Глава 16

Меня оглушила эта новость. Испуг, неверие и затопляющая всё вокруг радость. У меня родиться ребёнок. Я стану мамой. Зандал простил мне мои грехи и наградил малышом. Оставаться на станции стало не вариантом. Я ни за что не рискну снова своим дитём. От головокружения так и не смогла встать. Каждое движение сопровождалось тошнотой. Мутило со страшной силой. И ведь странно. Ганзалеонки не страдают токсикозом. Мы носим живот, как продолжение себя, не испытывая дискомфорта. С моим организмом давно происходило что-то непонятное. Повышенная регенерация отсутствовала, раны долго заживали и могли воспалиться, а к сопровождавшей боле в спине и голове уже привыкла. Наверное, земные гены отца подавляли ганзалеонские, что наводило на нехорошие мысли о продолжительности моей жизни. С другой стороны, главное родить и вырастить ребёнка, а остальное пускай горит синем пламенем.

Воспоминания о погибших снова всколыхнули душу, выжимая остатки сил и приплющивая к кровати. С работой вообще всё паршиво получилось. Не успела взять группу новобранцев, как придётся отказываться и сваливать с поджатым хвостом. Хорошие слухи пойдут о моей вменяемости. И так после смерти мужей еле реабилитировалась. Все ждали поломки, постоянных срывов, но я справилась, показала свою выносливость и силу. А что сейчас? Сейчас я жду ребёнка, а это важнее любой репутации.

Отправила сообщение о невозможности сегодня вести занятия, свернулась в клубок и погрузилась в сон, восстанавливаясь от потрясений. В этот день меня никто не беспокоил, списав недомогание на общее потрясение. Всей станции было не до занятий. Командование совещалось, строило план мести, разбирало поступившие данные. На следующий день меня вызвали на ковёр, как единственную выжившую после столкновения с новым оружием. Семнадцать лет назад меня слушали в пол-оборота, не придав значения свихнувшейся на почве смерти мужей девчонки. Теперь протоколировалась каждая мелочь, вспомнившаяся мной. Достаточно было потерять семь кораблей, чтобы перестать считать бредом мои слова.

К вечеру пристыковался Замилак с Шамидом на борту. Готова была высечь себя за чёрные мысли, но я была рада, что Замилак оказался далеко от злосчастного квадрата. Мне было бы гораздо больнее, потеряв родную команду. С ребятами встретились в столовой и долго обнимались. Каждый считал возможным потрепать бывшего капитана, который, сняв нашивки, не казался таким жёстким. Дольше всех тискал Шамид, не выпуская из рук и расспрашивая, как у меня дела.

В какой-то момент увидела за толпой у стены Раталла, замерла, зажмурилась, потрясла головой, а открыв глаза, поняла, что глюк. В компании друга пропала тошнота, перестала кружиться голова, тоска сжалась до мизерного размера. Мы разговаривали, смеялись, делились новостями. Я рассказала ему всё, умолчав о Раталле и ребёнке.

— Так почему ты опять сбежала из дома? — уставился он на меня.

— Соскучилась по космосу, — соврала. Да и правду сложно было объяснить, как и мои неправильные отношения с братом мужей. Меня все знали как жёсткого, сильного капитана, а не как слезливую, слабую девочку, не способную постоять за себя.

— На корабль собираешься возвращаться? — задал вызревший в данной ситуации вопрос.

— Нет. Обучу вверенный отряд и вернусь домой, — озвучила своё решение. Так будет честно при любом раскладе.

— Правильно, — согласился Шамид. — Не место тебе здесь. Женщины на Ганзалеоне слишком ценны, чтобы рисковать своей жизнью. Пусть этим мужчины занимаются.

Посидев ещё немного, повспоминав погибших, попрощались, и я вернулась в комнату. Приняла душ и залезла под одеяло, обдумывая дальнейшие жизненные шаги. Как никогда захотелось домой, положить голову маме на колени, закрыть глаза от её ласковых рук, гладящих по голове, перебирающих волосы, поплакаться отцам, получив крепкие объятия и обещание, что всё будет хорошо. Наверное, сотый раз задала себе вопрос: зачем я вернулась сюда? Зачем поддалась на мимолётную обиду и злость? Засыпая, почувствовала нежные касание волн, уносящих на кристально белый пляж.

