Глава 13

Во рту сухо. Я просыпаюсь посреди ночи, пытаясь сориентироваться в пространстве. Боже, почему так трещит голова? Остановите бой кувалды по бедному мозгу. Он не виноват, что его владелица не умеет себя контролировать.

Глаза долго привыкают к темноте. Я пытаюсь сфокусировать быстрее, интенсивно моргая. Где я? Где вода? Хоть что-нибудь! На прикроватном столике стоит литровая бутылка, а рядом стакан.

Неистово набрасываюсь на бутылку. Крышка падает. Кто-то ворочается на кровати, с которой я только что подняла свое ослабшее тело. Не отрываясь от горлышка, пячусь назад. Все такое незнакомое.

– Стейс, – шепчет облик, продавливая матрас.

– Кайд? Где мы?

– У меня.

Я ошарашенно моргаю и выпиваю залпом половину жидкости из бутылки. Как же хорошо! И не хорошо от осознания, где я.

– Зачем?

– Не думаю, что дома тебя ждут в таком виде.

Отец. Постепенно больная головушка подбрасывает фрагменты.

Им насрать на тебя.

– Меня не ждут ни в каком виде.

И зачем я сказала вслух?

– А ты? Как ты нашел меня?

– Ты просила приехать. – Где-то уже слышала это.

Я думала, что это был… что Ригхан был сном.

– Моя девочка, малышка. Стейс, – целует кто-то в лобик, когда я просыпаюсь в машине.

Мне кажется это Кайден. Никто не называет меня так, кроме него. Может, я просто хочу, чтобы это был он? Да. Я бы определенно хотела, чтобы это был Кайд Ригхан. Пусть он и ненормальный. Мне плевать!

Как же плохо. И я устала.

Срывается хнык от бессилия.

– Нет, Стейс. Не плачь, посмотри на меня. – Меня крепко удерживают за подбородок, заставляя смотреть на него. Мои глаза опущены. Я не могу. Стыдно.

Снова кручу прошлое.

После бара мне стало нехорошо. Это чудо, что меня вообще пустили на борт самолета. От меня, наверное, здорово разило и разит сейчас! До этого меня отказывались пускать, и я ушла в отчаянии думать, как могла так нажраться и нелепо упустить рейс.

Так, а дальше?

Вскоре та самая девушка, которая отправила меня высыпаться домой, отыскала и извинилась. Она сопроводила меня.

Почему сотрудница авиакомпании передумала – загадка.

Все были очень милыми и внимательными ко мне, пытались покормить. В общем, полет до Ванкувера прошел в какой-то невероятной заботе. Что там поменялось за пятнадцать минут я уж не знаю. Да и не до выяснения было. Я мечтала только о том, чтобы полегчало. А еще клялась себе, что это последний раз в жизни, когда капля алкоголя попадает в рот.

– Моя любовь. – Прикосновения такие ласковые, что хочется мурчать. Последний раз меня так гладила мама. Прошло уже столько лет, что страшно от цифр. – Стейс? Малышка?

– Моя любовь? – Мне нравится обращение. – Спасибо за идею. Буду так называть своего мужа.

Мужчина отстраняется. Возможно, смотрит на меня сильно захмелевшую и обдумывает план, что делать. Я не могу прийти в себя. Тихо плачу, не в состоянии справиться с нагрянувшими эмоциями последних суток.

– Не говори ничего, – слезы градом льются, – без тебя знаю, что я слабая.

– С чего ты взяла, что я так считаю? – он с такой нежностью убирает пряди от моего лица, сердце замирает, – где твоя резинка?

Я протягиваю ему руку, на которой она. Мои глаза прикрыты, а сама я не лучше креветки. Скукожившись сижу, пялясь в асфальт.

– Стейс, посмотри на меня. Я хочу, чтобы ты смотрела, когда я буду говорить.

Поднимаю голову и смотрю на размытое лицо собеседника. Кайден. Я обещала не подпускать тебя к себе, но ты единственный, кто пришел мне на помощь. Мог бы быть героем, если бы не противные воспоминания, напоминающие, чтобы я не забывала о прошлой ночи. Зрелище секса с другой девушкой. Она тоже была блондинкой…

– Я не умею говорить красивых слов. Не по моей части, – тише, куда-то в сторону проговаривает вторую часть Ригхан.

