4

Юля

Что я в жизни делаю не так? Мне страшно до жути, что могу потерять контроль над своим разумом и снова убить, стараюсь отвязаться от Ники, вернее собираюсь. А тут Артём на мою голову со своей любовью. Я поняла, как ему было больно, когда я рассказывала свои новости, как другу. А он и другом моим никогда не был, оказывается. Он просто любит меня.

Машину разбил. Наверное, и сам пострадал. Окидываю взглядом открытые участки тела у сидящего на подоконнике парня. Шрам под коленом притягивает внимание. По его взгляду вижу, что права, что этот довольно свежий рубец именно оттуда, из того дня.

Я должна уехать. Вот сдам завтра последний экзамен по вождению, получу права и уеду домой. Придется искать себе новое жилье, без Артёма. Он все больше влечет меня, я чувствую, что еще немного, и я сдамся его натиску, предав любимого Ники. Он даже уже умудрился вытеснить из моей памяти образ моего первого мужчины.

— Чего загрузилась, Юлёк? — поймал мою руку и тянет к себе Тёма.

Я поддаюсь, вдруг захотелось, чтобы обнял и крепко-крепко прижал меня к себе. Хочется защиты и теплоты, стук сильного сердца хочется услышать. Прижимаюсь к парню.

— Я не хочу, чтобы ты любил меня, — ой вру! Без зазрения совести вру ему и себе. — Тём, я ничего не смогу дать тебе. Ни любви, ни ласки. Тебе будет скучно со мной в постели, и ты пойдёшь искать другую. Если я еще смогу решиться на отношения…

— Проверим? — кивает друг на кровать. Я оглядываюсь, чувствуя, как мои ноги теряют уверенность и слабеют от накатившего желания.

Утыкаюсь в крепкое плечо и застываю, спрятавшись в надежных объятиях. Совсем не дружеских. Потому что чувствую, как большая ладонь спускается ниже, пробирается под футболку и гладит мою голую спину. Собираюсь возразить, но его почти чёрные глаза заставляют проглотить свои возмущения.

Губы… они слегка подрагивают в лёгкой усмешке, будто приглашают насладиться атласной нежностью. Я слишком долго смотрю на них, представляя, каким может быть поцелуй с бывшим другом. Как быстро меняется статус у человека! Только что я наивно считала его лучшим другом, а теперь смотрю на его губы и мечтаю о поцелуе.

Я странно чувствую себя, у меня раздвоение личности. Одна половина тянется к Ники, другая к Артёму. И ни одного из них я не хочу терять. И одной не хочется оставаться. Вспоминаю вдруг свой сон в первую ночь, проведенную в этой квартире. Они оба были в том сне и вдвоем ласкали меня, доводя своими настойчивыми и нежными прикосновениями до исступления.

Я вскрикивала от острого возбуждения, чувствуя их руки везде, извивалась на кровати, не зная кому отдать предпочтение. Оба мои. Оба нужны мне. Пришлось потом солгать Артёму про драку во сне, не рассказывать же такое, даже вспоминая сновидение, покрываюсь краской от прилива желания.

И сейчас хочу испробовать на вкус губы парня, поэтому резко выдыхаю и припадаю к ним. Тёмка еще крепче прижимает меня к себе и, ловко подхватывая на руки, несет на постель. Мы одни в квартире, мама Артёмки вместе со своим мужчиной уехали на дачу с ночевкой. И только сейчас до меня доходит, что мой друг не остановится теперь. Ничего ему не сможет помешать.

Страх накрывает меня. Пытаюсь успокоиться, напоминая себе, что Тёма не причинит мне вреда. Вроде получается, и я всецело отдаюсь поцелую. Он вкусно целуется, умеет доставить наслаждение простыми движениями губ и языка. Набрался опыта, паршивец!

Я почти счастлива, только вдруг осознаю, что это не те губы, вкус которых хотела бы впитать каждой своей клеточкой. Не те глаза сейчас смотрят на меня жадно. Я не чувствую той одержимости и восторга, которые присутствовали при поцелуях с Ники. И осознание вины полынной горечью наполняет моё сознание. Поцелуй со вкусом вселенской тоски и измены.

Отстраняюсь от Артёма, ловлю его удивленно-огорченный взгляд. И снова неловкость, снова оправдываюсь:

— Прости… не могу…

— Я понял.

Он отрезает будто, встает с кровати, берет одну подушку и выходит из комнаты. В гостиной спать собрался, видимо.

Утром молча собираемся. У меня знаменательный день сегодня — я получу права, если сдам последний экзамен. А я его сдам! Я уверена. И Тёмка сжимает мою ладонь, подбадривая. Он ведет меня к машине, которую снова одолжил у друга. Улыбается, вроде не обиделся за вчерашнее. Пока едем, хочу снова извиниться и пояснить своё поведение:

— Тёмушка, ты не обижайся…

— Юль, давай потом? Сосредоточься на экзамене, — перебивает он и снова улыбается, поднимая волну радостного волнения в душе. — А потом едем на дачу, отмечать твое вступление в ряды автолюбителей! Шашлык уже замочен.

