29

Юля

Глянув на настенные часы, подумала, что для ужина рановато, только шестой час пошел. В холодильнике стояли кастрюльки с супом и еще чем-то, готовить не нужно. Хотела сходить в магазин, чтобы купить чемодан для поездки, как-то неловко ехать в другую страну со старой спортивной сумкой. Но на улице было темно от туч, как раз попаду под дождь. Да и настроение пропало.

Подошла к шкафу в своей комнате, открыла, разглядывая полки. Хороших вещей у меня почти нет, я люблю спортивный стиль в одежде, так что брать в Америку нечего почти. Придется занять деньги у папы и завтра устроить капитальный шоппинг. Достала заначку, что собирала для бабушки, надо их отправить в клинику. Мало конечно, надо раз в пять больше. Может спросить у босса, надеюсь в штатах хорошо платят, быстро отдам. Хоть совесть не будет терзать.

Набираю номер доктора, который ведет бабушку, я каждый вечер узнаю о ее самочувствии, все-таки родной человек. Доктор подробно рассказывает об изменениях в самочувствии Луизы, критических нет, к моему облегчению. Потерпит еще.

— На завтра назначили операцию, показатели пришли в норму, нельзя упускать время, — вдруг говорит врач в трубку.

— Как завтра? — удивляюсь я, ведь деньги не собраны еще. — Я же половину суммы не внесла.

— А я вам не говорил? Закрутился. Вчера вечером позвонила женщина, гражданка Франции, представилась дочерью пациентки. Она спросила сколько денег требуется и через полчаса средства поступили на счет клиники. Так что, пожелайте нам удачи!

— Да, удачи вам… нам… До свидания.

Ну вот и ладненько, одной проблемой меньше. Я опустилась на кровать и зажала руками голову. Хотелось кричать. Всё будто не со мной происходит. Я сплю. Точно, сплю. Скоро проснусь и Никита приедет из армии, и нет никакой жены у него, не было никаких боев и в штаты я не еду… и я больше не одна. А бабушка здорова и так же тиранит всех вокруг.

Звонок в дверь взбодрил, такой продолжительный, наверное, Мариша решила всё-таки вернуться, а руки заняты, чтоб ключом открыть, вот и давит на звонок.

— Бегу! — крикнула, подбегая к двери.

Щелкнула замком и дверь резко распахнулась, будто ее толкнули, и на меня стало падать что-то большое и темное, и ужасно мокрое. Автоматически подставила руки, и едва не рухнула, погребенная чьим-то безжизненным телом. Страх накрыл меня с головой, но в следующую секунду он улетучился, когда тело на моих руках пьяным голосом выдало:

— Родна-а-а-я-я…

— Ник-и-и! Ты сдурел? — зашипела я, заволакивая его в прихожую и усаживая на пуфик. Голова парня моталась, рассеивая дождевые капли, обмякшее тело всё норовило плюхнуться на пол, еле смогла зафиксировать его, привалив к шкафу. — Ты как попал сюда? На машине?

Никита мотнул головой, отчего снова чуть не свалился, пришлось придерживать его руками. Да уж, штормит знатно, ливень насквозь промочил черную футболку и серые джинсы моего незваного гостя. И что мне с ним теперь делать?

— Ме… ме-н-н-я Стас пр… при-в-вез… — еле языком ворочал любимый, а я только фыркала и рыскала по карманам мокрых насквозь джинсов парня. — Я так устал… я жить без тебя не могу-у-у, Юляшка мо-я-я…

Он ловил мои руки, пытался целовать их. Нашла телефон, стала искать в контактах близнеца Ники. Он сразу ответил, будто ждал моего звонка.

— Ста-а-ас! Вернись, пожалуйста! — взмолилась я, впрочем, ни на что не надеясь. Потому что Стас скорее встанет на защиту брата.

— Зачем? — смеется негодник. Сводник!

— Забери Никиту, умоляю! Отвези его домой. К жене.

