Глава 4

Двадцать лет назад… После бала я всю ночь не спала. Лежала, глядя в потолок, ходила по комнате, смотрела в окно. Не могла найти себе места. Все было так чудесно и так волнительно! Мое воображение уже рисовало картины счастливой жизни. Умом я понимала, что отец, в общем-то, прав, и что ничего хорошего из этого знакомства не выйдет. Но так хотелось! И Ульрих был так безумно хорош! От одной мысли о нем сердце начинало быстрее колотиться. А утром, едва я встала, мне принесли огромную корзину цветов. Я подумала даже – от Ульриха, но к цветам была записка – от Патрика Блакбери для «прекрасной леди». Отец смотрел на все это очень мрачно. Я видела, ему хотелось бы цветы выбросить или отправить назад. Но я так радовалась, что настаивать он не стал. Все же это цветы, а не какие-то серьезные подарки, цветы можно принять просто так. - Не вздумай никуда ходить! – строго сказал он. – Ни с одним из них! Самое меньшее – они разобьют тебе сердце. Но разве кого-то могут остановить такие предостережения? Стоило отцу уйти по делам, как под моим окном появился Ульрих. Стукнул камешком в стекло, такой довольный. За мной присматривать осталась только пожилая нянька, но как она могла мне помешать? Мне ужасно хотелось веселья и приключений. Скажу сразу – я не жалею ни о чем. Знаю, что вела себя не слишком правильно, но я хотела любви и радости, и получила это, пусть ненадолго. С Ульрихом было весело! И легко… Да, потом я очень долго злилась на него, ненавидела даже, мое сердце было разбито… Но вот сейчас оглядываюсь и понимаю, что не жалею. Мне есть, что вспомнить. Понимаю, что это было очень опрометчиво, но... Я получила ровно то, что хотела в тот момент. Мы гуляли в городском парке и по набережной вдоль реки. Это было так хорошо… Мы говорили обо всем. А когда люди не смотрели, когда их было немного, Ульрих осторожно брал меня за руку… у него теплые сильные пальцы… и в глазах сверкали такие радостные огоньки, что я отлично видела – ему все это нравится тоже. Это не игра. Или не только игра. Ему приятно со мной гулять. А к обеду он вернул меня домой. Отец был недоволен, конечно. От него не укрылся мой побег. Он даже грозился запереть меня, но я сказала, что вылезу в окно. Не стоит меня запирать. Все же отец был человеком мягким и меня очень любил, поэтому я понимала, что серьезного наказания не будет. На следующий день нас пригласили на обед к троюродной тетушке того барона, моего жениха. Вот это было довольно скучно. Не то, чтобы я страдала, но… Барон больше молчал и неуверенно мялся рядом. А тетушке я не понравилась. Она, думаю, все про меня поняла, почти прямо сказала, что я уж очень молода и легкомысленна, мне надо повзрослеть. И вообще, ее милый мальчик, ее племянник, конечно, вправе решать сам, но она считает, что он достоин большего. Что ж, я только пожала плечами. Самое противное – барон только смущенно улыбался и даже ничего на это не сказал. А ночью снова Ульрих пришел под мои окна. Снова стукнул камешком. - Прыгай! – весело предложил он. – Идем, погуляем. Я не смогла устоять. И по ночным тихим улочкам… Ульрих держал меня за руку уже совершенно уверенно. Вот только отец был прав. Одно дело дома, где я всех знаю, и все знают меня, и никто не попытается сделать плохое, потому что сразу станет известно всем, придется отвечать перед отцом. А тут… Ульрих казался таким веселым и беспечным, осторожно поглаживал мою руку большим пальцем, старался идти все ближе ко мне… А потом мы повернули за угол, и я поняла, что зашли в какой-то совсем темный проулок между домами. И никого нет. И Ульрих остановился, повернувшись ко мне. Вот тут у меня сердце разом замерло, потому что молнией сверкнули слова, что буду кричать, и никто не услышит. Но Ульрих ничего не делал, просто стоял. Я замерла, подняла глаза на него… глядя в глаза… Он чуть подался ближе ко мне, другой рукой коснулся моей талии… - Нет! – я разом уперлась руками ему в грудь. – Нет, Уль! - Разве я что-то делаю? – удивился он. - Не трогай! - Почему? Мне показалось, ты не против… И двумя руками меня за талию взял. Не то, чтобы сильно, не крепко, но я вдруг осознала, что если он не захочет отпустить, то вырваться не выйдет. Ульрих намного сильнее меня, тут даже говорить нечего. Он маг, его не только с огнем управляться учили, это уж наверняка. И если он захочет, то сделает так, чтоб мои крики не услышал никто. - Я против, - сказала так спокойно и твердо, как только могла. Страх показывать