Потом мне стало плохо. Кайден вытащил меня на свежий воздух и помог умыться. Позор!

Все. Больше я не помню.

– Мы же не…

Мужчина смотрит на меня, а когда до него доходит смысл того, что я хочу сказать, хрипло смеется.

– Не надейся. Сомнофилией не увлекаюсь.

Немного подумав, он продолжает:

– Мне нравится борьба, сопротивление, завоевание территорий, – звучит сексуально, да простят меня феминистки, по-мужски, – овладевание кем-либо. На заметку, быть с той, кто не оказывает сопротивление, не представляет для меня интерес, Стейс.

– К чему это Кайден?

Ригхан, подзывает меня к кровати, но я не двигаюсь с места. Как будто ноги пустили корни под землю.

– Стейс.

– Мне пора. – Против своей воли произношу. Будет правильнее, если я уйду.

– Стейс Рейвен, ляг в мою кровать.

– Сейчас. – Размечтался.

Я оглядываюсь в поисках своих вещей. На мне весит футболка. Предполагаю, что Кайдена. Здесь ничего не видно. Куда он убрал мои шмотки? И не менее важный вопрос: я разделась сама или Ригхан постарался?

– Включи, пожалуйста, свет.

– Стейс, пожалуйста. Ты хочешь, чтобы я умолял?

– Умоляй-не умоляй, но в твоей постели я окажусь только после второго пришествия Христа. – Что означает никогда, не в этой жизни так точно.

Ригхан приподнимается с постели и подходит к окну. Слава Богу, он в шортах и майке.

– Никогда не говорю «гоп», прежде чем перепрыгнуть. – Говорит псих.

– Прямо-таки никогда?

Мужчина надвигается в мою сторону. Дыхание перехватывает, когда он без усилий загоняет меня в угол. Я снова оказываюсь прижата к стене, как тогда в своем доме ночью.

– Но заверю тебя, что сделаю невозможное, чтобы заполучить свою Стейс Рейвен.

Какая чушь. Ему стоит прекратить вешать мне на уши аппетитную лапшу.

– Стейси, – поправляю его. – Сразу красный флаг. Ты не можешь запомнить элементарных вещей. Например, мое имя.

Обороняюсь. Другого способа противостоять Ригхану я не знаю.

– Нет, – тянет мужчина, кусая мочку моего уха.

– Ай!

Ригхан не обращает внимания на писк.

– Свою девочку я буду называть Стейс.

– Кайден, уйди.

Еще несколько секунд близости с жарким телом Кайда, и можно вызывать подмогу. Я все еще пьяна. В голове та же дымка. Сдержусь ли?

Тут вспоминаю о разговоре отца. Как он просил меня держать ближе к себе Ригхана. Я не хочу использовать Кайдена. Играть или притворяться.

– Это ошибка. Мы просто весело провели время.

– Весело? – Он смотрит прямо в глаза.

Я лгу. Не знаю, какой он человек. Мы еще не так хорошо знакомы. Но то, что меня влечет к нему неоспоримо.

Раньше мне казалось, что от возраста многое зависит. Большая разница пугала меня. Я помню, как смутилась, когда узнала, что Мэделин встречается с Фостером. Напряглась. Семь лет казались большой преградой. Я не думала, что меня потянет к кому-то, кто сильно старше. Да, между нами не двадцать лет, и Кайден не годится в отцы. Но для меня это наша разница – это много.

– Поцелуй меня, Стейс.

Я пытаюсь избежать Ригхана.

– Кайден, пожалуйста, отпусти.

– Моя маленькая девочка, – его пальцы танцуют танго с моим телом, – Стейс.

Язык мужчины проникает в рот. Ригхан вкусный, но нам нельзя… Я не уверена, что это собственная воля, а не действие алкоголя. Борюсь с собой и телом, готовым предать в любую секунду. Я чувствую бешеную волну возбуждения, когда Кайд жестче припирает меня к стене.

