Глава 26

Каждый день мне становилось всё хуже. Головные боли, отдышка, аритмия, тяжесть в ногах — такие простые земные болезни атаковали сразу по приезду домой. Сказывалось рождение от землянина без привязки. Слишком слабый во мне ганзалеонский резерв. Слишком податлив на стрессовые скачки. Энергии мужчин хватало на пару часов, затем недуг снова пригибал к полу. Я стала резко терять в весе, волосы полезли клоками, а самое страшное, что притих малыш, как будто замер в ожидании отца. Только по утрам я слышала слабое присутствие, выдыхая, что он ещё жив. Мы не обсуждали моё состояние, но и не обманывались. Все знали, что без церемонии я не выживу. И церемонию придётся проходить, как землянке. С этим мы смирились. Оставалось дело за малым — Раталл.

Мои перемещения проходили на руках, начиная с утреннего подъёма. День мы проводили в лаборатории, а к вечеру возвращались домой. Физическое состояние Раталла стало улучшаться, благодаря капельницам и чудодейственным мазям. Через неделю грудь зарубцевалась, оставив розоватые шрамы, раны на руках и плечах затянулись, покрывшись тонкой блестящей кожей, дыхание выровнялось, перестав выдавать булькающие хрипы. Тело излечивалось, становясь с каждым днём крепче, а вот душа где-то потерялась, не желая возвращаться. Я каждый день её звала, разговаривая, умоляя, но она не слышала, блуждая в серости грани. Заил всё чаще хмурился, отказываясь разговаривать со мной. Подключал новые аппараты, засовывал Раталла в какие-то ящики, издающие гул и пищание, лично менял растворы, ругался и снова что-то подключал. Кажется, он переехал жить сюда, забыв на время про тётю Камиль и детей с внуками. Они не возражали, не поприкали и не скандалили. Беспокоились все. Родственники, мои родители, его. Понимали, что моя жизнь зависит от него.

Однажды, приехав в лабораторию, я увидела через стеклянную перегородку родителей Дор в боксе у Раталла. Его мама плакала, склонившись над капсулой, и что-то говорила, пытаясь достучаться до сына. Отцы стояли вокруг, отгородив своё горе ото всех. Их лица перекосила боль, безнадёжность и страх потерять ещё одного ребёнка.

— Римат, отнеси меня обратно, — прошептала, вцепившись в рукав.

— Но там наши родители, — кивнул на дверь. — Они с удовольствием с тобой познакомятся. Они давно хотели тебя увидеть.

— Римат! — зло зашипела. — Ещё шаг в сторону бокса, и ты очень сильно пожалеешь об этом!

— Я не понимаю тебя, — обиженно поджал губы, но идти со мной на конфликт не стал, развернувшись и отнеся на другой этаж в комнату отдыха. — Ты можешь объяснить, что с тобой происходит?

— Я уже потеряла троих её сыновей! Как мне смотреть в глаза твоей матери, когда ещё один сын лежит в коме на грани смерти и жизни, связавшись со мной?! — меня снова било в истерике, срывая на крик и безудержные слёзы.

— Но ты не можешь всё время прятаться, — не отступал, крепко прижимая к себе. — У нас будет ребёнок. Они имеют право общаться с ним.

— Я не собираюсь прятаться. Как только Раталл придёт в себя, мы познакомимся с ними все вместе.

Римат вздохнул, но спорить больше не стал, потратив силы и время на моё успокоение. Обнимал, гладил, шептал нежные слова. Я смогла расслабиться, пригрелась, провалилась в сон прямо у него на руках.

Густые, драные хлопья тумана ползли по ногам, оплетая и поднимаясь выше. Они, словно живые, извивались, пленяли, агрессивно проникали в рот и нос. Монотонное гудение давило на уши, но не раздражало. Я осматривалась по сторонам, отмахиваясь от самых наглых языков дымки и медленно продвигаясь вглубь, туда, где просачивались голубые огоньки. Страшно не было. Наоборот. Окутало спокойствием, потянуло ближе к земле, захотелось свернуться и закрыть глаза. Единственное, что меня гнало вперёд — любопытство посмотреть на необычное свечение.

