Глава 12

– Он не проявил к тебе никакого интереса! – Бесится Сара, швыряя обувь. Бедные туфли пролетают пару метров и приземляются где-то возле дивана. – Я говорила тебе о другом платье.

Снимаю с себя пальто, стараясь сохранять покой. К чему крики? Беременным нельзя нервничать.

– Что за безвкусица! Этим, – морщится женщина, – ты даже бомжа не зацепишь. Не то что Кайдена Ригхана!

С каким величием она произносит его имя! Какая-нибудь герцогиня точно в гробу перевернулась от ее тона. Сара всегда произносит «Кайден Ригхан» с восхвалением, будто он Бог на этой земле, а не обычный человек. Зачем сравнивать кого-то с кем-то? Деньги многое решают. Но отношения Сары к людям переходит все границы.

– Ужин отлично прошел.

– Ты идиотка! Тебя не есть туда звали, а налаживать отношения с Ригханом.

– Сара! – уже чуть ли не кричит отец, ставя женщину на место.

Мне наскучили разборки. Я поднимаюсь в свою комнату, запираю дверь и выдыхаю. Возле кровати стоит мой чемодан. Выдался странный вечер. Я даже забыла о своей завтрашней поездке. Скорее бы все это закончилось.

Думаю, Саре стоит самой ублажить Кайда. Она наверняка знает это лучше меня.

– Нет, мы не договорили! – слышится за дверью.

– Сти! Открой живо!

Почему всегда нужно все портить?! Саре стоит проспаться и принять таблетки. С какой тональностью она бы не кричала сейчас, я не открою. Мне плевать! Почти. Волнует только один вопрос. Почему женщина так озабочена Кайденом? Даже отец не с таким рвением продавливал меня. После ужина он не сказал ни слова о равнодушии Ригхана ко мне.

– Сти, давай поговорим. – Зовет папа.

Идите вы все к Дьяволу!

Я снимаю теперь уже и мне ненавистное платье. Со счета можно сбиться, сколько раз меня упрекнули за его выбор. Собираю волосы в высокий хвост и ухожу в ванную.

Явись Джин, я бы с радостью загадала убраться подальше от отца и Сары. В какой момент в наших отношениях сломался механизм?

Я тяну время, пока нахожусь под душем. Слышать их ссоры и обвинения не могу! Выйдя из ванной, пытаюсь набрать Мэд. Она недоступна. Руки уже опускаются от происходящего! Творится трындец, а поговорить не с кем. Родители продолжают ругаться и грозятся вскрыть замок. Да, пожалуйста! Я достаю наушники. Что тут у нас? В плейлисте первая Hislerim Serhat Surmus.

На моих плечах тяжелый груз,

Но я не сдавалась.

Это не конец, не конец, со мной не покончено.

Я не особенная, или что-то в этом роде,

Но с тобою рядом я ощущала себя такой.

Мне так казалось.

Мелодия заполняет голову и не оставляет ничего, кроме приятного звучания. Я лежу на кровати. Думаю. Много думаю. Быстрее бы пролетел учебный год. Мне поскорее хочется выпорхнуть из дома. Раньше, когда наша семья сталкивалась со сложностями, я была рядом. Сейчас? Сара и отец слишком давят. Тогда мы вместе объединялись против проблем. Теперь под прицелом теперь была я, а не возникшая трудность.

Я ухмыляюсь мысли, которая приходит:

«Готова сбежать с Кайденом, только бы не оставаться дома»

В комнате Ригхана символично загорается свет. Я приподнимаюсь на локти, чтобы получше его рассмотреть. Он снимает рубашку, в которой был весь вечер, и сбрасывает на пол. Гребаный соблазнитель! Готова поспорить, Кайд специально разыгрывает сценку.

Перед тобой, мечтай!

Улыбаюсь, нервно покусывая губы. Недолго. Все меркнет, когда он протягивает кому-то руку, и в поле моего зрения оказывается блондинка.

Он прижимает ее к себе. Как меня сегодня. Он покрывает шею девушки поцелуями. На парковке теплый воздух из его рта также окутывал мою шею. Перед этим он еще поцеловал ненавистный мной шрам. Чем вознес на небеса.

Я сознательно отказываюсь от воздуха, наблюдая за размытой сценой. Они далеко. Но не нужно высокое IQ, чтобы понять, что между ними происходит. Блондинка с длинными волосами не светские беседы пришла с ним вести. И навряд ли они ссорятся, когда их тела находятся так тесно.