Стон. Проклятье! Я только что застонала в ответ на его сорвавшийся звук удовольствия.

«Предательница», – ругаю саму себя.

– Уйди, – пытаюсь оттолкнуть, но его, кажется, только заводит это.

– Хочешь я спущусь ниже?

– Я тебя еще не простила. – Язык мой – враг мой. Он как тряпка елозит все, о чем я думаю, без разбора.

– Правда?

Влажные губы Ригхана на моих губах.

Лучше отвечать на поцелуй, чем на вопрос.

Разве возможно испытывать подобное? Бабочки, кружащие в разгар урагана, в животе недолго остаются внутри. Они, как будто вылетают из меня, махая крыльями вокруг меня и Кайда. Напор, с которым действует в отношении меня Ригхан, властен. Невыносимо здраво мыслить, когда рядом такой мужчина, как он.

Его энергию не каждый может вынести. Как будто тебя рывком притягивают к себе, и единственный способ выжить – подчиниться. Я представляю, как с таким могущественным настроем Кайд управляет бизнесом, переданным ему от отца. Что там мой папуля говорил про контрольный пакет акций?

Только с чего отец взял, что Кайдена смогу усмирить я?

Почему сейчас он со мной? В чем его интерес?

– Если ты хочешь что-то сказать, говори сейчас или молчи вечно.

Нет, я не стану так унижаться: говорить, что заревновала его к той красивой девице. Он мне никто. Я ему? Альтернативно.

– Я ошибка, Стейс?

– Да, – киваю, когда мужчина поднимает мои руки над головой, и ласкает дыханием лоб, щеки, мой шрам. – Было весело. – Смеюсь.

– Тебе и правда пора.

Он отстраняется слишком резко и грубо для того, кто обрушивал на меня такие дикие пронизывающие тело поцелуи. Ригхан отходит к окну.

– Вещи в ванной, где я их и снял.

Что? Словно почуяв мой страх, Кайд отвечает:

– Не беспокойся. Просто помог. Ни в моих правилах действовать против того, что человек не хочет.

Холод между нами сейчас, потому что он не увидел того, что хотел? Того же неконтролируемого сумасшествия с моей стороны?

– Ригхан, я…

Я хочу остаться.

«Пошли его. Да дело с концом», – спасибо за совет внутренняя чуйка, так и сделаю.

– Пошел ты нахер!

– До скорых встреч, Стейс. – Это последние его слова.

Мужчина молча ждет, когда я соберу одежду с пола, оденусь и свалю из его величественных хором.

– Забудь все, что было! – нервирую себя за то, что позволила возникнуть страсти.

Не все контролируется тобой.

И еще больше злюсь, когда Ригхан не пытается оправдаться.

– Никогда ко мне не приближайся. – Псих – мысленно добавляю, спеша вниз по лестнице.

Кайден провожает до двери. Я смотрю в серые глаза. Покажи хоть каплю эмоций, безжизненная ты скала! Нет. Мы слишком гордые, чтобы проявить чувства, да?

Пусть развлекается со своей блондинкой!

Открываю дверь и пытаюсь захлопнуть с такой силой, чтобы нос ему прищемило. Жаль, что переносица у него цела. Ох, и довольна я проделанной работой! С улыбкой вспоминаю его нос под лейкопластырем.

– Псих!

Я выбегаю на улицу, чувствуя обжигающий холод. Такая же льдина идет за мной.

– На обязательно меня провожать!

Стейси, заткнись, пожалуйста!

– Никогда! Никогда не смей пробираться в мой дом! – эмоционирую я.

Боюсь, если буду молчать, то взорвусь. Я и злюсь, и хочу к нему. И ненавижу его, и тянусь. Кайден в футболке и шортах. Как ему не холодно? Не боится отморозить что-нибудь? Его блондиночке еще пригодится его дружок.

Ригхан не их тех, кто сдается. Да?

Мужчина продолжает идти за мной по пятам. Он переговаривает с охраной и для меня открывают дверь, расположенную на одном уровне с воротами особняка. Я оглядываюсь, на этом Кайд не останавливается. Упрямый провожает до ворот моего дома.

