5

Артём

Мать меня вроде простила. И правда, чего я взбесился? Сейчас она мне не кажется старой для продолжения рода, пусть уж рожает себе на здоровье. Целую её мягкие ладошки, пахнущие мятой и ещё какой-то вкусной травой. Хочу запомнить запах материнских рук, понимая, что мы уже никогда не будем жить вместе, как раньше. Ведь я снова скоро уеду надолго.

У неё родится другой ребёнок, которого она будет ласкать этими чудесными мягкими ладошками, нежно успокаивать, легко ворошить волосы, как делает это сейчас мне, приговаривая:

— Эх ты, поросёнок…

Да уж, я целый свин недоделанный, обидел самого родного человека.

— Мам, я просто боюсь за тебя. Ведь я теперь далеко. У меня своя жизнь.

— Так и у меня своя жизнь, мужчина любимый. Кстати, мы с Алисой и Игорем в город уедем вечером, вы с Юлей остаётесь?

— Мы да. А вы чего торопитесь? Завтра бы поехали, все вместе, — говорю я, просто чтобы дать матери понять, что мне хорошо, когда она рядом. Может, так быстрее простит.

— Мне к врачу с утра, и заявление в ЗАГС хотим подать, Так что лучше сегодня уехать. А вы оставайтесь. Виктор баню сейчас натопит, а то после озера надо бы помыться.

— Ладно. Ну всё, прости пожалуйста моя родная…

— Простила уж. Я ведь люблю тебя и всегда буду…

Ловлю Юлькин взгляд. Довольна моя красавица, улыбается. Киваю в сторону тачки, мол, прыгай, поедем кататься. Вот только в дом зайду, одеяло прихвачу и накачанный заранее баллон от старого соседского «уазика». У него особая роль в нашем тайном рандеву.

Сначала едем в станционный магаз. Я же не надеялся и не брал презики с собой. Да и дома которые валяются без дела, уже давно просрочены, год без секса. Да я гигант! Титан, твою мать. Как так смог? Сам себе удивляюсь.

Раньше каждую неделю тёлок менял, всё какие-то лохудры разукрашенные липли, ноют вечно не по делу, хотят чего-то от меня. Дай, Дай… губы дует, если чуть кипиш поднимешь.

Вот Юля другое дело естественная красота, даже ни разу губной помады у неё не видел.

— Куда мы едем? — спрашивает Юля, кусая губы. Чего так нервничает?

— Скоро увидишь. Там красиво, — я ласково улыбнулся девчонке.

Что-то не так. Напряжение просто искрит в воздухе. Я не вижу на лице Юльки того радостного предвкушения, она будто окаменела. И я знаю, что она поняла, для чего я вытащил её с дачи, зачем везу в незнакомое место.

— Юль, у тебя вид, будто боишься чего. Или не хочешь. Будто я тебя принуждаю. От тебя уже мобильник заряжать можно, такое напряжение, — выключил мотор, но не тороплюсь выходить из машины, наблюдая, как девчонка вцепилась пальчиками в ручку на дверце, аж побелели они. Она тоже не торопится выходить.

Чувствую, как мой восторг и желание медленно растворяются. Она не хочет меня, и это чёт обидно. Будто я её насильно тащу в постель. Зачем тогда согласилась? Раскалила меня на хрена? Молчит только и смотрит вдаль. Лады, пойду, прогуляюсь.

Включил музыку и открыл дверцу. Я припарковал авто на самом обрыве у озера. Как раз на противоположном берегу и находились дачные домики. Это место знаю с детства, приезжал к бабушке на каникулы и пропадал целыми днями на рыбалке.

И здесь есть особое место, где никто не бывает. Мой личный остров необитаемый, в центре огромного озера. Я хотел любимой девушке показать это место. Только раньше такой девушки не было. Теперь появилась, но ограничила френдзону.

