Я тоже тебя люблю, без тебя мне жизни нет… — шепчет с тоской, заглядывая в глаза.

— Не верю я тебе, Никит. Когда любят, не женятся на других.

— Или не помнят, что женились. Между мной и Женей не было ничего. До сих пор. Когда я очнулся, одетый, между прочим, даже в куртке, увидел на тумбочке свой паспорт, открытый на странице, где ставят штамп о браке. Ее паспорт тоже лежал рядом, я посмотрел, и он был с печатью… бутылка шампанского стояла, два бокала, с остатками выпивки. Мы зарегистрировали брак ночью, по пьяни. Женя тоже не помнила, как это случилось. Я ее не смог разбудить тогда, вызвал «скорую», и моя жена только через три недели вернулась домой. Я не могу ее бросить, поддерживаю, таскаю по врачам и больницам. Сейчас у Жени ремиссия, новое лекарство продлило ей жизнь. Но это ненадолго. Слабеет с каждым днем, все больше спит.

Да, история… я даже не знаю, что и сказать, как поступить. Знаю одно — терять любимого мужчину я не хочу. Смертельно больную жену он не бросит, слишком благородный. Остается только ждать. Как-то неприлично ждать, когда умрет бедная девушка. Аж на душе паршиво, никогда так не было…