Смотрю на него, он на меня. Так ничего и не скажешь? Тогда прощай!

Тишина. Холод. Такой я запоминаю нашу встречу, прежде чем сожгу мосты.

***

Сраный звонок на телефоне пилит мозг.

– Да? – Это точно мой голос, а не мумии, пролежащей в гробнице тысячи лет?

– Привет! У меня появилась свободная минутка. Поболтаем? Как прошла твоя поездка в Онтарио? Поговорили с Деем?

Тонна информации, которую я бы предпочла забыть, сваливается на меня от Мэделин.

– Роуздейл, я только встала.

– У вас пять вечера, Рейвен. Ты поздно легла, и все настолько плохо?

Все вместе. Я проснулась в двенадцать, попила воды и подумала: «Зачем вообще просыпаться, какой в этом смысл»? Наступили выходные, подруги нет в городе. Я осталась совсем одна и после вчера не видела ни в чем значения. Случился откат по состоянию.

– Приезжай, все расскажу.

– Стейси, ты чего? Плачешь, что ли?

– Мэд, мне нужно остыть. – Я принимаю первое правильное решение за последние несколько дней. Не хочу срываться на подругу.

У Роуздейл сейчас счастливый период жизни, отношения с Фостером набирают обороты. А тут я неудавшаяся лузер-подруга? Зачем портить людям отпуск?

– Нет. Рейвен, говори со мной.

– У меня сейчас слишком много эмоций. Давай потом.

На том конце провода тяжелый вздох и нервное глухое побарабанивание костяшками пальцев. Скорее всего, столу.

– Хорошо, – спокойный голос подруги вселяет в меня уверенность, – я позвоню через два часа. Приходи в себя, сходи в душ, вкусно поешь, включи любимую музыку, надеть красивое бельишко и… Я бы посоветовала тебе трахнуть симпатичного мальчика, но неразборчивые связи никогда ничем хорошим не заканчиваются.

Мы вместе смеемся, и я чувствую, как груз вчерашнего исчезает, расслабляя мои плечи.

– Стейси, ты еще не знаешь, насколько будешь счастлива. Это просто сложный период. Он обязательно пройдет. За плохим неизбежно наступает хорошее.

– Эй, Рейвен. – Раздается мужской голос.

– Рон, – одергивает вклинившегося в разговор Фостера Мэделин.

– Мы еще не виделись. – Парень Роуздейл перехватывает ее телефон. – Но я знаю, что ты классная. Иначе бы снесло моим близким голову от тебя?

Близким? Он имеет ввиду Мэд и ее семью или кого-то другого?

– Насколько я понял, ты рассталась с парнем. Не бери ушлепка в голову.

У Рона очень веселый голос. Он случайно не подрабатывает по выходным стендапером?

– Ты лучшая! – Восклицает Фостер. – После Роуздейл, конечно. – Исправляется он, когда на заднем плане слышны возмущения Мэд. – Но ты все равно лучшая, судя по ее словам.

– Рон, она уже тысячу раз поняла, что лучшая. Прекрати повторять одно и тоже. Стейси, вставай и иди жить этот день. Через два часа жди звонок.

Конечно, я соглашаюсь с подругой. Что мне еще остается делать?

Слова друзей так вдохновили меня. Всего несколько теплых предложений, а я чувствую себя гораздо лучше. Не умираю, не страдаю. А встаю с постели и иду четко по списку Роуздейл.

Папа с Сарой оказываются дома. Схватки у женщины были ложные. У меня не спросили, как я добралась, как поговорила с Деем, все ли прошло хорошо. Меня злило поведение взрослых. Они вели себя так, будто я внезапно стало пустым местом.

Что происходит?

– Стейси, просто поговори. – Ровно в семь вечера, как и обещала, позвонила Роуздейл.

– Не знаю.

– В чем проблема? Спустись и спроси напрямую. Хватит мучать себя догадками.

Говорить всегда проще, чем делать.

Но Мэделин права. Нам нужен разговор.

– Стейси, – папа широко улыбается и разводит руки в стороны, открываясь для объятий, замечая меня.

На лице написано: «Как я давно тебя искал», что является ложью.