— Я же еще не сдала, — смеюсь, не могу удержаться, глядя, как друг сверкает шоколадными глазами.

— Сдашь, я уверен, — сжимает мою ладонь и снова смотрит на дорогу. Поддержка, то, что нужно сейчас.

Через два часа я с визгом кидаюсь Тёмке на шею, держа в руке вожделенный документ. Снова целую его, теперь на радостях.

— Я сделала это! — шепчу, разглядывая шоколадные волны в глазах друга. Он соглашается со мной, припадая снова к моим губам. Присасывается.

— Ты сдурел?! — колочу по плечам. Но всё равно смеемся.

Дача недалеко совсем от города, добираемся за час буквально. Аромат шашлыка выбивает слюну, а музыка, доносящаяся из окна, еще больше поднимает настроение. И у нас гости!

Артём

Вчера сделали еще шаг к сближению. Ну, лады, шажочек. Но какой! Она меня поцеловала, сама! Она соскочила с интима, и я не стал пугать ее, настаивая. Ушел спать в гостиную, чтобы не сорваться и не трахнуть мою сладкую. Я чувствовал, что еще минута и не остановлюсь уже. А Юлька подумала, что я расстроился или обиделся. И не думал даже.

Сегодня сдала на права, празднуем на дачке. Шашлычок, бухлишко, расслабуха… Кто знает, может, мы сделаем еще шажок, а может и прыжок. Природа ведь всегда действует умиротворяюще. Но вот че подумал, может разговорчик откровенный замутить?

Точно! На озеро ее свожу, искупаемся, кувшинки пособираем. Романтика, все дела… и тут бахну ей, выбирай — я или он. Хотя, страшно, у меня процентов двадцать против него, не больше. Но, может, выберет уже, и метаться перестанет.

Ладно, допустим, поговорим. А дальше что? Я не хочу ее терять. Значит, не отступлюсь. На хрена тогда разговор этот? Правильно, нахер не сдался. Бля, сам себя запутал.

— Ма, я Юлю до озера прогуляю, не теряй нас, — выплюнул покусанную травинку и пошел выручать свою красавицу из медвежьих объятий своих крупногабаритных тетушек. И чего припороли, семейный праздник коту под хвост. Хоть бы не с ночевой.

— Сынок, вы недолго, а то через минут сорок за стол, — донеслось мне вслед, и я кивнул. Хватит пока и столько, потом еще сбегаем. — Полотенце не забудь.

А, да, точно. Возвращаюсь к веревке, натянутой у крыльца, не глядя стаскиваю полотенце с нее. Потому что глаза мои зависли на пупке подруги, которая завязала впереди рубашку узлом, оголив живот. Надеюсь, прохлада озера немного приведет меня в чувство. Выскакиваю за калитку, пока весь честной народ не успел разглядеть, как мои шорты вздыбились в районе ширинки.

— Совсем затискали? Ты уж прости, они у нас любят обнимашки-целовашки, — пытаюсь извиниться за своих любвеобильных теток, но Юлька только смеется.

— Да всё хорошо. Они близняшки? — интересуется девушка, и я понимаю, что от этой темы не уйти теперь. Ей всё интересно про близнецов. Решаю рассказать всё, что знаю.

Я беру ее за руку, и она не сопротивляется, даже прижимается ко мне. Так и идем, будто влюбленные. До озера две минуты ходьбы, вниз по широкой тропинке, поросшей сочной зеленью. Запах воды и камышей завлекает, хочется быстрее скинуть шмотьё и с разбегу врезаться в воду. Но я уже не пацан, чтоб так делать.

— Они тройняшки, Юль. Моя мать, тетя Лариса и тетя Алиса. Но как-то так получилось, что моя мать на теток не похожа ни внешностью, ни габаритами. А эти две абсолютно одинаковые, только характером разные. Лариса серьезная, а Алиса хохотушка.

— Повезло тебе, семья есть… а у меня…

— И у тебя есть, — останавливаемся у самой кромки воды, поворачиваю Юлю к себе лицом. Не хочу, чтоб грустила. — А давай поженимся? Моя семья — твоя семья.

Девушка отворачивается и вглядывается вдаль, в середину озера, поросшую желтыми кувшинками. Я не настаиваю. Раздеваюсь и бросаю одежду на перила маленького старого лодочного причала. И ныряю. Я знаю здесь каждый сантиметр, каждый камушек на песчаном дне. Так и хочется заорать во все горло — привет брат! Так соскучился по этому водоему, как по брату.