Убирайтесь вы все подальше из моей жизни!

С размаху опускаю голову на подушку и чувствую пульсирующую боль. Я смотрю в потолок, продолжая вновь прокручивать песню Serhat Surmus.

Собираю свое тело в комочек, безжизненно лежа на одеяле. Холодно, приближение ноября уже дышит за окном. Я не хочу шевелиться и накрываться, чтобы было теплее. Особая форма страдания или дуризм, вы решите сами. Но я ничего не хочу.

– Какая же я глупая.

«Наивная дура», – добавляет лучше всех знающий мозг.

«Надо быть себе другом», – на подмогу с мигалками выезжает душа.

Я не хочу оставаться одна в этой звенящей пустоте. Но и выбирать себя, пока не умею. Все, на что горазда – на критику. Из-за этого чувствую себя потерянной, под ногами нет никакой опоры. Ты можешь быть сама у себя. Не обязательно иметь кого-то рядом. Ты – поддержка. Можешь справиться в любой ситуации, защитить от всех и всего.

Если в этом мире никто не откликнется, я буду нужна сама себе.

Уверенности становится больше. Кто бы мог подумать. Со скрещенными ногами я сажусь на кровати и любуюсь, как Ригхан трахает девчонку. Одна сторона лица девушки плотно прижата к стеклу. От интенсивности ее дыхания запотела часть окна. Жаль, что не все. Так бы я не смогла видеть это довольное личико.

Наблюдаю за тем, как пыхтит Кайден.

– Старается. – Усмехаюсь.

Не понимаю, что чувствую. Приятных эмоций от увиденного не испытываю. Крайне негативных тоже. Все как и говорил Ригхан: он псих! Я принимаю решение больше не подпускать его к себе. Возможно, эта девушка из академии Ларсон, и он ждал ее. А не брата, какими были мои догадки, когда я узнала о существовании Зака.

Ложусь спать, поворачиваясь к стене. Я не снимаю наушники. Пусть треки до конца заглушат боль внутри. Завтра я возьму сумку и уеду в Онтарио. А дальше… поживем, увидим. Бессмысленно рубить с плеча.

***

Киваю носом всю дорогу. Не выспалась. Пожилой мужчина рядом снова хмурится, когда моя голова опускается на его плечо.

– Простите. – Тормошу себя.

Планы рухнули в последний момент. Стивен должен был сопровождать меня в полете. Но у кое-кого начались схватки, помощь понадобилась Саре больше, чем мне. Я обрадовалась. Мне не хватало этой свободы, и сегодня я получу ее сполна!

Смотрю на часы. Еще немного и самолет приземлится в Онтарио. Я смахиваю висящее сообщение на экране, которое прислали в районе четырех утра. В это время я еще смотрела сны.

«Понравилось представление?»

У меня зародились сомнения в том, что дурачком, шлющим эти СМС практически с момента моего приезда, был Берн. Я не отвечала, не читала херню, которую прислали. Возможно, отправителем был Кайд. Но мне так не хочется сейчас с этим разбираться, утопая в очередной драме. Лучше разобраться с собой. С тем, что есть, а потом с играми и интригами. Например, в следующей жизни.

Засыпая ночью, я приняла решение больше не впускать в свою жизнь парней. Тем более Кайдена Ригхана. Может, меня и тянет к нему. Но я сильнее всяких там зарождающихся чувств. Буду пресекать на корню нежелательное растение «намеки на любовь», не давая разрастись.

Я иду по залитому солнечным светом залу аэропорта. Родной город встречает тепло. «Хороший знак», – думаю я, и близко не догадываясь о том, что меня ждет. Вызываю такси. Тридцать минут занимает дорога до дома Дея. Я волнуюсь, хотя до этого момента испытывала спокойствие.

Мы просто поговорим. Переживания не стоят того. Живот скручивает в узел. Я присаживаюсь на скамейку у дома парня, пытаясь собраться.

Что мне сказать? «Дей я хочу расстаться», – так? Глупо. Как будто спрашиваю у него разрешение на свободу. Уже давно же твердо решила покончить с нашими отношения. «Дей, мы расстаемся», – тоже звучит странно, словно ставлю перед фактом, не интересуясь его мнение.

– Стейси, – восторженно лепечет голос.

Моментально оборачиваюсь на звук и расплываюсь в улыбке, замечая маму Дея. Она прекрасно выглядит. Строгий брючный костюм, волосы собраны в пучок, на лице минимум макияжа. Ее работа в правительстве требует официоза во внешности.

