Глава 7

(Zoe – I Just Can't Stop)

– …Нужно вытащить машину с аварийного моста… Да, того самого. Потребуется вертушка. Сейчас. – Молчание. – Доставить?

Гранд, выключив двигатель, протяжно посмотрел на меня, размышляя.

Джип стоял перед двухэтажным бревенчатым коттеджем. Я ожидала увидеть здесь другую избушку, домик, но никак не шикарные уютные деревянные хоромы с окнами в пол и балконами.

– К воротам базы. Осмотри на предмет повреждений.

Вот так просто. Рич всегда кичился богатством, выставлял его вперед личных достоинств и качеств, тыкал им в глаза и не позволял о нем забыть. Гранд же выглядел простым парнем, на счету которого могло быть как сто баксов, так и сто миллионов. Но фраза «потребуется вертушка» сказала мне о многом. Не она сама, а то, с какой легкостью и равнодушием водитель затребовал вертолет.

«Как за игрушечным дроном в магазин сходил…»

Вертолет – это пятерка в час. С тремя нулями. Плюс бензин, плюс услуги механика, плюс… В общем, парень-мечта, сидящий рядом, уже навряд ли мог стать более привлекательным, чем был до того, но сделал это.

Когда телефон отправился в карман, Гранд посмотрел на меня, и что в глазах – непонятно. Он умел так смотреть. Коттедж красивый, со вкусом. Не кичливый, как и его хозяин, но дом с открытки, глядя на которую офисные работники обливаются слюнями.

– Всех женщин сюда привозишь?

Я не удержалась от легкого сарказма. Не хотела, но представила вдруг, что это место для свиданий моего соседа.

– Никого не привозил.

Прозвучало жестко. Очень.

И взгляд еще глубже, уже под куртку, под кожу.

– Я должен кое о чем спросить тебя, Джулиана. Прежде чем мы переступим порог этого дома.

– Спрашивай.

– Если в твои планы не входит… тесный контакт со мной… тебе лучше сказать об этом сейчас.

Мне почему-то было смешно.

– Если я скажу, что не входит, это что-то изменит?

Челюсти Гранда красивые, четко обрисованные. Сейчас они напряглись.

– Мне… будет сложно сдерживаться.

– Ага, – я качнула головой, – из тебя получился бы примитивный раб. Непослушный.

Следующий взгляд, не в пример предыдущему, я расшифровала отлично, и гласил он: «Гораздо лучше, когда твой ротик заткнут моим пальцем. Или членом».

Где-то внутри я была очень согласна. Но вслух бы не призналась.

(Unklfnkl – Go Girl!)

Я чувствовала себя наркоманом. Когда он близко, когда дистанция между нами короткая, мои мысли превращались в бегущую строку, полную пробелов. А сейчас Гранд, сняв с меня сапог, помогал снять куртку. Точнее, помогал ей медленно сползти с моих плеч – свою он уже бросил на тумбу у двери, – а когда она сползла и отправилась туда же, меня припечатали к стене поцелуем. Еще не требовательным, «стартовым», предупреждающим о том, что разгорится этот пожар не на шутку.

Я была готова подбрасывать в этот костер дрова.

Эти губы… Этот запах… Эти мощные плечи… Вчера я думала, что попрощалась со всем этим навсегда, а сегодня в жизнь воплощался самый лучший сценарий. Большой, горячий Гранд, готовый сейчас вершить со мной все. Его дерзкие пальцы уже распахнули врозь блузку, а после испортили бюстгальтер – просто «щелкнули» его тонкую перемычку между чашками и груди выскользнули наружу.

– Им… тесно вместе…

А дальше пелена. На его глазах и на моих. Гранд настолько ярко наслаждался тем, что вывалилось из чашек, что его длинные выдохи с низким звуком казались мне урчанием довольного кота.

– Сними… – попросила я, забираясь пальцами под край одежды, чтобы нащупать накачанный пресс.

Мне мешала его водолазка – ее не стало спустя одно короткое движение. Мешали его джинсы – хватило раза дернуть за ремень, чтобы Гранд снял и отбросил их прочь вместе с трусами. Счастливый момент. Я торчала, как последний обколыш, когда держалась за вставший член и понимала, что мои пальцы даже не смыкаются. Куда делась моя одежда, не знаю, мне было все равно. Сейчас казалось, что я родилась голой специально для этого момента. Желанием Гранда сносило, мощь и неторопливость – убийственное сочетание, – а я не могла и не хотела дойти до спальни, чувствовала, что уже горячая, что хочу его прямо здесь. И потому потянула за член на себя – показательный жест.

Ох, эта дерзкая усмешка и взгляд «моя торопливая девочка». Но он так пах, что я готова была утыкаться в его кожу. Был таким сильным, горячим, большим, откуда взяться терпению?

– Я все тебе дам, – пообещал тихо.

Череда вкусных поцелуев, а после ладонь, указавшая «раздвинь бедра».

– Кажется, кто-то рад моему приезду, – шепнула я прерывисто.

– Очень.

Ответы спокойные и жесткие.

Этот мужик был шире меня, выше, больше раза в полтора. От этого понимания сносило. А когда в проход уткнулось то, по чему я скучала ночами (и днями), я покорно выдохнула и обвила мощную шею. Он входил в меру быстро, в меру медленно, поступательно – вклиниваясь, требуя больше пространства, создавая под себя. И теперь мне было все равно, что для этого пришлось куда-то ехать, ругаться, спускать машину в реку – Гранд стоил всего, этот процесс тоже. Я была просто скользкой, я просто трахалась, в лучшем смысле этого слова. Открывалась для шикарного члена, позволяла в себя втыкаться, подбрасывать, катать – и ничего больше не нужно! То, как дышал Гранд, было песней для моих нимфоманских ушей – то медленно и шумно втягивал воздух, то выпускал его, то прерывался, то издавал стон-рык, от которого мне хотелось «дать» еще сильнее.

Не помню, откуда взялась спальня – наверное, мы решили, что там удобнее. Горизонтально мне было так же хорошо, как и вертикально. Ноги врозь – как это правильно для женщины, когда сверху такой самец, такое мужское тело, такое очевидное отросшее достоинство. Перед таким ноги сами разъезжаются…

(DREAMERS, American Teeth – Still Not Dead)

– Я с тобой себя не узнаю… Просто нимфоманка… и дурочка.

– Я доволен.

Он так и сказал: «Я доволен». Как повелитель, как король, которому правильно поклонились. И при этом никакой спеси. У меня стоят соски, у меня потоп между ног, а Гранд выскользнул и оседлал меня так, что его член практически уткнулся в мои губы. Боже, какие мощные ноги, какие яйца, я бы потянулась к его головке, если бы ее ко мне не приблизили, не вложили в рот.

Он сказал – я все тебе дам, – но соврал, давал не весь член, только его треть. Как прекрасно, когда для того, чтобы мужской член в тебя вошел, приходится прилично открывать рот. Это вкусно, когда мужчина большой везде, когда тебе позволяют себя облизывать, обхаживать, вталкиваются ровно настолько, чтобы балдеть, но не задыхаться, недодают пару миллиметров, и хочется еще, еще…

– Я с тобой готова на все… – прошептала, как только Гранд мягко отобрал у меня себя.

– На все?

