34

Юля

Просыпаюсь в своей кровати, совершенно не помню, как попала в комнату, где проживаю. На мне чужая мужская футболка, скорее всего Алена. Возможно мы переспали с ним, смутно помню его губы на своих губах, какие-то нежные слова, которые убаюкали меня. Если даже парень воспользовался моим немощным состоянием, то мне пофиг. Рада, что он получил удовольствие наконец.

Принимаю прохладный душ и мысли становятся ясными, я знаю, что сделаю сегодня. Я должна посмотреть в глаза Ники! Пусть он мне лично скажет, что поставил точку. Я только Лидию предупрежу и сбегу на сутки, не больше. Занятая мрачными мыслями, выскакиваю из ванной и, торопясь, почти бегу к шкафу, натягиваю первые попавшиеся джинсы, ныряю в кроссовки, и тут поворачиваюсь к кровати, выворачивая белую футболку. А там, в кресле сидит Ален и внимательно за мной наблюдает.

Ни слова ему не говорю, некогда цепляться, нужно успеть на утренний самолет. Хватаю документы и портмоне. С собой только небольшая сумочка, даже вещей брать не буду.

— Ты куда? — хватает меня за руку Ален. — К нему?

— Не твоё дело, — огрызаюсь.

— Узнают, накажут. Ты не имеешь права покидать своих подопечных.

— Мне все равно. Должны у меня быть выходные? Никогда не брала их, три года здесь… уйди с дороги Ален.

Оттолкнув его, вышла за дверь, шагнула к апартаментам близняшек, набрала код и вошла. Охранник, сидевший в их прихожей, вскочил и вытянулся, при виде меня, я же, не обращая внимания на него, прошла в гостиную. У сестричек здесь целая квартира, с гостиной и двумя спальнями. Стукнула в дверь Лидии.

— Я на выходной, завтра вернусь, — уведомила заспанную красотку, не подумала, что еще раннее утро.

— Решилась, значит? — улыбнулась девушка, не понимаю ее радости. — Удачи, Кайсака!

Она протянула руку и дотронулась до медальонов, которые висели на цепочке на моей шее. Да, я так и носила свой медальон вместе с жетоном Ники. Привыкла.

Обедала я уже в Краснодаре, в кафе, куда вызвала Анечку. Мы не виделись так долго, что обнимались минут десять.

— Ты надолго?

— Нет, в полночь у меня рейс. Я должна вернуться на службу утром.

— Жаль… я думала гостиницу снимем и будем болтать всю ночь.

— В следующий раз. Ты не знаешь, где Никита живет сейчас?

— Знаю. Он в Туапсе переехал, с братом.

— Ку-да-а?! — я ослышалась или Ники и правда находится теперь в том городе, где живут мои сестры?

— Да, его брат там уже год живет, и Никита, жену схоронил и к нему уехал.

Догадка пронзила мозг. Стас хотел найти Тасю, спрашивал о ней у меня, а Никита знал где ее искать, однажды мы с ним ездили в ее город. Я соскучилась по близняшке, вот и взяла тогда с собой любимого. Бывшего теперь.

— Он часто приезжает к нам, навещает твою бабушку, лекарства ей привозит. И каждый год в санаторий отправляет, — грустно говорит Аня, будто жалеет о чем-то. Я не совсем понимаю, о ком она говорит.

— Кто приезжает?

— Никита, кто же еще, — теперь подруга будто злится на меня. — Это он Луизе оплатил недостающую сумму на операцию, я притворилась ее дочерью, помогла ему. Он боялся, что ты вляпаешься с этими боями. Но все равно опоздал.

Слушала и диву давалась. Никита ухаживает за моей бабушкой? До сих пор? Зачем? Определенно, я должна с ним поговорить!

— Адрес есть?

— Да… сейчас.

Через два часа я припарковала прокатную машину у подъезда старого пятиэтажного дома, похоже это общага. Быстро нашла комнату, постучала. Что я ему скажу? Зачем приехала? Точка и точка, зачем бегаю за ним?

Дверь открыл Стас, обрадовался, пригласил пройти в комнату, но мне некогда болтать со всеми, у меня полтора часа на все, потом в аэропорт ехать, за двести км.