– Здравствуйте! Рада вас видеть, – обнимаю женщину.

– Когда ты приехала?

– Полчаса назад. Я проездом. Сегодня в полночь обратно в Ванкувер. – Выкладываю все подробности.

– Решила заглянуть к Дею?

– Думаю, нам нужно поговорить.

Мама парня кивает с сочувствием в глазах. Догадывается о чем пойдет наш разговор с ее сыном?

– Не знаю, дома ли он. Я обычно так рано никогда не возвращаюсь с работы. Пойдем, – приобнимает женщина. – Если его нет, то выпьем кофе, поболтаем, подождем моего сына. Ты хорошо долетела?

– Да, спасибо.

У Дея чудесная мама. Мои родственники не удосужились даже позвонить или написать сообщение, спросить добралась ли я.

– Проходи.

Дверь дома растворяется.

– Я быстро переоденусь и вернусь к тебе.

– Хорошо, – киваю в ответ.

Прохожу в светлый коридор и, разуваясь, рассматриваю место, где не была несколько месяцев. На меня навеивают приятные воспоминания. Впервые я побывала у Дея дома после уроков в начале учебного десятого класса. Он затащил меня под предлогом кое-что захватить для прогулки. А после мы не вылазили из его комнаты до самого вечера. Целовались, смотрели фильмы.

Ностальгия, наверное, не совсем к месту. Особенно, когда ты собралась расставаться. Я сажусь на кресло в гостиной и думаю. Может совершаю ошибку? С Деем все было не так уж и плохо. Расстояние только вот подкосило нас обоих. А об остальном ты не хочешь помнить?

Мой взгляд обращен на картины, висящие в коридоре. Я слышу хихиканье. Мы с мамой Дея не одни? У меня галлюцинации или только что пробежала Оливия в белоснежном полотенце? Я не контролирую себя, поднимаюсь с кресла и следуя за ведением. Девушка, которую я считала много лет лучшей подругой, взбирается по лестнице.

– Вот сука!

Со вчерашнего вечера я сдерживала эмоции. Оливия сейчас поднесла к оголенному проводу мокрую руку. Зря! Пусть я выгляжу ревнивой дурой. Пусть я сейчас, нагнав девчонку, тяну ее за волосы, и она летит кубарем по лестнице.

– Психопатка, – орет «подруга», чудом зацепившись за поручень.

«Ей должно быть больно», – смеюсь я внутренне и внешне.

– Каково это спать с моим парнем?

– Что? Вы давно не вместе! – оправдывается она.

– Мы не говорили о расставании.

Я приехала, чтобы официально расстаться и отпустить друг друга, но увидев Оливию в полотенце, мне голову снесло. Прохожу на кухню и беру самый большой нож. Если она не будет шарахаться, то пострадают только ее черные патлы. Ублюдина!

Загнав подругу в угол, прижимаю ее волосы к стене и режу, как попало. В ярости приговариваю:

– Еще одно движение, нож окажется у твоего горла.

– Твое место в психушке, дура! – Воет Оливия, прощаясь со своим блестящими прядями.

Я делаю коррекцию с истинным наслаждением, вспоминая, как тщательно она ухаживает за волосами, скупает разные масочки, баночки.

– Стейси. – А вот и наш герой-любовник!

Надо же в штанах, радость-то какая!

– Стейси, отдай нож, – мама Дея.

– Нет, – заливисто смеюсь я, не осознавая всего ужаса ситуации.

Прикусываю нижнюю губу, широко улыбаюсь, продолжая создавать безобразие на голове подруги. Жизнь умеет устраивать сюрпризы. Думала, что поговорю с Деем, а после поеду к Оливии.

– Зачем себя утруждать, Стейси, – произношу вслух, обдумываю подарок, – я устрою тебе встречу со всеми сразу.

– Стейси, милая, иди ко мне.

Я смотрю на потерянную маму Дея. Она не виновата, что ее сын оказался таким козлом. А, может, и виновата! Воспитала урода. Я не знаю, где правда.

– Мы тебе поможем.

– Если хочешь выбраться из того, что сейчас натворила, невредимой, – начинает Дей, приближаясь к нам, – убирайся. Мать вызвала санитаров. Пока будешь сверкать пятками, не вздумай оборачиваться.

– Тебе нужна помощь, Стейси. – Поддакивает женщина.