– Да…

И его лицо опустилось туда, где у меня давно жарко и скользко. Мягкий поцелуй в клитор, в губки, после такое нежное скольжение языка, что я почувствовала себя вкуснейшим воздушным десертом. Впрочем, готовым вскоре накалиться и стать вулканом. И стала бы, если бы в какой-то момент палец Гранда не принялся массировать мне задний вход, растягивать, баловать.

– Нет… – выдохнула жарко, – туда… не пущу…

– Значит, готова не на все? – Он вернулся и теперь усмехался мне в губы. – А я подумал, твоим обещаниям можно верить…

Сволочь. Горячая, сексуальная, наглая.

– Ничего, я тебя подготовлю…

Я промолчала лишь потому, что знала, он сделает то, что решил. Если не сейчас, то позже. В моих глазах поволока, сплошное «хочу», сплошное «иди ко мне».

– Кажется, кто-то тоже рад, что приехал.

– Очень.

Гранд не торопился. Вновь приподнялся, положил свои ладони на мою грудь, сжал – он полыхал внутри, делая это, я чувствовала.

– Знаешь, что мне хочется делать всякий раз, когда я вижу ее, твою грудь?

– Что?

Кажется, мы уже не столько отвечали вслух, сколько понимали друг друга флюидами.

– Хочешь, чтобы я показал?

– Хочу.

Он лег сверху, еще не вошел, лишь уткнулся туда, куда положено. Занял позиции, снял все курки с предохранителя.

«Моя хорошая, ты не знаешь, на что подписалась. Может, зря приехала?»

«Не зря».

«Я ненасытен. А ты слишком красива».

«Делай!»

«Сделаю… И не один раз».

А после Гранд стал диким. Таким, как надо. Без дури, без болезненных ощущений, но, когда ты понимаешь, что тебе конец, потому что теперь он будет двигаться, он не остановится, он нашел такой темп, от которого тебе снесло мозги. Уже не вырваться, уже не выбраться – он везде и с каждым ударом все глубже.

– Да, моя хорошая, да…

Он занимал мое тело, он постепенно занимал всю мою душу. Он трахался, как бог, когда женщина беспомощна, когда он дает, а она принимает, когда глаза в глаза, когда ты понимаешь – он опять победил…

Я билась в его руках раненой птицей и раздраконенной кошкой, а Гранд делал такие последние толчки внутрь, что шах и мат, что ты сдался до того, как провалился в пропасть, сладко спазмируя. А его руки все еще на твоих волосах – сильные руки, выпуклые вены. И подушечки пальцев на твоем пульсе.

(Sir Sly feat. Gary Clark Jr. – Citizen)

Мы бы лежали в той спальне, которую я из-за закрытых ставней и отсутствия в ней света не могла даже рассмотреть, и дальше. Но завибрировал в кармане джинсов телефон, и Гранд вышел в коридор.

Я отыскала его майку, надела ее (она доходила мне почти до колен) и теперь стояла у окна в пол на втором этаже. За стеклом заснеженный балкон, за балконом, если проскользить взглядом по верхушкам деревьев, обрыв. Тот самый, наверное. Дом на возвышении – бесконечно удачное место, чтобы наблюдать красивейшие закаты; пейзаж расстилается такой, что хоть на календарь. И загадочная расщелина, ведущая в никуда. Интересно, другой стороны все-таки можно достичь или нет?

Он подошел почти неслышно. Обнял меня размякшую, разомлевшую, уткнулся носом в макушку, большие ладони под грудью. Все так естественно, будто мы каждый день стояли здесь – я босыми ногами на ковре, Гранд, прижавшись сзади. С ним было очень тепло и очень спокойно.

– Это она? – спросила я, глядя на обрыв.

– Да.

Пропасть между уровнями. Или просто конец одного, а дальше ничего.

– Сходим посмотреть?

– Возможно. Но сейчас я должен идти, нужно помочь вытащить машину.

Я развернулась, и Гранд подушечкой большого пальца провел по моим губам. Опухшим от поцелуев, чувствительным.

Взгляд темных глаз не такой полыхающий-дикий, как тогда, когда мы только вошли в коттедж, но тлеющее-горячий. Да, пламя в этом мужике способно разгореться за секунды, и тебя снесет отдачей. Просто посмотришь на него, просто распахнешь ротик и раздвинешь ноги.

«Тебе, наверное, все дают?» – хотелось сказать, но я не сказала. Знала, что ответ будет жестким, если вообще будет. Чувствовалось, что тот, кто стоит напротив меня, всем подряд себя не дает.

– Есть хочу очень. Здесь имеется не пустой холодильник?

Улыбка.

– Имеется. Для того, кто умеет готовить, продуктов хватит. Готовую еду не держу.

Это я могла понять.

– Готовить я умею.

– Так же хорошо, как портить жизнь?

– Лучше. – И после встрепенулась. – Это я… портить жизнь?!

А не этот ли гад мгновение назад лежал на мне, входил в скользкий «нутрь»? И это называется портить жизнь?

Его улыбка-усмешка шире.

– Ах ты!..

– Люблю тебя дерзкую. Когда злишься вот так… без злости.

Прядь моих волос осторожно заправили за ухо. Стоя рядом с ним, я каждое мгновение ощущала, что я женщина, а он мужчина. Что стоит только дернуться, и я буду поймана, смята. Чудесно ощущать силу, мощь, готовность, фокус.

– Больше не раздвину для тебя ноги!

– Правда?

Он почти целовал. Скользил по губам, едва касаясь.

– Секс со сжатыми бедрами – очень красивый секс, очень чувствительный. А я буду пробираться очень напористо.

– Тебе пора, кажется. – Я вздернула бровь. – Я приготовлю пока. Умираю, как есть хочется.

– Приготовь, пожалуйста, на двоих.

Теперь мои брови взлетели непритворно, и обе. Странная фраза. А кто-то готовит только на себя, после демонстративно съедает, моет тарелку и уходит?

– Конечно.

– Спасибо.

Опять серьезность, разбавленная усмешкой. Его прежняя женщина, какой бы она ни была, действительно готовила на одного? Или не готовила вообще?

– Скоро вернусь.

– Буду ждать.

Я знала, чувствовала позвоночником, что не стоило этого говорить. Гранд стал неуловимо напряженным, стал тем Грандом, который впервые встретил меня на базе. Почему-то задеревенел, постарался этого не показать, просто оделся, обулся и ушел – моя фраза ему о чем-то напомнила?

М-да, сложно вытянуть историю из того, из кого она пока не вытягивается. Но еще не вечер. А мне очень хотелось спагетти с мясной подливой и сыром. До бурчащего живота, до одури, и я принялась искать взглядом холодильник.

⁂

Гранд

– Гостья, значит? До сих пор у тебя?

Гранд молчал, а Люк Коган – автомеханик, мастер на все руки и просто друг, – смотрел проницательно. Он вообще был семи пядей во лбу, этот парень, догадывался обо всем с полуслова. Сейчас он быстро и профессионально крепил на корпус машины подпорки из жесткого пластика, чтобы не помялся кузов, когда вертушка потянет вверх. Эта самая вертушка, рассылая тонны гула и ряби, послушно зависла над мостом, спустив крюки.

– Гостит, да.