Сегодня сняла вроде ее, но чет и сама не рада. Насильно мил не будешь. Искупнись, проведаю свой островок, и поедем в город. Нехрен тут вдвоем ошиваться. Я ж не железный. Другую бы я давно завалил, без вопросов, а к Юльке не знаю с какой стороны подойти. Ну, нахер.

Я скинул майку и штаны, забросил их в салон. Юля по-прежнему сидела на пассажирском сидении и разглядывала свои ноготки, покрытые розовым лаком. Я усмехнулся, вспомнив как вчера выкобенивался, помогая лакировать её коготки. В салон идти отказалась, а у самой не очень получалось.

— Я это… искупаюсь. Потом в город поедем, — буркнул я, не глядя на девушку.

— Почему в город? — встрепенулась вдруг Юля, моментально выскакивая из тачки.

— А что здесь делать? Могу тебя оставить, — подмигнул ей, дразня, — если тебе здесь понравилось. Завтра заберу.

— Тём… ну мы же хотели…

— Не, Юлёк. Из нас двоих, похоже, только я тебя хочу. А ты… ты как неживая стала. Где та весёлая и дерзкая девчонка? На обязаловку не подписывался. Тягомотина какая-то получается, а не кайф.

Интересно, что скажет подруга на моё заявление. Признается, что любит другого, поэтому я её не привлекаю, как мужик. Но она что-то порывалась сказать, набирала воздуха и задерживала дыхание. И так в третий раз уже. Но подходила каждый раз всё ближе, и смотрела уже не так затравленно. Даже пару раз облизнула губы, оглядывая с головы до ног и задерживая взгляд на моих плавках. Так, интересно.

— Я не… я не ласковая! — выпалила она.

— Не верю. Пока ты не решилась отдаться мне, еще какая ласковая была. В чём дело, реально?

— Мне страшно… — простонала Юлька и опустилась на траву у переднего колеса.

Вот те раз. Не девочка вроде. Хотя, если учесть, что у нее секс был только раз… Но вот, если бы я не видел ее прошлым летом с животиком и не присутствовал при трагедии, то подумал бы, что ничего у нее ни с кем не было.

— А с Ники страшно не было? — брякнул неожиданно для себя даже.

Юлька закрыла лицо руками и сокрушенно покачала головой. А я выругался мысленно самыми смачными ругательствами, которые вспомнил.

— Всё, не могу больше. Ты всегда его вспоминать будешь? Ты сам мне забыть не даешь. Иди, плавай, и поехали в город.

Она выплевывала слова в мою сторону, а я всё больше улыбался. Вот она! Отмерзла моя девочка! Я подхватил ее на руки и припустил вниз по песчаной тропе. Только внизу вспомнил о баллоне и одеяле в багажнике.

— Стой, и не шевелись! — приказал девушке прислонив ее к берёзе, а сам отправился обратно.

Когда вернулся, Юлька стояла там же, у березки, смотрела на меня и улыбалась. Бросил баллон в воду, сверху пристроил квадратный кусок доски, аккуратно посадил подругу на нее. В руки ей вручил обувь и одежду, завернутую в одеяло. И поплыли к нашему райскому острову.

Юлька смеялась, принимая наше путешествие за забаву. Она зачерпывала воду ладошкой и брызгала на меня. Мне приходилось отфыркиваться и в отместку кусать округлые коленки, грозя потопить неустойчивое Юлькино плавсредство. А она лишь еще громче смеялась и взвизгивала. Замолкала только тогда, когда я запускал мокрые прохладные ладони по внутренней части ее бедра.

Юля

Живя недалеко от Чёрного моря, я думала, что красивее мест уже не найти. Но вот остров Тёмки, это просто какой-то райский уголок, в сто раз красивее, чем Черноморское побережье. Прямо на берегу растёт плакучая ива, она склоняет свои ветви до самой воды, полоскает их в прозрачном тихом потоке. Мы только выходим на берег, как Темка, схватив меня за руку, тащит под самую иву. Там, под ветками образовался естественный шалаш. Так здорово! Прохлада от близости воды освежает, дышится легко и вкусно.

