Глава 8
(Meredi – Vortex)
Джулиана
Он сам приготовил завтрак. Наверное, еще до моего пробуждения сходил в столовую, взял яиц, свежего хлеба, сыра, помидоров, колбасы.
Очень трогательно, заботливо. Было бы. Если бы Гранд не молчал…
Что-то случилось с ним за ночь. Напала какая-то странная задумчивость, даже отстраненность, и это тогда, когда мне болезненно сильно хотелось его теплоты, его присутствия. Люди ведь могут не говорить, но чувствовать друг друга, понимать, что они вместе. Вчера случилось между нами то самое доверие, которого Гранд так ждал, а теперь его отклика ждала я. Объятий, как тогда, когда мы вернулись от разрушенного моста. Чтобы меня просто держали, и я ощущала, что больше не одна. Мне нужны были эти беседы, улыбки, незримое чувство «мы вместе».
Но его не было.
Были хорошо прожаренные яйца на тарелке и пасмурный день за окном. Валил снег.
«Почему? Все ведь шло так хорошо?» Может, он грустит оттого, что мне пора уезжать, так я готова заверить, что буду ждать, скучать, писать…
Только не сама, не первая, не в этот раз. В этом месте должны быть его слова и его реплики. Что-то похожее на «не переживай, три недели пролетят быстро. Я буду приезжать на выходных…»
Откуда взяться тишине?
Сыр был средним, не ароматным, просто соленым, а хлеб удался.
– Во сколько заедут новобранцы?
– В три.
«Нужно многое подготовить», – слышалось в молчании.
Я ничего не понимала. Разве у фильма, в котором все шло к счастливому финалу, может быть печальный конец? У режиссера сверху меланхоличное настроение?
– Моя машина…
– Твоя машина готова.
«Можешь ехать».
Вот так просто? А дальше мы снова по отдельности, как были до того?
– Гранд? – Он смотрел прямо на меня, но взгляд не прочитать. – Все в порядке?
Не ответил, отставил кружку с кофе, отошел к окну, за которым сыпало. Застыл.
– Ты не хочешь, чтобы я уезжала? Все дело в этом?
Я подошла к нему сзади, непривычно хрупко реагируя на то, что разговариваю со спиной.
Он повернулся. Впервые потеплевший, похожий на вчерашнего себя, когда в его душе звенело восхищение от нашего единения. Посмотрел с печалью и нежностью – вспомнилось хорошее.
Взял мои щеки в ладони, погладил; мое сердце стремительно растекалось в лужу.
– Такая степень доверия, – он тоже вспоминал вчерашнее. – Знаешь, на что это похоже?
– На что? – я спросила это одними губами.
– На любовь.
А он как будто прощался. Не восторгался больше единением, но пытался его запомнить.
(Neoni – DARKSIDE)
Я молчала долго. Меня все это не устраивало – полный неадекват. Отошла обратно к столу, чувствуя, как ширится между нами щель. О чем я не думала, просыпаясь этим утром, так что наши жизни с моим отъездом просто разойдутся (как в прошлый раз). Бред.
– Похоже? – спросила, разделив удивление с горечью. – Похоже на любовь?
Дальше нужно было молчать. Выйти, проветриться, закурить, я не знаю. Позволить себе успокоиться, прежде чем реагировать, но время утекало, и быстро успокаиваться я не успевала, а вот воспламеняться да.
– А ты не допускал мысли о том, что это она и есть?
– Что?
– Любовь.
Взгляд напротив сделался жестче, окончательно закрылась ведущая к теплу щель. Снова просто Гранд, просто мужчина, начальник этой базы и владелец больших денег.
Наверное, я смотрела так, что в его шкуре горела дырка. И потому мне ответили:
– Эта тема лишняя.
– Правда? – Лед под ногами скользкий, а я набирала на нем скорость. – То есть нормально, что вчера ты плыл от кайфа, а сегодня я просто уеду без слов о том, что ты когда-нибудь еще позвонишь?