Я смотрю на нож в руке, пытаясь осознать, что же на самом деле произошло. Веки Оливии красные, ее лицо искажено так, что жутко смотреть. Я отшатываюсь назад. Нет. Мое тело дрожит. Запускаю руку в волосы и бегу к выходу, последний раз взглянув на подружку. Я же не могла все это сделать. Правда? Мне жаль – об этом говорит мой взгляд? На ходу обуваюсь, хватаю сумку. Сердце колотится, когда слышу сирену скорой медицинской помощи.

Все! Вся жизнь перед глазами пролетает.

Вот маленькая Стейси родилась, впервые пошла, объятия с мамой, ссора с отцом…

От сердца отлегает, когда скорая пролетает мимо. Нет. Это не за мной. Еще не настало мое время. Срабатывают инстинкты – бежать. Следующая машина может быть за мной. От санитаров так просто не отвертишься, по Саре знаю.

Понятия не имею, чем думала в момент, когда делала те ужасы с лучшей подругой.

«Бывшей», – напоминает что-то.

Я здорово ее отчекрыжила, но совсем не горжусь своим поступком. Дьявол, да в моей руке был нож! Я была готова убить Оливию. И за что? За то, что она была с моим парнем. Клиника!

Нельзя делать с другими, что вздумается. Никто не достоин лишаться жизни просто за то, что перешел тебе дорогу. Мое тело настолько цепко было объято гневом. Боль с местью – худшие подружки здравому разуму – посадили на цепь адекватность.

Люди в гневе способны на многое.

Я плетусь по улице, как какая-то дворняга. Когда-то мы вместе ходили здесь с Деем и Оливией. Конечно, что я хотела… Наше общение с парнем сошло на нет, поэтому обожаемый Дей вышвырнул меня из жизни. Я и приехала расставаться. Все отлично! План выполнен. С такой феерией я еще не расставалась. Я вообще впервые расстаюсь. Чуть не прикончила человека. Пожизненное мне бы точно дали.

Расставание. Черт, да я хотела конца, но не думала, что мы закончим на такой фальшивой ноте. Обман – вот это сбило меня с ног. Дей мог честно сказать, что хочет быть с Оливией? Я бы не претендовала. Не так страшна сама измена, сколько то, что близкие скрывали ее. Как давно у них все началось? Может, между ними уже была связь, когда мы ходили втроем по этим улочкам после школы и громко смеялись?

– Ненавижу, – бурчу под нос всю дорогу, пока не натыкаюсь на вывеску. Похоже, на бар. Отлично, скроюсь здесь.

Я вхожу с гордо поднятой головой и единственной установкой на день: «Напиться и забыться». Зуд, от причиненной боли, нужно заглушить. Я не хочу чувствовать предательство. Разве не ты целовалась с Кайдом? Это другое!

С момента наступления лета Дей очень изменился. Наши недопонимания начались тогда. Я предлагала отпустить друг друга, но он наотрез отказывался (словно ему нужен был этот дополнительный вариант в лице Стейси). Чувства с ним не такие яркие, я бы быстро пережила разлуку. А вот он… Теперь мне кажется, что уже тогда он был с Оливией.

Почему я раньше не замечала очевидного? Только тупой мог не сложить 2+2! Получается я очень отсталая ученица. Меня пробирает на смех от осознания всего дерьма. Пазлы так легко складываются в голове, стоило застать их вместе. Дей и Оливия часто одновременно уезжали куда-то «в разные места», не выходили на связь, когда я звонила.

Дура! Они обвели тебя вокруг пальца. Как можно было им верить?

– Подойдите ко мне, пожалуйста. – Прошу я. – Салфетки и… чего-нибудь покрепче.

– Да, конечно. – Отвечает парень.

Хоть в чем-то удача на моей стороне. Это простое «да, конечно» прозвучало как спасение. Первым делом передо мной появляются салфетки. Я включаю фронтальную камеру на телефоне и исправляю страшилку на лице. Расхаживать с подтекшей тушью не лучшая идея.

– За счет заведения. – С глухим стуком на стол опускается рюмка, наполненная до краев.

Водка? Отлично! Я забываю и о самолете, и о том, что жить здесь мне негде. Одержимо смотрю на жидкость, уже предвкушая горечь на языке. Лишь однажды я пробовала водку и сразу же прочистила свой желудок после одного глотка.

– Спасибо, – улыбаюсь светленькому парню.