— Он в клубе. С катушек слетел. Я не знаю, что там у вас произошло, но брат будто с ума сошел. Ничего не говорит мне, не делится. Сказал только, что пришло время отпустить тебя, для твоего счастья, что сама судьба разводит вас, — рассказывает Стас, и снова мне мерещится сожаление, как при разговоре с Аней.

— Адрес, мне правда некогда, я в самоволке, скоро мой рейс на Париж.

— Я с тобой поеду, чтоб не плутала.

Пока ехали, не утерпела и задала-таки вопрос:

— Ты нашел Тасю?

— Да, год уже. Но она замужем и счастлива. А я безнадежно влюблён, как мальчишка.

Еще один, кого судьба не жалеет.

Стас не стал нам мешать, ушел сразу. А я выдохнула и дернула дверь клуба на себя. Устроилась у барной стойки, чтобы не метаться по залу в поисках Ники. В душе словно камень, так плохо мне никогда не было, будто бомба внутри, сейчас рванет. Оглядываю зал, пытаясь рассмотреть обстановку в разноцветном мельтешащем свете и легкой дымке.

Среди танцующих его нет, я это чувствую, взгляд тянет к островкам из столов и диванов, где веселились шумные компании. Девки полуголые липнут к поддатым мужчинам, пьют и смеются. В одной такой компании я увидела Никиту. Он что-то шептал девке, сидящей у него на коленях, его руки блуждали по ее телу, тискали задницу блондинки.

Я отвела взгляд. У меня снова горло перехватило. Дура, приперлась. Точка же. Передернуло от внезапного озноба. Снова посмотрела в его сторону. Он заметил меня, буравил удивленным и даже растерянным взглядом. С минуту мы смотрели друг другу в глаза, будто вели немой разговор в полутьме огромного зала. Вдруг он улыбнулся. Я думала, скинет блондинку со своих коленей и подойдет. Она уже пыталась поцеловать моего Ники.

У меня чесались кулаки, уже подумывала оттащить девку от моего мужчины, но неожиданно он показал, что уже не мой. Припал к губам размалеванной куклы так страстно, даже слишком. А я рванула на выход, нечего мне здесь делать.

Уже выворачивая руль, чтобы выехать на дорогу, заметила знакомую фигуру, вставшую перед моей машиной. И зачем он это делает, не понимаю. Не хочу разговаривать с предателем. Выворачиваю в другую сторону, но Никита снова преграждает мне путь, упираясь руками в капот.

— Сдурел?! Уйди с дороги, я спешу! — выскакиваю из авто, дрожа от негодования. Что ему еще нужно? Так и спрашиваю.

— Да вот, попрощаться решил, — подходит ближе Никита.

— Ты поставил точку уже, так что… — мне невыносимо смотреть в любимые глаза. Мы не виделись три года, а будто не расставались, странный эффект.

— Тебе больно? — пытается рассмотреть что-то в моем лице. Я только отвожу взгляд. — И как тебя твой француз отпустил?

— А причем тут Ален? У нас с ним ничего нет, просто работа, — зачем-то оправдываюсь.

— Ну да, как с Артёмом… друзья! Коллеги! — зло выплевывает слова Ники.

Понятно. Снова-здорово. Надоело.

— Ясно, — устало говорю, собираясь сесть в машину. Времени больше нет, иначе не успею на рейс. — Ты так и не простил меня, за то, что не дождалась из армии. Да, я виновата, и мне нет теперь веры… и да, мне ужасно больно… но я справлюсь. Есть спецы, которые могут стереть память о ком угодно. Так что, не удивляйся, если встретимся когда-нибудь, и я тебя не узнаю. Прощай…

Выпалив всё, я буквально запрыгнула в машину и рванула прочь. Если бы могла, то и правда обратилась бы к гипнологу, чтобы стереть память о любимом мужчине. Но гипноз меня не берет, это моя карма, видимо, любить человека, который поставил точку. Глянула в зеркало — так и стоит, смотрит мне вслед, а сзади на его плечи навалилась блондинка, пытается увести его в шумный мрак ночного клуба.

