Глава 23

Александр

Я знал, что слабее близнецов. Знал, что самое меньшее, мне пересчитают зубы. Только отбитый головой дурак полезет в драку с тренированным зверем. Но у меня не было выбора. Я не мог не принять вызов, не мог проявить трусость и слабость. Только я не учёл, что вместе со мной будут лупить и Дарта с Марком. Марк. Не ожидал его увидеть здесь, в претендентах на сердце моей Рыжей. Золотой мальчик, надежда не последней семьи в правительственном клане Земли, сын командующего космическим флотом, самый молодой капитан грузового транспортника. Не понимаю, как семья позволила переселиться на Ганзалеон и стать мужем чужеземной женщины. С другой стороны, Марк взрослый мальчик, и сам решает, как ему жить. Одно могу сказать точно, он настоящий мужик, как и Дарт, бросившийся в заведомо проигрышный бой и навалявший Расту и Дарку.

Если-бы я знал, что моё решение приведёт к таким последствиям. Если-бы. Но разве ты думаешь о негативном исходе, разве можешь представить, что от твоего разбитого носа пострадает жена и ребёнок? Я не думал. Я даже в кошмарном сне не мог представить такое. Ещё минуту назад мне ломали очередное ребро, а потом тишина и мучительный стон моей малышки, переходящий в рёв. Онемели все, боясь пошевелиться или издать хоть звук. Рыжая уходила за грань, становясь прозрачной, бледной, невесомой.

Преждевременные роды звучало как приговор. Слишком рано, слишком опасно и для жены, и для дочери. А самое главное, виноват в этом я. Я же мужик! Я же не мог подумать головой и остаться с Тал в кровати. Пережил-бы смешки и подколы. Только думал, как мужик, а не как муж беременной женщины.

Сколько прошло часов, как Тал выгибается от боли, покрываясь крупными каплями пота? Не знаю. Для меня минута вытянулась в час, в ушах гудит от стонов, зубы ноют от напряжения, руки сводит от безысходности. Моя Рыжая мучилась, но всё казалось бесполезным.

— Заил! Нам сможет помочь только Заил! — воскликнула с надеждой Алина, бросившись к двери.

Кажется, Заил приходился мужем Камиль, одной из сестёр Тал, но чем он мог помочь, для меня осталось неясно. В конце концов, если он сможет помочь, я буду его вечным должником. Спаситель появился через двадцать минут, когда малышка снова была без сознания. Он хмурился, бубнил себе под нос, пока осматривал Тал.

— Ребёнок крошечный, но рвётся на свет, слабея с каждой минутой, — тихо заговорил. — Таларри не готова, поэтому плод не может выйти.

— Что делать? Может кесарево? — Алина стала ещё бледнее, поправила волосы трясущимися руками.

— Кесарить поздно, Алин, — Заил покачал головой. — Ребёнок застрял в родовых путях. Придётся выдавливать.

— Выдавливай, — Марк подскочил к Заилу, вцепляясь в грудки.

— Я порву её всю. Если не успеем быстро остановить кровотечение и залечить все повреждения, Таллари может умереть.

Испуганный стон Алины, слёзы и скулёж сестёр. Этого слова боялись все. До Заила его не только боялись произнести, о нём боялись даже подумать. Я переглянулся с Марком и увидел тот-же страх, что и у меня. Увереннее держался только Дарт. Он с надеждой посмотрел на Заила, закрыл глаза, готовясь внутренне к лучшему исходу.

— Мы будем наготове, — подошла Камиль. — Плюс Дарт и ты. Вместе мы справимся, любимый. Ты должен спасти и Таларри и Акмаль.

После испуганные глаза Тал, истошный крик, переходящий в хрипение, и страшная тишина, звенящая от напряжения. Я смотрел на жену, лежащую без движения, и пытался разглядеть движение поднимающейся от дыхания груди. Посиневшие губы, обострившиеся черты лица, ели проступающее дыхание и густо пропитанная кровью простыня, вытягивающая последние, жизненные силы. Казалось прошла вечность, пока тишину прорезал детский писк, а Тал всё бледнела и истекала кровью. Я не видел ребёнка, не мог посмотреть, боялся оторвать взгляд от Тал, боялся потерять её, пока отведу глаза.

