Глава 25

Просыпалась на удивление отдохнувшей. Боль и страх остались там, за пределами сна. Никаких последствий и ощущений тяжёлых родов. Дарт рядом, крепко обнимал, зарывшись в волосы, Марк с Алексом бубнят, улыбаясь, склонившись над нашей дочкой. Наша дочка. Как-же я испугалась, что могу её потерять.

— Марк, Алекс, — отвлекла мужчин от созерцания нашего чуда.

— Тал, милая. Ты такая умница. Смотри какую красавицу нам подарила, — Марк положил рядом Акмаль, заворочавшуюся сразу, как потеряла папино тепло.

— Малышка хочет кушать, — Алекс присел на край кровати. — Покорми её, Рыжая.

Зелёные глазки любознательно наблюдали за мной, а моё сердце пропускало удар за ударом, восхищаясь моей крошкой. Оголив грудь, придвинула Акмаль поближе. Мужчины заворожённо смотрели, как дочка присосалась к груди и аппетитно чмокала, прикрыв глазки и светясь зелёной дымкой.

— Какая жадинка, аж светиться от удовольствия, — улыбнулся Марк, погладив щёчку и прикоснувшись к груди. — Похоже, нам ловить здесь будет нечего.

Поцелуй в плечо обозначил проснувшегося Дарта.

— Я очень рад, что с тобой всё в порядке, — просипел со сна. — Покажешь нашу дочь?

Отодвинулась от малышки, давая рассмотреть её Дарту. Он внимательно смотрел, одновременно сканируя, погладил щёчку и чмокнул меня в плечо.

— Акмаль прекрасна, как и ты, Таларри. Нет счастливее мужчин во всей вселенной.

Акмаль получилась копией Алекса. Те же чёрные волосы, те же яблочные глаза, тот-же самоуверенный взгляд.

Долго наслаждаться семейной идиллией нам не дали. В комнату набились мама, отцы и куча сестёр. Хорошо, что они оставили своих мужей и детей в гостиной, иначе по стенам поползли-бы трещины. Отцы виновато смотрели в пол, боясь проронить хоть слово, видимо получив от матери по самые помидоры.

— Солнышко моё, — мама крепко обняла, сдерживая слёзы, но дрожащий голос выдавал её волнение. — Спасибо за внучку.

— Тебе спасибо, — прослезилась я. — Всем спасибо. Особенно Заилу. Где он.

— Они наказаны, — строго сказала мама. — Топчутся в гостиной, надеясь вымолить прощение.

— Думаю, они и так всё поняли, и сделали соответствующие выводы, — вставил Дарт.

— Где близнецы? — осторожно поинтересовалась.

— В храме, — мама опустила от стыда глаза. — Жертвы приносят и молятся. Надеюсь, ты сможешь их простить.

— Я уже простила. Они ещё молодые и глупые. Это стало им хорошим уроком, — действительно не злилась больше на близнецов. Они лишь стремились наказать обидчика, сделав это со свойственным юности глупым энтузиазмом.

Я была на столько счастлива, держа на руках Акмаль и чувствуя тепло своих мужчин, что забыла обо всех спорах, неприятностях и проблемах. Мой мир закрутился плотным кольцом вокруг своей маленькой семьи. Хотелось остаться скорее наедине с ним, вдыхать молочный запах дочурки, терпкий, волнительный аромат мужей, не впуская постороннего вмешательства.

— Солнышко, прости, что не вмешался и не остановил, — папа Старас осмелился заговорить, настороженно следя боковым зрением за реакцией мамы на его самовольное открытие рта. — Я старший рода. Я должен был предвидеть последствия.

Это всё слишком угнетало его, особенно понимание, что обидел не только дочь, а самое главное свою сакиа. Глаза потухли, гордый разворот плеч поник. Казалось, что папа усох, уменьшился, потерял уверенность в себе. Шаад с Даяном выглядели не лучше, боясь спровоцировать новое недовольство жены.

— Всё хорошо, пап, — обняла сильно, делясь спокойствием и уверенностью. — Вы не виноваты. Это всё стечение обстоятельств. Тем более со мной и дочкой всё обошлось, так что не кори себя.

