Глава 17

Я сижу на ступенях лестницы и пялюсь на черную папку в руках. Шероховатая обложка для хранения бумаг содержит внутри много листов – уже проверяла.

«Получила», – отвечаю на сообщение психа.

Кайден всегда выполняет обещания. Пару месяцев назад, в день нашей первой переписки он говорил, что расскажет о себе все, когда настанет подходящий момент.

«У тебя будет время, чтобы ознакомиться»

То, что я узнаю о нем, может в корне изменить мое отношение к мужчине. Ригхан подразумевает, что у меня есть выбор. Я слабо в это верю. Никакого выбора вовсе нет. Иллюзия, не более. Что будет, если скажу, что не готова с ним встречаться после той информации, что он предоставил? Кайд так просто отпустит меня после стольких лет слежки? Сведет мою татуировку с кожи и выкинет из сердца? Оставит в покое?

Он одержим мной. Я хочу быть нужной ему. Вот это выбор: обоюдно давать друг другу то, что оба хотим. Я боюсь потерять зарождающиеся между нами чувства.

Мне нужно подумать. Возможно, вечером открою. Вместе с папкой поднимаюсь в свою комнату. Прячу ее под матрас, пока никто не видит.

Я жду Мэделин, пообещавшую заехать после возвращения от Фостера. Рон забрал ее после вечеринки в честь Хэллоуина к себе. До вечера мы можем заняться с подругой чем-то у меня. В девять встреча с Ригханом. Все утро я пытаюсь расколоть его через сообщения, но он ни в какую не сознается, куда мы отправимся. И это вызывает волнение.

– Привет! К тебе можно?

– Привет, да. – Отвечаю отцу, появившемуся на пороге.

Я оглядываю внешний вид папы. На нем нет делового костюма, ничего официального. Значит он сегодня остается дома и не едет на работу. В ушах раздаются слова Кайда об отцовских проблемах. Может, он все же ошибся? Наивная…

– Что у тебя за спиной? – замечаю я.

– Да, глупости. На работе подарили телефон с автоответчиком.

– Ого!

Я бегу через всю комнату и беру из рук папы разноцветную коробочку. С нескрываемым восторгом оглядываю серый мобильный размером с мою ладошку.

– Такие были в прошлом веке. – Хохочу я, проводя пальцем по цифрам, находящимся немного ниже маленького экрана. И как таким пользовались? Не удобно же.

– Они были и в двадцать первом веке. Надо выбросить его.

– Пап, нет!

– Сти, зачем он нам? Рухлядь. Зачем нам такое старье, у тебя телефона нет?

Пожимаю плечами, проводя полную инспекцию. Вставляю вилку в розетку и ставлю мобильный на специальную подставку для зарядки. Батарея на нуле. Когда подзарядится, воспользуюсь им. Это что-то вроде стационарного телефона, насколько я помню из детства.

– А мне нравится. Можно я оставлю его себе?

– Конечно! Ты не хочешь пообедать со мной, Сарой и малышом?

– Мистер красная помидорка проснулся?

Под красной помидоркой я имею ввиду Терри – своего маленького братишку. Я прозвала его так, потому что в первую нашу встречу, когда Сара вернулась домой, он был очень красный. Никогда бы не подумала, что новорожденные имеют такой оттенок кожи. Папа объяснил, что Терри проходит адаптационный период в новой среде, что является нормой.

– Проснулся. Так что, пообедаем всей семьей?

– Ко мне придет Мэд.

– Пообедаем все вместе?

Я смотрю на отца. Нет, обида на те вещи, что он говорил за моей спиной, никуда не делась. Она на время скрылась. Я не так яро демонстрирую недовольство сложившейся ситуацией между нами, но чтобы вы знали… Ничего не ушло. Я по-прежнему не хочу жить со своей семьей и стараюсь избегать взаимодействия. Сара назвала мои поступки обычными проявлениями подростка, я так не считаю.

– Нет. Подожду Мэделин.

– Ладно. Если захотите присоединиться…

– Знаю. Придем, если захотим.

Точно нет!