— Акмаль… Я скучаю по тебе, Акмаль… — прозрачный шёпот, окруживший меня со всех сторон, обволакивающий, манящий. — Акмаль… Яблочко моё… Останься со мной…

— Раталл? Раталл! Маленький гадёныш! — кричу в пустоту, расталкивая руками прилипчивые сгустки. — Не смей от меня прятаться!

— Акмаль… Любимая… Я не могу вернуться… Я не могу найти выход… — столько безнадёжности в его голосе, удаляющемся от меня в сторону огоньков.

— Раталл! Нет! Не уходи! — ускоряюсь, стараюсь бежать, но вязну, проваливаясь в слизь, падаю, ползу, не видя в густом тумане, даже руки, но всё равно ползу на голос. — Раталл… Пожалуйста… Вернись… Мне плохо без тебя… Вернись ко мне, любимый…

Выползла на твёрдую почву, поднялась, продралась сквозь плотную муть и вывалилась на выжженную пустошь, сплошь покрытую светящимися огоньками, хаотично двигающимися над поверхностью, подлетающими к переливающейся рябью стене, и отскакивающиеся обратно.

— Раталл? Раталл, миленький, ты где? Не оставляй меня… Слышишь? Мне страшно… — паника накрыла со страшной силой. Казалось, я в том же плену, что и эти огоньки.

— Уходи отсюда, Акмаль! — взревел голос Раталла. — Тебе здесь не место! Уходи!

Бледно голубой огонёк отделился от общей массы и начал нападать, выгоняя из мёртвой ловушки. Выкидывала руку вперёд, пытаясь отловить светящуюся субстанцию и отбросить подальше. Упёрлась спиной в шевелящуюся стену, замахала руками, проваливаясь в неё, ухватилась за маячивший огонёк и вывалилась вместе с ним, теряясь в сгустившемся тумане.

Из сна вырвалась с криком. Тело покрылось потом, горло невыносимо саднило, а на ладони появился ожёг в виде кольца. Прижала ладонь к животу, не желая волновать мужчин. Им и так досталось с лихвой.

— Милая. С тобой всё нормально? — приподнял пальцами меня за подбородок, обеспокоенно всматриваясь в глаза.

— Просто кошмар приснился, — успокаиваю, касаясь его руки своей. — Дай мне лучше попить.

Осторожно пересадил на диван и налил прохладной воды, поднёс стакан к губам, продолжая сканировать мои эмоции.

— Всё хорошо, Римат. Мне уже лучше, — голос выровнялся, горло смягчилось, сознание прояснилось. — Как думаешь? Родителю уже ушли?

— Скорее всего да. Ты проспала часа три, — улыбнулся, уткнувшись лбом в моё плечо. — Пойдём проверим.

Мы как неправильные шпионы крались по коридору. Вернее, крался Римат, Вытягивая шею, а я тихонько висела на нём, прислушиваясь к голосам. В боксе оказалось пусто, родители ушли, оставив влажные дорожки слёз на прозрачной крышке.

— Римат, милый. Оставь меня одну на чуть-чуть, — прильнула к груди и потёрлась щекой. Безотказный приём, работающий с обоими мужьями. — Хочу поговорить с ним на едине.

Римат посадил меня в кресло, стоящее рядом с капсулой, чмокнул в лоб и вышел, закрыв за собой дверь. Открыла крышку и погладила по щеке любимого. Только сейчас поняла, что он отличается от Литама. Похож. Да. Но другой. Глаза чернее, скулы острее, на подбородке маленькая, едва заметная ямочка, губы чуть пухлее и чётче очерченные, мои любимые губы, моя зависимость. Сколько-же мы натворили, запутавшись в своих эмоциях, страхе, непонимание. Сколько времени потеряли, отказав себе в счастье. И сейчас теряем, не сумев притянуться, найти в тумане друг друга.

— Раталл… Я знаю, что ты потерялся… Я знаю, что не можешь найти выход… Постарайся… Я тебя жду…

Оставила на губах лёгкий поцелуй и вышла из бокса в надежде на чудо.