Глава 20

Зандал! Алекс здесь! Он прилетел ко мне! Ко мне и своей дочери! Он не бросил нас! Фейерверки взрывались в голове, пока я спускалась по лестнице.

— Таларри, тебя проводить? — Дарт ухватился под локоть, притормаживая мой бег. — Если хочешь, я могу присутствовать на встрече.

— Нет, Дарт. Я сама. Я справлюсь, — поспешила отказаться, целенаправленно спускаясь в холл.

Сердце трепыхалось, как пойманная птица, просясь на волю, к нему. Я неслась-бы со всех ног, если бы не живот, напоминающий, что я должна нас беречь. Застыла на крыльце, впитывая в себя всего его. Похудел, щетина с волосами торчат в разные стороны, брови сведены, губы сжаты, глаза искрят сумасшествием. До чего же ты довёл себя, Алекс? Руки чесались от желания обнять, разгладить складочку на лбу, прижаться к груди, подстроиться под стук его сердца. Нет. Не время ещё. Не должна бросаться с головой. Бросилась однажды. Нет доверия. Не могу так просто отдать себя. Не готова.

Он увидел меня, взгляд как у побитой собаки, опущенные плечи умоляют простить, нежность в глазах умоляет поверить. Нет. Не готова. Не так быстро.

- Зачем ты прилетел, Алекс? — держусь холодно, скрывая желания, обида помогает не сорваться к нему. — Зачем ты оставил свою невесту, и прилетел сюда?

— У меня нет невесты, кроме тебя, Таларри, — он приближается, а меня трясёт. Шаг. Ещё. Остановись! Я не сдержусь! — С тех пор, как я встретил тебя, больше не существует других женщин.

— Зачем ты прилетел, Алекс? — Всё не то! Да приятно слышать о своей исключительности, но всё равно не то.

— Я прилетел к тебе, Рыжая, — он дотронулся до щеки, совсем нежно, слегка погладив, а меня током пробило, предательское томление свернулось между ног, от пульсации колени подгибаются. — Я не могу жить без тебя, Тал.

— Не правильный ответ, Алекс, — Бежать. Прочь. Пока могу сопротивляться этому наваждению.

— Тал, нет! Выслушай меня! — закричал, надеясь остановить. — Я прилетел умолять, чтобы ты взяла меня третьим мужем, чтобы ты позволила растить нашу дочь! Я не живу без тебя, Тал! Возьми мою жизнь! Спаси меня!

Остановилась, замерла и вечность не шевелилась. Я боялась двигаться, боялась дышать, стояла и ждала, когда сердце погонит кровь, когда лёгкие протолкнут порцию кислорода. Зандал! Как-же я хочу поверить. Как-же я хочу быть с ним. Держись Таларри. Ещё чуть — чуть держись.

— Что у тебя в руках, Алекс? — говорить, не молчать. Надо хоть что-то говорить, заставить мозг свернуться в извилины, устранить лишнюю жидкость внутри. — Ты оглох? Что у тебя в руках?

— Роза, — пробубнил, выставляя перед собой горшок с ободранными ветками. — Я вёз её с Земли, для тебя.

— Роза? — да ладно? Не смогла сдержать смех. — Выглядит так, будто это она тебя везла. Поставь на землю.

Подошла, присела рядом с горшком, потрогала жухлый, ободранный куст с парой вялых листков, но жизнь ещё теплиться, как в наших отношения, не бурлит, но тлеет, ждёт.

— Давай поработаем, крошка, — погладила по животу, прося Акмаль помочь, руки окружило зелёное сияние. Оно обволакивало стебли, просачивалось в почву, приподнимая и оживляя остатки жалкого подобия куста. — Теперь с ней будет всё в порядке.

— А со мной? — он пристально высматривал ответ на свой вопрос, не отпуская взгляд, втягивая в себя.

— Ты придёшь завтра к обеду, — Беги, Таларри. Беги срочно. — Твою судьбу будут решать мужчины моего рода. Не опаздывая Алекс. Обед в два.

— Тал. Я люблю тебя. Дай мне шанс, и я наизнанку вывернусь, но сделаю тебя счастливой, — хочу верить, потому что люблю, потому что сердце стонет с каждым шагом от него. И у него стонет, чувствую.

Ухожу не спеша, с гордо поднятой головой, с расправленными плечами, прямой спиной, слезами на глазах. А так хочется вернуться, не уходить, остаться навсегда. Но я делаю шаг, ещё, ещё, всё дальше от него, всё дальше от себя.

— Солнышко, всё хорошо? — мама обеспокоенно наворачивала круги по холлу в ожидании меня, отцы притихли в гостиной, готовые вмешаться в любой момент, Дарт с Марком сидели на ступенях, боясь помешать.

— Александр прилетел, — смахнула слёзы в надежде успокоится, но кто-то открыл кран.

— И? — похоже мама не собиралась от меня отставать.

