Глава 6

Я целовалась с ним на башне… тогда, двадцать лет назад. Глупость это была моя или судьба – сейчас уже не сказать. Когда следующим вечером он снова стукнул камешком мне в окно – я не устояла, прыгнула к нему в руки, сбежала гулять. Пыталась объяснять ему, какой он невыносимо наглый хам, а он держал меня за руку и довольно улыбался. На башню потом я лезла, тяжело пыхтя на узкой лестнице, путаясь в платье, и Ульрих подхватил меня и сам занес наверх. А там действительно красота. Башня на возвышении, и ночной город внизу, как на ладони, и далекий лес, и река, и каменный мост… Я смотрела и… захватывало дух. - Скажи – охрененно! – Ульрих осторожно обнял меня сзади. - Да, - согласилась я. Почему-то было совсем не страшно, и даже приятно. Спокойно… Вернее, не спокойно, сердце взволнованно колотилось. Но это было другое волнение. Мне было хорошо и радостно сейчас. И то, как Ульрих обнимал меня – мне нравилось. Нравилось, как его губы касаются моего уха, когда он говорит: «Посмотри туда! Вот там видно королевский дворец». И мы смотрим. Его подбородок прижимается к моему виску, его руки обнимают, его руки поглаживают мой живот. И я сама откидываюсь назад, расслабившись, прижимаясь к нему спиной. С ним хорошо. А над головой видны звезды… Он целует меня. Сначала куда-то в скулу, потом я поворачиваюсь к нему, и он целует в губы – горячо и чуть-чуть безумно. Что я делаю?! Но я счастлива. А следующей ночью он сам ко мне в окно влез. Даже без всяких камешков, даже не стуча, а просто влез, и все. В ту ночь еще ничего не было, мы просто обнимались. Но обнимал он так, что было совершенно понятно – это только вопрос времени, еще немного, и обнаглеет окончательно. Я волновалась, что могут услышать нас дома, но Ульрих уверенно говорил, что никто не услышит, что он умеет прикрывать магическим щитом так, что даже если приложить ухо к двери – и то не понять. И можно не бояться. Что будет, если отец застанет его здесь? - Да брось, Эль! Никто не узнает. Самонадеянно. Но я почти поверила, что будет так. Если один раз вышло, и даже нянька, которая вечно спит очень чутко, не заподозрила ничего, то можно не бояться? Когда Ульрих влез ко мне следующей ночью, я уже почти был готова пойти дальше поцелуев. Отлично понимала, что к этому все идет. Он обнимал меня так уверенно… - Уль, а что потом? – все же спросила я, заглянув ему в глаза между поцелуями. - Потом? – он удивился и как-то странно на меня глянул. Так крепко прижимал меня к себе, что я отлично чувствовала, как колотится сердце. Но как объяснить, чего я хочу от него? Свадьбы? Он ведь уже сказал, что у него невеста, он будущий герцог, и у него свои обязанности. Там принцесса его ждет… Светлая Матерь, ну, где принцесса и где я! Тогда чего я хочу? - Я не знаю, что потом, - честно сказал Ульрих. – Но я, кажется, в тебя влюбился, и знаю, чего хочу сейчас. Он многозначительно поднял бровь и заглянул мне в вырез платья, который с такого ракурса уже мало что скрывал. Вот про то, чего он хочет сейчас – я и сама понимаю. И не могу даже сказать, что не хочу сама. У меня была еще мысль, что если уж меня все равно потом выдадут за какого-то старого и скучного барона, то пусть уж хоть раз в моей жизни будет все по-настоящему и по любви. С парнем, в которого я влюблена, который мне нравится, вот такой молодой и горячий, а не… ох… Конечно, я понимала, что наличие опыта при отсутствии денег мне совсем не пойдет на пользу. Но я же живой человек, а не инвестиционный проект, я живу не только ради заключения выгодной сделки. Я хочу быть счастлива, пусть и недолго. Мне хорошо с ним. И даже когда его пальцы начинают расстегивать пуговички на моем платье… Только немного страшно… слегка от волнения трясет… вот сейчас… - Ну, что