Глава 10

– И, когда ты прилетаешь? – Я болтаю с Мэд, сидя на подоконнике в своей комнате.

Во всем доме царствует темнота. Оглушающая и потрясающая. Такая, что становится страшно.

Уже несколько дней я хозяйничаю в нашем особняке. Сара уехала к своей матери. А отец – из города по рабочим вопросам. Завтра они уже будут дома.

– Думаю к концу октября вернусь. Эй, мы же собирались на Хэллоуин! Я не могу пропустить такое событие!

Я улыбаюсь, слыша счастливый голос подруги. Выяснилось, что Фостер сюрпризом увез ее к своей семье в Квебек. Родители Роуздейл не пришли в восторг от спонтанной поездки дочери. Однако возражать не стали, заранее понимая, что будет только хуже.

– А ты собралась?

– Нет еще. Самолет в Онтарио послезавтра. Успею.

То, о чем я мечтала многие месяцы вот-вот воплотится – мы официально расстанемся. Мы с Деем не общались с начала октября, наверное. Парень не писал, а я и вовсе перестала считать себя его девушкой.

У меня мелькала мысль не ехать. С другой стороны, почему нет? Я развеюсь, сменю обстановку, увижусь с подругой Оливией и поставлю точку в отношениях с Деем. Чтобы спать с чистой совестью, а не корить себя за тот поцелуй на парковке с незнакомцем, принадлежа другому.

– Не хочешь поговорить о своей выходке, Рейвен?

Мэделин! Как же долго она сдерживала себя?

– О чем ты?

– Не смей играть дурочку!

Я хихикаю, рассматривая окно соседа и колышущиеся гигантские пихты. По коже пробегают мурашки, когда свет в его комнате включается, и я замечаю уловимое движение. Моментально увожу взгляд влево. На моей незаправленной кровати лежит один из романов Барбары Хэмбли «Те, кто охотится в ночи», который я купила вчера.

– Тогда ты расскажешь мне о Кайдене. За эти дни я узнала о нем много нового.

– Я не могу, – шепчет Роуздейл, – рядом Фостер. Не хочу, чтобы он ревновал меня к своему другу. Спроси у него сама.

На этом связь прерывается.

– Мэд? – зову я.

Что значит «спроси сама»? Так просто заявиться в гости к незнакомому человеку в красном кимоно?

Смотрю на себя в зеркало и любуюсь внешнем видом. Белые кудри сексуально струятся к пояснице. Голубые глаза акцентированы тушью и едва заметными стрелками. От скуки я решила поиграть с образом, добавить что-то новенькое в повседневность. И сейчас, глядя на отражение, понимаю, что удалось. Дерзость и сексуальность в сочетании с ангельской внешностью выглядит возбуждающе. Если я завожусь, глядя на себя, что будет с другими?

Свет в соседней комнате гаснет. Я не зацикливаюсь на этом и возвращаюсь к переписке с отцом.

«Все в порядке. Я дома, не волнуйся»

На какое-то время мы созваниваемся с папой. Он расспрашивает, справляюсь ли я.

– Ничего сложного. Живу обычную жизнь, как будто вы на своих местах с Сарой. Как она?

– Говорит, что хорошо. Но я замечаю, как моя новость о регистрации брака подкосила ее.

– Ты жестко с ней обошелся. – Незамедлительно соглашаюсь.

– Это не так просто. Появились проблемы на работе.

– И как связаны брак и работа?

– Бумажные дела. Ты еще маленькая и не поймешь. Не телефонный разговор, Сти, – опоминается отец.

Я не настаиваю докладывать мне что-то. Но и считать меня маленькой глупо.

– Мне пора.

Снизу доносится громкое «бам», я замираю. Весь персонал ушел. Осталась только охрана, но она никогда не заходит в дом без приглашения.

– Сти, ты здесь?

– Да, пап.

Я не хочу его пугать. Может, просто послышалось.