— Умоляет взять его мужем, — всхлипнула, уткнувшись в грудь подоспевшего Марка.

— И? — кажется маму заело. Такое бывает, наверное, когда много рожаешь.

— Я боюсь оступиииться, — проныла, отпустив краник на полную мощность. — Он уже подводил меняяяя.

— Глупости, — Дарт обнял сзади, прислонившись губами к волосам. — Он нужен тебе, ты нужна ему. Вы не сможете друг без друга, Таларри. Он твой мират, ты его миратель. Зачем усложнять и мучаться?

— Я боюсь ему довериться. Боюсь, что он меня обидит, — истерика отступала, благодаря поддержки мужей.

— Давай немного его помаринуем, принцесса, — Марк отстранился, собирая солёные дорожки губами.

— Согласен, — Дарт пожал плечами. — Только мариновать будете под моим присмотром, а то передержите, и есть невозможно будет.

Мужчины заржали, ударив друг друга по рукам. Марк перенёс много привычек с Земли, которые Дарт с удовольствием впитывал, разбавляя строгое воспитание и суровые взгляды. Иногда я заставала их на объятиях и хлопаньях друг друга по спине, часто ударялись кулаками, сговариваясь о всякой мелочи. Дарт становился азартнее, бесшабашнее, легче в общение, не давящий своей серьёзностью. Временами казалось, что они одного возраста с Марком, и нет разницы помноженной на два. А Марк с ним взрослел, углублялся в историю, законы, порядки, изучал бой с ножами, мечами, топором. Каждое утро мужчины тренировались, возвращаясь с ушибами, порезами и ссадинами. Меня это не пугало. Я выросла на таких тренировках. Отцы, женихи и мужья сестёр, все с удовольствием устраивали спарринги, колошматя друг друга от души. Потом ныли, притворяясь серьёзно ранеными, перетягивая на себя побольше внимания любимой женщины. Заканчивалось всё очередной потасовкой, за право первым получить помощь, первым получить поцелуй, ну и зачинщик первым получал оплеуху, чаще от мамы, так как она не позволяла устраивать возню в доме.

— Когда вы договорились встретиться? — мама деронула меня из мыслей.

— Он придёт завтра на обед, — вздохнула, представляя завтрашний напряг.

— Обойдёмся минимумом, или позовём всех для устрашения? — папа Даян устал ждать в гостиной и присоединился к нам, хватая маму в охапку.

— Думаю, минимумом, — папа Старас попытался перехватить маман, но Даян развернулся спиной, огораживая её ото всех.

— Боги! Детский сад! — воскликнула мама, когда Шаад отвесил Даяну подзатыльник и сгрёб жену себе, оскалившись и зарычав.

Обычная картина в ганзалеонских семьях до сих пор шокировала Марка, но в тоже время очень привлекала возможностью потискать жену, не дожидаясь уединения в спальне. Чем он воспользовался, поднял меня на руки, перенёс в гостиную и уселся на диван, удобно устроив на коленях и оставив влажную дорожку на шеи. Его руки в круговую поглаживали живот, посылая импульсы любви Акмаль, и получая в ответ постукивания изнутри. В такие моменты Марк отстранялся от общих разговоров и весь уходил в общение с малышкой, доказывая лишний раз, что он будет замечательным отцом. Правда большую часть замечательности будет составлять балование маленькой принцессы, но так выросли мы, и так растут все дети сестёр.

— Отдыхай, солнышко, — мама, закатив глаза, переместилась на колени к Стару. — Я распоряжусь с обедом и комнатой.

— Хочешь поселить его отдельно? — Дарт нахмурился.

— На время, — мама улыбнулась. — Пока мариновка не закончиться.

— Нам тоже нужно сменить комнату, — спохватилась я, вспомнив, что самая важная новость ещё не озвучена. — И покрепче, желательно подальше ото всех.

— Хранительница? — папа Шаад довольно улыбнулся. — Я рад. Наконец хоть кто-то побудет в нашей шкуре. Шучу. Я действительно рад за вас.

— Переезжайте в восточное крыло, — папа Стар потёр подбородок. — Там стены крепче и есть тренировочный зал. По крайней мере вас выдерживал.

— Кажется Акмаль сильнее меня, — пожаловалась родителям. — Я еле сдерживаю её.

— Ничего, солнышко. Всего шесть лет, и контроль полностью поймаете, — мама подмигнула, хитро улыбаясь.

Всего шесть лет! Мы с ума сойдём, ловя на себе потоки силы, восстанавливая стены, заменяя мебель и остекление. А вдруг она не примет Алекса, вдруг посчитает угрозой в тот момент, когда я не смогу удерживать её. Мама рассказывала, как мы уничтожили похитителей взрывной волной, будучи несколько дней от роду. Дарт прав. Нужно смирить гордость и как можно скорее знакомить Алекса с дочкой.