— Юлёк, ныряй! — посылаю веер радужных брызг в сторону девушки. Думал, визжать будет, а она еще ближе к краю подошла и со смехом подставила свое тело под капли.

— У меня купальника нет, Тёмушка. А так, я бы с радостью.

— А ты без купальника, — подначиваю я, споря с собой, решится, искупаться голышом или нет. — Обещаю не смотреть!

В доказательство я разворачиваюсь и, мощно загребая теплую воду, плыву в сторону желто-зеленого островка. Мельком всё же оглядываюсь и с удивлением вижу, как Юля уже обнаженная ныряет с причала. Ни чёсе, храбрая!

Торопясь выдираю несколько штук водяных цветов, напоминающие пластиковые, и через десять секунд уже мчусь обратно. В нескольких метрах от девушки останавливаюсь и ищу дно ногами. Она же стоит по плечи в воде и смеется, вглядываясь в толщу прозрачной влаги.

Я тоже лыблюсь, потому что знаю, что ее так развеселило. А еще, потому что вижу ее нагую фигурку, каждый изгиб, маленькую попку и стройные ножки. Проклинаю себя за громкий вздох, вырвавшийся от возбуждения. Вот осёл, хотел подобраться незаметно.

— Тёмка, смотри! — поворачивает голову в мою сторону и кивает, приглашает присоединиться к веселью.

Подхожу к ней сзади, нагло обнимаю за талию и прижимаю спиной к себе. Юлька дёргается, но тут же снова затихает, чувствуя мои губы на своей стройной шейке. Попалась!

— Смотри… — снова показывает в воду моя девочка.

Я знаю, это мальки, мелочь подъязка. Такие наглые и шустрые. Они нетерпеливо вьются вокруг девичьего тела, щекочут кожу, мелко взмахивая маленькими розовыми плавничками. Ждут угощения. Местные рыбаки всегда кидают прикорм с причала, вот они и привыкли попрошайничать.

Меня занимает другое. Выпустив из рук ярко-желтые соцветия кубышки, я обхватываю ладонью небольшую аккуратную грудь девушки. Она не отталкивает мои руки, стоит спокойно. Балдею, наслаждаясь ее покорностью.

— Зачем ты их сорвал? — ловит на поверхности цветок и подносит его к губам. — Пусть бы росли.

— Их там куча.

— Поплыли наперегонки, — вдруг вырывается из моих тисков Юлька и, смеясь, уплывает к середине озера, пока я как идиот слежу взглядом за ее гибким телом в чистой воде.

Вдоволь наплававшись, мы возвращаемся к причалу. Я взбираюсь на деревянный настил первым и подаю руку девушке. Вот хрен я ее отвезу сегодня в город. Час настал, я это чувствую. Вижу по тому, как без смущения она принимает мою помощь и не спеша вытирается полотенцем.

— Мне отвернуться? — едва дышу, поправляя восставший член в мокрых плавках.

— Как хочешь, — равнодушно кидает мне плутовка, но сама поворачивается попкой ко мне и быстро натягивает одежду на блестевшее от влаги тело. — Можно подумать ты не разглядел меня в прозрачной воде.

Так-с, кажись ягодка созрела!

Юля

Я всю ночь не спала почти, всё думала о своей жизни и о поцелуе с Артёмом. Мне было просто приятно, почти без эмоций. А это значит, что у меня появился шанс стать обычной, в некотором роде. Я понимаю, что Тёма не самый лучший вариант в качестве мужа, но он может дать мне семью и детей, я смогу заниматься любовью, не падая в обморок или утопая в алом тумане и теряя себя.

Хотя, последнее надо ещё проверить. И выход один — переспать с ним. Если всё пройдёт так же, без эмоций, то считай, я вытянула счастливый билет. А если нет, то я больше никогда не решусь на отношения с мужчиной, никогда не стану матерью. Одиночество, вот что ждет меня впереди. Всю жизнь одна.

После долгих метаний на смятой постели, я всё же решаю провести этот личный интимный эксперимент. Соблазню Тёмку. Хотя, чего его соблазнять, он давно подкатывает. Но страшно, вдруг накатит приступ, и я сделаю что-нибудь с парнем. Ладно, буду действовать по обстоятельствам, если что-то пойдёт не так, то я прекращу всё.

И вот на озере поняла, что можно уже начинать экспериментировать. Я раздеваюсь догола и прыгаю в воду. Почему-то ни капли нет смущения, наверное, сказался год совместного проживания. Мне нравятся прикосновение воды и щекотка маленьких рыбок, которые вьются вокруг меня.

— Юлёк, что это было? — спрашивает Тёма, когда мы, накупавшись вдоволь, поднимаемся по тропе.

— Что? — делаю вид, что не понимаю его.

— Ты купалась голенькая.