ты? – Ульрих обнимает меня, дышит в ухо. – Дрожишь… Все хорошо? Я киваю, изо всех сил стараюсь справиться. - Просто волнуюсь… У меня и губы чуть дрожат. Ульрих чуть отстраняется и заглядывает мне в глаза. И вдруг так серьезно смотрит, даже чуть хмурится, что мне совсем не по себе. - Слушай, - говорит он, - а ты бы сбежала со мной? Ну, если взять и бросить всех принцесс и всех баронов, и сбежать только вдвоем. Я, честно, не очень представляю, как все будет, и как жить, но… Ты бы сбежала? У меня даже сердце кольнуло, перехватило дыхание. - Ты с ума сошел? Он мотнул головой. - Я серьезно, Эль. И смотрит так, словно действительно серьезно. Но нет. Я не готова верить в такое. Нет. Это просто болтовня. Да ну, я не поверю, что такой богатый благополучный мальчик может бросить все. Так не бывает. - А как же твой долг перед короной? - Как-нибудь без меня. И вот сейчас я чувствую, как он волнуется тоже. Да ну… Никуда он не сбежит в любом случае. - Нет, - говорю я тихо. – Это как-то слишком, Уль. Я не готова сейчас о таком думать. И я не верю… - Не веришь мне? – удивляется он. Я качаю головой. Не верю совсем. Смешно, но он, кажется, вздыхает с облегчением. - А поцеловать-то можно тебя? – все же спрашивает. Я киваю. Смешно. И он целует. В губы. Потом шею за ухом, потом у ключиц и… расстегивает пуговки на платье, осторожно стаскивает с одного плеча, потом с другого… Сам дышит прерывисто и взволнованно. Но все же опытной рукой снимает с меня платье, не путаясь, без суеты. Готова поспорить – он делал это не раз. Но я совсем не готова сейчас думать о других девушках. Дверь мы подперли стулом на всякий случай, тут неслышно не войти. Да и нет у отца привычки - внезапно врываться ко мне в комнату. А если не слышно ничего, то и повода не будет. - Раздевайся сам, - говорю я. – Хочу посмотреть на твои шрамы. Ульриха уговаривать не надо, он быстро сбрасывает кафтан, потом стягивает рубашку через голову… У него под ребрами действительно здоровый шрам. И на левом предплечье еще. А я думала, он врет, и ничего нет. - Ого… - я осторожно провожу кончиками пальцев. – Больно было? Он весело фыркает. - Да ничего, я же выжил, как видишь. А хочешь, покажу на ноге шрам? Который протазаном. И не дожидаясь моего согласия – стаскивает штаны, чуть цепляясь, прыгая на одной ноге. Я смотрю… Ну, честно сказать, смотреть выходит совсем не на шрам… и я жутко краснею от этого, не знаю, куда себя деть. Но Ульрих уже снимает с меня сорочку, подхватывает меня на руки и укладывает на кровать. - С ума сойти, какая ты красивая! – говорит он шепотом, обнимает, целует снова. Где-то за окном, я слышу, звякает дверной колокольчик. К кому-то пришли в такой час? Но это ведь точно не к нам, тут три этажа, по три квартиры на каждом. Мы точно никого не ждем… Ульрих обнимает меня… он слишком занят мной… Он не слышит или не считает важным? Не торопится, нежно поглаживая меня по бедру… его пальцы скользят все выше… И дальше думать о чужих гостях совсем не выходит… * * * Мы даже почти успели… Когда мое воображение раньше рисовало мне первую ночь с мужчиной, то казалось, что это должно быть романтично и как-то возвышенно. Хотя меня и пугали, что бывает больно и даже… мерзко. Ну, мерзко – это если со старым мерзким типом, а тут не тот случай. У нас вышло по-дурацки весело. Я волновалась, поэтому Ульрих решил пощекотать меня, целуя в живот. И как-то это так выходило у него, что щекотно ужасно, я смеялась и брыкалась даже, и невольно дернулась так, что врезала ему коленом между ног. И прям до слез. Да, у него даже слезы выступили, он согнулся, охнул… Потом, правда, полез ко мне снова. «И не надейся, ты меня так не остановишь!» Да и что может остановить парня в неполные двадцать лет? Тем более