Подношу губы к горлышку и пью.

ЧТО ЗА…?

– Мы не наливаем несовершеннолетним. – Поясняет парень, пытаясь рассеять мое замешательство.

«Ой, пошел ты нахер», – так я сказать не могу.

– Я забыла паспорт дома.

– Девушка, вы не выглядите даже на восемнадцать. – Ни в какую не хочет верить.

Мой день рождения меньше, чем через тридцать дней. Почему не выгляжу?

– Мне совсем плохо. Ну, пожалуйста, – честно, я старалась держаться и не плакать. Но все внутри рушится, как карточный домик. – Я прилетела к парню и застала его со своей лучшей подругой.

Прячу лицо в ладошках.

– Тебе хоть шестнадцать есть, девочка?

– Восемнадцать через месяц. – Округляю я.

После моих слов парень уходит на другой конец бара. Несколько минут он уделяет гостям, а я, как Хатико, жду.

– Ты не уйдешь? – возвращается бармен.

– Нет. – Вздыхаю я, напрягаясь.

Самолет домой не скоро. Через каких-то… Смотрю на экран телефона. Десять часов.

Передо мной ставят коктейль. Я недоверчиво гляжу на бармена и приближаюсь к бокалу, вынюхивая след спиртного. В этот раз не обманул.

– А нельзя чего-нибудь покрепче?

– Не наглей.

Под недовольный голос парня делаю глоток. Расслабление накрывает быстро, учитывая, с какой скоростью я вливаю в себя алкоголь. За одним коктейлем следует второй, третий. Смутно помню, что было дальше…

Бармен, провожающий меня до такси. Две девушки, с которыми я обнималась в туалете и пела навзрыд Man Down.

Все началось с обычной ссоры,

А закончилось настоящей бедой,

Стоит мне только задуматься об этом,

И я готова зарыдать.

Туман. Сижу в самолете и тихо хихикаю. На борту все, как обезьянки, крутятся возле меня. Стейси, хотите воды? Стейси, вы не замерзли? Может перекусить?

– Меня не хотели пускать на рейс! Вы представить себе это можете? – рассказываю бабульке, сидящей справа от меня.

Как я в ожидании с ума не сошла, не знаю.

– Девушка, – отворачивается она, закрывая нос платком.

О, да, я напилась как последняя сучка!

– У меня есть повод. – Признаюсь, пожимая плечами.

Хм, к черту бабку? Не нравится ей видите ли, что я дышу на нее. Если не устраивает, пусть валит на частный джет. Его нет? Какая досада, тогда сиди и чувствуй меня. Мягко говоря, я не в себе. А, когда я не в себе, то творю дикие вещи.

– Анна, милая. Как долго я вас ждала, – цепляюсь за руку стюардессы, как за спасательный круг, когда она проходит мимо.

– Да, Стейси. – Ее пухлые красные губы оказываются на уровне моих.

– Принеси выпить.

Я вытаскиваю из сумочки волшебную карточку отца. Она исполняет все желания.

– Конечно, мисс Рейвен. Воду? Есть газированная, негазированная. Сок? Яблочный, апельсиновый, ба…

– Анна. Покрепче чего-нибудь.

– Мисс Рейвен…

– Просто Стейси.

Раздражающий формализм ни к чему.

– Стейси, у нас на борту не принято…

– Правда? – усмехаюсь, слыша чушь. – Почему тогда мужчина передо мной лакает чуть ли не вторую бутылку?

Не тот случай, где буду утруждать себя подбирать выражение. Я пьяна, капризна и никому не нужна.

– Вам нет восемнадцати.

Под моим настойчивым взглядом, нетерпящим «нет, она шепчет:

– Извините, мне нужно уточнить этот вопрос.

Если бы я была трезва, то не вела бы себя подобным образом. У меня, как будто крылья прорезались от злости на Дея, отца, Сару, Кайдена с его девкой, требований родителей. Больше не хочу зажиматься. Хочу брать свое. И, если прошу выпить, то оно у меня будет.

Сегодняшняя ситуация с тем, как меня не пускали на рейс и отправляли высыпаться, решилась же в мою пользу. Почему появления напитка в моей руке не решится?

Один раз распробовав вседозволенность, всегда хочется добавки.

Сегодня я чувствуя себя так, словно попала к самому Богу на руки. И этот Бог сделает для меня все. Он не ослабит хватку, не бросит. Я принадлежу ему – мне до дьявола нравится это чувство. Будь проклята моя слабость, если я буду вечно счастливой в его власти.