– Тогда до завтра?

– Спокойной ночи.

Прислушиваясь к тишине, пытаюсь распознать что-то еще. Я боюсь пошевелиться. Вглядываюсь в темноту, будто жду ночного гостя. И это происходит. Звук уведомления чуть не отправляет меня на тот свет! Я хватаюсь за сердце и пытаюсь успокоить панику.

«Спишь?»

Берн.

«Сплю! Не пиши сюда больше»

Мне хочется добавить что-то вроде: «Иначе будешь иметь дело с моим отцом». Только какой от этого смысл? Так говорят только пятилетки, девушки повзрослее сами воют с преследующими их ухажерами.

Звуков больше не слышно. От этого спокойно. Осталось смыть творение начинающего визажиста с лица и отправиться в кровать. Еще одно «бам» следует с первого этажа. Разобрать на что похож звук сложно. Может, я дверь не закрыла? Похоже стоит спуститься и проверить.

Выхожу из комнаты, стараясь преодолеть собственный разум, нашептывающий:

«Ты в доме совсем одна. Десятки комнат, пролетов и несколько выходов. Что, если где-то поблизости прячется псих?»

Проекция страхов не берет меня.

Уверенной походкой направляюсь вдоль темного коридора. Я не слушаю разум! В смелости ли дело? Нет. Оно в убежденности, что я не заперла дверь.

Оборачиваюсь и замечаю букет от Берна. Так и не выбросила его. Скукожившиеся лепестки бардового цвета опали, образовав на полу круг. Время смерти приходит всегда и ко всем. Даже такие красивые чахнут и умирают.

Еще один удар, доносящийся снизу. Если не потороплюсь, то решимость свинтит. Я намеренно не включаю свет. Играю с собой, проверяя на прочность.

Развевающийся шелк кимоно скользит по ступеням, догоняя меня. Я откидываю локоны назад и вглядываюсь в полоски света, сочащиеся из витражей металлической входной двери.

– Эй! – кричу как в самых дерьмовых фильмах ужасов.

Никогда не понимала этих туповатых героев. Злилась, когда они знали о том, что в помещении никого нет и продолжали задавать подобные вопросы.

Кто здесь еще может быть?

Дьявол, пришедший по твою душу.

Ты ведь выбрала забытый Богом дом.

Стук раздается снова, и я взлетаю ввысь. Мыслить времени нет. Страх нарастает, я поддаюсь этому стадному инстинкту выживания. Ступенька. Еще одна. Звук становится громче. Кажется, и ближе.

Если бы у меня было чуть больше смелости, я бы осталась стоять и наблюдать. Я бы выяснила, что за идиот решил подшутить надо мной.

– Стейс, – зовет голос.

Я путаюсь в гребаной подаренной ткани и падаю. Коленки саднят от боли. Тихо вскрикиваю, морщась от этого неприятного чувства столкновения нежной кожи и грубого ледяного мрамора.

– Моя маленькая девочка. – Зловеще шепчет тьма.

Зажмуриваюсь, продолжая оставаться в том же положении: спиной к психу. Его тяжелые шаги эхом отдают в голову. Мозг сподабливается на первые мысли после одержимого бегства:

Вдруг у него оружие? Он грохнет тебя! Не рыпайся и сиди молча!

Короткие мгновения кажутся вечностью. Я прикрываю глаза, ощущая его пальцы, перебирающие мои волосы. Дыхание незнакомца опаляет открытый участок кожи, ключицы – мое слабое место. Одна рука психа захватывает мой подбородок, а другая позволяет себе большее. Она опускается к вырезу на груди. Пояс на кимоно ослаб, из-за этого одежда паршиво облегает тело.

Жгучие слезы скатываются по моим щекам и, словно с обрыва, срываются на ладони незнакомого мужчины. Теперь мне по-настоящему страшно. Почему я не осталась в своей комнате, а поперлась проверять все самостоятельно? Для этого у нас есть охрана, один звонок и проблема была бы решена. Глупая Рейвен!