нельзя. Ульрих внимательно разглядывал меня. - Я только поцеловать, - сказал тихо, почти вкрадчиво. – Ничего больше. Ничего плохого. От его пальцев жгло огнем даже через платье. Я сама пошла гулять с ним ночью по темным подворотням. - Нет. - Хорошо, - и отпустил. Руки развел в стороны, показывая, что ни на чем не настаивает. Он стоял, улыбался, смотрел на меня. А я, слегка испуганно, на него. Не понимала, что мне теперь делать? Бежать? Он действительно не сделал ничего плохого. Пока нет… Чуть губы дрогнули. - Но надежда у меня все-таки есть? – спросил Ульрих. Я выдохнула. - На поцелуй – есть. Но не сейчас. И все же еще чуть-чуть руки вперед, чтобы он не попытался снова. - Хорошо, - легко согласился он. – Не бойся меня, я ничего не сделаю. Мне бы, конечно, очень хотелось, но я же не чудовище. Хочешь, пойдем, вон там башня с часами, видишь? Можно подняться на самый верх, меня пустят! Оттуда потрясающий вид на город. Он так легко обо всем… А я вдруг внезапно засомневалась. Подумала даже, что, может, отец прав, этому парню только одного и нужно. А как получит, так исчезнет, оставит меня… И кому я потом буду нужна? Не то, чтобы невинность казалась мне самой чем-то ценным, но ведь… И отец расстроится. - У меня что-то голова болит, - сказала я. – Не мог бы ты проводить меня домой? Ульрих вздохнул тяжело. - Конечно, если хочешь. Обиделась? И вовсе нет. Просто засомневалась немного. А Ульрих помог мне в окно залезть! Он, конечно, при этом не упустил случая полапать меня за ноги и даже чуть за попу, но я почти готова простить, потому что без него мне бы пришлось идти через дверь, и тогда меня бы, скорее всего, засекли и устроили скандал. А так я залезла Ульриху на плечи, и он еще вот так со мной даже на подоконник первого этажа влез, а я за окна и лепнину держалась. Страшно свалиться было, но даже весело. Я смогла! Но я и дома в окна лазила, так что опыт есть. Потом Ульрих, улыбаясь, помахал мне снизу. - До завтра! Вот только завтра он не пришел. Вместо него весь день под моими окнами ошивался Патрик, я даже не стала выходить, хотя дома сидеть было скучно. И ночью Ульрих не пришел снова. А я ведь ждала… и даже на каждый шорох вскакивала, выглядывала. Но нет. Неужели это он обиделся, что я не стала с ним целоваться? Что делать, если он больше не придет? * * * К следующей ночи я вся извелась. Весь день гуляла. Не одна, конечно. После всего этого мне строго-настрого велели гулять только с нянькой. Утром мы ходили с ней на рынок, потом прошлись по всем возможным магазинам, примерили платья, я выбрала одно, и мне обещали подогнать по фигуре. А вечером, закончив дела и оценив, что я не нагулялась еще, отец повел меня гулять в парк. Так что к ночи я уже едва стояла на ногах. Думаю, у отца на это и был расчет. Но не оправдался. Чуть только за полночь, и в мое окно стукнул камешек. Ох… Явился! Я даже хотела обидеться и сделать вид, что сплю. Что не слышу. Неужели он думает, что может пропасть, а потом появиться снова, как ни в чем не бывало? Что за наглость! Второй камешек стукнул. Потом третий. Какая настойчивость! Он мне так окно разобьет! Ладно, я подошла. Ульрих сразу радостно махнул мне. - Эль! Идем гулять! Ничего себе! Вот так просто? - Почему ты не приходил? - Ты меня ждала? – словно удивился он. Вот гад! Я уже было собралась захлопнуть окно и больше не разговаривать. Тем более, сейчас отец услышит, как мы тут кричим. Я, конечно, очень ждала, но мне очень обидно. - Эль! – позвал он. – Прости меня! У меня правда были дела, я не мог! Выходи… Хоть просто поговорить! Я отвернулась и губы надула обиженно. Честно говоря, была уверена, что он не отстанет, и что я, в конце концов, прощу его, но пообижаться очень хотелось. Хотелось, чтобы он понял, что виноват, и что мне такое не по душе. А он взял и сам полез ко мне наверх! И ловко так! Так неожиданно, что я чуть окно перед ним не захлопнула. Только этого мне не хватало! Но он успел, оконную створку поймал, не дал закрыть и влез на подоконник. - Эль, прости меня! – сложив бровки домиком, попросил он. И вот я невольно порадовалась, что платье пока не сняла. Да, я ждала его и не переоделась. Думаю, он и сам понимал, что ждала. И все же сейчас Ульрих в моей спальне. - Ты с ума сошел? – сказала я. – Куда ты влез? - Пойдем, погуляем? – попросил он. - Где ты был? Он вздохнул тяжело. - Слушай… ну, мне нужно было пойти, с отцом… Ты же понимаешь, я будущий герцог, у меня свои обязательства. Тут король позвал на