Гранд крепил подпорки тоже. Действовать приходилось осторожно – доски все еще скользкие; снежный фронт почти прошел, начало очищаться небо.

– И ты не сказал ей о том, что здесь опасно?

Они оба знали о комиссионной Двери.

– Сказал.

– Видимо, как-то мягко сказал.

Гранд знал Люка не первый год. Борода клином, стрижка на старинный лад шапкой – ему совершенно не шло, даже портило приятное лицо, широкое в скулах и зауженное книзу. «Сердечком» – так называл эту форму подбородка сам Коган и стеснялся ее, как своих «кроличьих» передних зубов, по мнению Гранда вовсе не «кроличьих». Просто чуть длиннее остальных, но вполне гармоничных. Люк, однако, улыбаясь, всегда прятал их, отчего его улыбка выходила немного девчачьей, флиртующей. Впрочем, истинно мужскому характеру это не мешало.

– Попросил уехать.

– И она уехала.

Как раз та самая жеманная улыбка. Сколько Гранд ни говорил, что лыбиться во все тридцать два зуба Люку шло бы больше, тот плевал на советы. Будто намеренно портил себя, чтобы к нему не липли бабы – с последними, кстати, вообще не ладилось. Чем красивее, тем хуже и порочнее, так считал Коган и избегал моделей, как огня.

– Уехала. Как раз до этого места, как видишь.

– А, вон оно что. Ну водит она неважно. Наверное, что-то другое делает хорошо, раз до сих пор здесь…

На последнюю фразу Гранд не ответил вовсе. Крепил крюки и думал о том, что Джулиана хороша не в постели, хотя там тоже богиня, но в чем-то ином, человеческом. Не потеряла искренность за пузырем из веселой иронии, осталась теплой где-то внутри.

– Эй, друг, да она тебе нравится…

– Отстань.

Но Коган уже уцепился проницательным взглядом.

– Ты езжай домой, я подлечу к воротам на этом джипе. Давно так не катался.

– Как хочешь.

– Зайду к тебе после, руки помою и поем, если есть что-нибудь. Не успел позавтракать.

– Насчет последнего не уверен. Заходи.

Прежде чем открыть дверцу белого джипа, чтобы занять водительское место, Люк бросил:

– Ты ведь никого раньше туда не приводил?

– Лети давай.

– Я зайду.

– Я слышал. Заходи.

– Предупреди о гостях.

– Предупрежу, – буркнул Гранд и дал отмашку пилоту вертушки, мол, можно поднимать.

(Sirius Eyes – In the Sky)

Он вернулся раньше вертушки, почти неслышно вошел в дверь, какое-то время стоял не двигаясь. На втором этаже напевали. Оттуда же плыл невероятный запах чего-то вкусного – когда она успела? Они возились около часа или меньше того…

Гранда вдруг пронзило странное желание просто понаблюдать за Джулианой. Так, чтобы она не видела. Жаль, что не обустроил комнату видеонаблюдения, ведь хотел. Подумал и одернул себя – он хочет шпионить? Сара пробудила в нем желание знать о людях наперед, чтобы не ждать подвоха? И с облегчением ощутил – нет, он бы просто хотел понаблюдать. Полюбоваться ей естественной, не знающей, что рядом кто-то есть. Что-то уловить по выражению лица, по прикушенной губе, по морщинке. Некие сокровенные мысли, которые сказали бы ему больше, чем любые слова. Когда ему стало важно сокровенное, чужой внутренний мир? Его собственное тело тянулось к идеальному телу Джулианы, а сердце постепенно теряло онемение, начинало шевелиться, жить. Трепетно. И опасно.

Додумать Гранд не успел, позади хлопнула входная дверь, вошел Люк. Шумно потянул носом, аж замычал от удовольствия, намеренно громко крикнул:

– Хозяюшка, гости! – пение наверху тут же стихло. – Чтобы успела одеться, если вдруг… Добавил тихо уже Гранту и подмигнул.

– Слышь, старина, ты уверен, что она не из-за твоих денег?

– Уверен.

– Ладно, – Люк сбросил толстые перчатки, принялся стягивать ботинки.

(Gabrielle Aplin – When The Lights Go Out [Piano Version])

Она действительно успела все.

Приготовить еду, одеться, накрыть стол на троих, разложить все по тарелкам. Паста вышла настолько хорошей, что Коган доедал вторую тарелку, а Гранд никак не мог вспомнить – в холодильнике был замороженный сыр? Откуда эта запеченная корочка?

Никакой натянутости. Почему-то при виде Джулианы ожил и оттаял Люк – принялся вдруг балагурить. Рассказал, как тащили машину; что уже успел посмотреть, не сбилась ли рулевая ось, что собирается проверить топливный насос и жидкости в двигателе. После переключился вдруг на Гранда, принялся хвалить и расписывать друга. Новичков, дескать, гоняет, как профи, сам марафоны такой длины бегает, что закачаешься, стреляет всегда в яблочко, а ножи метает как…

Гранд не краснел лишь по той причине, что давно разучился, но чувствовал себя все равно странно, будто его продают. Впаривают, как залежалый, но вполне себе достойный товар. Усмехался.

И не отрывал взгляда от девчонки. Та не напрягалась, не переигрывала, не пыталась изобразить при Когане кого-то другого. Вела себя раскованно и сдержанно, «в меру» – так бы он сказал. Редкое качество. На него она почти не смотрела, временами проскальзывала по нему глазами, чувствовала, что может залипнуть, переключалась на что-то другое.

А Гранд хотел ее все так же сильно. И копился интерес к ее внутреннему миру, к личности внутри женской фигуры, к другой Вселенной. Что было в ее прошлом, что сделало ее такой, какой она стала?

Смотрел Гранд так пристально, что за него краснел, кажется, даже Люк. Впрочем, этот серьезный внутри негодник с хитрым взглядом и жеманной улыбкой вместо Джулианы наблюдал за собственным другом.

«Смотри, влюбишься в нее», – качал головой мысленно. Гранд ощущал посыл.

Не дождавшись ответа и наевшись до отвала, Люк отодвинул тарелку.

– Оставляю вас, пойду повожусь с машиной. Если дотемна не успею, заночую в твоей сторожке. Не против?

Гранд кивнул.

Он был рад. Тому, что увидел Джулиану в новой обстановке, тому, что сейчас останется с ней один на один. Наверное, не удержится, отпустит колкую шутку – она пройдется саркастичными коготками по его загривку. Он соскучился.

(Zella Day – Hypnotic)

– Секс или прогулка?

«Хозяйка» складывала посуду со стола в раковину. На него она посмотрела с приподнятой бровью. Слишком красивый зад под штанишками, идеальный, круглый. Гранд с ноткой стыда подумал, что соскучился по женской попке в самом примитивном смысле этого слова.

Сара никогда туда не давала. Напрягалась до состояния древесного ствола, когда он предлагал. Страшилась большого размера, не верила, что способна выдержать. Собственно, ей было дискомфортно даже в классике, партнер казался ей слишком объемным. А вот Джулиане, судя по всему, все как раз.

– А ты и правда, ненасытный.

– Я предупреждал.

– И судя по взгляду задумал что-то… недоброе.

Гранд не смог не улыбнуться. Отличная интуиция. Или его выдают флюиды?