— Не-не-не, ни за что! Он к тебе рвался. А жену я в больницу на «скорой» отправил, у нее какой-то приступ случился.

— О, боже! Это, наверное, из-за меня… — вдруг понимаю, что могла спровоцировать этот приступ, лучше бы не встречалась с ней. — Мы с Женей поговорили сегодня.

— Да не, — успокаивает друг, — у нее часто такое, Кит ее по больницам уже устал таскать. Кстати, как он?

Я взглянула на Никиту, он сладко спал, уткнувшись в плащ Мариши.

— Спит он, сидя в прихожей на пуфике, — доложила Стасу.

— Класс! — радуется тот. — Сработало! Я сейчас.

Он отключился, а я не могла отвести взгляда от дисплея. В смысле — сработало? Через минуту в дверь тихонько стукнули, я открыла, и Стас тихо вошел в квартиру. Он что, сидел этажом ниже?

Мы вдвоем оттащили спящего Ники в мою спальню, сняли с него мокрые вещи и уложили в кровать. Потом я бросила вещи в машинку и пошла кормить ужином друга.

— Скажи-ка, что сработало? Ты мне по телефону так сказал, — пояснила я, поймав непонимающий янтарный взгляд.

— А! Брат не спал несколько суток, как тебя встретил. Он сегодня скорее уставший, чем пьяный, буквально с ног валился. Думал его у себя уложить, даже подпоил, в надежде, что свалится, а он… вези к Юляшке, и всё тут. А у тебя вырубился сразу. Прости, если помешали.

— Да ладно. Только нам нельзя оставаться наедине, поэтому ты тоже ночуешь у меня, понял? — я поставила перед парнем тарелку с борщом, и полезла в холодильник за деревенской сметаной, которая там точно должна быть.

— Не понял, почему нельзя?

— Ты понял, почему, — запустила ложку в свою тарелку, размешивая сметану.

— Юль, вы с братом любите друг друга, и вам можно оставаться наедине. Сама знаешь, — парень с удовольствием ел стряпню Мариши, даже жмурился от удовольствия. — М-мм, сто лет не ел такой вкусный борщ.

Ясно, помощи от этого Филатова ждать не стоит. После ужина он уехал, пожелав нам с его братом страстной ночки. Шутник конечно. Никита проснется и я его выпровожу, к жене пусть чешет. Но выгнать себя из своей спальни смогла только к полуночи. Несколько часов просидела возле спящего мужчины, любуясь им в полумраке комнаты. Скоро у меня не будет такой возможности. Еле уговорила себя уйти спать на диван в гостиную. Взяла свою сорочку ночную и тихо, на цыпочках вышла.

Уснуть не удалось, перед глазами маячил обнаженный торс, который мне хотелось зацеловать и затискать. Я ворочалась без сна второй час, потом села, обняла колени. Ники проспал уже восемь часов, может разбудить и выпроводить? Потому что я не засну, пока он здесь. Или сходить в ванную, там должно быть снотворное, у босса бессонница, и когда он ночевал у нас, то принимал их.

Да, правильно. Пойду съем таблетку, а когда проснусь, Никита уже уйдет на работу. И проблема решится сама собой. Раскат грома прозвучал так, будто над ухом из пушки пальнули. Вспомнила, что в спальне открыто окно, сейчас этот грохот разбудит Никиту и план мой провалится.

— Черт бы побрал этот шторм, вроде угомонился уже! — ворча, пробиралась я в темноте к своей комнате.

На цыпочках прокралась к окну и тихо закрыла створку, оглядываясь на спящего, повернув ручку, вздохнула с облегчением. На улице снова ливень, прямые струи лупили по стеклу и проецировались в свете фонарей на стены комнаты. Будто по обоям лились потоки, зрелище завораживало. Я люблю дождь, даже гуляю иногда под теплыми струями. Задумалась, глядя в окно. Тогда, в детском лагере, мы сидели с моим любимым мальчиком в пещере на берегу моря и молча смотрели на такой же ливень. Мы просто были вместе. Почему сейчас не так?