Я всерьез не подозревала, что в доме может быть посторонний.

– Ты скучала? Поэтому плачешь? – его теплые пальцы ласкают мое лицо, а голос убаюкивающе шепчет.

Паника все равно берет верх, бережный тон мужчины не спасает. Меня рвет на части. Я борюсь со слабой Стейси и даю крапивную пощечину, чтобы она даже не вздумала рыдать! Не время быть обездвиженной куклой, поддающейся ненужным эмоциям.

И все проходит идеально. Но слезы и дрожащий голос выдают.

– Ч-что тебе н-нужно?

Возможно, я смогла бы победить незнакомца, пробравшегося в дом. Сейчас же шансы равняются нулю.

Слышу по голосу и хмыку эту самодовольность.

– Стейс Рейвен. Мне нужна моя девочка.

По нему плачет психушка. Что он несет? Ему нужна я? Как он вообще проник в мой дом? Откуда у него доступ? На нашу семью работает лучшая охрана Ванкувера. Я в мыслях не могу допустить, что они так легко пропустили черт пойми кого!

Чем больше даю волю мыслям, тем хуже. Я загоняю себя в ловушку.

– Стейс, посмотри на меня.

От шепота у меня мурашки по телу. И чувствуя их не я одна. Качаю головой, продолжая ощущать сильное сердцебиение и холод в ногах. Так люди начинают сходить с ума?

– Прошу. – Горячее приятное сладкое дыхание появляется на моих губах, когда мужчина оказывается лицом к лицу ко мне.

Я по-прежнему боюсь открыть глаза и взглянуть на него.

Он несмело целует меня в щеку. Другую. Псих не останавливается. Дрожь прокатывается по телу, когда я ощущаю знакомый аромат. Как только собираюсь оттолкнуть его, теплые губы впиваются в мои.

Котел с чувствами бурлит и источает запахи очень рьяно. Две секунды – столько я позволяю его губам властвовать надо мной. А после прихожу в себя и понимаю, что на самом деле происходит.

В доме незнакомый человек. Он незаконно проник на территорию. Мужчина ведет себя как настоящий психопат и требует моего внимания. Незнакомец целует в губы, а я как умственно-отсталая, потерявшаяся в пространстве, позволяю ему главенствовать.

– Ты ведомая, Стейс Рейвен. – Усмехается мужчина, трогая меня за бедра.

– Отвали от меня! – Визжу я, пытаясь избавиться от дурного влияния.

В крике распахиваю глаза и чуть не теряю сознание. Органы падают в пятки, когда предо мной предстает кое-кто знакомый.

Смакую каждое слово, слетающее с его искусных губ, и гоню мысль, которая приходит в голову, стоит чуть задержать взгляд на нижней части лица.

– Не делай из меня монстра, потакающего только себе. Не заставляй терять контроль. – Один шаг. Мы снова близки.

Я отрываю взгляд от виднеющихся татуировок под его промокшей футболкой и заглядываю в зеркала души. Серые глаза прикованы к моим.

– Какого? – Меня хватает только на одно слово.

Мужчина выпрямляется. Глядя сверху вниз, подает ладонь и рывком притягивает к своей твердой груди. Сил спорить нет, они иссякли от страха. Все ругательства встали поперек горла. Ни туда ни сюда.

– Как ты узнал, где я живу?

– Это было несложно.

Я хочу выяснить подробности, но сейчас не лучшее время. Пришло назначение свыше: Стейс Рейвен – судья. Ей предстоит сделать выбор, от которого зависит дальнейшее развитие событий.

Ты ничего не решаешь.

Меня мотыляет как ту муху в банке. Вроде очевидно, ты видишь перед собой выход – лети. Но не все так просто. Моим препятствием становится стекло из чувств. И все же оно не имеет смысл. Я произношу твердое:

– Тебе стоит уйти.