– Я сделаю это недоброе раньше или позже. Сейчас или вечером.

Под ее блузкой не было бюстгальтера – все правильно, он его испортил. Люк не любовался шикарными грудями под тканью лишь по той причине, что Джул накинула на плечи шарф, который нашла в прихожей внизу. Умный ход.

– Ты нашел для меня обувь?

– Да. – Зашел к кухарке по пути на мост, у той нашлись запасные сапоги. – Размер почти твой.

– Тогда… прогулка.

Она обходила его по широкому кругу, чувствуя, что, если приблизится, все начнется с ее удержанного им запястья, затем жеста «садись ко мне на колени», а после прогулка отменится со стопроцентной вероятностью.

– Жалеешь, что осталась?

– Нисколько. И вообще, я тебя предупреждала, что ноги сегодня для тебя не раздвину. Ты наказан.

Гранд не помнил, когда в последний раз улыбался с таким наслаждением, когда внутри тепло, аж горячо, щекотно, жарко от предвкушения.

– Хорошо, значит, десерт отложим на ужин.

И не смог выдержать ее прямой изучающий взгляд, знал, что его собственные глаза сейчас хитрые и очень довольные. Слишком, он бы сказал.

⁂

(Fearless Motivation Instrumentals – Back Yourself [Instrumental])

Джулиана

Это был самый настоящий край – край, уводящий в бездну. Я полагала, что на дне расщелины можно будет разглядеть реку или камни, но далеко внизу клубился туман, похожий на морось. Я лежала прямо на снегу, свесив голову вниз, не могла не позволить себе хоть раз увидеть это диковинное место. А Гранд, спасибо ему огромное, держал меня за обе ноги – не за сапоги, за колени. Он был против подходить к обрыву без страховки, согласился, лишь обвив себя веревкой, конец которой крепился к дереву, и защелкнув два карабина. Я понимала его опасения. И свое любопытство.

Это место внушало трепет и уважение. Некий неприродный разлом коры. А на той стороне почти ничего не разглядеть – обман зрения. Когда я насмотрелась на диковинку вдоволь и начала отползать, мне услужливо подали руку.

Отошли мы всего на пару десятков метров, а я все смотрела на противоположный «берег».

– Ты, правда, думаешь, это конец уровня?

– Я не знаю. Не могу быть уверен. Но карты дальше не ведут.

Что-то случилось с местной погодой – потеплело, вышло солнце. Мой спутник в черной куртке и джинсах, без шапки. Среди леса, среди стволов он смотрелся удивительно гармонично, наверное, дело в его силе, резонирующей с окружением.

– Но ведь можно проверить.

– На самолете всмятку? Или на вертолете, в случае невидимого барьера обломавшего лопасти?

– Это радикально.

– Как тогда? Воздушных подушек, опирающихся только на воздух и способных зависать, еще не изобрели.

«Или не допустили в продажу для простых смертных».

Мысль я уловила.

– Но есть ведь дроны.

– Дроны есть. – Гранд, прищурившись, долго смотрел на противоположный край, прикидывая расстояние. – В принципе, если позволит мощность батареи и дальность антенны… Думаю, такие продают в специализированных магазинах, надо проверить.

– Эй, без меня не запускай! – возмутилась я. Моя идея, в конце концов. – Тоже хочу посмотреть! А если еще и телескоп поставить… или мощный бинокль…

А после подумала – мы, возможно, не навсегда. Зачем я ставлю условия? Стушевалась, промямлила:

– Впрочем, как хочешь…

– Без тебя не буду, обещаю. – Гранд уловил мои терзания. Ответил, как погладил.

– Правда?

– Я держу свои обещания.

Он действительно относился к ним серьезно. И захотелось вдруг опять попросить, чтобы он пообещал мне всего себя, очень захотелось, но я лишь прикусила губу. Есть вещи, к которым не стоит толкать, пока не пришло время, и эту грань я тонко чувствовала. Не сейчас.

Сапоги, которые он принес, пришлись впору. Оказались на размер больше и чуть растоптаны, но в них было удобно и тепло. Я наслаждалась. Золотые лучи солнца через лес, пар изо рта, хороший спутник.

– Так этот лес весь твой?

– Не весь.

– А в этом месте?

– В этом да.

Я огляделась. Здесь, несмотря на слабый мороз, было спокойно, по-своему душевно. Застывшие ели, невысокие горные пики в отдалении, удивительная гармоничная тишина. Ни построек, ни души. И мы действительно просто гуляли, как лучшие друзья в выходной. И пусть мы не лучшие друзья, и сегодня не выходной, иногда важно ощущение. Или его иллюзия.

– А кроме твоего домика и базы больше никаких построек?

Гранд задумался.

– Есть одна пустая сторожка лесника в паре километров, если пойти вверх вдоль забора от входа на базу. Но сейчас там никто не живет, сторожа я забрал сюда. Ключ на всякий случай всегда под ковриком.

– Зачем? Для тех беглецов из опасной зоны, чтобы было где переночевать?

– Нет, для местных, кто оказывается в тех местах. Иногда помощник уходит за дровами далеко, бывает, останавливается на ночь. Там есть печь.

– Не боишься, что разворуют?

– Нечего воровать. Просто домик, просто печь и кровать.

– Ясно. А эта странная дверь… Ты никогда ее не искал?

Темные глаза смотрели на меня задумчиво и проницательно.

– По крайней мере, там, где я ходил, ее не видел.

– Может, поищем вместе?

Мне было просто хорошо рядом с ним. И неважно, что делать и чем заниматься, секс – прекрасно, но есть еще множество приятных занятий, таких, как разговоры, эта прогулка.

– В тебе проснулся дух приключений?

– С тобой… хочется приключений.

«И идти на край света».

Гранд улыбался краешками губ, и я подумала о том, что хочу посмотреть на него без бороды. Может, с очень короткой щетиной, хотя и эта была не особенно длинной. Скорее, удлиненной.

– Если двинем в неизвестном направлении, можем провести в этом лесу не несколько часов, а несколько дней или месяцев. Он большой.

«Я только за…»

– …а завтра к вечеру заедут новобранцы.

Новобранцы, ах да. Мамай бы их подрал. Не хотелось выныривать из собственной сказки, которая завлекала все сильнее. Гранд все еще смотрел на меня с непонятным выражением, когда в кармане моей куртки зазвонил телефон. Я вытащила сотовый – Люси.

– Извини, отойду на минуту.

Пока я шла к сосне, за мою спину, словно ниточка, держался взгляд черных глаз.

– Ты не забыла, что старушка Люси тоже умеет волноваться? Сколько часов назад ты уехала? И так и не набрала мой номер. У тебя все хорошо?

Она действительно волновалась. Утром я двинула в неизвестном направлении, в суровые края, практически без шансов на успех, и пропала.

– У меня все хорошо, – я старалась отвечать тихо, чтобы стоящий за спиной человек не услышал.

Кажется, у моей правой руки отлегло на сердце.

– А позвонить нельзя было?

– Прости. Закрутилась.

Пауза.

– Так… насколько хорошо?

Я выдержала паузу еще длиннее, чувствуя, что улыбаюсь.

– Настолько, – ответила пространно, но Люси сразу же поняла.