— Алин! Займись Акмаль! — рявкнул Заил. — Дарт, девочки! Не спим! Работаем! У нас пять минут! Не больше!

Пять минут! Пять минут! Это ни что! За это время ничего нельзя сделать! Нельзя за грёбанных пять минут восстановить то, что уничтожалось несколько минут. Меня и Марка оттолкнули от кровати, обступив безжизненное тело Тал со всех сторон. От ладоней, стоящих полилось голубое свечение, разгораясь, обволакивая собой прозрачную оболочку жены, отражаясь и пульсируя вдоль вен. Дарт и Заил покрылись испариной, прилагая все внутренние силы, сёстры тяжело дышали от напряжения, окрашиваясь бледностью в тон Тал. Я молил богов, не отрываясь от губ жены. Марк, вцепившись мне в плечо, шептал клятвы богам, закрыв глаза.

Пять минут оказалось слишком долго! Слишком долго для долгожданного вздоха! Слишком много для ожидания чуда! Слишком много для тающих надежд!

Может это глюк, или проекция желания, но синева губ, кажется, становилась бледнее, разглаживая сухость и мелкие трещинки, дыхание набирало силу, приоткрывая ротик и приподнимая грудь, прозрачность таяла, насыщая кожу здоровым оттенком.

— Мы справились, — устало, но удовлетворённо прохрипел Дарт. — С Таларри всё хорошо. Наша девочка останется с нами.

Заил и сёстры Тал с трудом выползали из комнаты, потратив весь свой резерв. Плотный обед и несколько часов сна должны были восстановить их силы. Дарт отказался покидать комнату. Подняв, спящую Тал на руки, пересел с ней в кресло, ожидая, пока мы сменим окровавленную постель. Он так и заснул в кресле, прижимая Тал, как маленькую девочку. Попытка стащить жену кончилась провалом. Дарт нашёл силы на грозный рык, и сцепил руки сильнее.

— Дарт, — Марк потряс его посильнее. — Надо переодеть принцессу и положить её в кровать.

Дарт приоткрыл один глаз, кивнул и ослабил хватку. Совместными усилиями мы с Марком раздели Тал, смыли засохшую кровь, переодели в чистую сорочку и уложили в кровать, накрывая одеялом. Рыжая мерно посапывала, восстанавливая силы, не проснувшись от наших манипуляций. Не успели убрать испачканное бельё, как Дарт уже лежал на кровати, обнимая Тал и зарываясь лицом в рыжую шевелюру. Марк с завистью посмотрел, улыбнулся и сел в кресло, подвинув его предварительно вплотную к кровати.

Дверь тихонько отварилась, и в комнату вошла тёща, неся на руках розовый кулёк, улыбаясь и сияя нежностью.

— Наша Акмаль, — шепнула, протягивая малышку мне. — Она крошечная, но очень сильная.

Я косолапо держал завёрнутую в одеялко дочку, боясь сжать и сломать маленькое тельце. От страха почва уходила из-под ног. Первый раз держал ребёнка, не зная, как делать это безопаснее. Марк пришёл на помощь, уложив головку малышки на сгиб локтя, поправив руку, поддерживающую спину, и подтянув всю эту комплекцию ближе к груди, образовав из меня безопасный кокон.

— Наша крошка, — прошептал Марк, погладив розовую щёчку. — Поражаюсь Ал. Как у такого гамадрила, как ты, могла получиться такая красавица. Наверное, затесались мои гены.

Я хмыкнул, всматриваясь в крошечное личико. Тёмный пушок, торчащий забавным чубчиком на лбу, несколько прядок завивались пружинками на макушке и небольших шишечках в височной области, бровки выгнулись домиком, приподнимая и морща кожицу на лбу и курносом носике, губки в форме бантика причмокивали, почувствовав тепло моей груди. Акмаль открыла глазки ярко-зелёного цвета, деловито осмотрела меня, потом Марка и надула слюнявый пузырик.

— Она самая красивая малышка во вселенной, — выдохнул, погружаясь в мерцающий блеск зелени. Дышать даже стало тяжелее от восхищения, затапливающего всего меня. Только сейчас осознал, что это наша с Рыжей частичка. Моя кровь. Моя жизнь.