Артем расстилает одеяло и присаживается на него, взглядом приглашая меня прилечь рядом. Ну вот, пришло время. А я не знаю, что делать нужно, так и стою полусогнувшись. Парень подмигивает мне и многозначительно похлопывает ладонью по одеялу, и я послушно опускаюсь на землю, а затем подползаю к нему. Конечности потеряли уверенность, меня прямо колотит всю. К моей фобии примешалась ещё и неуверенность в себе.

А дальше что? Тёмка пристально наблюдает за мной и снова хмурит брови. Мне хочется крикнуть — «ну, давай уже сам берись за дело». Неловкая ситуация. С Ники всё само собой получилось, а тут чувствую себя, как на экзамене, и мне попался билет, который я даже не открывала.

Ладно, сделаю, как подсказывает мне моё серое вещество. Надо лечь для начала. Я укладываюсь на спину и вытягиваюсь по струнке. Ах да, надо же раздеться. Бездействие парня меня уже бесит. Хотя мне это и нужно. Не возбуждаться. Но его голый торс притягивает мой взгляд, и внизу живота начинается тёплое томление. Не надо смотреть на него, не буду.

Закрываю глаза и расстегиваю рубашку. Лифчик… Привстав, смотрю на Тёму. Он с ухмылкой наблюдает за моими действиями.

— Может, поможешь? — скидываю рубашку и поворачиваюсь к нему спиной. Чувство такое гаденькое, как будто маленький противный червячок точит мою гордость, будто я за деньги продаюсь сейчас. Или будто шлюха, деревенская давалка.

Помог. Ну вот, есть ещё шорты. Ну, пусть уже сам снимет, а то сидит, как истукан и смотрит только. Снова улеглась, прикрыв груди руками.

— Так и будешь сидеть? — странное что-то происходит.

Я думала, Тёма накинется на меня, как голодный лев на мясо. А он только смотрит и даже руками не трогает. А сейчас и вовсе пересел на самый бережок, раздвинул ветви плакучей ивы как шторы, и стал мне сказки рассказывать.

— Я вырос в этих местах. Раньше это деревня была на берегу озера. Теперь дачи. Бабушка моя жила в этой деревне и в этом доме, который теперь дача наша, — говорит парень задумчиво. Я приподнимаюсь на локтях, чтобы лучше его слышать. Не понимаю, к чему он ведёт, но, наверное, скоро узнаю.

— Я все каникулы здесь, у бабушки… у неё кошка была, такая пушистая, рыжая… красивая. Игривая. Ждала меня всегда. Рыбачил, а она со мной, вот прямо здесь, — парень поворачивается, и я вижу в его глазах огонь. Они просто полыхают.

Мне захотелось его поцеловать, запустить пальцы в светлые волосы. Вдруг пришло осознание, что этот парень может стать моим мужчиной. А может и не стать. Что-то происходит, что-то не так. И я в этом виновата.

— И кошка со мной переплывала протоку, а потом сидела рядом на солнышке. Грелась и ждала угощение, — продолжает друг. Он сорвал длинный узкий и серебристый лист ивы и стал кусать его, сам того не замечая. — А однажды я приехал, а любимица моя меня не встречает. Не играет, не трется об ноги. Лежит на своей подушечке, будто неживая. С такой не поиграешь. А так хотелось…

До меня, наконец, доходит, к чему этот душещипательный рассказ. Он ассоциирует меня с кошкой полудохлой! И он прав, я не игривая киска, а скучная и неинтересная амёба. Ну, или медуза. Колыхаюсь себе по течению жизни. И тут же обида — Тёмка-то, что сделал для того, чтобы оживить меня? Раззадорить, так сказать. Даже не поцеловал и не приласкал. Барин, твою кочерыжку! На него все вешаться должны и удовлетворять?

— Ясно, — бурчу и, прикусив губу, я и натягиваю рубашку.