Вдруг на мои обнаженные плечи легли теплые ладони. Я даже не заметила, как Никита встал с кровати и подошел. Он повернул меня к себе лицом, и я уставилась на него, словно зачарованная. По голому торсу мужчины так же струились спроецированные потоки воды. Так странно. Волшебно…

— По тебе дождь льется… — прошептала, проводя пальцем по тонким нитям несуществующего водопада. Потом пристроила ладонь на груди любимого.

— По тебе тоже, — проговорил Никита.

Он огладил моё плечико, сбрасывая с него бретельку ночной сорочки. Я и слова не сказала, просто язык не повернулся. Со вторым плечом он проделал то же самое, медленно, с наслаждением. Он склонил голову и стал целовать мои плечи, так нежно, что у меня все мысли вылетели из головы, я совсем забыла, что хотела прогнать любимого. Мои руки безвольно повисли, и сорочка скользнула вниз, растекаясь бирюзовой шелковой лужицей у наших ног…

Молния сводит с ума своими вспышками, будто это между нами пространство наэлектризовалось, и теперь искрит вовсю. Почти бессознательно поднимаю руку, оглаживаю спину любимого, наслаждаясь мягкостью кожи, добираюсь до влажных волос. Влажных?

— Ты давно проснулся? — догадываюсь, теперь замечая, что у Ники полотенце на бедрах, и пахнет от него моим гелем для душа и мятной пастой. Это немного огорчает меня, я люблю его малиновый аромат. Но это чувство вытесняет другое ощущение, будто мы живем вместе и это уже норма, делить душ на двоих, полотенце и средства гигиены. Вот это меня устраивает больше всего, хочу, чтобы так и было всегда.

— Угу… я собирался тебя искать, хотя бы посидеть рядом, если спишь. А тут слышу, ты сама идешь, дверь открыта была. Вот и притворился, что сплю… — теперь поцелуи обжигают мою шею, лишая сил и заставляя коленки дрожать.

— Зачем притворялся? — прижалась обнаженной грудью к телу Ники, нарочно скользнув по теплой коже восставшими сосками, и с удовольствием уловила его судорожный вздох. Горячие руки с моих плеч поползли вниз, на спину.

— Не знаю. Хотел, чтобы ты вошла в комнату… только побриться не удалось, — извиняется он, будто соблазняя прикоснуться к щетине, что я и делаю, изнемогая от нетерпения и предвкушения. Хочу его безумно. Кажется, что вся тоска и скопившееся за эти годы желание, смешались внизу живота и сейчас этот жгучий ком спалит меня дотла. Сдвигаю ноги, пытаясь усмирить вожделение, и это не остается незамеченным, слышу довольную усмешку любимого мужчины.

Я сама, со стоном приникаю к любимым губам, порывисто целую, ладонью задевая колючую щеку. Никита кладет свои большие ладони на мои бёдра и легко поднимает меня. Я ликую, обнимая его за пояс ногами. Теперь я возвышаюсь над ним и, склонив голову, снова с жадностью приникаю к пухлым губам. Как я жила без них? Насытиться не могу мягкостью губ, радуюсь ответным движениям. Отрываюсь на секунду и смотрю в ореховые глаза, прося не мешкать больше. Время… его у нас не так много.

Мы понимаем друг друга без слов, он поворачивается и роняет меня на кровать, накрывая сверху своим телом, я крепче стискиваю ноги на талии мужчины, чувствуя, как твердый горячий член упирается в тонкую ткань трусиков, совсем близко от моих набухших пульсирующих складок. Подаюсь вперед, еще теснее прижимаясь к сильному торсу. Он почти вошел, теперь только от Никиты всё зависит, стоит ему сделать рывок, отодвинув трусики, и тоскливая пустота моего лона испарится, сменяясь блаженной наполненностью.

