Глава 27

Стало немного легче дышать. Предчувствие окутало теплом, таким необходимым в промёрзлой действительности. Надежда, что Раталл услышал меня и сможет выбраться из граней, не отступала всю дорогу домой. Римат с Расаланом не выпускали из рук успокаивая и поддерживая. Я видела, что им трудно, но они поставили меня в приоритет, отбросив родителей, заткнув волнения о брате, проводя со мной круглые сутки. Я стала их центром вселенной. Я и ребёнок Раталла, подаренный благодатью богов.

Мои родители вели себя очень сдержанно, стараясь не нарушать наш пропитанный горем мирок. Они встречали нас дома, и видя тусклый взгляд, молча обнимали и позволяли уединиться. Никто не обижался, что мы не появляемся на семейных обедах и ужинах, никто не требовал внимания с нашей стороны. Это был наш добровольный вакуум, в котором я черпала свою энергию и успокоение.

Сейчас всё прошло по привычному сценарию: взгляд родителей, объятия, в которые они вложили надежду и участие, комната с зашторенными окнами и кровать, до которой я добралась из последних сил.

— Расалан. Открой, пожалуйста, окно и раздвинь шторы, — как никогда чувствовала нехватку воздуха, задыхаясь в четырёх стенах.

— Тебе плохо? Тошнит? Болит голова? — подорвался Римат.

— Нет. Всё хорошо, — поспешила успокоить мужчину. — Устала немного.

От душа отказалась, как и от еды, выпив только сок. На волнение в лицах улыбнулась и влезла под одеяло, закрыв глаза. Да. Вот такая я капризная, беременная женщина.

— Теперь ты найдёшь ко мне дорогу, — прошептала, глянув на открытое окно и колыхающиеся от ветра занавески, закрыла глаза, уткнувшись в плечо Римату, и расплываясь в лужицу от горячего прикосновения к спине Расаланом.

Снова туман, но лёгкий, не агрессивный. Он расползается передо мной, образуя тоннель, указывая путь в цветущую долину. Яркие цветы, разбросанные цветными кляксами по сочной, зелёной траве, пение птиц, порхание бабочек. Запах мёда и фруктов пропитал воздух, яркое солнце прорезало искрящимся сиянием облака. Ощущение безграничного счастья накрыло с головой, как только мои ноги погрузились в пушистый ковёр. Я шла по нему, касаясь руками длинной травы, вдыхала упоительные запахи и улыбалась погружённая в состояние спокойствия. Как я соскучилась по этому чувству. Казалось, взмахни руками и взлечу, пронесусь над лугом, окунусь в виднеющееся вдалеке озеро, обогну сверкающие багрянцем вершины гор, нырну в розовые облака. Хотелось остаться здесь навсегда, не возвращаться в мой омрачённый несчастьями мир. Душа кричала «Да! Оставайся!», и рвалась на свободу.

Подходя к озеру, прикрыла глаза от блеска прозрачной, водной глади, обласканной лучами светила. Скинула туфли и потянулась за застёжкой на платье, когда заметила спускающихся с холма мужчин, окружённых золотистым сиянием. Сердце замерло, через силу сделало болезненный удар и понеслось вскачь, выбивая душу наружу.

— Лахтур… Ларит… Литам… — прошептала, замерев с поднятой рукой. Сделала шаг, второй и сорвалась в бег боясь, что это всего лишь мираж.

Литам ускорился и побежал на встречу, подхватывая меня на лету, закружил, прижимая и невесомо касаясь губами лица.

— Яблочко моё… Я так рад тебя видеть… Я мечтал об этом уже… давно. Очень давно… — говорил, продолжая целовать.

— Литам! — услышала голос Лахтура. — Опусти Акмаль на землю!

Литам остановился, спустил меня с рук и непонимающе уставился на брата. Я тоже перевела взгляд на любимого мужа, растворяясь в нём, впитывая его красивые черты. Зависла на губах, расползшихся в счастливой улыбке. Только в глазах затаилась грусть и желание притронуться, оставить и не отпускать. Он подошёл, коснулся щеки, провёл дорожку до губ, наклонился и оставил лёгкий поцелуй.

— Ты не должна быть здесь, Акмаль, — проговорил в губы. — Ты сделала нас счастливыми, но оказалась предназначена не нам. Милая, тебе надо вернуться. Твоя судьба там, среди живых.