Я застываю на лестнице и не спешу к отцу. Горечь предательства все еще чувствуется на моих щеках, по которым лились слезы.

– У нас для тебя сюрприз.

Серьезно? А я не хочу никаких сюрпризов. Мое желание услышать от тебя ответ: какого хера ты забыл про меня вчера! Мы становимся все дальше и дальше. Это разрушает меня, если помнить, как мы были близки раньше.

– Правда? – Надеюсь он слышит ту наигранность, с которой я говорю.

Поправляю пояс на красном кимоно, подаренном психом. Думаю, это все же был Ригхан. Плевать, одежда мне нравится. А Кайд никогда не узнает, что я продолжаю в нем ходить. Теперь окна я занавешиваю плотным тюлем. Стать свидетельницей очередных игрищ мужчины с женщинами не входит в мои планы.

В его подарке я чувствую себя королевой. Особенной. Надеваю его и получаю ту частичку власти, которой обладает только отправитель сюрприза. Мне нравится фантазировать, как Ригхан касается меня через шелк. Изучает тело и впадает в оцепенение, если со мной нечто интимное будет делать другой. Я хочу, чтобы Кайд ревновал меня.

Как вы уже могли заметить, мне нравятся ненормальные отношения. Нравится, когда от чувств все пылает. Я за созависимость, за невозможность дышать друг без друга, за слияние с человеком. За необдуманные поступки в порыве переполняющих эмоций, за безумие, от которого отношения будут гореть ярче.

– К нам зашел Кайден. – Что-то рухнуло на пол. Поглядите, да это же мое сердце! – Поужинаешь с нами?

– Добрый вечер, – слышится справа.

От уверенного голоса мужчины проходит импульс. Чем-то мощным, наверное, можно спасать жизнь людей. В животе зарождаются знакомые чувства. Бабочки трепещут от осознания, что Ригхан здесь. Податливые идиотки, жаждущие острых чувств!

Я не заметила Кайдена сразу. Пяти ступеней вниз хватает, чтобы увидеть того, кто тихо притаился в моем любимом кресле. Ригхан раскинул руки на кожаном шоколадном кресле.

Кроткий взгляд. Дьявол в деталях – в этом весь Кайд. Ухмылка, которая появляется всякий раз, когда он видит меня, уже стала моей любимой. Голубая рубашка (три расстегнутые пуговицы открывают вид на грудь, покрытую не очень густыми темными волосами) подчеркивает каждую мышцу на внушительном теле мужчины, светло-серые брюки свободного кроя разбавляют образ.

– Сти?

Я не обращаю внимание на зов отца. Плыву по лестнице, обхожу препятствия в виде мебели и присаживаюсь напротив Ригхана. Ну, здравствуй.

Снова будем играть в молчанку? Его слово было последним, я ни за что не стану нарушать то, что должен был закончить он. А именно – нормально поговорить.

Ты же сама сказала ему, что он ошибка? Потому что я еще не разобралась в своих чувствах.

– Сти? – не выдерживает отец, подначивая меня поздороваться с гостем.

– Какая непослушная девочка. – Вслух. Пусть слышат. Но фраза не для Кайда, скорее для рефлексии, где ближе узнаю себя.

Безумие. С этим мужчиной я не боюсь ничего. Ни Сару, ни собственного отца. Мне не стыдно за то, какое неуважение я проявляю к нашему великому гостю. Не страшно сказать что-то лишнее. Не боюсь и того, кто и что подумает.

Взглядом выжигаю на теле Кайдена дыры. Моя прекрасная ошибка.

– Не признаешь, что погорячилась вчера? – Спрашивает он, когда мой отец отлучается проверить приготовление ужина.

Я бы осталась, если бы ты был более настойчивым. За мной бегали все мальчишки из школы. И я привыкла именно к такой форме любви. Мне нужна она. С Деем было также. К другому я не привыкла.

Если мной не одержимы, то не будет взаимности.

Именно поэтому Ригхан вызывает интерес.

Посмотрим, насколько ему нужна я.

– Даже не поужинаешь со мной? – Хватает за запястье и усаживает к себе на колени.