И избавляюсь от препятствия.

Я указываю на дверь. Дымчатые глаза напротив буравят меня. В них нет злости, только яркие огоньки, как у прозорливых детей. Его забавит происходящее? Эта бесцеремонность раздражает меня. Больше злит не это. А возбуждение от нахальности психа.

Обхожу мужчину и занимаю выигрышную, как казалось, позицию: по обе стороны от меня открывается обзор на лестницу и дверь прямо по центру. Псих подходит ближе.

Лицо мужчины уродует ярость. Брови незнакомца опускаются, глаза становятся уже. Он припирает меня к балюстраде, устраивая ловушку, когда его руки опускаются на поручни. Я стараюсь скрыть тяжелое дыхание. А для этого необходимо исключить близость.

– Я не люблю игры!

Вводить людей в заблуждение скорее его конек, не мой.

– А как же тот поцелуй?

Теряться и думать над ответом – сразу проигрыш.

– Какой из? – Наверное, не стоило говорить об этом. – Ты про тот на вечеринке или в машине?

Единственное правило, которое я усвоила благодаря мачехе: «Не знаешь как поступить, прикинься дурочкой». Ему и следую.

Мужчина склоняет голову. Его глаза пожирают мою неприкрытую грудь. Будь проклято это кимоно, но я ни за что не поправлю тряпку! Пусть упивается моей уверенностью. И телом. Я не могу противостоять тому будоражащему запаху, исходящему от него.

– Уйди, – шепчу, прежде чем он делает то, что делает.

Я дотрагиваюсь до него, предпринимая попытку оттолкнуть. Электрическим разрядом меня возвращает в тот день на парковке. Жилистые мышцы напрягаются под моими ладонями, он держит меня навесу и увлекает тем бессовестно случившимся поцелуем.

Псих теснит меня. Неторопливо. Глядя в глаза. Впервые он оставляет право выбора за мной – отвернуть или подпустить ближе. Я не делаю ничего, изучая его острые черты лица, и вновь позволяю решать все за меня. Как тогда перед нашим первым поцелуем под дождем. Мужчина улыбается, торжествуя над победой. Он не оставляет между нами пустоту, заполняя все собой. Весь воздух пропитался им. Его запах – это химия. От терпких ноток парфюма отключается голова.

Я прикрываю веки, пытаясь избавиться от пытки. Внутри ведется ожесточенная бойня. Триумфальный удар наносит разум сердцу, пытающемуся наполнить мою жизнь чем-то ярким.

– Нет! – я бью его в нос со всей дури. – Выход найдешь сам.

Никакой жалости.

Ты только что ударила человека? Что с тобой?!

А как я должна реагировать? Броситься ему на шею за то, что он пробрался в мой дом? Я имени его даже не знаю. Вдруг у него правда беды с башкой?

– У тебя есть две минуты, чтобы убраться отсюда. Не советую проверять, что будет дальше. – Даже я в шоке со своей уверенности.

Это выработка адреналина так влияет? Или запущен процесс расстройства моего ментального состояния? Новый вопрос: как скоро я попаду в лечебницу?

– Нам же не нужен наряд копов?

Псих держится за нос. Я не вижу, идет ли у него кровь, так как отошла на достаточное расстояние. Он смеется как ненормальный, когда слышит сказанное. И меня пугает его смех больше, чем действия.

– Поцелуй на парковке не вскружил тебе голову? – вынуждена признать еще одно поражение. Незнакомец знает на что давить.

– А, парковка. – Я щелкаю пальцами.

Точно! Какая же Стейси забывчивая.

– Это было ошибкой. – Пожимаю плечами. – Гигантской. – Добавляю, будто бы преувеличение что-то решает.

«Он тебе ни капли не нравится», – продолжает мозг.

Конечно! Мне не может нравится неуравновешенный человек. Он врывается в мой дом и ведет здесь себя как чертов хозяин!

