Глава 17

Следующие два месяца прошли в относительном спокойствии. Дочки росли, совершенствуя свои способности, женский клуб ломился от земных сплетниц, дом на берегу океана строился из белого камня с резными балконами и окнами во всю стену. Он рос вширь и ввысь, вмещая в себя шестьдесят гостевых спален. Похоже у моих мужчин были очень большие планы по заполнению гнезда.

Вероника тоже росла в ширь, наливаясь в талии как спешащий вызреть арбуз. Они ждали девочку, судя по лёгкому, яблочному аромату, исходящему от сестры. Мы тихо радовались, боясь огласки и лишнего внимания, а его было и так много, благодаря социальному положению и генетическому коду. Морок от сыворотки прошёл, закрутив настоящие, пылкие чувства. Теперь в глазах Гартал, действительно плескалась любовь, а каждое прикосновение искрило от нежности. Веронику не спускали с рук, частенько споря чья очередь нести её от аэромобиля или от стола до дивана, развлекая окружающих мелкими потасовками. По сияющему виду сестры и вечно пьяным глазам могла сделать единственный вывод. Сексуальные радости занимают большую часть суток в этой семье.

Регина с мужьями приезжала к нам каждый выходной. За всё время нашего знакомства, они вросли в мою семью, став не менее родными, чем зятья. Регина фонтанировала идеями по расширению программы в клубе, зарисовывая изменения и дополнения в зале. Костюмы официанток, декор стен, дизайн сцены и барной стойки – всё это она.

В этот выходной мы, как и прежде готовились встречать гостей. Часть мужчин плескалась с детьми в бассейне, другая занималась мясом на углях. Вероника с семьёй приехала после завтрака и сразу полезла охлаждаться в воду, а Гартал присоединились к обсуждению повышающихся цен на кристаллы. Спрос на них рос, особенно на дружественных планетах, так как энергии камня размером с кулак хватало для поднятия и полёта аэромобиля в течении двух месяцев. Это значительно экономило расходы на топливо и не влияло негативно на экологию.

К обеду ждали Нараз, но к трём поняли, что не дождёмся. Скорее всего не пустили дела, но было странно, что они не предупредили и не ответили на звонок. Небольшое волнение закралось в подкорку мозга, но шум, смех и проказы девочек выветрили его. Решив созвониться с Региной утром, успокоилась и направилась к Шааду с Даяном, перекидывающим друг другу визжащих от радости рыжиков. Они часто так развлекались, каждый раз отходя подальше и подкидывая повыше. Поначалу я нервничала, зажмуривала глаза и затыкала уши. Потом привыкла и смотрела как на игру. Девчонки, оказываясь на твёрдой почве, снова как обезьянки залезали на пап, требуя полетать.

Утром до Регины дозвониться не получилось, волнение накатило с новой силой, а в обед домой вернулся Дамид. Вид у него был встревожен, смуглая, бронзовая кожа обесцветилась сероватой бледностью. Ничего не говоря, он направился сразу в кабинет Стараса. Из любопытства прокралась к кабинету, приложилась ухом к двери. Голоса звучали глухо, но слова я расслышала.

– Их всех вырезали! Регину, мужчин, ребёнка! – убивался Дамид. – Там всё в крови, и на стене надпись: «Убирайтесь на Землю!»

Я стекла по стене, не чувствуя ног, сворачиваясь от резкой боли в животе и груди. Я не кричала. Я выла, оттягивая волосы, царапая кожу головы.

– Зандал! Алина! – Старас с грохотом открыл дверь, подхватил на руки и понёс в спальню. Я вырывалась, билась в истерике, но он крепко держал, уверенно шагая к спасительной комнате.

Он чего-то говорил, гладил, целовал, но всё слилось в сплошной гул, давящий сильнее. Меня разрывало от горя, чернота накатывала волна за волной, поглощая мозг. В какой-то момент, не выдержав давления, что-то лопнуло и затянуло в пустоту, лишенную боли, страданий, мыслей.

Пока я прибывала в беспамятстве, мужчины действовали. Семья Вероники срочно переехала к нам, охрану увеличили в несколько раз, собрав у стен небольшую армию. Вывод был однозначным. Кто-то посчитал неприемлемым для Ганзалеона наличие женщин, рожающих девочек. Нас спасало замкнутое существование и трудность подобраться. Семью Регины это не спасло.