Но Ники не торопится, и я начинаю скулить, выпрашивая облегчение от этой невыносимой пытки. Мне не нужна прелюдия и ласки к черту, я хочу единения, хочу прогнать свербящую пустоту, хочу быстрых ритмичных движений, приносящих наслаждение и удовлетворенность.

— Ник-и-и… ну не мучай… — шепчу в губы любимому, облизывая и прикусывая нижнюю. Но он тихо смеется и отодвигается, приникая к твердому соску, терзает его, нагнетая еще больше пламени в низу живота.

Я смиренно жду, пока Ники стаскивает ажурные бирюзовые трусики, медленно, любуясь моим телом. Горящий взгляд опаляет, я буквально чувствую его жадный путь, который заканчивается между моими разведёнными ногами. Поцелуи порхают, слегка касаясь колена, спускаясь по бедру вниз, к самому средоточию моего желания. 1439f7c

— Не-е-т! — кричу шепотом, стискивая плечи мужчины. — Потом… пожалуйста… потом всё, что хочешь. А сейчас… быстрее…

Легкое прикосновение мужских пальцев к влажности набухших складок и приятное распирание заставляет меня замереть на пару секунд, чтобы насладиться сладостным моментом долгожданного соития. Блаженный стон срывается с моих губ. Нетерпеливые движения сводят с ума, но мне все мало, смотрю в горящие огнем глаза цвета потемневшей ореховой скорлупы, мысленно подгоняя парня. Он ускоряется, склонившись надо мной и припав к моей шее, рваное дыхание его опаляет кожу, стоны кажутся самой чудесной музыкой для моих ушей.

Я чувствую приближение оргазма, меня начинает накрывать горячими волнами экстаза, которые с каждым толчком все сильнее. В какой-то момент мир застывает, тело мое цепенеет, и я уже скатываюсь в томные объятия судорог страсти, выдыхая задержанный в груди воздух. Но вдруг слышу насмешливый мужской голос:

— Эгоистка! А меня подождать?! — он разрушает мой сладкий экстаз своим тихим хрипловатым смехом, мне хочется поколотить любимого. Но он переворачивается вместе со мной, теперь я сверху. — Держись крепче, моя девочка…

Он крепко стискивает меня, прижимая к себе и начинает так быстро двигать бедрами, что я ни звука не могу пискнуть. Вдруг тот первый прилив возвращается и длится так долго, что я теряюсь во времени и пространстве. Я будто серфингист, поймавший идеальную волну и несется на ее пике, ликуя и задыхаясь от счастья. Долго. Балансируя на самом гребне, остро ощущая, как напряжение, умноженное многократно, снова набирает силу. Вскоре я улавливаю стон Ники, чувствую, как слабнут тиски его рук, и проваливаюсь в пучину, сладостные судороги скручивают мое лоно, повышая уровень наслаждения. Не выдерживаю и, откинувшись назад, кричу, молча перенести все это сил нет.

Когда обмякаю, валюсь на грудь любимому мужчине. Он смеется особым, счастливым смехом, я так люблю его, что тоже смеюсь. Мои бедра дрожат от испытанного напряжения, пот капельками стекает по горящей коже, внизу живота продолжаются судороги, которые медленно теряют интенсивность и частоту, но все еще доставляя мне удовольствие. Кайф…

Так легко, в мыслях воздушность, ни одного барьера не осталось. Со мной всегда это происходит, когда я с Ники — полная расслабленность и погружение в наслаждение, определенно, это мой мужчина. Ему даже стараться не нужно меня возбуждать, один его поцелуй или теплое дыхание на моей коже, и я уже испытываю сумасшедшую отрешенность от всего земного.

Он снова припадает к моим губам, что-то шепча, но я лишь слышу свои ощущения, сладкий туман обволакивает, лишая разума. Остается только одна трезвая мысль — Мой Ники, он со мной… он здесь… мой…