– О… – тишина, – тогда оставляю тебя… вас в покое. Жу, ты когда вернешься?

– Что-то срочное?

– Нет, не настолько.

– Завтра.

– Отлично. Буду ждать. Давай… отжигай там.

Я засмеялась и нажала отбой.

(Kalandra – Brave New World)

Когда я повернулась, Гранд стоял ближе, чем мне помнилось. В который раз подумалось о том, до чего же он хорош собой, рядом с ним время утекало непозволительно быстро, но это было ценное время, на вес золота. Жаль, что завтра внимание этого мужчины будет на ком-то другом, – на новобранцах.

– Значит, завтра сюда заедут десять… двадцать человек?

– Двадцать пять.

– Двадцать пять… И ты будешь учить их стрелять, бегать на длинные дистанции, дрюкать.

При слове «дрюкать» в черные глаза закралась усмешка, мол, дрюкаю я кое-кого другого.

– В общем, верно.

– Весь такой потный, напряженный, жилистый… Прямо вижу твои литые мускулы, когда ты бежишь марафон или целишься в мишень… Заводит.

На меня смотрели теперь обволакивающе, будто приближалась со всех сторон невидимая паутина. Но я вдруг весело улыбнулась.

– О чем ты подумала?

– Вспомнила, как тебя расписывал Люк. Как вазу. Оказывается, у тебя миллион достоинств, и вообще ты мужчина-мечта…

Я тихо ступала на лед, проверяла его на прочность. Кажется, он пока еще был хрупким, об этом поведал ответ Гранда.

– Ты далеко не все обо мне знаешь, Джулиана.

– Например?

– Я бываю жестким. Очень.

– Жесткость жесткости рознь… – почему-то промямлила я, чувствуя, как тушуюсь под прямым стальным взглядом.… – Для новобранцев это, наверное, неплохо.

Пауза.

– Ну что, пойдем в коттедж?

И тут же с меня спало оцепенение.

– Ага, щас! Чтобы… ты…

И прикусила губу.

– Чтобы я… что?

Он приблизился. Я теряла волю, когда он был так близко, вдруг начинала ощущать все его размеры очень выпукло.

– Творил бесчинства. Сегодня все доступы под запретом, я уже говорила.

Улыбались даже не его губы, черные радужки, зрачки, аура.

– Мне нравится твое «нет».

– Кажется, оно тебя не останавливает.

– Сдерживает. Усиливает предвкушение.

– Из тебя… точно плохой раб…

– Однозначно.

И все, между нашими лицами один сантиметр дистанции. Запах Гранда, как дурман, а ноздри обожают его, втягивают, как афродизиак.

– Это… нечестно…

– Это просто поцелуй. Ведь поцелуй не секс?

Легкое касание щеки, мой зафиксированный чужой рукой подбородок. Соприкосновения губ хватило, чтобы я почувствовала себя так, будто в меня впрыснули парализатор сознания. Гранд целовал неспешно, со смаком, в меру напористо. В ту самую меру, когда еще чуть сильнее, и я дам ему прямо у сосны. В какой-то момент голова стала пустой, тело принялось раскаляться, набирать обороты. Сними с меня сейчас плавки, и они окажутся мокрыми. Хуже всего, что я не могла и не хотела его отталкивать, нельзя лишать себя наслаждения, не так… слишком кощунственно…

– Ты… делаешь меня… слабовольной.

Снова ощущение, что этому мужику я могу отдаваться бесконечно, время и место не так важны. Жадно заскучалось по его члену, по головке, по тяжелому весу на мне.

– В коттедж?

Он смотрел мягко и не мягко. Он что-то задумал. Я догадывалась, что именно, но сдаваться так просто не собиралась.

– Ты еще… не показал мне базу.

Сталь в глубине зрачков усилилась, но на губах появилась мягкая улыбка – мол, давай, сопротивляйся.

– Хочешь посмотреть на бараки?

– Да. На них, на тир, на столовую.

– Зачем ты это делаешь, Джул?

– Что? – очень сложно было говорить, когда его губы так близко.

– Оттягиваешь близость со мной.

Я не стала признаваться в том, что мое время с ним бесценно, что я могла бы оттягивать его до конца собственной жизни.

– Разве терпение – не одно из твоих достоинств? Что-то я забыла, упоминал ли о нем Люк.

– Зависит от цели.

– Видимо, цель того стоит, раз ты на ней… так сосредоточен. И… ты ведь все равно это сделаешь.

Мне обо всем сказал его взгляд.

Он умел «сдавать» без боя. Он был профессиональным хищником, манипулятором, «давителем», умел получать то, на что нацелен. Люк об этом забыл упомянуть тоже.

«В коттедж?»

«Не на ту нарвался!»

Я улыбалась.

– Сначала ты покажешь мне базу.

– Мне нравится… «как ты упираешься. Дерзишь. Пытаешься противиться…» – он не закончил фразу. Просто бросил: – Пойдем к машине.

(RH Music, Eduardo Luzquiños – Desperado Slowed Remix)

Мы ехали прочь от коттеджа к основным строениям. Снова с ним в машине, снова эти руки на руле; качающийся на зеркале освежитель, неспособный перебить запах дорогой кожаной обивки сидений. Я обожала кидать взгляды на профиль водителя, на его плотные мощные ноги под джинсами. Я действительно оттягивала неизбежное, но ведь предвкушать тоже здорово.

– А Люк работает на тебя?

Короткий взгляд в мою сторону. Дорога здесь была лучше, чем та, которая вела к трассе – меньше ухабов, – но все равно сложная.

– Он мог бы работать на меня и зарабатывать много. Но Люк не любит руководящие должности. И вообще быть винтиком в чьей-либо системе.

– Даже в твоей?

– Даже в моей. Он уникальный финансовый аналитик, способен вывести любую компанию из кризиса, но редко использует свой талант. Обожает работать руками, мастерить. Это ему ближе.

Мне понравился Коган. Было в нем что-то схожее с Грандом, та же стабильная защищенность рядом, просто больше мишуры в выражении лица и словах. Но он умел быть скалой.

Водитель снова посмотрел на меня, после на дорогу.

– Коган мог бы делать очень большие деньги консультациями независимого эксперта.

– Но не делает?

– Не нуждается в деньгах.

– Предпочитает… бедствовать?

– Я бы не сказал, что он бедствует. Просто не стремится попасть в журнальный список миллионеров.

Иногда это очень хорошее качество. А у меня «непристроенная» Люси, которую мне очень хотелось бы познакомить с Люком. Да, оказывается, свахой умела быть не только она. В конце концов, долг платежом красен.

Я помолчала. Заснеженный лес – всегда потрясающее зрелище, а уж когда ты сидишь в любимом джипе рядом с человеком, при взгляде на которого торчишь…

– А у Когана есть женщина?

– Нет.

Плюс один в нашу с Люси пользу.

– Он с кем-то разорвал отношения?

– Я не видел, чтобы он их с кем-то начинал.

– Он… гей?

Гранд улыбнулся.

– Нет, просто у него… сложные предпочтения к партнеру.

Ничего, мы попробуем с ними разобраться.

– К партнеру – к женщине?

– Да, к женщине…

Джип вдруг остановился. Не потому, что мы приехали, просто остановился на середине узкой снежной колеи; по сторонам лес. И Гранд смотрел очень непривычно.