Они так радовались новому, большому дому. Так торопились туда переехать и начать новую жизнь. Мечтали о большой семье, о десятке детишек. Ничего этого не случиться. Они пали жертвой больных ублюдков с извращённым мозгом. Братья Нараз сражались, захватив с собой семерых нападавших, под ногтями Регины забилась кожа и кровь, когда она царапалась, защищая дочь. Но всё оказалось бесполезно. Их выпотрошили и вырезали сердца, осквернив тела своей грязью.

Очнувшись, я снова зарылась в раковину, укрывшись одеялам и заливая слезами горе. Успокоительные отвары, приготовленные Ракасом, погружали в сон, не давая полноценно убиваться от тоски. Два дня я спала, не видя и не слыша родных. К похоронам отвары давать перестали, мужья окружили заботой, а рыжики влияли аурой, удерживая в состоянии рассеянного спокойствия.

На церемонию прощания пришёл весь город. Храмы по всей планете давились от количества пришедших. Это было общее горе, мужчины, женщины пришли разделить боль потери. Только в храме я окончательно поняла, что их больше нет. Семью Нараз положили на священную плиту, завёрнутых в белый саван, старец в балахоне запел на древнем языке и тела рассыпались в искрах, оставляя пустоту в сердцах и душах. Никаких могил, на которые можно прийти поплакать, поговорить. Только воспоминания, живущие в нас. Я до сих пор помню её улыбку, когда она кормила дочку, нежные взгляды мужчин на любимую сакиа, тепло, источаемое от их любви, и смех. Он долго стоял у меня в голове, задорный перелив колокольчиков женщины, купающейся в счастье.

***

В поисках убийц рыли землю. Лётное пространство закрыли. Теперь покинуть или попасть на Ганзалеон было невозможно. Обнаруженные в доме тела принадлежали самирионцам. Правительство действовало деликатно, вызывая послов Самириона на беседы. Простой народ церемониться не стал. Самирионцев вылавливали пачками, сажая в подземелья, избивая и пытая. Женщин самирионок не трогали, так как их мозг был заточен только под секс. В отличие от них, мужчины были воинами, в основном наёмниками, выполняя грязную работу на просторах вселенной. Не знаю, скольких самирионцев перемололо в жерновах ненависти ганзалеонцев, но убийц Нараз нашли, потрёпанных, раненых, но живых.

Они молчали, снося пытки, гноя заживо, терпя нечеловеческие условия. Они умирали один за другим. Казалось, имя заказчика канет с последним выжившим. Последний самирионец маялся от жара, впадая в бессознательность и бред. В предсмертной агонии он много твердил о Земле, кристаллах и женщинах, которых надо убить.

Страшное осознание причастности землян к попыткам нашего уничтожения. За что? Сначала лишили нормального детства, потом продали! Решение пришло внезапно. Всё дело в наживе. Сколько денег они потеряли, лишившись продажи тел для Ганзалеона? Да! Девушки прилетали, но в основном в качестве прислуги, а это значительно понижало заработки правительства и посредников. Я со своими дочками сломала систему, бизнес, принесла головную боль и уничтожила надежды. Спасая землянок, я покусилась на святое – власть, амбиции, богатство. Следовало уничтожить меня и моих девочек. Стереть с лица планеты, рассыпав искрами на священной плите.

Доказательства были так себе. Парламент долго совещался и единогласно проголосовал. Дариолла, рожающая дочерей, перевесила значимость Земли. Контакты с землянами прекратили в одностороннем порядке, отозвали послов и представителей, разорвали контракты на поставку кристаллов и закрыли лётное пространство для кораблей. Мужчинам Самириона также было запрещено посещать Ганзалеон.

Несмотря на принятые меры, мужья не стали уменьшать охрану, и Гартал в целях безопасности остались у нас. Со всей суетой время до родов пролетело незаметно. Рожать Вероника решила ночью, сначала тихо поскуливая от схваток, стараясь никого не разбудить, потом боль взяла своё, и её крик сотрясал стены, отрекошечивая от камня гостевого крыла. К обеду она разродилась гигантской дочкой на семь килограмм, орущей погромче мамы. И как только миниатюрная Ника смогла выдавить такую богатыршу?