— Но мне хорошо здесь, с вами, — тёплые слёзы затуманили глаза. — Я не хочу уходить.

— Ты должна! — стал напирать, впиваясь руками в плечи. — Должна обрести свою семью! Должна родить ребёнка! Когда-нибудь, через тысячу лет, ты обязательно вернёшься. Мы будем ждать. И наша дочь будет ждать.

— Дочь? — вцепилась в его рубашку.

— Она очень похожа на тебя, любимая, — тёплое дыхание Ларита коснулось шеи, а маленькая ладошка прошлась по спине.

Медленно развернулась и утонула в зелёных глазах девочки на его руках. Тёмные волосики, пухлые щёчки и умный, продирающий в самую душу взгляд.

— Но…

— Здесь время бежит по-другому, — вывел из замешательства Лахтур. — Амине три месяца, и она такая-же умничка, как ты.

— Ты очень красивая, малышка, — протянула руку и дотронулась до сияющего личика дочки, кончиками пальцев провела по щёчке, по лобику, выдавливая сквозь слёзы улыбку. — Мне жаль, что я не вижу, как ты растёшь. Но я рада, что ты с папами. Они самые лучшие. Береги их вместо меня.

— Спасибо, что подарила нам себя, подарила дочь, — Лахтур нежно обнял, погладил по спине. — Мы будем любить тебя вечно, и ждать твоего возвращения, но сейчас пора уходить. Тебя уже ждут. Будь счастлива, Акмаль.

Он отстранился, оставив короткий поцелуй на губах, Литам терзал их дольше, прежде чем со стоном отпустить, Ларит подождал пока я обнимусь с малышкой, прошептал «люблю» и впился в губы страстным поцелуем, прощаясь и отпуская навсегда.

Откуда-то взялся туман, бурля, опутывая, отрезая от прошлого, выкидывая в настоящее.

— Акмаль проснись, — встревоженный голос Римата врезался в затуманенное сознание. — Любимая, ты опять кричала во сне. Тебе стали сниться кошмары?

— Нет. Я видела во сне ваших братьев и свою неродившуюся дочь, — улыбнулась, вытирая влажность с лица, оставшуюся после сна. — Она очень красивая, и самое главное — они вместе.

Римат прижал меня к себе, а со спины я получила тепло Расалана, зарывшегося в волосы и положившего руки на живот. Слова были не нужны. Энергия, эмоции, касания говорили за нас, донося больше, чем разговор.

Раталл

Моя душа металась в густом, сизом мареве, пытаясь вырваться и вернуться к любимой. Казалось, вот- вот она найдёт выход, но каждый раз её отбрасывало в скопище таких-же потерянных душ. Сколько я уже здесь? Ощущение, что вечность. Из памяти начали стираться воспоминания детства, юности. Ну и пусть. Страшно только забыть её, мою Акмаль. Так продолжалось бесконечно. Бесполезные поиски, бесполезные попытки. Я стал смиряться, что уже никогда не увижу жену и ребёнка, свет мерк, энергия истощалась, пока однажды не услышал её.

— Раталл? Раталл! Маленький гадёныш! — прокричала она, наполнив меня надеждой. — Не смей от меня прятаться!

— Акмаль… Любимая… Я не могу вернуться… Я не могу найти выход… — с трудом ответил, признаваясь в своей беспомощности.

— Раталл… Пожалуйста… Вернись… Мне плохо без тебя… Вернись ко мне, любимый… — самые лучшие слова, услышанные от неё, жаль, что слишком поздно.

Потом я её увидел. Напуганную, несчастную, потерявшуюся, на выжженом умершими душами поле, не выпускающим из своей ловушки ничего живого.

— Уходи отсюда, Акмаль! — взревел, пытаясь выбить из засасывающей мути. — Тебе здесь не место! Уходи!

У меня получилось вытолкнуть Акмаль, не думая, что вижу и слышу её последний раз. Ей нечего делать за гранью в потерянном мире. Она должна жить.

— Раталл… Я знаю, что ты потерялся… Я знаю, что не можешь найти выход… Постарайся… Я тебя жду… — последние слова любимой, услышанные мной, и тонкая ниточка, тянущая мою душу на голос, ведущая к ней, возвращающая в мир живых.