Глаза Ригхана заполняет тьма. Ни следа от серой радужки, черный зрачок гасит любой просвет. Руки мужчины уверенно гладят мое тело через шелк. Все, как я представляла.

– Тебе идут мои подарки. Может, ошибка не такая и ошибка, а?

Интимные касания, шепот Кайда, осознание того, что мы в доме не одни действуют как засасывающий омут. Водоворот чувств утаскивает на дно, не давая времени, чтобы опомниться.

Непроизвольно облизываю губы, глядя на мужчину.

– Хочу поцеловать тебя. – Признается он.

Чего же ждешь?

– Поцелую, если скажешь, что я – не ошибка.

Нет. Он может даже не ждать!

– Вредная, – доносится от Кайдена, когда я встаю с его колен и подхожу к лестнице.

– Сти? А ужин? – останавливает отец.

– Аппетит пропал. – Пожимаю плечами с пренебрежительным взглядом на Ригхана.

– Зря. У меня он только разыгрался. – Встревает псих.

Что с ними со всеми происходит? Отец делает вид, что все в порядке вещей. Кайден то холоден, то развязен, как сегодня.

– Тогда чудесного ужина. – Желаю я, прежде чем покинуть их.

Спокойствие длится недолго. Спустя полчаса в комнату врывается разъяренный папа.

– Что ты творишь? – Каждое слово четко вылетает из его рта.

– Смотрю сериал. Вы поужинали? – Вот и манеры, которым он меня учил.

– Я по-хорошему тебя прошу, спустись вниз. – Выстреливает пушка злобы. Обычно отец сдержан в своих эмоциях. Смею предположить, что дела его совсем плохи. – Ригхан впервые обратил на тебя внимание. Подыграй ему, пофлиртуй. Ты же рассталась с Деем?

Значит мама бывшего не звонила ему? Отлично. Чем меньше людей знают о феерии, тем лучше.

– Тебя не интересует, как я долетела до Онтарио? – держу себя в руках, только умиротворение и покой в моей душе. – Как прошла наша с Деем встреча? А почему я вернулась домой в четвертом часу утра? Ты и вовсе перестал интересоваться моей жизнью. – Говорю прямо, желая, чтобы он слышал. – Что не так, пап?

Отец морщит лицо. Брезгует разговаривать на эту тему?

– Сти, давай поговорим в другой раз.

– Другой раз? – Во мне включается та безумная Стейс, чуть не убившая Оливию. Она ржет, как ненормальная, бурно эмоционирует и готова тотчас закатить истерику. – Нет.

Ты меня хоть на поводок посади, я буду сопротивляться до последнего щенячьего вдоха!

– Заткнись! Ты портишь мне всю карьеру своими выходками! Ты не понимаешь, что все летит к чертям?! Наша жизнь полетит в задницу, и мы окажемся на улице, если ты не спустишься к Ригхану.

Он осознает, что сейчас говорит? Какого хрена я могу помочь ему?

– Пап, – дрожащим голосом начинаю.

– Живо заткнулась и спустилась вниз!

Сильный удар по столу, от которого подпрыгивают ручки. Спасибо, что не я. Бессильная злость руководит им, от чего папа скидывает все мои вещи в гардеробной. На пол летят коробки с обувью, платья, нижнее белье, штаны вместе с вешалками. Я смотрю на происходящее, не веря собственным глазам. Скажите, что это сон. Или дурацкая шутка. Он орет, чтобы я надевала узкую мини-юбку и короткий топ, туфли на гигантской шпильке. Чтобы я соблазнила Ригхана. Чтобы он засадил мне по самое горло, а в порыве страсти я уговорила мужчину отдать моему отцу часть акций.

Перед собой я вижу монстра, а не родного папочку, который всю жизнь носил меня на руках. Боюсь пошевелиться. Смотрю на этого человека. Мы же столько лет были вместе. Через столько прошли. Как… как он может все это говорить?

Вспомни, в кого ты превратилась, когда в твоей душе бушевала гневная метель!

– Быстро! – Меня лишают права на что-либо.

