Глава 21

Утро полностью выбило меня из равновесия. Моя нервозность передалась малышки, и приходилось прилагать массу усилий, гася её разрушительные всплески. Я нервничала, не находила себе места.

— Тал, любимая, что тебя беспокоит? — Дарт массировал спину и живот, подсвечивая лечебными волнами.

— Близнецы. Они очень злы на Алекса, и я не знаю, как они себя поведут, — это была основная проблема, беспокоившая меня. Только они и Дарт видели в каком состоянии я была после предательства капитана. Именно они вытаскивали меня из вязкой безысходности на протяжении десяти дней.

— Я поговорю с ними, — Дарт передал меня Марку, а сам пошёл искать близнецов.

Через пол часа он вернулся, в гневе хлопнул дверью и налил себе сатаял, опрокинув залпом и шумно выдохнув.

— Бестолковые мальчишки! Прыщавые подростки! — он выплёвывал ругательства между глотками крепкого напитка. — Ведут себя, как обиженные детишки!

Я с опаской смотрела на мужчину и изводила себя ещё больше. Первый раз видела Дарта таким взбешённым, первый раз он заливал в себя спиртное и еле сдерживался от мата.

— Таларри, не волнуйся. Я не спущу с них глаз, — заверил меня Дарт, убирая бутылку в шкаф. — Шкуру спущу, если они посмеют что-нибудь выкинуть.

Это не сильно успокоило, но идти к отцам не хотелось. Пришлось-бы рассказывать всю подноготную, и настраивать их против Александра. Так и металась до обеда между рассказать и промолчать, пока Алекс не появился на пороге. Он побрился, привёл себя в порядок. Усталость осталась, но сглаживалась опрятным видом и гордым разворотом плеч.

Родители сразу взяли его в оборот, показывая дом, самых мелких дочек, детские фотографии. Алекс округлял глаза, пытаясь подсчитать количество детей, выношенных этой молоденькой, миниатюрной девушкой, называющей себя моей мамой, и крякал от удивления. Погружаясь в семейные истории, он судорожно выискивал меня глазами, и успокаивался только найдя. Раст с Дарком сжимали кулаки и бросали гневные взгляды, а Трэйк скалился, сдерживая бросок. Дарт держался рядом с Алексом, стараясь прикрыть спиной от мести братьев. Марк не отходил от меня, поглаживая живот и успокаивая малышку. Я держалась только на страхе, боясь отойти и пропустить конфликт. Впрочем, моё напряжение чувствовали все, и каждый гадал по-своему, чем оно вызвано.

Алекс пытался приблизиться ко мне, но Дарт с Марком умело избегали сближение, стараясь не провоцировать близнецов. Взрыв случился за обедом, когда Алекс попросил моей руки.

— Подонок! Ты смеешь просить руки моей сестры, после того, как вытер об неё ноги?! — Трэйк перелетел через стол, снося Алекса вместе со стулом.

В стопор вошли все, даже Дарт, который был в напряжении весь день. Мама только ойкнула и влезла на колени к Стару, сидящему ближе всех. Первым пришёл в себя Дарт, и с криком «Сосунки!», бросился разнимать катающихся по полу мужчин. Раст с Дарком решили подсобить младшему брату, отметелив не только земного козла, но и ганзалеонского предателя, вставшего на защиту Алекса. Этого не стерпел Марк. Как бы не повёл себя козёл Алекс, он являлся частью его семьи, а Марка с детства учили, что семью надо защищать, даже если в ней присутствуют парнокопытные. Стар успокаивал маму, Даян с Шаадом скандировали, подбадривая сыновей, няни разобрали сестрёнок, уводя их в детские, а я, прикрыв рот ладошкой, сдерживала гневную волну.

Мужчины мутузили друг друга с перевесом в разную сторону, стараясь отвесить как можно больше тумаков, катались по полу, бросали соперников на стол, сносили стулья, рушили вазы и картины, нарушая главное правило этого дома — никаких потасовок внутри. Точку в борьбе поставила Акмаль, обрушив на драчунов сметающую волну, раскидавшую их по стенам. Я только пожимала плечами, радуясь, что все остались живы.

— Этот козёл не достоин тебя! — попытался начать новую заварушку Трэйк.

— Это мой козёл! — рявкнула на него. — И только мне решать, достоин он меня или нет!

Ворча и ругаясь, мужчины поднимались с пола, помогая друг другу стоять на ногах. Не хило приложила из Акмаль, спасая толи меня, толи папочек, требуя не вмешиваться в наши семейные дела. Показав свою силу, она свернулась в животе, и довольно заурчала, посылая мне успокаивающее тепло.

Близнецы получили взбучку от отцов, мои мужчины выговор от матери, и все перебрались в гостиную зализывать раны и замазывать ушибы. Близнецы остыли, и уже не смотрели зверем на Алекса. Иногда в их взгляде проскальзывало уважение, относящееся к Марку и Дарту, но и на Александра перестали смотреть, как на слабака, кинувшего сестрёнку. Несостоявшийся обед перенесли на улицу, разбив мангалы и заняв мужчин полезным делом — жаркой мяса. На ароматный дым стали стекаться остальные родственники, и работы у провинившихся мужчин значительно прибавилось. За готовкой они успокоились окончательно, начали натянуто, но общаться, периодически сменяли друг друга у пышущих жаром углей, и договорились утром провести совместную тренировку, напрягая мои нервы с новой силой.

