Глава 19

Александр

Три недели в измучивающем морально полёте, три выматывающих дня на сдачу груза. Вытрахал весь мозг рулеткой: примет — не примет, простит — не простит. И всё это без капли спиртного, на сухой разум. Дал слово, что ни капли не выпью, лишь-бы Рыжая забрала меня себе. Каждую ночь ласкал свою Таларри, сливаясь с ней телами, мыслями, душами. Каждое утро дрочил в душе, мечтая быть с ней, в ней. Это стало как ежедневный ритуал. Проснулся в поту с болезненным стояком, отправился под холодные струи воды, помечтал о Рыжей, поработал рукой, полил розу, взятую с Земли и работать. Сколько раз я называл себя придурком и синонимами похлеще. Она сама прилетела за мной, сама предложила взять в мужья. А я? Мудак. Я пальцами крутил, морду ворочал. Теперь лечу на суд, умолять, ползать в ногах, землю жрать, на которой она стоит, по которой ходит.

Под утро просыпался, чудился её голос. Она говорила, что тоскует, что ждёт. Скорее всего это глюк, но я отвечал: обещаю, лечу. Проговаривал слова, представляя встречу, продумывал речь, способную достучаться до обиженного сердца. Не представлял раньше, что какая-то иноземка так свернёт мозг, вывернет и растерзает душу, заставит сердце, как самоубийцу, биться о грудной панцирь. Не видел её четыре недели, но казалось, что десять лет. Истосковался до невменяемого состояния, считая дни, часы, минуты до встречи с Таларри.

Ганзалеон встречал ночными сумерками, сожравшими всю окраину города, дождём, оплакивающим мою дерьмовую жизнь, и тоской, сжирающей меня изнутри. Сердце билось сильнее, сильнее, страх драл в груди. Он драл, пока я искал её адрес, драл, пока я с горшком розы топтался под забором, драл, пока пробивался в ворота, но оказалось всё бесполезно. Рыжая улетела со всем семейством на закрытую для смертных территорию. И начался мой ад бездействия и ожидания. Целыми днями торчал у поселения, пытался выяснить день возвращения Рыжей, а ночью сшибал кулаки, вымещая злость и безнадёжность на стенах. За неделю мотаний роза обтрепалась, как и я представлял не лучший для встречи вид. Шестидневная щетина, лохматая голова, впалые щёки, нездоровый блеск глаз — хорош жених, красавец.

Через два дня мне повезло. Кортеж, растянувшийся на несколько километров парил в сторону поселения, разлетаясь по всей территории. Выглядело жутко, как нападение инопланетной цивилизации. Сколько-же народу в этой семье? Стало ещё страшнее, от того, что со мной сделают, если Рыжая не сменит гнев на милость. С другой стороны, какая разница, что они со мной сделают, если Рыжая не сменит гнев на милость. Я смотрел на рассасывающийся кортеж и выискивал аэромобиль, на котором прилетела моя Тал.

Сжав покрепче горшок с бывшей розой, которая прошла со мной весь этот путь, направился к воротам в попытке прорваться внутрь.

— Александр Крафт, — представился охране. — Передайте Таларри Зардо, что я её жду.

Через пять минут меня пустили на территорию настоящей крепости, возвышающейся над всем поселением. Я шагал, нет, бежал к лестнице, ведущей на крыльцо, веря, что раз не выгнала сразу, значит у меня есть шанс. Таким я и предстал перед ней, взъерошенный, с надеждой в глазах и ободранным цветком в руках. Рыжая спускалась по лестнице, придерживая рукой подросший животик, в котором росла моя дочь. Таларри выглядела как богиня, спустившаяся с небес на грешную землю. Голубое, длинное платье развивалось на ветру, струясь по бёдрам и стройным ногам, рыжие волосы горели ярче солнца, грудь, обтянутая тонкой тканью, колыхалась при каждом движении, показывая, какой я мудак.

— Зачем ты прилетел, Алекс? — её тон был не дружелюбен. — Зачем ты оставил свою невесту, и прилетел сюда?

— У меня нет невесты, кроме тебя, Таларри, — открыто смотрел в глаза, приближаясь шаг за шагом. — С тех пор, как я встретил тебя, больше не существует других женщин.

— Зачем ты прилетел, Алекс? — Тал хотела что-то от меня услышать, но я не понимал, что.

— Я прилетел к тебе, Рыжая, — провёл пальцами по её щеке. — Я не могу жить без тебя, Тал.

— Не правильный ответ, Алекс, — Рыжая отвернулась, и пошла прочь.

— Тал, нет! Выслушай меня! — закричал, надеясь остановить её. — Я прилетел умолять, чтобы ты взяла меня третьим мужем, чтобы ты позволила растить нашу дочь! Я не живу без тебя, Тал! Возьми мою жизнь! Спаси меня!

Таларри остановилась, замерла и вечность не шевелилась. Я боялся двигаться, боялся дышать, стоял и ждал. Боги! Я сто раз умер, пока Рыжая медленно не повернулась.

— Что у тебя в руках, Алекс? — не сразу понял, что она заговорила. Всё плавало в какой-то пелене. — Ты оглох? Что у тебя в руках?

— Роза, — пробубнил, выставляя горшок вперёд. — Я вёз её с Земли, для тебя.

— Роза? — Таларри задорно засмеялась. — Выглядит так, как будто это она тебя везла. Поставь на землю.

Тал подошла ближе, присела рядом с горшком, потрогала жухлый, ободранный куст с парой сопливых листков.

— Давай поработаем, крошка, — погладила по животу, и руки окружило зелёное свечение. Оно обволакивало стебли, просачивалось в почву, приподнимая и оживляя остатки роскошного, когда-то куста. — Теперь с ней будет всё в порядке.

— А со мной? — не мог оторвать взгляда от стальных глаз, мерцающих остатками зелёных искр.

— Ты придёшь завтра к обеду, — Тал поднялась и отряхнула руки. — Твою судьбу будут решать мужчины моего рода. Не опаздывая Алекс. Обед в два.

— Тал. Я люблю тебя. Дай мне шанс, и я наизнанку вывернусь, но сделаю тебя счастливой.

Она величественно поплыла к дому, оставляя меня на огромной лужайке рядом с оживающем кустом. На сегодня было сказано всё. Шанс я свой получил, Рыжая проявила щедрость, не выгнав меня, оставалось привести себя в порядок перед официальной встречей с мужчинами, желающим поквитаться за надруганную честь своего сокровища. Страшно? Охренеть как.