— Ты самая лучшая. И спасибо за внучку, — он тяжело вздохнул, сжимая меня крепче. — Она маленькая прелесть…

— Которая разнесёт весь дом, — шутливо перебил папа Даян.

— Ничего, — папа Шаад радостно потёр руки. — Я давно хотел сделать перепланировку. Акмаль поможет дедушке.

Все засмеялись, поглядывая на мирно почмокивающий во сне кулёчек, и собрались на выход.

— Мам, — прошептала, когда она наклонилась проститься. — Не злись на папочек. Им очень плохо от этого. Ты-же знаешь, как им необходима твоя нежность.

— Хорошо, солнышко, — чмокнула в щёку. — Дам им шанс исправиться.

Когда дверь закрылась, тишина, прерываемая дыханием, погрузила в состояние спокойной эйфории. Лёгкие касания, мягкие поцелуи, слова любви и благодарности, шелестящие в тиши стен. И недовольный писк, наполненный ревностью, прерывающий будоражащую нежность.

— Акмаль надо переодеть и покормить, — Марк схватил малышку и резво поменял памперс, как будто делал это всю жизнь. — Не смотрите на меня так. Две младшие сестры и вечно занятые родители.

Он сиял, как новая монета, гордясь, что утёр носы остальным мужчинам. Положив Акмаль ко мне, завалился рядом, с голодным блеском наблюдая за освобождающейся грудью и маленьким ротиком, обхватывающим сосок.

— Марк, — позвала, негодуя на его поведение. — ты меня сейчас глазами сожрёшь.

— Что? Я завидую, — громко простонал. — Понимаю, что малышке нужнее, но всё равно завидую. Ничего не могу с собой сделать. А зная, что тебе нельзя заниматься любовью месяц — два, завидую ещё сильнее.

— Таларри можно заниматься любовью, — хитро улыбнулся Дарт. — Она полностью восстановилась. Ей надо только поесть и отдохнуть. А нам озаботиться переездом в другое крыло и подготовкой детской, с хорошей шумоизоляцией.

Марк и Дарт, довольно щурясь, ушли за едой, а Алекс придвинулся сзади, опаляя шею поцелуем.

— Ты-же не выгонишь меня из своей спальни, Рыжая, — шепнул, зарываясь лицом в волосы и надавливая горячей рукой на живот, втираясь в попку каменным стояком.

— Нет, — шепнула в ответ, поведя бёдрами, вдавливаясь в пах сильнее. — Ты мой, и спать отныне будешь в моей спальне.

Он утробно заурчал, делая поступательные движения, разжигая сладостное томление вниз живота. Представляя, до чего-бы мы дошли, если бы нас не прервала открывающая дверь.

— Я покажу, насколько твой, ночью, — куснул в шею, отстраняясь от меня.

— Кто-то начал проверять действие лечения, — Дарт втянул воздух, улавливая частицы возбуждения, и ставя на кровать поднос с едой. — Придётся, Алекс, подождать ночи. Слишком много надо сделать для переезда в новое крыло.

Приподнялась с кровати, но тут-же была остановлена.

— А тебе придётся полежать, — Дарт подтянул меня к подушкам, обложив ими со всех сторон. — Поешь и отдыхай. Копи силы для трёх оголодавших мужей.

Похлопав Алекса по спине и подтолкнув его на выход, Дарт обернулся и послал воздушный поцелуй. В следующую секунду дверь за ними закрылась, оставляя меня и Акмаль на принудительный отдых.

Новая спальня оказалась больше предыдущей, светлой, укутанной в прозрачные ткани, с гигантской кроватью, кажется на десять человек, и огромными, панорамными во всю стену окнами, ведущими на ажурный балкончик, выглядящий несуразно на фоне каменной крепости, созданной защищать. Такие балкончики, обрамляющие супружеские спальни, были маминым капризом, как и нежная, воздушная обстановка комнат. А так-как с каждым годом супружеских спален становилось всё больше, фасад разрезало множество парящих надстроек, смягчающих настроение замка. К спальне примыкала гардеробная, ванная комната, вмещающая три душевые и большую круглую ванну, больше похожую на мини бассейн, утопленный в полу, и детская, выкрашенная в светло-жёлтые, нейтральные тона.