Замир кинулся лечить истерзанное родами тело жены, а Януш и Намиз бурлили от счастья, заполучив малышку в руки. Красавицу назвали Заларри – сияние. Светлые волосы, белая кожа, как у мамы и чёрные папины глаза, прожигающие серьёзным взглядом. Через час Вероника была в полном порядке, забыв о боли, и кормила Заларри, лёжа в чистой постели. На её лице блуждала мечтательная улыбка и много нерастраченной нежности.

– Спасибо, что вырвала меня сюда, – с благодарностью посмотрела на меня. – Я никогда не думала, насколько могу быть счастлива. Земля убивала, медленно, мучительно. Дерьмовые родители, потеря тебя, предательство жениха. Ты спасла меня, сестрёнка. Подарила новую жизнь, любовь, прекрасных, заботливых мужей, самую красивую дочку. Я всю жизнь буду молить богов, чтобы ты была счастлива, чтобы никогда не страдала от горя.

– Люблю тебя, – подвинулась поближе, обняла. – Ты самая лучшая сестрёнка во вселенной. Ты заслужила это счастье.

Слёзы навернулись некстати. Такое радостное событие, а мы ревём как дуры. Заларри, почувствовав сырую атмосферу в комнате, открыла глазюки и заревела во всю мощь лёгких.

– Какая она чувствительная, – пропела Вероника, поднося ребёнка к груди. – При ней и поплакать нельзя.

Папашки, услышав рёв драгоценной малышки, влетели в спальню и застыли, насыщаясь картиной кормящей Вероники. Она действительно похорошела. Прибавила недостающие килограммы, обрела аппетитные округлости, здоровый румянец не сходил с ранее бледно-зелёного лица, голубые глаза стали ярче, топя окружающих блеском, отросшие волосы переливались платиной, вызывая желание погладить, что мужья и делали ежесекундно, прикасаясь не только к волосам. Вероника млела от их прикосновений, покрывалась румянцем ещё больше, и блеск глаз заволакивала пелена страсти. Скорее всего мои глаза также затягивало от прикосновений Стараса, Шаада и Даяна. И похотливый румянец заливал жаждущую прикосновений грудь. Скорее всего…

Появление новорождённой в доме, помогло окончательно вылечить наши души, после опустошения, оставленного с уходом Регины. Мы не обсуждали случившегося с Нараз. Эта тема негласно была под запретом. С рождением Заларри я нашла в себе силы поговорить с мужьями.

– Что стало с телами Регины и её семьи? – спросила, сидя в спальне, в окружении своих мужчин.

– Они отправились в земли Зандала, – притянул к себе Старас. – Туда отправляются все, познавшие любовь. Там зелёные луга с брызгами ярких цветов, синее небо, падающее на землю от тяжести не пролитых дождём туч, тёплые ветра, обволакивающие пьяным аромат цветов и фруктов. По-вашему, это рай. Боль, ненависть, разочарования остаются здесь. В землях Зандала только любовь и нежность.

– Мне не хватает Регины с малышкой, – давно давящие слёзы потекли по щекам. Что же я сегодня только и делаю, что развожу сырость.

– Мы знаем, – Старас поцеловал в висок, погладив по спине. – Нам всем их не хватает.

Этой ночью мы много говорили, вспоминали, плакали и смеялись. Этой ночью мы занимались любовью, впервые после того несчастья. Никакой страсти и бешенных гонок. Сегодня была только нежность. Меня передавали из рук в руки, от тела к телу. Этой ночью я отпустила боль, тоску. Я возрождалась от каждого движения внутри, от каждого прикосновения, от каждого поцелуя. Этой ночью мы зародили новую жизнь, первых сыновей. Этой ночью я поверила, что жизнь перестанет нас бить, что теперь будет всё хорошо. Слишком большая жертва была заплачена за наше спокойствие. Всего слишком.

Я засыпала окутанная объятиями любимых мужчин, с лёгкой тяжестью внизу живота и в затухающих разрядах тока, покалывающих в пальцах ног, после ошеломляющих, множественных оргазмов. Через окна пробивались первые, робкие лучи восходящего солнца, не спеша отвоёвывая новый день.