Глава 22

Проснувшись утром, оказалась в кровати одна. На подушке лежала записка от Алекса:

Ты так сладко спала, Рыжая. Не стал тебя будить. Отправился на спарринг любезничать с близнецами. Увидимся за завтраком. Люблю.

Коротко, лаконично, по-мужски. Смотреть, как мужчины отбивают друг другу внутренности, желания не возникло. Пускай играются, пока молодые. Приняла душ, надела жёлтое платье и спустилась в столовую, где мама с сёстрами размазывали еду по тарелкам.

— Доброе утро. Где все? — взяла тарелку, усаживаясь за стол.

— Принимают ставки. Весь задний двор занят мужчинами, азартно спорят, кому больше достанется, — недовольно буркнула мама, размахивая ложкой в воздухе.

— Что это значит? — я начала беспокоиться.

— Спарринг. Твои мужья и мои, ударившиеся в детство, близнецы.

— Не хочешь вмешаться? — напряжённо посмотрела на неё.

— Нет. Они взрослые, пускай сами разбираются, — мама продолжила вяло размазывать кашу, занимая себя хоть чем-то.

— Пойду тогда, проконтролирую, — поднялась из-за стола, поспешив на задний двор.

Уже подходя к двери, услышала громкие крики, ругательства, смех. Мужчины развлекались, обступив импровизированный ринг, на котором близнецы лупили моих мужчин, а те активно отбивались. Уму не постижимо, решение мужей участвовать в этой бойне, зная, что земляне значительно слабее ганзалеонцев. Опыт Дарта не справлялся с темпераментом близнецов, на Алексе не осталось ни одного живого места, Марк устало отмахивался от Дарка, а отцы и зятья скандировали, подначивая близнецов ещё больше.

— Прекратите! — кричала, пытаясь отталкивать столпившихся мужчин. — Вы совсем сдурели?! Остановите их!

Обессилив, уселась на землю, рыдая в голос и размазывая слёзы грязными руками. Мысли пришли в раздрай, мешая сконцентрировать и раскидать всех волной. Я была так зла на близнецов. Они-же знали, что Марк с Алексом им не ровня. Они понимали, что их благородный спарринг перерастёт в избиение детей. Они всё продумали, желая наказать Алекса и проучить Марка с Дартом. Они сделали это специально. Так и сидела, пока не вмешалась мама, обеспокоенно глядя на меня. Выйдя на крыльцо, она так гаркнула, что вокруг образовалась тишина, разрываемая шумным дыханием.

— Вы совсем охренели?! Вы что устроили?! Решили показать, какие вы сильные твари?! Решили наказать зарвавшихся землян?! А о Таларри вы подумали?! О её дочери кто-нибудь вспомнил?! Мне стыдно, что я ваша мать!

— Милая, не горячись, — Стар сделал попытку обнять маму, получив звонкий шлепок по рукам.

— Мне стыдно, что я ваша сакиа, — закончила тихо, развернувшись и уйдя в дом.

Мужчины потупили взгляд, рассматривая пыль на ногах, а я тихо глотала слёзы, поскуливая от боли в животе.

— Тал, сестрёнка, успокойся, — подбежал Трэйк, увидев меня на земле. — Ничего страшного не произошло. Обычные, мужские игры.

— Не трогай меня! — прорычала, отталкивая от себя. — Я не думала, что вы такие подлые! Зандал! Что ж так больно! — схватилась за живот, сгибаясь по полам.

Внутри раздирало от резкой боли, прошибая от пупка во все стороны, сворачивая позвонок, выкручивая конечности. Побледневший Трэйк шарил глазами по мне, застывшей толпе мужчин, избитым мужьям, открывал рот, пытаясь что-то сказать, но звук где-то застрял. Боль не отпускала, усиливаясь с каждым ударом сердца, в глазах запрыгали чёрные точки, к горлу подкатила тошнота и я вырубилась, услышав напоследок хрип Алекса.

Я вязла в изматывающем, вонючем болоте, затягивающим сильнее и глубже. Ноги и руки висели, как плети, тело сковало под тяжестью грязи. Я ползла, ползла, но уходила на дно. С каждым вздохом глотала слизь, съедающую лёгкие, выжигающую кислород. Неразборчивые звуки, мерзкие касания, раздражающий шум. Что-то болезненно выдёргивало, вытягивало из трясины, голоса усиливались, сжимая мозг, пульсация била по вискам, изводя всё сильнее и сильнее.

— Тал, очнись, милая. Очнись, — прорывалось сквозь толщу воды, вымучивая до предела.

Открыла свинцовые глаза, борясь с въедливым, ярким светом. Слишком шумно, слишком много народу. Мама, мужья, отцы, Санира, Камиль, Раминас. От напряжения воздух рябил, на лицах читался страх, мамина бледность явственно бросалась в глаза.

— Солнышко. Послушай, меня внимательно, — мама сползла на пол, пристально глядя в глаза. — Ты рожаешь, Тал. Раньше срока, но рожаешь. Только не волнуйся. Акмаль маленькая, но сильная. Тебе придётся ей помочь, Таларри. Придётся очень сильно постараться. Сама она не справится. Сейчас Санира снимает боль, но ей придётся тебя отпустить. Ты должна чувствовать, чтобы помогать. Готова?

Кивнула головой, готовясь ощутить нахлынувшую боль. Первая схватка пробила в позвоночник, расползаясь жалящими змеями по всему телу, вторая выгнула дугой, выбивая дыхание.

— Дыши милая, дыши, — суетился Дарт, гладя волосы и плечи. Марк с Алексом наматывали круги по комнате, не находя себе места.

Мама выгнала отцов, бесполезно попыталась выпроводить моих мужчин, в комнате появились тазики с водой, простыни, пелёнки. Несколько часов меня выгибало и сокращало от боли, пока совсем не осталось сил. В какой-то момент я просто ушла в прострацию, не реагируя ни на что. Вернулась от невозможности вздохнуть, увидев над собой Заила, давящего на солнечное сплетение.

— Ну что, Таларри, поможем малышке родиться? — подмигнул и надавил сверху на живот. — Зажми зубки.

До этого я думала, что мне больно. Нет. Зверски больно стало сейчас. Меня ломало, выворачивало. Я явно чувствовала, как рвутся внутренние органы, пытаясь удержаться в сознании. Тошнота, провал и навязчивая мысль: «Это никогда не кончиться».