– Мне кажется, или мы уже пять минут разговариваем о моем друге?

Я опешила.

– Это… ревность?

И правда. Желваки напряжены, глаза прищурены, пальцы на руле расслаблены, но это видимость, я чувствовала.

– Так ты ревнив…

Он ответил просто и прямо.

– Я ревнив, Джулиана. Но, надеюсь, ты никогда этого не увидишь.

«Уже увидела».

– С чего бы мне это увидеть, ведь у нас просто «доступ к телу»? Просто секс. И осталось еще два раза.

Он смотрел непонятно, напряженно и расслабленно. Забавлялся моей ироничной бравадой. Но тему Люка следовало пока свернуть, намек я поняла.

Когда машина тронулась, я опять дала волю любопытству.

– А можно личный вопрос?

Гранд молчал. Ждал, когда я продолжу.

– А ты в прошлом неудачно порвал с женщиной?

Где-то должна крыться причина его жесткости, она должна найтись в чем-то. Если честно, я была уверена, что мне не ответят. Но ошиблась.

– Да. Полгода назад. Я собирался сделать предложение, а она мне изменила.

Не знаю, чему я удивилась больше. Тому, что мне ответили, тому, с какой обманчивой легкостью это прозвучало. Или тому, что в глазах водителя застыла непроницаемая глухая стена. Он выдал ту самую причину, которую я искала, прямо и просто.

А у меня в голове не укладывалось – изменила? Ему? Идиотина? На кого можно было променять такого мужчину?

– Дура! – вдруг сказала я вслух, и мне было плевать, как на меня посмотрят. – Будь я твоей, ни за что бы не изменила.

В машине повисла тяжелая тишина. Такая, когда тему начинать не следовало, но, раз так уж случилось, развивать не стоило точно.

И одного взгляда на напряженную челюсть хватило, чтобы понять – личных вопросов на сегодня хватит.

(Machineheart – Peace of Mind)

Бараки оказались неуютными и гулкими – с деревянными полами и стенами, с железными койками пока без матрасов. И продувались они неслабо.

– Боже, как здесь жить и спать? – присвистнула я. Гранд только пожал плечами – мол, база создана для суровых условий и воспитания духа.

Стрельбище располагалось в отдалении: отметка, где стоять, мишени, все тот же лес на фоне. Удивил размер столовой, в которой, кажется, могло поместиться куда больше двадцати пяти человек (по моим предположениям не меньше сотни голов или «ртов») – лавки тянулись от самого входа до раздачи, где орудовала пышнотелая тетка.

При нашем приближении она оживилась, сразу бросила взгляд на мои ноги, затараторила:

– А, вот для кого мистер просил обувь! Подошла? Ой, я же забыла поздороваться… Я Тати, главная повариха.

Помимо главной поварихи, была еще одна, которая сейчас возилась в дальнем углу – старше и молчаливее.

Я поздоровалась и представилась в ответ, поблагодарила за сапоги.

– Да что вы, у меня этой обуви… Вы разве не знаете, какие здесь сезоны? То дождь, то слякоть, то лед, то мороз. И на каждую температуру нужна своя. Я привыкла, весь обувной гардероб уже сюда перевезла, потому никаких трудностей…

Она умела болтать без пауз и без запинок, об этой способности кухарки, кажется, Гранд знал давно.

– Я просто хотел показать гостье столовую.

– Конечно-конечно, мистер.

Тати не обиделась. Она напомнила мне добрую хрюшку – с завитыми волосами, простую и радушную.

– Может, покушаете?

– Спасибо, мы не голодные.

Спустя минуту мы уже стояли на улице возле машины, и Гранд смотрел на меня очень мягко. Даже непривычно.

– Что еще ты хотела бы посмотреть? Моечную, место общего костровища, уличные тренажеры, склад снастей?

– Я замерзла.

– Тогда поехали домой.

«Домой» – как грелка для сердца. Как будто мы давно живем вместе, как будто на моем пальце давно его кольцо. Эфемерная картинка мечты. Кажется, я залипла по полной.

– Хорошо. Но предупреждаю, я буду читать книжку.

В коттедже нашелся шкаф с книгами, очень неплохая библиотека.

– Конечно, – ответил Гранд шелково. И напомнил мне прилизанного, расчесанного зверя, который смотрит на тебя добрыми глазами, чтобы не выдать истинных намерений.

– Книжку!

– Книжку.

– А ты будешь на меня просто смотреть.

– Может быть.

– Из тебя отвратительный раб.

– Ни о чем не беспокойся, Джулиана, – он произнес это, как будто намазал зудящее место анестетиком. – Просто ни о чем не беспокойся.

У меня не было выбора.

В машину я села в таких смешанных чувствах, что самой непривычно. Я ждала того, что случится. Очень! Любопытствовала и немного побаивалась.

Все, мы ехали назад. Гранд был доволен настолько, что это чувствовалось сквозь тишину, заполнившую салон. До самого коттеджа мы не проронили ни слова.

На лес опускалась синька.

⁂

(BENEE – Back To Black)

Миндальное печенье под чашку ароматного чая. Похрустев, я отправилась в туалет, совмещенный с ванной, провела гигиенические процедуры, приняла душ, завернулась в чужой и слишком большой для меня белый мягкий халат. Вышла босая, размягченная, не замечая направленного на меня взгляда, отправилась к книжному шкафу, долго вчитывалась в названия одно скучнее другого – бизнес, маркетинг, анализ рынков. Вытащила, наконец, «Харизму лидера», улеглась на широкую софу.

Гранд пока не приближался, наблюдал. Я открыла первую страницу, сделала вид, что увлечена чтением – нет, я не облегчу ему подступы.

И да, я знала, чего именно он хотел – меня в попку. Анальный секс может быть приятным, а может быть не очень. Я вовсе не ханжа и признаю любые игры, когда они в кайф и удовольствие, но аккуратность мужчины и размер здесь имеют значение. Плюс еще неудачный опыт с Ричем, черт бы его подрал… Мой бывший любил, подвыпив, настаивать именно на этом виде секса, и, не будучи особенно терпеливым, часто заставлял меня испытывать дискомфорт, а то и боль. При весьма среднем размере. А Гранд не средний. Гранд огромный. Оттого притаилось внутри напряжение, опасливое ожидание момента, когда мужчина рядом перейдет в наступление.

Он, однако, не переходил, что удивительно. Расположившись в кресле неподалеку, включил телевизор, смотрел новости.

«Может, пронесло?»

«Вас, как лидера, должна заинтересовать эта концепция, поскольку она предлагает совершенствование, продуктивность и прибыль без чудовищного роста дополнительных расходов», – пыталась я читать. – «Организации с инициативными, увлеченными сотрудниками…»

Боже, какая нудятина. Хотя я лидер и вполне себе харизматичный (как мне казалось), меня должно было это интересовать. Но интересовал сосед в кресле.

После новостей он посмотрел начало матча «Гроуны – Мастерз» – футбол.

А может, он передумал? Решил прислушаться к моему мнению?

«Или желает наказать меня бездействием сам?» Знает ведь, что я чувствую его присутствие кожей, раскаляюсь, просто думая о нем.