Анна возвращается с подносом, на которой стоит бутылка и бокал. Я веселею на глазах! Точно на руках у Бога сегодня! Он сполна балует меня.

– Дали добро.

– Кто? – удивляюсь я.

Девушка мешкается. Она делает вид, что сильно озабочена вскрытием бутылки. Не отвечает. Анна наливает шампанское в бокал. Мне точно будет плохо этой ночью. Парень в баре дозировал выпитое мной, поил чаем, чтобы я не сильно захмелела. Это не особо помогло. Но страшнее было бы, если бы все эти люди не заботились обо мне.

Уже не важно с кем говорила стюардесса, у кого спрашивала разрешение. Алкоголь просачивается в горло – цель достигнута. За час я здорово кидаюсь. В голове такой дурман, что не по себе становится. Анна находится поблизости. Она и провожает меня на улицу, когда мы прилетаем. Вроде, нельзя же так делать стюардессам? Девушка покидает рабочее место из-за меня? Надеюсь, у нее не будет проблем. Она такая душка!

– Ты лучшая! – кричу я на свежем воздухе.

Почему Анна так тепло одето? Какое-то пальто. Я смотрю на себя раздетую. В одном платье. А где моя куртка? Я точно была в кедах, а не туфлях? Вот это кисель в голове.

– Мне пора. Пока.

– Я скоро снова полечу в Онтарио. Побрею налысо эту суку! Как ее? – Надо же, я забыла как зовут… Ну эту… Дьявол, как же ее… ААА

– Пойдем. – Кто-то легким движением руки прикасается к моей талии и подхватывает на руки.

Перед глазами все плывет. Как будто стекло запотело.

Тот, у кого я на руках, очень большой. Сильный, раз смог поднять меня. От него веет обжигающим теплом. А еще он целует меня в лоб губами. Горячие. Кажется, на улице холодно. Наверное, проклятый алкоголь отключил эти… Эмоции, кажется.

Анна растворяется где-то в дали. Наконец смотрю в лицо мужчине. Я трогаю его брови. Кажутся, густыми, потому что волос много. Рот не сильно большой. Глаза. Я хочу видеть эти глаза. Отдаленно он напоминает Кайдена.

– Нет. – Смеюсь я, уткнувшись в шею мужчины.

– Что «нет»?

– Ты не можешь быть одним моим знакомым. – Снова мое глупое хи-хи.

– Стейс, щекотно.

Я отрываюсь от его кожи и пытаюсь рассмотреть глаза. Предательское сердце хочет, чтобы они были серые. Чтобы он был тем знакомым омутом.

– Кайден?

– Вот так, – он открывает дверь уже родного для меня внедорожника и помогает сесть внутрь.

Откидываюсь на кресло. Я чувствую витающий запах Ригхана – что-то хвойное, пикантное и одновременно мягкое. По коже мурашки, когда в нос проникают нотки Кайда. Пряный прямолинейный и властный аромат, как и качества его хозяина. Божественное сочетание, от которого ноги подкашиваются. А крышу сносит так, что будешь искать ее до конца жизни. Но так и не найдешь.

Я поворачиваю к мужчине, когда он закрывает дверь, заводит машину и убавляют заигравшее радио.

– Почему ты здесь?

– Ты в моей машине, Стейс. – Красивая улыбка. Я вижу ее даже нечетким зрением. До сих пор все плывет. Наверное, когда просплюсь, приду в норму.

– Кайден, – неожиданно для самой себя ласково зову Ригхана.

Не хватало еще потерять самоконтроль.

– Ты просила встретить тебя.

– Нет. – Отрицаю. Хоть пристрелите, не помню такого.

Он не отвечает, а я не в силах спорить, проваливаюсь в сон.

Сегодня было слишком много всего. Ни отец, ни Сара так со мной и не связались. Когда я была не в состоянии проверить телефон, попросила Анну. Она сказала, что ничего.

– Никто не беспокоился о тебя, Стейси. – Что переводилось как «ты оказалась никому не нужна».

Конечно. Меня пугает взросление. Людей в жизни становится все меньше. Все разбредаются кто куда, озабоченно занимаясь своей жизнью. И вот приходит момент, когда есть ты. Ты и только ты. Ужас.

Наверное, папа с Сарой празднуют рождение ребенка.

Кто такая Стейси? Отжившая свой срок, никому ненужная девочка.