– Ты так набросилась на меня, Стейс.

Когда он обращается по имени, я хочу сделать также в ответ. Только есть один нюанс. Свое псих мне так и не назвал. И какого он обращается ко мне сокращенно? Где-то я это уже слышала… Распаковывать пыльный мешок с воспоминаниями некогда. Не сейчас.

– Тогда у меня был плохой день. Я поругалась с парнем и решила отомстить.

– С первым встречным? – бесят его усмешки!

Мужчина подкрадывается ближе. Хищная походка и взгляд не очень хорошо на меня действуют. Во мне просыпается какая-то нежность, когда я вижу небольшой отек носа психа. Нет, Сти! Вспомни, кто он!

Незнакомец шмыгает и поднимает голову, глядя на люстру, висящую прямо над нами.

– Стейс Рейвен, я итак без ума от тебя. А теперь…

Серые глаза гипнотизируют меня в темноте, отрываясь от потолка.

– Что? – спрашиваю, ослабляя надоевшее кимоно. Оно вечно сползает, не оставляя мне другого выбора.

Я наклоняюсь, чтобы поднять с пола окровавленный платок, которым мужчина зажимал нос. И передаю ему.

– Еще увидимся. Жарких сновидений. – Произносит он, удаляясь.

Стали нотки в голосе злодея разносятся в каждый угол просторной гостиной нашего дома. От меня не ускользает его взгляд. Зверь голоден?

– Не стоит. Это была наша последняя встреча.

– Еще не полночь.

– Серьезно?

– Да.

Улыбка. Этой дурацкой улыбке никто не давал права появляться.

– Ты не скажешь, как тебя зовут?

Он разводит руки и проговаривает:

– Меня никто не зовет, моя девочка. Я прихожу сам. К кому и когда захочу. – Следует уверенный и властный тон.

Хорошо. Как скажешь, Никто. Теперь я буду звать его так.

Ухожу в свою комнату, не убеждаясь убрался ли мужчина из моего дома. Запираю комнату на замок, позволяю кимоно спасть на пол. Переступаю через ткань и забираюсь в кровать, утопая в мягких простынях.

Сон не длится долго. Слышится звонок. Я потираю глаза, пытаясь хоть немного проснуться. Мне так хорошо спалось. Какой идиот решил поболтать ночью? Черт, я забыла смыть макияж! Ладно, с этим разберемся потом.

На экране высвечиваются две буквы: «ПП». Этой аббревиатурой я обозначила номер пропускного пункта.

– Да? – зевая, отвечаю.

– Стейси, к вам приехал молодой человек. Берн, коллега вашего отца.

– Что ему нужно?

Я не жду гостей. Тем более таких неприятных, как Берн. На языке по-прежнему горечь отвращения после той первой и последней нашей встречи.

– Привез документы.

– Но папа меня не предупреждал. – Я вздыхаю, пытаясь принять решение. – Хорошо. Пусть пройдет.

Я смотрю на часы. Три ночи. Берн сдурел?

***

– Привет.

– Привет.

Я смотрю на мужчину. Ну, и чего он ждет?

– Ты привез документы?

– Даа, – навеселе тянет Берн.

У них закончилось какое-то совещание? Почему он в деловом костюме? Меня настораживает, что у работника отца ничего нет в руках. Берн точно привез документы?

– Давай. – Я протягиваю ладонь и стараюсь не брать во внимание тот факт, что переписывалась с Берном.

Веду себя непринужденно, скажем так. Я зеваю, но не извиняюсь. Может, так он поймет что пора поторопиться? Его задница в такое время в моем доме весьма некстати.

– Берн? – зову я. – Что-то не так?

Куда он смотрит? Позади меня никого. Или его так привлекла картина, которую Сара привезла из Италии?

– Эй? – Я щелкаю перед его носом, теряя терпение.