— Не переживая сестрёнка, мы их немного поколотим, и всё, — похлопывал меня по плечу Раст.

— А мы в ответ поколотим молодняк, — смеясь, отвечал Марк, довольно потирая ушибленную челюсть.

Алекс молчал и задумчиво смотрел на меня. Он что-то решал, делал какие-то выводы, которые пугали меня своей неизвестностью. И надо-бы подойти, поговорить, но я так боялась услышать его отказ от меня, что предпочитала сидеть на месте, покусывая губу и нервно поглаживая живот. Дарт наклонился к Александру, шепнул ему на ухо, хлопнул по плечу, и Алекс направился в мою сторону. Я замерла, перестала дышать, считала шаги… Раз… Два… Три… Шесть…

— Ты выйдешь за меня замуж? — вкрадчивый шёпот внедрился в мой счёт.

Я кивнула, не в силах что-либо произнести, а Алекс облегчённо выдохнул и подхватил меня на руки. Его глаза окутывали зеленью, обещая весь мир, всю вселенную, всего себя. Нежное, едва ощутимое касание губ, оставляющее влажное тепло, кричащее как этого мало.

— Я люблю тебя, Рыжая, — дыхание, проникающее в душу.

— Я люблю тебя, капитан, — ответное касание, слетевшее с губ.

Весь вечер мой мужчина не спускал меня с рук, рассказывая, как сука Галя воспользовалась его пьяной отключкой, как он страдал, мучаясь в неизвестности прощу я его, или нет, как он торопился уладить все дела, спеша ко мне, и как он в невменяемом состоянии стащил на земном терминале розу, решив, что этот подарок обязательно поможет ему растопить моё сердце. Осторожно поглаживал живот, шепча непонятные мне слова, знакомясь с дочерью, обещая быть самым лучшим папой. Акмаль притихла и слушала незнакомый голос, впитывая рычащий тембр и дотрагиваясь до ладоней изнутри. Марк с Дартом нам не мешали, улыбались и переговаривались о своём.

Алекс не смог сдержать стон огорчения, когда, проводив его до комнаты, я пожелала спокойной ночи и развернулась в направлении своей спальни.

— Почему ты здесь? — спросил Дарт, увидев меня в дверях.

— Не знаю, — пожала плечами закрывая дверь и подходя к кровати.

— Сегодня твоё место с Александром, — взял за руку и поцеловал кончики пальцев.

— А как-же вы? — перевела взгляд с Дарта на Марка.

— Мы переживём одну ночь без тебя, — подмигнул Марк. — Тем более нам надо выспаться, чтобы уделать утром близнецов. Давай принцесса, поднимай свою очаровательную попку, и покажи капитану, как он тебе нужен.

— Спасибо, — я поочереди поцеловала мужчин. — Спасибо, что вы у меня такие хорошие. Люблю вас.

С этими словами выскочила из комнаты и понеслась к своему первому мужчине, принёсшему мне столько счастья, что все обиды растворились в нём. Стояла под дверью, успокаивала сорвавшееся сердце, набиралась смелости войти, пока дверь не открылась. Алекс долго рассматривал меня, казалось целую вечность, не веря, что я пришла к нему.

— Рыжая, — притянул к себе, захлопывая дверь. — Моя Тал… Моя любимая…

Глубокий поцелуй, сминающий губы, жадный танец языка, стирающий боль, голодный взгляд, дарящий освобождение, руки, срывающие одежду, обнажающие тоску, сидящую так глубоко, и каждое движение, кричащее: я твой! ты моя! Дышать сложно, оно одно на двоих, до боли в лёгких, но это так правильно, это так нужно. Стон мой или его, не важно, он наш один на двоих. Руки, губы везде, и этого так мало, и так много.

— Я хочу тебя съесть, Рыжая, — хрипит он, спускаясь поцелуями ниже, присасываясь к налитой кровью, пульсирующей в такт ударам сердца горошине. — Твой вкус сводил меня с ума, как наркомана без дозы.

Я поддавалась вперёд бёдрами, насаживаясь на пальцы, вдавливаясь сильнее в губы, в язык, зубы. Меня разрывало от бешенного желания почувствовать его везде, отдаться полностью, стонать под ним, на нём и никогда не прекращать эту гонку. Практически на грани, не понимая где пальцы, язык, губы, секундная трезвость, обусловленная пустотой и долгожданное наполнение, сворачивающее в тугой узел, выбрасывающее из реальности, кружащее голову и заставляющее кричать, впиваться ногтями, зубами, пытаясь не взорвать весь мир. Движения члена резкие, глубокие, подгоняющие неизбежность, зарождающие новые волны, топящие нас в истощающем оргазме. Толчок, ещё и взрыв с отблесками зелёных лучей, и тишина, разрываемая рваным дыханием, одним на двоих.

— Я твой…

— Я твоя…