Пяти минут хватает, чтобы собраться. Он заставил меня вырядиться, как шлюху. Я бы в жизни не оделась так. Никогда бы не подумала, что смогу быстро составить план.

Сейчас мы поужинаем. Я пройду через этот ад, чего бы мне это ни стоило. После поднимусь в комнату, возьму сумку и попрошу о помощи Мэд и Рона. Ненавижу казаться слабой, но другого варианта нет.

– Куда ты собралась в таком виде?

Девятый месяц беременности не помеха для Сары. Она разворачивает меня в коридоре и на каблуках несется в комнату, крепко держа мою руку.

– Видишь, до чего ты довела отца?

Я?

«Будь умнее, не истери. Сделай так, как они хотят», – подсказывает что-то.

Словно бездыханную куклу меня то туда, то сюда. Меня переодевают в белое платье с длинным хвостиком, как у русалки. Сара поправляет мне макияж и спешит вниз, все так же держа в заложниках.

– Если ты переживаешь, что я сбегу…

– Улыбайся! – Белые волосы хлещут Сару по щекам, стоит ей резко обернуться ко мне.

Никто не намерен меня слушать.

– Моя невеста, – ахает отец, изображая наигранную любовь.

Делаю все, как велит беременная женщина: улыбаюсь, веду себя вежливо, желаю приятного аппетита, ухаживаю за рядом сидящим Ригханом. Одним словом, подчиняюсь. Но это не доставляет удовольствия, поскольку происходит не по моей воле.

За столом ведутся диалоги о ценностях, семье, образовании. Обо всем том, в чем я могу принять участие. Отец специально подстроил беседу, чтобы у его Сти была возможность проявить себя. Только зачем? Вероятно, достаточно юбки, открывающей вид на задницу, и топа, выпячивающего мою несформировавшуюся грудь.

– Сти, а как считаешь ты? – словно почувствовав, что мои мысли о нем, нарушает идиллию физического мира отец.

– К чему это? – Я рушу собственный план, не желая больше находиться под давлением. – Разговоры. – Дополняю, когда его лицо багровеет.

– Сти, – мило зовет Сара.

Я подношу стакан ко рту, делаю глоток и неожиданно слышу бормотание сидящего рядом Ригхана:

– Идиот.

Взгляд мужчины направлен прямо, на моего отца. Кажется, не меня одну выводит из себя разворачивающаяся несправедливость. По суровости лица Кайда могу с уверенностью сказать, что он еле сдерживает гнев. Ригхан опускает ладонь на мою левую переднюю поверхность бедра. Его пальцы впиваются в мою нежную кожу, от чего чувствуется покалывающая боль. Его напряженное прикосновение вселяет еще большую уверенность в том, что я должна отстоять свои границы. Этим жестом он, будто говорит: «Ты сможешь». Да, Ригхан, я сделаю это.

– Сара, тебе ли не знать? – Навеселе растягиваю. – Женщины должны открывать рот только в одном случае. И я говорю не о приеме пищи или диалоге.

Как бы случайно задеваю вилку, та падает на пол. Не хочу видеть их лица.

– Что-то случилось? – Шепчет Ригхан, наклоняясь вместе со мной за прибором.

Мне стыдно перед мужчиной за себя и свою семью. То, что Кайд мне нравится, вызывает еще больший стыд, чем можно подумать. Он не должен был видеть ссоры, слышать слов, которые вырывались из моего грязного рта.

Я ничего не отвечаю. Не потому что гордая или обижена на него. Я тупо не знаю, что ему сказать. Как объяснить, что собственный отец хочет подложить своему партнеру меня в кровать ради каких-то бумажек?

Папа делает вид, будто не слышал сказанного. Он продолжает кровожадно поедать утку. Конечно, это же уважаемый человек! Как он может устроить скандал на людях? У таких, как он, иллюзорно или по-настоящему все схвачено. Человек без чувств. Так отец ведет себя с теми, кто выше его и от кого можно извлечь выгоду.

– Стейси, посмотри пирог. – Кивает в сторону кухни Сара.

– Зачем? Для этого у нас есть люди.

– Мы посмотрим. – Отвечает Кайд.