Мужья оборудовали детскую кроваткой, переносной колыбелькой, пеленальным столиком, диванчиком, весёлого зелёного цвета. Куча игрушек, совсем не подходящих возрасту Акмаль, занимали половину комнаты, зависая на стеллажах, полках, стенах. Почётное место на двери заняла мишень для дартса и кожаный карман с острыми дротиками, на противоположной стене от кроватки врос спортивный уголок с зацепами для скалолазания и различными турникетами. Создавалось ощущение, что мои великовозрастные дурачки натаскали в детскую всё, о чём мечтали в детстве, решив сделать из нежной девичей комнаты пещеру чудес. Сначала меня подтопила ярость, на неспособность думать серым веществом, потом я вошла в ступор, увидев на потолке звёздную иллюминацию и подвешенные звездолёты, а вопрос от счастливого Марка: «Правда здорово получилось, принцесса?», накрыл безудержным смехом, до слёз и коликов.

— Уверена, Акмаль понравиться, — не стала расстраивать постаравшихся папа-детишек. Не зря-же говорят, что отцы лучше чувствуют желания детей. Но если мою дочь одолевают такие разносторонние желания, помоги нам Зандал.

Покормив и уложив в новую детскую Акмаль, приняли душ и расположились на кровати, намереваясь придаться разврату, как по стенам прошла вибрация, сопровождающаяся хлопками, доносившимися из спальни дочери.

Мужья соскочили с постели, забыв прихватить меня, и сшибая друг друга в дверном проёме, протиснулись к Акмаль. Я, недолго думая, присоединилась к ним, застыв посреди комнаты. Помещение трещало от лопающихся в воздухе изумрудных искр, все игрушки рассыпались в труху, весёленький диван скалился вырванными пружинами, а стены пошли выгоревшими плешинами.

— Скорее всего ей не понравился цвет стен, — вывел всех из заморозки Алекс, достающий из кроватки довольную дочь, мерцающую остаточным сиянием.

Из всей комнаты уцелела только кровать и люлька, намекающая, что Акмаль мечтает поселиться с нами в спальне, лишив родителей отрывного секса. И это было очень нехорошее желание, имея в своём распоряжении целое крыло на восемь спален.

Бубня, мужчины перенесли люльку и уцелевшие памперсы в спальню, уложили довольную проделанной работой малышку, и забрались в кровать, понимая, что сегодня ночью им ничего не светит. Дарт занял святое место для каждого ганзалеонца, поближе к животу и к сводящему с ума запаху самки, пригрозив остальным выдернуть ноги, если они заденут его ночью.

— Принцесса, я жутко хочу тебя, — простонал Марк, накрывая мою грудь рукой. — Может давай, хоть на пол шишечки.

— Нет, — убрала его руку. — Я не буду заниматься сексом при ребёнке.

— Рыжая, — присоединился Алекс. — Я просто потрусь об тебя. Это же не секс, а дружественная помощь для слабых духом.

Собиралась ответить жёстко, пока не дёрнулась от разгорячённого дыхания между ног, сопровождающего язык Дарта, вылизывающего с грудным рыком соскучившиеся по ласке складочки. Когда-же его губы втянули клитор, я была согласна и на потереться, и на пол шишечки, лишь-бы он не останавливался.

Это был самый тихий, самый долгий марафон в моей жизни. Стоны сдерживались губами, руками, пальцами. Мужья брали меня по очереди, медленно доводя до оргазма, и глотая крики, рвущиеся от скручивающегося внутри удовольствия. Они, словно сговорились, доводя меня до взрывов, плавно двигаясь во мне и не желая переходить на выматывающий, быстрый темп. Мы еле успели удовлетвориться ласками, как проснулась Акмаль, требуя ночной ужин и морщась от запахов страсти, заполнивших всё пространство.

— Надо как-то приучать её к детской, — Алекс, получив небольшую разрядку, грустно смотрел на люльку, мечтая продолжить постельный танец.

— Я поговорю завтра с мамой, — погладила Акмаль по розовой щёчке, наблюдая, как она с усердием опустошает грудь.

Она так и не отцепила сосок, погрузившись в сладкий сон, вцепившись ручками в грудь, всем своим видом требуя оставить её на кровати. Мы уступили её желанию и легли спать все вместе, осознав, как сильно изменилась наша жизнь, с появлением ревнивой зеленоглазки.