– Я позвоню.
Сделал одолжение и взбесил еще больше.
– Чтобы «добить» седьмой раз?
– Чего ты от меня хочешь?
Предупредительно сжались челюсти, напряглись желваки. Я не верила тому, что происходило – начиналась война. Вместо того чтобы говорить друг другу нежные слова, мы разделялись на два вражеских лагеря.
– Просто приехала. Просто потрахались, да? А мои чувства – это лишнее?
– Я на них не рассчитывал.
– А на что ты рассчитывал?
– На что я рассчитывал, я объяснил при нашем первом знакомстве.
– Ах, вот оно что… – Я воочию видела, как открывается замок на внутреннем черном ящике, в котором спрятана красная кнопка. Как приближаются к ней мои пальцы. Я не уйду без боя, я так просто не сдаюсь. – Значит, чувства – это лишнее?
Сжались красивые губы. Гранд злился на то, что я втянула его в перепалку, к которой он не был готов, а меня накрывала пелена злости.
– Как может шлюха, давшая первому встречному, испытывать любовь, так? Только я не твоя бывшая…
– Не говори мне… – Теперь злым стал и Гранд. Очень непривычным, пламенным от гнева, ледяным внутри. – Просто сверни тему. Я не мальчик для битья.
– А я не девочка по вызову. И мной нельзя играть.
Он должен был сказать – я не играл. Должен был. Но не сказал. Переломный момент – не думала, что красная кнопка будет нажата, но она будет.
– Значит, все так просто? Я уезжаю?
Гробовое согласие мне в ответ. Что-то надломилось у меня внутри – я не желала себе очередного расставания, сердечного потрясения. И не для того я открывалась, чтобы меня впоследствии вышвырнули, как одноразовую девку. А теперь все то, что было открыто, доступно, нежно, ранимо, заполнила черная густая жижа. Значит, быть войне. Я умею бить, иногда бить слишком сильно, но уходить без удара – нет.
Моя следующая фраза прозвучала легко и холодно.
– Что ж, по крайней мере, все получилось. Думаю, у Букинса теперь все пройдет хорошо.
Гранд, прежде чем спросить, долго скрипел шестернями, пытаясь понять резкую смену темы.
– При чем здесь Букинс?
– Ну как же? – Все, пальцы опустились на красную кнопку. Сработали запалы у ракет. – Мы ведь заявлены, как компания на инвестирование.
«И?» – злой вопрос в черных глазах.
Ядерные боеголовки взлетели в воздух, как в замедленном фильме. Они уже получили координаты – взрыв в полпланеты неизбежен.
– Это же очевидно, что если ублажить одного из партнеров, то шанс получить грант куда выше. А я, кажется, ублажила отлично.
Отличная из меня актриса. Я даже подмигнула – нахально так, фривольно. И неважно, что на душе у меня дождь.
Я никогда не видела его таким – в сдержанном бешенстве. Третья версия Гранда, еще менее мне знакомая. Предельно жесткая, неумолимая, как каток, очень опасная.
– Так за этим я был тебе нужен? – Я видела его боль. Она мелькнула в зрачках всего на секунду – ракеты ударили точно в центр, дальше огненное кольцо, пепел, кратер от воронки в полкилометра. – Все из-за денег?!
И жаль, что этим утром все повернулось именно так. Наверное, вариантов этого разговора были тысячи, но мы выбрали именно этот.
– Ну с поганой овцы хоть шерсти клок… Сам знаешь.
Его никто не звал раньше поганой овцой. И никто не попадал так четко в цель, как сделала это я – жаль, что ни триумфа победы, ни даже удовлетворения. Кратер разделили мы оба.
Костяшки сжатых кулаков побелели от напряжения.
– Уезжай, – процедили мне со сжатыми зубами. – Уезжай!
– А ты мне не приказывай! Это моя реплика, понял? Я уезжаю! Сама! Потому что так решила!