— И что? Не мочить же было одежду, — дразню парня. Тот только хмурится и сопит. Нерешительный бабник? Это что-то новенькое. Останавливаюсь и поворачиваю его к себе.

— Я решила отдаться тебе, не хочу больше мучить. Френдзона отменяется.

— Когда? — поверить не может.

— Сегодня, Тёмушка. Ночью я стану твоей, как ты и хотел. Только мне проблемы не нужны, так что позаботься о защите, — говорю я жёстко и иду вверх по камешкам.

Оборачиваюсь, потому что не слышу шагов за собой. Тёма ошарашенно смотрит мне вслед, и лохматит свою светлую шевелюру. Да уж, огорошила парня. Может надо было помягче, а то будто приказ отдала. Но тут же отмахиваюсь, сюсюкать и ласкаться не собираюсь. Если нужна ему, пусть привыкает к моему дурному характеру.

Внезапно Артём нагоняет меня и хватает на руки. А вот это страшно, сорвемся с тропинки же. Но я молчу и только крепче обхватываю шею парня. Он несет меня до самого верха, целуя и мурча мне в ушко.

— Не хочу ждать до ночи…

— Нет, я так не могу! Только не при твоих родных. Они же уедут скоро? — мы уже наверху и я вырываюсь из сильных рук. Хватаюсь за его ладонь и тяну к калитке, у которой уже стоит Тёмкина мама. Наверное, звать нас хотела к обеду. И видела наши нежности, потому что улыбается.

— Должны свалить, — пожимает парень плечами, — у них свои дачи неподалеку.

— Ну вот, как только свалят… — шепчу ему, заодно касаясь щеки поцелуем.

Но у Артёма другой план. Он соглашается пообедать, бросая на меня жадные взгляды, даже не обращает внимания на подколы тетушек и их мужей. А те с шутками дергают парня, когда мы поженимся, когда уже детей заведем. Мол, красавица есть, надо брать. Я только смеялась, мне нравились добродушные родственные издевки. А еще хотелось узнать, что же за мысли у Тёмки в голове, раз он не слышит никого.

Но вот новость от своей матери он не пропустил. В середине застолья, когда меня устали поздравлять с началом водительского стажа, Ирина Сергеевна встала и ее мужчина тоже.

— Минуточку внимания! — говорит она взволнованно, Виктор заметил ее растерянный вид и успокаивает, гладит локоток. Я подумала, что сейчас они объявят о своей помолвке. Но ошиблась. — У нас с Витей будет ребеночек!

Тишина, наступившая за столом, казалась зловещей. Только у меня в душе потеплело, новость радостная, я бы даже сказала счастливая.

— Мать, ты охринела на старости лет? — вырывается у Тёмки и все цепенеют. Его мать падает на стул расстроенная заявлением сына, и ее лицо покрывается багровыми пятнами. — Мне четвертак уже и ты решила подарить мне братишку или сестрёнку?! Ты бабка уже, забыла?

Меня вдруг обуяла злость. Это что за? Офигел друг!

— Я не старая. Мне только сорок шесть. Да, так получилось, так что…

— Это как же так получилось? Вы подростки что ли? — снова наседает Тёма, и я не выдерживаю, хватаю его за руку и тащу в дом.

На крыльце оборачиваюсь, вижу, как сёстры бедной оскорблённой женщины подошли к ней, и вытирают ее слезы, мужчина говорит что-то, успокаивая.

— Ты совсем офигел? — набрасываюсь я на парня, как только вталкиваю его в дом. — Она мама твоя! Влюбилась, счастлива… Тёма, что с тобой? Впервые тебя таким вижу!

— У нее возраст уже…

— Возраст? Да что такое ее возраст? Она молодая еще, тем более, если получилось забеременеть… Да любая женщина хочет родить ребенка от любимого мужчины, и…

— Ах, вот оно что! Значит я для тебя пустое место, получается? — вдруг прижимает меня к стене парень и нависает надо мной. Даже сердечко ёкает от его вдруг разъярённого взгляда.

— А я причем тут?

— От Ника ты залетела и радовалась, потому что любишь его, значит? А мне приказала о защите побеспокоиться! Значит, от нелюбимых мы не рожаем, да? — такая обида плескалась в карих глазах, что мне стало жаль парня.

— Дурачок… Просто сейчас не вовремя. Я как должна разрываться между учёбой в двух институтах и ребёнком? — нежно глажу Тёмку по щеке, и успокаиваюсь сама, вижу, как теплеют его глаза. — Перед мамой извинись, пусть она счастлива будет. А то ей волноваться нельзя, а тут ты еще.

— Да, пойду, скажу, что всё понял. А потом поедем в одно место, там красиво очень.

— Хорошо! — целую податливые теплые губы, а потом подталкиваю Тёмку к выходу.

Он уходит, а я вздыхаю с облегчением. Похоже, Никита всегда будет стоять между нами…