После первого гола Гранд удалился, чтобы отлить, так я подумала; чертова книга интересовала меня все меньше и меньше. За окном все темнее; а что, если секса сегодня не будет? Я начинала волноваться.

В ванной комнате послышался включенный душ – м-м-м, уже лучше. А спустя пять минут Гранд вышел, обмотанный на бедрах полотенцем. Вид здорового, накачанного и красивого мужика сам по себе пусковая кнопка режима «завестись». Но тут я просто выдохнула… У него из-под нижнего края полотенца была видна головка. Его член, такой большой и толстый, просто не скрывался ведь под махровой тряпицей, и теперь являл себя самой вкусной частью зрителям.

Книгу я возненавидела. А этот нахал, демонстративно меня не замечая, уселся обратно в кресло, продолжил смотреть матч. Вытянул ноги, сложил их друг на друга, и та самая головка, высовываясь из-под полотенца, как толстый набалдашник, лежала на ногах.

Мой рот наполнился слюной в непривычных объемах. Редко когда я наблюдала более сексуальное и эротичное зрелище, чем теперь. Сейчас бы подойти, лизнуть, высвободить естество из-под полотенца, подарить самый нежный и вкусный минет, а после насадиться сверху… Это было нечестно – выйти в таком виде. Обалденное мужское тело, высунувшийся наружу огромный пенис…

Гранд не просто дразнил меня. Он, похоже, разыгрывал очень тонкую многоходовую партию, обреченную завершиться успехом. У меня между ногами влажно, горячо, а он даже не смотрит в мою сторону. Гад!

Моего терпения хватит ненадолго, сейчас встану, сейчас подойду. На месте держал лишь страх, что обладатель прекрасного пениса все-таки настоит на своем, что, когда станет больно, я пожалею.

В какой-то момент – я все еще утыкалась взглядом в книгу, – звук на телевизоре приглушился. А также вполовину угас свет комнаты; я делала вид, что ничего не замечаю. Но не смогла не повернуться, когда Гранд, отошедший от выключателя, развязал полотенце и положил его на спинку кресла, явив чудесное достоинство, которое стоило отлить в скульптуре (или каучуке), в полной красе.

Буквы расплывались перед моими глазами.

Он лег рядом на софу. Погладил мои волосы.

– Я чувствую, что ты по мне соскучилась.

– С чего ты взял? – вышло скомкано, даже не дерзко.

– Света для чтения перестало хватать, а ты даже не возмутилась.

Не до того.

Гранд пах вкусно. Собой, гелем для душа, чистотой и мужественностью – сочетание, которому невозможно противостоять. И да, он выждал именно такой временной промежуток, который уже порушил во мне большую часть барьеров, подготовил к его приходу. Заставил жаждать его прихода.

– Начнем?

Он привстал для того, чтобы указать на мой халат – давай его снимать.

– Я…

– Шестой доступ к телу. Просто молчи.

Ух ты… Козырная карта; противник повержен, не успев восстать.

Халат я с себя снять позволила. Снова уткнулась в книгу, поняла, что напряжение от того, что случится дальше, не исчезло, лишь притаилось. Никто не желает болезненных ощущений.

Меня гладили по спине долго, нежно, постепенно переключились на ягодицы. При всем возбуждении, мою кровь перчил страх. Я позволила Гранду пересесть на мои ноги, склониться ко мне с поцелуем в шею, почувствовала, как он сполз ниже, раздвинул складочки, лизнул. Втянул носом, выдохнул от наслаждения. Нежно гладил вход во влагалище, ласкал его, играл, а после, как бы невзначай, погладил анус большим пальцем.

– Гранд…

Я выдохнула. Это случится, да, но как?

– Что, моя хорошая?

– Ты… большой мальчик.

– Я знаю, какой я.

Мою попку продолжали гладить очень ласково. После Гранд навис надо мной сзади, почти лег сверху, пока, чтобы поговорить. И я тут же воспользовалась передышкой.

– Давай, не будем… У меня был…

– Не самый лучший опыт. Я понял. – Его тело жаркое, литое. – Я сделаю все иначе. Очень медленно, очень аккуратно, ты не заметишь.

– Я боюсь боли. – Мне уже сейчас в губки упиралось орудие будущего боя. Очень очевидно упиралось. – У нас прекрасная классика…

– Прекрасная. – Еще один поцелуй в шею. – И бойся не боли. Бойся того, что тебе понравится.

Я не знала, возможно ли это.

– Просто читай, – посоветовали мне. – Как и хотела. Сделай вид, что меня нет. Больно не будет.

– Совсем?

– Совсем. Обещаю.

Ответ-заклинание расколдовал еще один барьер.

(Geju, Hovo – Easy Tiger)

Он просто гладил. Ласкал языком, иногда вводил палец в складочки, после массировал им, скользким, попку. Чуть надавливал. Возвращался к складочкам – и так по кругу. Я понимала, что плыву, что расслабляюсь, не могу противостоять. Все очень медленно, аккуратно, очень умело. Когда мне в анус неглубоко проник палец, я выдохнула.

– Все хорошо… Я обещал.

Его голос обволакивал, успокаивал. Голос уверенного человека, знающего каждый свой шаг. Палец играл со мной, язык играл со мной. Жаркое дыхание, волны удовольствия Гранда передавались мне, как по невидимому кабелю.

– Просто… читай…

Я давно забыла про книгу. А когда Гранд снова навис сверху, вообще легла на страницу щекой. Он не стал пугать, он расслаблял, и потому начал с классики, медленных толчков во влагалище, и в который раз подумалось о том, что даже там он ощущается мне горячим скользким бревном. А что будет, когда…

– Просто доверяй мне, – шептал тихо, – будь покорной, будь расслабленной. Да?

Мое согласие было молчаливым. У меня практически сжаты ноги, тот самый пенис, который призывно выглядывал из-под полотенца, ощущался бедрами очень внушительным, толстым.

– Ты прекрасна, Джулиана…

Голос магический, бархатный. Я сдавала позиции не снаружи, внутри. И когда Гранд все-таки сделал это – выскользнул наружу и надавил головкой на частично подготовленный запретный вход, я не сразу позволила ему войти. И не без напряжения.

«Только головка, чувствуешь?» Он позволял привыкнуть к себе, не двигался так долго, что захотелось чуть двинуться самой. После выскользнул, вошел в лоно, сделал несколько толчков, снова ткнулся в попку. Уже легче, уже чуть проще. Выскользнул. Снова во влагалище, снова скользкий по максимуму, в попку головкой.

Мой партнер был мастером. У меня не было против него ни единого шанса.

Когда в тесное колечко, которое чуть жгло от растянутости, в очередной раз после влагалища нырнула наглая головка, Гранд наклонился. Прошептал:

– Мне нужно твое доверие, моя хорошая, все твое доверие… целиком.

«Ты ведь сделаешь это? Для меня», – немой бархатный вопрос, испрашивающий согласия не у моего рта, но у скрытых женских глубин. Впусти, прими целиком. Расслабься душой.

Не знаю, куда проникал его голос, но я чувствовала, как один за другим неспешно отщелкиваются мои внутренние замки. Хорошо, я сделаю это, я буду покорной, я доверюсь…

И я расслабилась. Для него, для себя; напряжение начало таять.

– Хорошо…

Он проникал глубже по миллиметру.