Три ночи. Он приехал с какими-то документами. Почему я должна просыпаться из-за недоумка, который под тридцать лет не догадался завезти их завтра?

– А, ты одна дома?

Я потираю лоб. ГДЕ ДОКУМЕНТЫ?

– У меня девичник с подругой. Она ждет меня наверху.

В экстренных ситуациях мой мозг соображает хорошо. Особенно, если дело не касается того, кто нравится. А Берн мне не то, что не нравится, меня тошнит от парня. Он отталкивающий во всем! Начиная с внешности. Противная ухмылка, прищур глаз, которым мужик без капли совести говорит «трахну дочку начальника», идиотская прическа с челкой, ушки как у сервала – дикой кошки из Африки. И заканчивая странным поведением.

– Я заеду завтра.

– Нет. – Отрицаю, когда он ставит меня перед фактом. – Если только оставишь бумаги у охраны. Не более. До свидания, Берн. И не присылайте больше сообщений.

– Стейси, – смеются он, не желая выметаться.

Я смотрю в болотные глаза, отказываясь верить всему происходящему. Работник отца сопротивляется, когда я толкаю его в грудь, упрашивая покинуть дом. Приходится пригрозить охраной. Только это и срабатывает. Берн оказывается за порогом, а я немедля хлопаю дверью и ничуть не сожалею о содеянном. Надо было ему вообще нос прищемить! Как тому психу, которому я его подкорректировала. Даже, если у сероглазки будет перелом, а не ушиб – знать будет.

Берн вызывает у меня омерзительный холод по телу. Когда мужик касается меня ручонками, хочется отскочить в сторону и заорать: «Спасите, помогите»! Боюсь ли Берна? Нет. Просто он максимально мне неприятен.

Предпочитаю забыть об инциденте и двигаться дальше. Если мужчина продолжит доставать, я сообщу отцу. Думаю, ему не захочется терять место в фирме, и он вовремя одумается.

Я выключаю свет в коридоре и прохожу на кухню. Во сне горло пересохло. Двигаюсь все также в темноте. Не люблю, когда глаза слепит.

– Какого ты здесь делаешь? – замираю у порога.

Незнакомец не планирует покидать наш дом?

Почему бы тебе просто не выгнать его? Чего, Рейвен, ждешь?

Мои глаза сталкиваются с силуэтом, сидящим на стуле и разрезающим стейк. Лунный свет освещает столешницу. Я медленно обхожу стол, прикасаясь к мягким обивкам барных кресел. Мужчина следит за мной, от него не ускользают детали.

– Зачем ты взяла нож? Я же твоя подруга, Стейс. Покажешь комнату?

Значит он слышал обрывок нашего разговора с Берном.

– Намеренно подслушивал или стал невольным слушателем?

– Намеренно. – Он не скрывает.

– Какого черта ты здесь? – Повторяю вопрос.

Я была уверена, что мужчина ушел.

– Ваша охрана дерьмово работает.

Хоть в чем-то я с ним могу согласиться.

– Я должен оберегать тебя.

Плохой ответ.

– Удачи. На следующей неделе в этом уже не будет смысла. Ты – покойник.

– Воу, Стейс Рейвен угрожает?

Мужчина подходит ко мне со своим ножом, на острие которого насажено мясо с кровью. Я идиотка, раз не боюсь этого психа. Но не у одного него оружие. Моя рука всегда наготове. Чутье подсказывает, что главного чокнутного я уже выставила за порог и волноваться не о чем.

Наверное, жизнь не настолько ценна для меня, раз я позволяю мужчине оставаться в моем доме. У нашей охраны есть шанс реабилитироваться и спасти меня.

– Я не знаю, кто ты и чего хочешь, – эмоции начинают вылетать из клетки, находящейся ранее сдерживаемыми прутьями. – Но ты вломился в мой дом. И что тебе нужно? Я не верю в добрый порыв души! Так какого дьявола ты здесь?!