Что же, всё к лучшему. Я не изменю любимому, с которым мне не суждено быть вместе, не буду чувствовать вину. Надо до города добраться, забрать свои вещи и уехать. Куда глаза глядят, с ним я больше точно не останусь. Пусть найдёт себе игривую кошечку, которая всё сама будет делать.

Так обидно стало, просто до слёз. Я не могу попасть пуговицами в петли, руки дрожат. Плюю на это дело и выскакиваю из природного шалаша так, не застегиваясь. И остров уже не кажется таким чудесным, и солнце не такое яркое, и трава не такая уж зелёная.

Я всхлипываю. Вот же, никогда не плачу, а тут вдруг слёзы сами от обиды хлынули. И не знаю за что больше обидно, за то, что секс сорвался, или что друг с какой-то кошкой меня сравнил. Кручу головой, пытаясь сориентироваться, куда плыть.

Взгляд привлекает машина наверху обрыва. А вон и тропинку чуть видно. И берёзка. Вот и возьму курс на неё.

— Сбегаешь? — преградил мне путь Тёма, едва я вступила в воду.

— Нет. Ухожу просто. Потом сразу уезжаю домой. Только вещи заберу. Это была плохая задумка. Я про секс. Не для меня. Или я не для него. Не умею. Не ласковая. Опыта особого нет, — я выдыхаю слова, в перерывах хватая воздух ртом.

Тёма слушает, и тяжело дышит, будто пробежал за мной километр. Хотя я отошла всего метра на три от ивы. Он смотрит на мои губы, потом его взгляд опускается ниже, где из-за распахнутого бортика рубашки выглядывает моя грудь. От его взгляда и моё дыхание сбивается окончательно, грудь будто тяжелеет, выставляя напоказ небольшие розовые соски.

— Поговорить не хочешь сначала? — вдруг прерывает разглядывания друг.

Он садится на край маленького обрыва и опускает ноги в прозрачную воду, потом тянет меня за руку и усаживает к себе на колени. Только сейчас замечаю, что он сменил мокрые плавки на серые сухие бриджи. Когда только успел?

— О чем уже говорить, — вздыхаю я, уверенная, что между нами всё кончилось, так и не начавшись.

— Например, что с тобой творится? Почему ты вдруг отказалась от Ника и согласилась отдаться мне? Ведь ты его любила и…

— Я его люблю! — перебиваю Артёма и пытаюсь вырваться, но он только еще крепче прижимает меня к себе, я даже пошевелиться не могу.

— Ладно… любишь. Я в курсе. И понимаю, что тягаться с ним мне не по силам. Меня ты никогда так не полюбишь. Тогда какого хрена ты выеживаешься? Почему отменила френдзону? Давай рассказывай, а потом уже будем решать, что делать.

Снова закусила губу, пытаясь не разреветься. Кажется, сейчас я потеряю еще и лучшего друга. Ведь расскажи я все свои тайны, он обидится и бросит меня сразу. Как я скажу ему, что не испытываю к нему тех острых чувств, что секс с ним просто одолжение. Я ему своё тело, которое он давно хочет заполучить, а он меня за это избавит от одиночества. Но душа моя всегда будет принадлежать Ники. Я всегда буду любить его.

— Ладно, слушай. Я всё расскажу, потом отвезешь меня в город?

— Нет. Я не отпущу тебя, раз уж заполучил, — усмехается Тёмка и запускает руку мне под рубашку. — Что бы ты сейчас ни рассказала, я уже всё решил.

— Что решил? — интересно до колик в желудке.

— Мы поженимся, и ты родишь наших детей, — так непринуждённо смеется Артём, что и я улыбаюсь. — Мечтаю увидеть тебя с животиком. Знать, что любимая женщина носит твоего ребенка — это супер! Ну не сейчас, конечно, а когда с учёбой разберемся.

— У нас даже с сексом не получилось, а ты о животике… фантазёр ты мой, — запускаю пальцы в светлые лохмы и целую парня в кончик носа. Он так смешно морщит его от моей щекотки. Милый…