– Пап, я сегодня ночую у Роуздейл. Надеюсь, ты не против?

На самом деле плевать, чего он хочет. Отцу нравится, когда у него спрашивают разрешение, советуются и занимаются прочей ерундой, в которой он чувствует себя главным.

– Конечно.

Улыбка на его лице до невообразимости глупая. Мое отношение к такому близкому и родному человеку ухудшается с каждым днем. Не уверена, что смогу простить его. Я ощущаю себя товаром, продуктом купли-продажи. Он меня мужчине, а тот решит его проблемы. Ригхан не такой, он не станет ввязываться в грязные, манипулятивные игры отца.

Хочется верить.

Через двадцать минут после ухода отца приезжает Мэделин. Мы сидим в моей комнате и болтаем.

– Что между вами? – теребит край зеленой кофточки подруга.

– Ну… Мы просто дружим. – Улыбаюсь я, не желая вдаваться в подробности.

– Все видят, как вы дружите. Ваша дружба, – откашливается Роуздейл, пряча лицо в ладонях, – началась с поцелуя на парковки. Мягко говоря, ты с Кайденом удивила. Мы с Роном не ожидали такого от вас. Обоих. – Кивает она, отхлебывая чай. – Запомни, дорогуша, плохие парни по определению не могу быть твоими друзьями.

Я поправляю воротник подруги, чтобы хоть как-то отвлечься от накрывающего смущения. Зачем я скрываю, если очевидное лежит на поверхности?

– Сегодня я ночую у тебя.

– После этого не говори мне ни слова о дружбе с Ригханом. Он любит тебя черт знает с каких времен. Кайд безумный, за это его и любят, наверное…

Вздыхаю, откидываясь на спинку кресла.

– Знаю.

– Насколько он нравится тебе, Стейси?

– В меру. – Тяжелый выдох вырывается, когда речь заходит о такой сложной теме, как отношения с Кайденом.

Ригхан вызывает противоречивые чувства. Неоспоримо одно – мое влечение к нему. Кайд может неожиданно появиться, также неожиданно исчезнуть на долгое время. В одну минуту он показывает одержимость, а в другую уже трахает другую. И да, ревность никуда не ушла! Странно, но Дея я никогда не ревновала, а вышло вон что…

– Доверься ему. – Накрывает мои ладони Роуздейл. – Он чудесный человек.

– Мы слишком часто находимся на расстоянии. – Поднимаю беспокоящую меня тему. – Кайд вроде рядом, а вроде его нет.

– А чего ты хотела? В его руках мировая компания, Рейвен. И ей нужен управленец. Я тоже иногда расстраиваюсь, что мы с Фостером проводим не столько времени, как хотелось бы. У него был отпуск, в нем мы оторвались, как мечтали. Не забывай, что Ригхану не восемнадцать, чтобы беззаботно тусоваться и наслаждаться молодостью. Когда-то его жизнь была такой, но не сейчас.

Мэделин рассматривает узоры на потолке и вспоминает, каким все было раньше, задолго до моего приезда в Ванкувер.

– Он гонял шайбу, был чемпионом, всеобщим любимцем. Дикости разные они творили со своей компанией «66». Карбон…

– Стой, 66? Карбон?

– Карбон с испанского «ублюдки». Так называли их братство, когда они учились в школе. Кайд, Рон, Пол…

– Да, я помню. Пять друзей. – Перебиваю подругу.

– Символом их компании было число «66». Рон до сих пор не рассказывает, почему «66». Кайд повзрослел. Будь он твоего возраста, вы бы вместе творили безумства. Но он больше не тот парень. Веселье закончилось, когда его обвинили в убийстве Дороти – девочки с синими волосами из параллельного класса. Они были друзьями. Новость повергла всех в шок, когда обвинения повесили на Ригхана – лучшего друга Дороти.

– Дороти? – переспрашиваю я. – Но это же наша одноклассница.

Роуздейл слушает меня и мрачнеет. Подруга встает с кресла, тихо шепча:

– Стейси, но у нас в классе нет никакой Дороти. И никогда не было.