Раталл

Станция кипела после такого неимоверного нападения. За последние тысячу лет, такие потери были впервые. Весь день провели с братьями на совещании, прибыв как специалисты по тяжёлому вооружению. Волосы вставали дыбом от кадров, заснятых дронами. Уму не постижимо, что семь кораблей сплавилось за несколько минут. И кто их сжёг? Дамиртальцы, сильно уступающие нам в развитии, имеющие до последнего времени допотопную технику, затеявшие военные потасовки из-за наших кристаллов и технологий? Не верилось. Невозможно сделать такой скачок за несколько лет. На ум приходила только планета Тамулах, превосходящая технологически нас, но очень маленькая для вооружённых столкновений.

Озвучив свои соображения, дал тему для ещё пятичасовых обсуждений. К сожалению, проверить вмешательство Тамулаха не представлялось возможным. Оставалось надеяться на ошибки со стороны противника, которые позволят их нейтрализовать.

Вечером, освободившись, пошли по направлению жилых секторов. Не знаю, что сподвигло зайти в столовую, но ноги сами понесли туда. Увиденное сдавило грудь. Мою Акмаль тискал какой-то мужик, собственнически обнимая и хватая за руки. Эта ветренная девчонка смеялась и прижималась к нему, как самирионка, готовая удовлетворить пятерых мужчин в доме терпимости. От гнева залило кровью глаза и сжались кулаки. Если бы не Римат, вытолкнувший меня в коридор, этот рукастый ублюдок валялся-бы с выбитыми зубами и переломанными пальцами.

— Что на тебя опять нашло, Раталл? — рычит Римат, прижав меня к стене.

— Там Акмаль тискается с мужиком! — вырываюсь из тисков, желая вернуться. — Сука! Не успела от меня отряхнуться, и уже к другому в штаны лезет!

— Ну ты и придурок! — кулаком врезается в солнечное сплетение, перебивая дыхание. — Когда-же ты перестанешь всякую херню придумывать! — удар в челюсть отрезвляет, заставляя прислушаться к его словам.

— Может тогда объяснишь вместо того, чтобы кулаками махать, — хриплю, восстанавливая дыхание.

— Этот мужик Шамид, который вытащил её из того дерьма, в котором она гибла, — сквозь зубы цедит Римат. — Он ей как старший брат, который кормил из ложки, делал перевязки и возвращал к жизни.

— Я не знал, — отталкиваю его. — Спасибо, что не дал наделать глупости.

Мы зашли за Расаланом, а когда вернулись, Акмаль в столовой уже не было. Братья направились поздороваться с Шамидом. Мы сели с ним за стол и незаметно перевели разговор на семнадцать лет назад.

— Я первый увидел её, — вспоминал Шамид. — Она лежала на полу в крови и страшных ожогах. Никто не верил, что Акмаль выживет. Пришлось привязывать её к кровати, чтобы она не повредила себе.

— Что тогда произошло? Как она выжила? — интересуется Расалан.

— На корабль напали, так же, как и сейчас. Тогда ей не особо поверили, зато теперь все убедились, что Акмаль не преувеличивала. Мужья перед смертью засунули её в капсулу и выбросили в космос, — тяжело вздохнул Шамид. — Они сплавились на её глазах, а потом она потеряла и ребёнка. Полгода ушло на восстановление. Только что-то с ней произошло. Дар пропал, сияние исчезло, регенерация ухудшилась, шрамы остались. Она не говорит, но я знаю, что у неё постоянные боли. Акмаль стала больше походить на человека.

— Тулуг рассказывал совсем другую историю, — влез в разговор я.

— Тулуг, склизкая, завистливая мразь, — зашипел Шамид. — Он надеялся стать капитаном Замилака, но Акмаль его обскакала, вот этот отбросок и бесится. Столько грязи на неё вылил. Пару раз ему ребята морду били, так его ещё больше распирало.

В очередной раз ощутил себя мудаком. Не представлял, как всё исправить, как добиться прощения и вернуть себе миратель. До конца вечера просидел молча, участвовать в разговоре не хотелось. Меня тянуло к ней, в её комнату. Тело кололо от желания прикоснуться, втянуть запах волос, пройтись губами по коже. Я понимал, что вряд ли она подпустит к себе, по крайней мере сейчас. Ей нужно дать время успокоиться, переболеть обиду, освободить сердце для прощения.