Он помогает мне подняться и сопровождает на кухню, подав грубую большую ладонь. Я сдерживаю слезы. Обида размером с земной шар циркулирует внутри. Я чувствую себя использованной. Меня родили для того, чтобы я угождала другим? Была биоматериалом?

– Стейс. – Он порывается обнять меня.

– Кайден, не надо.

Я стараюсь держаться дальше от него. Все слишком запутанно. Не хочу совершать то, с чем в последствии не смогу разобраться. Поддаться чувствам и дать себе и Ригхану волю – значит проиграть отцу. Я буду вынуждена делать то, что хочет папа. Буду вынуждена играть по правилам того, кого возненавидела. Если скажу Кайдену о намерениях отца, то разрушу отношения с тем, кто все годы моей жизни был рядом.

Мечусь между двумя мужчинами, и не выбираю никого. Я балансирую в воздухе, меня удерживает ветхий трос. Рано или поздно он оборвется. И мне нужно будет определиться: протянуть руку Ригхану или папе, чтобы остаться в живых.

– Если он обижает тебя, только скажи. Я решу это в два счета, Стейс.

Я киваю головой.

– Все в порядке, – осматривая пирог в духовке, отвечаю я. – Можно вытаскивать и есть.

Кайден встает позади. Жар человека, к которому меня до ужаса тянет, передается мне. Когда Ригхан рядом, нет места холоду и печали. Ему я хочу сдаться, отдать всю себя, нежность, хранящуюся внутри.

– Я не звонила тебе, Кайден. Не просила приехать и забрать меня.

Сегодня проверила все. Звонков я не совершала, сообщений не писала. Стереть записи, навряд ли додумалась бы.

– Хочешь что-то сказать?

– А ты? – его губы лижут мочку моего уха. – Ты, Стейс хочешь мне что-то сказать?

– Я? – дыхание становится сбивчивым от того, с какой решительностью действует Ригхан.

В груди становится тесно. Хочется снять чертову одежду, выводиться из слоев ткани. Пытаюсь найти подходящие слова и злюсь, когда не выходит и двух слов связать в мыслях.

– Стейс, ты всегда такая горячая? Или только, когда тебя могут поймать?

– Если это шутка, то провальная.

– Ошибка, да? – тихий смешок у моей шеи. – Любишь подглядывать за другими?

Он о том представлении, которое он разыграл с девчонкой у окна? Урод!

Я оборачиваюсь лицом к мужчине и отталкиваю его, задыхаясь.

– Вести слежку любишь ты! – цежу я, сжимая зубы. – Я засужу тебя! Извращенец!

Что за бред, Стейси? Кому ты вздумала угрожать? Ригхану?

– Извращенец, чьи подарки ты носишь на голое тельце с особой радостью.

Почему у стервы внутри меня так быстро заканчиваются идеи? Эй, фантазия, работай! Не получится… Стерву уже прижали в углу и доводят до оргазма. Именно так я ощущаю перепалки с Кайдом.

– У меня юридическое образование. Думаю, я справлюсь с поданным на меня иском. – Все равно притягивает к своему мощному телу, пахнущему афродизиаком. Я больше не сопротивляюсь, кладу голову на его грудь и понимаю, что наше воссоединение – это дело времени, капля настойчивости Ригхана и следующее после мое «да».

А еще лучшая фирма в мире, которая решает громкие дела на федеральном уровне. Но Кайд не только умный, но и скромный, раз утаивает это.

– Все еще хочешь посадить меня, Стейс?

Не думаю, что у меня получится, Кайден. Ты умело скрываешь все грешки, если они есть. А я думаю их достаточно много. О Ригхане нет информации в сети, и он обвинялся в убийстве девочки, которая училась с ним же в Ларсон. Я помню. Рано или поздно выясню об этом. Как бы не было поздно…

– Конечно, – протестую против самой себя.

– Знаешь, почему ты не пойдешь против? – Ноги подкашиваются от хриплого голоса в сочетании с властными прикосновениями ко мне. – Ты влюбишься. – Смеется он. – А та, кто любит, никогда не пойдет против объекта своего обожания. Я весь твой, Стейс Рейвен.

Проверим?