Злая, не выспавшаяся и голодная Стейси Рейвен – ядерная бомба. В моменты подобного состояния лучше держаться подальше. Я могу рвануть в любую секунду.

– Ешь! – приказывает он.

– К дьяволу! Проваливай из моего дома! – Мои попытки оттолкнуть мужчину ни к чему не приводят.

Псих снова устраивает представление. Каждая клеточка тела напрягает под его весом, когда он прижимает меня к столешнице. Я чертыхаюсь, пытаясь избавиться от нашей близости. Тщетно! Громкий выдох, и я сдаюсь.

– Слишком быстро для той, кому я не нравлюсь. – Он усмехается.

– А толку? Это же бесполезно!

Мужчина превосходит меня во всем. Он сильнее, выше по росту, больше по весу, старше. Его могущество несопоставимо с моим. Я могу разве что завалить обезьянку, но никак не сопротивляться незнакомцу.

– Если бы ты хотела, то продолжала барахтаться.

Пытаясь скрыть улыбку, отворачиваю голову в сторону. Свет, сочащийся от уличных фонарей, бережно ложится на мою правую щеку.

– Значит у меня есть все шансы.

– Шансы на что?

– Чтобы Стейс Рейвен стала моей.

– Ты видишь меня второй раз. Неужели такой влюбчивый?

– Я однолюб.

– Сколько тебе лет? Хочешь сказать первый раз влюбился в кого-то?

Глупее я еще ничего не слышала. Однолюб. Пф!

– Так одержимо и страстно? Впервые.

Дикость какая-то. Это невозможно!

Ароматный горячий и такой сочный кусок стейка устремляется ко мне. Я остаюсь лежать на столе, пока мужчина окончательно не взбирается на меня. Он подносит нож к моему лицу. И что делаю я? Покорно раскрываю рот. Глядя в глаза темноволосому мужчине снимаю мясо с острия и проглатываю.

Вашу ж… Либо я слишком голодная, либо стейк реально приготовлен ахерительно. Сдерживаюсь, чтобы не застонать. Не хочу, чтобы он воспринял что-то не так.

– Моя малышка.

– М, – облизываюсь, глядя в упор на божественного повара (а, как еще называть этого человека), – не называй меня так. Мне не нравится.

– Понравится, – ладонь мужчины нежно гладит меня голове и отправляет в рот еще один обалделый кусочек.

Я приподнимаюсь, сажусь, чтобы нам обоим было удобно. Мне есть, а ему кормить меня. По идее стол не должен сломаться.

Мужчины, которые готовят, обычно очень хороши в постели. Не спрашивайте, откуда я это взяла. Люблю зависать на разных форумах и читать истории, которыми делятся люди.

Ну так что, в постели он также хорошо жарит, как и мясо?

Мы сидим на столешнице из кварца до тех пор, пока псих не скармливает мне все. Я облизываю уголки губ и улыбаюсь мужчине. Да, безрассудно жить такую жизнь, как я: сидеть в кимоно на голое тело, есть из рук человека, которого не знаю, и улыбаться ему. Может, и дура, но это страшно возбуждает меня.

– Вот здесь, – произносит мой персональный ночной повар, вытирая рот салфеткой.

– Спасибо, – улыбаюсь я. – Ты часто заявляешь к девушкам посреди ночи и кормишь их с рук?

– Не задавай вопросы, ответы на которые тебе придутся не по вкусу.

– Значит, я не такая уж и особенная.

Он наклоняется ко мне и сладко шепчет, щекоча кожу:

– Я буду говорить правду, а ты быстро привяжешься.

– Разве не этого вы добиваетесь? – внесем официоз в наш диалог.

– Не так быстро, хорошо? Не люблю быструю победу. Больше ценится то, за что пришлось побороться, Стейс.

Он намерен бороться за меня? Что ж, тогда нам стоит внести корректуру в правила нашей игры.