Не помню, как добралась до аэропорта. Тоска жалила, как рой разъяренных ос, невыносимо…

— Ален, можешь меня встретить? — не выдержав, звоню.

Мне нужна жилетка, которая впитает мое одиночество…

Ален встретил меня в аэропорту, и увез в неизвестном направлении. Сказал, что у меня еще сутки выходной. Я позвонила Лидии, та уверила, что ситуация под контролем, могу еще отдохнуть. Потом набрала Бастиана, моего заместителя, тот тоже отрапортовал, что всё в порядке. Ну и ладно, отдохну.

Мы приехали в местечко под названием Французская Венеция. Майский теплый день, прогулки на свежем воздухе и друг, который выслушал мои обиды и боль, помогли успокоиться. Покатались на лодке по озеру, порыбачили прямо с террасы домика, который снял Ален на сутки. Все дома на сваях, стояли прямо в воде. Вид обалденный! Пышная зелень, вода кругом, водяные лилии качаются на волнах, которые поднимали веслами гуляющие туристы. Я была благодарна другу за чудесный день.

Вечером расположились у камина, прямо на ковре, накидав подушек. Поленья потрескивали, создавая уют, огненные языки плясали, завораживая. Мне почти хорошо. Если не думать о маленькой точке. Которую поставил ОН…

— Джули, ну хватит грустить, — тормошит меня Ален, когда я задумываюсь, глядя в огонь. Протягивает мне бокал красного вина и двигает ближе поднос с фруктами и нарезками из разных сыров. — Свет клином сошелся на твоем Ники?

— Сошелся… — я выпила вино залпом, не до этикета. Ален подлил еще немного, но я не убирала бокал. — Полный налей, по-русски, до краев… чего мелочиться.

— Снова напиться хочешь? — бурдит друг, но наливает.

— Нет, просто чтоб забыться немного.

— Расскажи о своей жизни? Мы почти два года знакомы, но я о тебе почти ничего не знаю, — просит Ален, вытягиваясь на ковре, среди подушек.

У меня случилось дэжавю, Ники тоже так валялся на ковре у камина, когда однажды я взяла его на сессию. Мы целую неделю были вместе и постоянно занимались любовью, в том числе и у камина. Отвернулась, стала смотреть на закат в окне. Да, Ален знает только, что меня бросил мужчина, всю историю я не рассказывала.

Вдруг мне захотелось с ним поделиться своей жизнью. Начала с самого рождения. Не вдаваясь в подробности, поведала ему все от начала до сего дня. Ален внимательно слушал и хмурился.

— Да, досталось тебе… — протянул он, снова подливая вина в мой бокал. Я уже захмелела, но решила, что еще бокальчик и пойду спать.

— А теперь ты расскажи о себе, — смеюсь, укладываясь рядом с ним на живот, глядя в огонь, который плясал на свежих поленьях. Хотелось спать, причем прямо здесь, на мягком ковре.

— Да что обо мне, ты в досье все прочитала. Отца не знал, он погиб еще до моего рождения, был певец, почти знаменитый. Мне сейчас столько же, сколько и ему было — тридцать один год. И я тоже певец, почти знаменитый, но из группы ушел, потом меня нашел твой босс, нанял аранжировщиком к вам. Мать давно вышла замуж, мне года три было. Есть сестры, одной двадцать, а другая малявка еще, только в школу пошла. В прошлом году на нее напали собаки в парке, искусали. Теперь постоянно ее водят к психологам и психиатрам, но она все равно боится всех собак, спать спокойно не может.

— Собаки бродячие были? — история меня заинтересовала по двум причинам. Во-первых, Ален с такой болью рассказывал о сестрёнке, голубые глаза молнии метали буквально. Во-вторых, я могла бы помочь малышке, используя гипноз. Ну хотя бы попытаться.

— Нет. Хозяин с ними гулял, урод, намордники не надел. Он свое конечно получил, но…

— Сильно покусали?

— Да нет, ничего не откусили, так, на ногах пара укусов, на плече.