На выход я шагала на деревянных ногах. Сдернула с вешалки пальто, оттуда же шапку, в один сапог обуваться не стала. Так и вышла на снежное крыльцо босая.
⁂
(Kloud – VIRUS [Fytch Remix])
Гранд
Он не мог пошевелиться, он забыл, как дышать. Лишь понимал, он сделал это снова – стал идиотом, дураком. Не заметил очередной игры, не увидел подвоха, ничего не почувствовал, не заподозрил. Наоборот, он верил ей. Он ожил…
А в его сердце, сделавшееся из каменного хрустальным, алым и сияющим (наконец-то), воткнули каблук. Трещинами пошло не только сердце, но он весь.
Когда в комнату вошел Люк, оборачивающийся и удивляющийся тому, что Джулиана пролетела мимо него босая по снегу, Гранд продолжал стоять у стола со сжатыми кулаками и челюстями. Не мог их больше расслабить, подозревал, что вообще больше не сможет этого делать.
– Эй, старина… В чем дело? Что случилось?
– Ты был прав, – выдавил Гранд.
– В чем?
Люк встревожился моментально, уже видел раньше этот взгляд у друга тогда, когда совершила ошибку Сара. Тогда это выражение не уходило долго. Замкнутость, отрешенность, отвращение, ненависть – все под маской ледяного равнодушия.
– Ей… нужны были деньги.
– Не верю… Слышишь, не верю! Я видел ее глаза…
– С поганой овцы… хоть шерсти клок, так она сказала.
– После чего? Что сказал ей ты?
Коган даже положил руки на плечи, потряс, пытаясь достучаться.
– Шерсти. Клок.
Черные зрачки, как угли. И крошился фундамент.
– Ты не верь, она сгоряча, не подумав… Да мало ли…
Гранд снова ничего не чувствовал. Совсем. Как тогда, полгода назад.
– Она хотела денег…
– Да не хотела! Просто… что случилось с вашим разговором? С чего вообще?
«Ведь было же все нормально… Хорошо…»
А Гранд понял, что губы его запеклись и больше не разомкнутся.
⁂
(Break My Fucking Sky – I Promise You)
Джулиана
Вечер. Снова лето. Как будто другая жизнь, как будто вышел из кинозала и все не можешь забыть сцены, которые увидел утром, хотя давно надо учиться жить дальше.
Впервые молчала Люси.
– М-да…
Это все, что она произнесла, понимая, что после такого ядерного удара ловить нечего. Не упрекнула за него, знала, что такой у меня характер: если бьют меня, я бью в ответ. Бью наотмашь. Дурная черта, я не сумела от нее избавиться, да и от кого ждать защиты, если не от самой себя?
«М-да…» – и в этом неслышная фраза: «Надо же, как все обернулось. Кто бы думал…»
«М-да…» – очень жаль, что все пошло именно так.
«М-да…» – я не знаю, как тебе теперь помочь и что делать.
Она не могла мне сейчас помочь ничем. Как не сможет алкоголь, вечеринки или другие люди. То, что случилось, просто переживают, как умеют, как выходит, надеясь, что пик боли в тебе хотя бы не задержится.
«М-да…» – согласна, он мудак. И мои чувства к нему были настоящими.
– К Букинсу вместо меня пойдешь ты, – выдавила я, наконец.
Люси смотрела хмуро. Когда она сидела вот так, чуть ссутулившись, сложив руки на колени, то выглядела совсем некрасивой. Я любила ее любой.
– Ты же знаешь… с моей харизмой, точнее, ее отсутствием, и такой внешностью нам ничего не светит.
– А нам и так ничего не светит, ты еще не поняла?
«Я поняла».
Она не упрекнула. Не пыталась утешать зря, просто молчала, и мне было легче с ее молчанием, чем одной.
– Что ты будешь… теперь… делать?
– Работать, – просто ответила я.
Много работать.