Мужчина бросает взгляд на наручные часы.

– Мне пора.

Время новой жертвы?

– Часть плана – свинтить?

– Не унывай. Я обещаю, мы добреемся до того момента, когда я покормлю тебя. А потом хорошенько оттрахаю.

Я поджимаю губы, теряя связь с собой. Мне обязательно придумывать сейчас ответ? Просто на этом моменте голова Стейси Рейвен занята горячими фантазиями. Перезвоните позже. Было бы все смешно, если не так серьезно.

Мужчина слезает со стола, подхватывает меня на руки, задевая ягодицы. Я прошу осторожнее, на что он молча улыбается. Псих тянется к губам.

– Нет! – мои пальцы накрывают его губы, не позволяя касаться.

Уверенный взгляд так и шепчет: «Не сегодня, так завтра ты скажешь мне «да». Я замечаю, как незнакомец очень хорошо ориентируется в моем доме. Словно знает его наизусть.

Мы застываем в коридоре. Вокруг нас удушающая темнота. Я слышу дыхание психа и немного сбившееся свое. Мужчина внимательно рассматривает мое лицо.

– Нет! – отрезаю я со смехом, когда он вновь предпринимает попытку поцеловать.

Псих опускает меня на ноги. Его руки лежат на моей талии. Я вижу, как он мешкается, отходя к двери. Мужчина молчит и наблюдает. Хм, всегда ли псих такой неразговорчивый и внимательный?

Оглядываюсь вокруг.

– Что-то потеряла? – Спрашивает незнакомец.

Я ждала этот вопрос, чтобы обернуть все в свою пользу.

– Да. Остатки твоей уверенности.

Мужчина отходит от открытой двери. Улыбается так широко, что ямочка на левой щеке, которую я заметила при знакомстве, становится ярко выражена. Все, что меня пугает в наши встречи – затуманенный взгляд психа. Дымка в глазах появляется при взгляде только на меня? Хочешь, чтобы его волчьи серые глаза принадлежали только тебе, Стейси? Ну, и собственница!

По ногам пробирает холод. Мужчина не закрыл дверь. Моя кожа покрывается мурашками. Снизу вверх. Не знаю, намеренно ли он сделал это. Я все же соглашаюсь с тем, что делает псих. Замечая мурашки на моих ключицах – единственную открытую часть для его воображения – он подхватывает меня на руки. Я обвиваю его торс ногами и держусь за широкие плечи. Под моими руками его черная футболка с приятной на ощупь тканью.

Шаг. Мы скрываемся от света, просачивающегося через входную дверь. Мужчина грубо прижимает меня к стене. Начинает кружиться голова от близости и осознания, что мы совсем друг друга не знаем. Псих заявился ко мне в дом и делает нечто ненормальное, что нравится мне.

И будь проклято все на свете, но я отчаянно хочу ощущать все, что касается его и меня!

Тело внушительный размеров в сравнении с моим и другими парнями вызывает безопасность. Страха перед ним нет совсем. Такого мужчину всегда видно издалека. Почему меня тянет к горячему психопату? Его уверенность и спокойность сражают наповал.

– Доброй ночи, Стейс. И запомни, – виски сдавливает от головокружащего тумана, когда его губы находят во тьме мои, и он настырно целует, – Кайден Ригхан слов на ветер не бросает.

Улыбка озаряет его лицо. У меня подкашиваются ноги, хотя я по-прежнему нахожусь зажатой между Кайдом и стеной. Я в полной растерянности.

Это я… я целовалась с Кайденом Ригханом? Ударяла его. Обнималась с ним. Думала о нем. Любовалась им. Ела с его рук.

Обворожительный незнакомец совсем не незнакомец. А сосед, некогда подозревавшийся в убийстве и настоящий псих, каким назвал себя в нашу первую встречу и каким его рисуют другие люди.

Во что я опять вляпалась?