охоту, ну, и я тоже… Будущий герцог он. - Хорошо развлекся? - Да, - кивнул он. – Но по тебе очень скучал. И потянулся ко мне. - Мог бы записку написать! - Да ладно, - удивился он. – Я же не на неделю пропал. Всего одну ночь пропустил. Днем-то тебя вряд ли куда-то отпустят со мной. Я слишком драматизирую? - Одну ночь? У тебя ночная охота была? Он усмехнулся. - Нет, но мы вернулись уже за полночь. Мог бы и прийти! И все же отступила на шаг назад, а он так и остался на окне сидеть. - Знаешь, - сказала я. – Пока тебя не было, я подумала, что, может, нам не стоит продолжать? У меня жених есть. Я должна выйти замуж… - Тот барон? – фыркнул Ульрих. – Ты правда хочешь за него замуж? Мне он не нравится. - Какое тебе дело? – возмутилась я. – Тебе он нравиться и не должен! - Слушай, я видел, как твой барон орал на кучера и на дворецкого потому, что ему как-то не так дверь открыли. Он и на тебя будет орать, если что не понравится. - Это неправда! - Правда, - сказал Ульрих. – Такие люди милы и любезны с теми, кто им нужен, кто сильнее и выше их. А с теми, кто слабее, ведут себя по-свински. Готов поспорить, что месяца через три после свадьбы он начнет рассказывать, как тебе повезло, что он соизволил взять тебя в жены. Ведь ты без сильного дара, без приданого, он буквально на помойке подобрал. И еще, что ты должна ему по гроб жизни быть благодарна. На помойке? Вот тут я не выдержала, подскочила и ударила его по наглой морде. Не то, чтобы в зубы, пощечину, но он качнулся назад, хотя вовремя ухватился. Засмеялся. Потер щеку. - Убирайся! – сказала я. Вдруг вспомнила, как тетка рассуждала о моей легкомысленности за столом, а барон молчал… - Эль… Не, я не могу так! - Как ты смеешь?! Попыталась было даже залепить пощечину снова, но Ульрих мою руку перехватил. Пальцы у него, словно железные, не вырваться. - Ты мне очень нравишься, Эль, - сказал очень серьезно. – И я не хочу, чтобы ты выходила замуж за такого человека. - А за кого мне выходить? – возмутилась я. – За тебя, что ли? И сердце замерло. А вдруг он сейчас скажет… Я ведь не поверю, если скажет. - У меня тоже есть невеста, - сказал Ульрих, нахмурившись. Мою руку отпустил. – Есть обязательства. Вот это, если честно, было ударом. Не то, чтобы я что-то такое нафантазировала себе… Я отлично понимала, что у нас с ним ничего не может быть. Но одно дело, когда у тебя есть хоть какая-то надежда, другое – вот так. - Невеста? Я даже не слышала об этом. - Да, вот как раз на охоте отец обо всем договорился. Но свадьба не скоро, так что… - Так что ты можешь развлечься? Он облизал губы, засопел. Да, так что может. - И кто она? – спросила я. - Принцесса Элизабет. - Что? – мне показалось, я неправильно поняла. – Принцесса? Но… Подожди, она ребенок совсем! Светлая Матерь! Куда мне тягаться с принцессой! - Да, - сказал Ульрих. – Поэтому я и говорю, что свадьба не скоро. Когда принцесса повзрослеет. Если к тому времени его величество не передумает. Вот ублюдок! И он просто так говорит мне это? Чего он ждет? - Убирайся! – потребовала я. – Убирайся, или я буду кричать. - Кричи, - сказал он, и, вместо того, чтобы вылезти в окно, поднялся на ноги и шагнул ко мне. Что он хочет… Я попятилась. Закричать не получалось. Нет, я не могу… - Уходи… - шепнула только. - Один поцелуй, Эль. Прошу тебя. Только один поцелуй. И я уйду. Ты обещала. И ко мне ближе… - Я не обещала! Я сказала, что есть надежда. Это не одно и то же! - Я не могу уйти так. Я не хочу потерять тебя. Пожалуйста… Он подходит ближе, я отступаю… только дальше некуда, за спиной - шкаф. Еще шаг… и Ульрих обнимает меня. Вот прямо смело, прижимает к себе… Я упираюсь ладонями ему в грудь. И бью! Бью магией! Я понимаю, что моей силы ни на что серьезное не хватит, но что-то и я могу. Это больнее, чем пощечина. Чувствую, как его сердце дергается, сбивается, пропускает удар… Он сам вздрагивает, сжимает зубы. Но не отпускает меня. Обычного человека таким ударом и убить можно, сердце остановится. Но этому – ничего не будет. - Эль… - говорит хрипло. Смотрит мне в глаза. – Ты очень нужна мне. И я бью снова. Он держит меня и вдруг наклоняется, целует в губы. Быстро, но так горячо, отчаянно… я чувствую соленый вкус на губах, что-то теплое… Светлая Матерь! У него кровь из носа, это же я его так… Он носом шмыгает, и меня все же отпускает. Вытирает кровь пальцами, потом всей ладонью – там много. И улыбается как-то совсем дико. - Ты просто невероятна, Эль. Пойдем все же завтра на башню?