«Боже, что я делаю…»

Еще. И еще. Погрузил себя наполовину, выскользнул, толкнулся в лоно, вернулся к попке. Не знаю, как Гранду это удалось, но я больше не чувствовала его размер. Чувствовала, как растянуты обе дырочки и то, что между ними почти стерлась разница. Туда, сюда, туда, сюда… Он делал это со мной. И нет, боли не было, было – я не верила собственным ощущениям, – хорошо…

– Я тебя обожаю.

Он жарко, даже тяжело дышал. Как человек, который наслаждается по максимуму, когда уже бьет в голову, когда взгляд затянут дымкой сладкой похоти.

И да, я ощутила тот момент, когда Гранд вложил себя в мой задний проход целиком, но я доверилась, я распласталась перед ним. Черт, я хотела этого – он знал. Этих движений в запретном месте, этого объема – он более не казался лишним, – наглую головку, толстый ствол, прижатые к скользким губам яйца. И этих движений. Еще не быстрых, довольно аккуратных, но уже чуть более жестких – совсем другой кайф, совсем иной… Не как с Ричем, не как с кем-либо вообще. Я чувствовала себя женщиной, чьи дырочки все целиком принадлежат мужчине. Туда… Сюда… больше неважно. Гранд трахал меня в зад, и я понимала, что отныне и навсегда полюблю этот процесс, и да, именно с большим членом тоже.

В какой-то момент мне под живот втиснулась ладонь; нащупали разбухший клитор пальцы, принялись поглаживать, доводить.

Меня имели во влагалище – поступательно, горячо. После втискивали себя в готовое колечко попки – уже ждущей, черт возьми, попки. Я нагревалась, накалялась как никогда.

Мужчина сверху чувствовал, что я близко, что я скоро закончу. Он просто драл меня в зад – очень мягко и очень нежно.

– Порадуешь меня?

Для него какое-то особенное наслаждение чувствовать, что я содрогаюсь в преддверии оргазма с ним «там». И когда слишком умелые пальцы, когда пришпилен к кровати зад, без вариантов – я кончала на книге щекой. Дрожала, билась, конвульсировала лоном, а Гранд ловил каждое мое движение, каждый вдох. За несколько секунд он сделался таким толстым и стальным, что начало жечь даже растянутый вход, а после выплеснулся в меня. Протяжно, долго, вздрагивая членом. Дышал шумно, навалился так, что придавило сверху – по самые яйца во мне.

А после тишина, покой. Я сдалась ему, покорилась, и он сделал все, как обещал – без боли. Чтобы это произошло, я стала податливой куклой, женским телом, позволяющим все, я действительно полностью ему доверилась до того предела, до которого не доверялась никому в жизни. И когда член выскользнул наружу, я почувствовала себя пустой даже там.

Меня перевернули на спину, меня обожали, гладили, целовали так медленно, что не существовало больше ничего, кроме этих пальцев и губ. И обвивал нескончаемый флер удовлетворения Гранда. Его странное, мужское, низко мурчащее счастье. Его довольство, его кайф, его сдержанный агрессивный триумф, когда женщина подчинилась. Полностью его без условий и на все согласная.

Он перенес меня с софы на кровать в спальню, где мы прежде занимались сексом. Уложил мягко, лег сверху, и его член – этот вредный член, который решил, что между моими ногами его полноценный дом, – тут же втиснулся внутрь. Еще чуть мягкий, но уже распирающий в стороны.

– Ты сделала это, – выдох в губы. Из Гранда тек этот кайф, это наслаждение мужчины, которому дали то, что он хотел. Я все еще чувствовала себя куклой и телом, но в удивительно вкусном смысле этого слова. Как ему нравилось – без условий. Не знаю, почему это так сильно возбуждало его, даже сносило крышу, но дальше Гранд делал это так, как не делал раньше. Впервые, зная, что его принимают на всех слоях, трахал меня очень возбужденно, даже жестко – я же совершенно балдела. В меня вбивались, вколачивались, меня имели, целуя напористо, сжимая грудь, кусая мочки… И этот его новый оргазм – Гранд даже не дождался меня – он рычал, стонал, изливался в меня, клеймил своей спермой, он просто потерял голову.

Лежал на мне, счастливой, как наркоманка, долго. После приподнялся, посмотрел в глаза. И еще до того, как спросить, стало ясно, что ответ ему важен.

– Если я когда-нибудь попрошу тебя об этом еще раз…

Мы оба знали, о чем он.

– Да, – просто ответила я.

⁂

(FREE FLOW FLAVA – 014)

Гранд

Он искал по ящикам стола в кабинете сигареты, почти никогда их не доставал, но теперь чувствовал, что ему нужен табак – его удар по крови, легким и голове. Отыскал пачку, оделся, вышел на балкон, долго дымил. Вернувшись, сбросил верхнюю одежду, сел в кресло, понял, что раздрай больше не уходит, вероятно, теперь долго не уйдет.

Если бы женщиной, способной его так принимать, оказалась проститутка, он бы дорого платил за визиты к ней. Возможно, купил бы ей квартиру и машину, делал бы все, чтобы она была в его распоряжении двадцать четыре часа в сутки «на случай». На всякий случай. Эта женщина стала бы его буфером, подушкой безопасности, гарантом того, что где-то он всегда может расслабиться, сбросить напряжение. С ней бы не пришлось думать о чувствах…

Джулиана спала.

И она не была проституткой. К тому же уже умудрилась пробудить в Гранде столько эмоций, что он оказался не готов. Одна часть в нем шевелилась, требовательно смотрела, ждала решений, вторая часть желала придушить первую.

Он понимал одно – он будет продолжать ее хотеть. Завтра она уедет, и он вынужден будет ее проводить, чтобы подготовить базу к прибытию новичков. Черт бы их подрал! Хотел ведь подготовить себе заместителя. Сделал бы это и смог бы взять еще пару дней отгулов.

«Но зачем?»

За пару дней рядом с ней его член не перестал бы стоять; рядом с ней Гранд почему-то не мог надышаться. Загадка. Или надвигающаяся беда? Он не мог ее отпустить и не мог позволить ей остаться. Мысль о трех грядущих неделях врозь отзывалась в нем тоской и раздражением. Она, может быть, его не дождется, а он не вправе этого требовать – кто он ей?

И уже ясно, о ком он будет думать, бегая марафоны, разжигая по вечерам костер, зычным голосом отдавая команды, жуя столовскую еду.

Что-то не клеилось, не ладилось, что-то пошло слишком хорошо и потому вразлад – Гранд судорожно искал выход, верное решение, силился отыскать верное положение для разрозненных шестеренок и сложить пазл, но тот оказался слишком многогранным, а собственные чувства многоликими.

Сигарета не принесла ответов на вопросы, но помогла успокоиться.

Он должен что-то решить.

«Завтра» – так он думал, ложась на кровать рядом с ней и обнимая. Если не завтра, то очень скоро. Гранду, закрывшему глаза, казалось, что промедление в данном случае – ошибка, что время, проведенное в слишком долгих размышлениях, сыграет плохую шутку.

Она пахла собой, тонким шлейфом духов, их недавним слиянием и сном. И запах вызвал в нем запретные ассоциации.

Спать! – приказал он себе и выровнял дыхание.

Просто спать.