Решила завтра поехать и попробовать помочь девчушке забыть этот страшный случай. Я лежала погруженная в мысли, уже представляя, что и как сделаю.

— Джули, что теперь делать будешь? — спросил Ален, проводя пальцем по моей руке. Понимаю о чем он. И вижу по глазам, что хочет меня.

За все время, что Ален провел с нами, я ни разу не слышала и не видела, чтобы он заигрывал с кем-либо из нашей команды. Даже Лидию не подпустил к себе. Он энергично облизывался на меня, как однажды заявила Лидия. Но меня не интересовали его облизывания. Я не надеялась только на свое тело, которое тоже реагировало на сексуальность парня и норовило сбежать к нему в соседнюю комнату, и приняла все меры, чтобы не сделать другу сюрприз интимного характера.

Я не раз просыпалась у своей двери, держась за ручку, и топчась на мокром коврике. Перед сном я мочила холодной водой коврик у двери, запиралась на три замка и цепочку, спящий разум не мог подсказать рукам как снять ее, а холод и влага будили меня. Но однажды тело почти сбежало, раздевшись предварительно, конечно. Я забыла накинуть цепочку.

Тогда я стала дополнительно баррикадировать дверь, заставив ее креслом и стульями. Теперь понимаю, что зря я мучила парня и себя воздержанием, Ники всё равно не простил меня, что я не дождалась его из армии. Понимаю теперь, почему он не стал рушить нелепый брак с Женей. Потому что я ему не нужна была. А секс перед моей длительной командировкой случился, потому что Ники меня сюда спровадил и чувствовал себя виноватым. Типа успокоил, уверяя, что ждать будет.

— Я не нужна ему, знаю… но не могу отпустить, почему-то… — тихо говорю, снова глядя в огонь, — знаешь, даже спустя четыре года помню запах его кожи… я так любила целовать его плечи, грудь… спускаться на живот, зацеловывая каждый сантиметр. Пресс под кожей, такой твердый… вены, по которым скользила пальчиком, как по карте, они вели туда, где меня ждало наслаждение… дорожка из мелких волос, которая тоже вела туда, по которой хотелось пробежаться не только пальцами, а исследовать этот порочный путь губами, вдыхая сладкое возбуждение любимого…

— Ты издеваешься, Джули?! — слышу хриплый голос Алена и краснею.

Я будто сама с собой разговаривала, вспоминала. Захмелев, позабыла о существовании парня в комнате.

— Извини, забылась малость. Это всё вино, — смотрю на него и любуюсь тем, как искрятся его яркие голубые глаза.

— У меня тоже есть всё… смотри! Бери и пользуйся, я только рад буду.

Ален скидывает футболку, выставляя напоказ голый накачанный торс. Когда он не работает в студии, трудится над телом в нашем маленьком спортзале, и результат на лицо. Не выдерживаю, провожу пальцами по тугим бицепсам, по взбухшим венам на руках. Отставляю почти пустой бокал в сторону, придвигаюсь ближе. Толкаю мужчину, заставляя его лечь на спину, склоняюсь над ним, прикасаясь губами к теплому плечу. Да, почти то же самое, но Ален не Ники. Будто его суррогат, заменитель… мед и сахар.

Ален переворачивается и теперь я на лопатках, а он склоняется надо мной, намереваясь поцеловать. Пристраивает одну ногу между моих бедер, и я чувствую его каменный член, рвущийся на волю. Ко мне. Но я понимаю, что не готова насладиться медом, вместо привычного сахара. Не готова променять один тугой пресс на другой. Может, когда пройдет время. Отталкиваю друга и встаю.

— Ты куда?

— Спать. Сегодня я не в настроении выбивать клин клином, прости.

По привычке закрываю свою дверь на замок, но цепочки нет, и коврика мокрого тоже, я не дома. Даже кресла нет, только кровать и стул в комнате имеется, ставлю его у двери. Не удивлюсь, если мое тело само сходит и ублажит Алена. Вспоминаю его разочарованное лицо, когда я уходила. Я буквально сбежала.

Спать ложусь не раздеваясь, вино и усталость быстро отключают мой мозг, избавляя меня от тоски и обиды. На время…