огневик, они в принципе к боли не слишком восприимчивы. А он ржет, зараза. Ржать начал сразу, как только смог дышать, и я вместе с ним. Мне было чуть-чуть стыдно, но больше весело тоже – потому что такая дурь. И обнимает он так нежно… И взгляд такой довольный и немного безумный. А мне так нравится прижиматься к нему всем телом, чувствовать его тепло, гладить его спину, ощущая, как мышцы двигаются под кожей… руки у него сильные… от него огнем пахнет, камином… это даже забавно… и чуть-чуть озоном, как после грозы, но это запах магии, просто на эмоциональных всплесках бывают всплески силы. Как-то вдруг очень уютно и по-домашнему. Тревога уходит совсем… Ульрих очень старается осторожно и бережно со мной, не торопится. Хотя я отлично вижу, что ему хочется быстрее и прямо сейчас, все сразу. У него даже руки от напряжения дрожат, дыхание становится рваным… Но он осторожно… И все же чуть-чуть больно вдруг, я дергаюсь и невольно прихватываю его губу зубами… Просто он целовал меня, и вот… Я прокусила до крови, так, что даже кровь потекла по подбородку… Ульрих фыркает, вытирает ладонью. - Пф-ф! Я подозревал, что можно кровью накапать, но не думал, что своей! Да чтоб тебя! Он так улыбается, что я тоже серьезно не могу. - Кровь за кровь! – говорю я. Он радостно ржет. И ничего его не берет! Снова бесстрашно целоваться лезет. Правда, кровь у него останавливается очень быстро, с его силой в этом вообще нет проблем. И мне с ним так хорошо. Но только совсем немного нам не хватает, как вдруг… Я даже шагов за дверью не слышала, почувствовала только, как Ульрих напрягся разом, замер. И тут же удар в дверь. - Эль! Он там?! Отец за дверью! Все знает? Еще удар! - Эль! Ульрих подскакивает разом, спрыгивает на пол, подхватывает, изо всех сил пытается натянуть штаны. Я судорожно пытаюсь укрыться одеялом. Вот мне влетит сейчас! И Ульриху, конечно, но и мне тоже. Еще удар - и спинка стула ломается, он отлетает в сторону, дверь распахивается! На пороге мой отец с топором! Светлая Матерь! Как? Откуда топор-то? Я даже замираю от ужаса. Ульрих тоже замирает. Он успел штаны натянуть и уже почти прыгнул в окно, но тут останавливается. - Хельга! Как ты могла! Да я… Отец злой, красный весь от усилий. Он смотрит на меня, потом на Ульриха у окна. Но Ульрих делает шаг вперед, к нему. - Тихо… - и чуть руки вперед выставляет. – Она… не виновата. - Да?! – ревет отец. – Не виновата?! Она сама прыгала в окно к тебе в руки! Кто в этом виноват? О чем ты думала, Эль?! - Не виновата, - говорит Ульрих, делает еще шаг вперед. – Вы топор положите. Положите, ладно? Эль не виновата. Она… - и бросает на меня взгляд, губы нервно облизывает. – Это приворот. Я… ну, я магию использовал, чтобы ее соблазнить. Магия. Я… Мне выиграть хотелось, а за деньги можно что угодно устроить. Хороший приворот. - Вот ублюдок! – отец сам на него идет… Он что, убить хочет? Зарубить? - Ты спорил на нее! Я все знаю! Ты спорил на мою дочь! С Патриком Блакбери! Кто из вас первый ее в постель уложит! А потом еще, что ты успеешь меньше, чем за десять дней! Успел, да?! Я знаю! А она и рада! Сама в окно прыгает! Еще шаг… - Она прыгает, потому что я ее приворожил. Топор отдайте… - Вот тварь! Но тут Ульрих делает рывок вперед и очень технично у отца топор из рук выхватывает. Таких, как он – тренируют с детства, это неудивительно. Выхватывает, и тут же точным движением забрасывает топор на шкаф. И получает от отца в зубы, и в нос потом. В нос так сильно, что, мне кажется, я даже слышу треск ломающейся переносицы. Я вскрикиваю… Ульрих отскакивает назад, даже не пытаясь никак ответить. Если б пытался, то у отца не было бы шансов… Смотрит на меня. Потом как есть, в одних штанах, прыгает в окно. Я остаюсь. Натягиваю одеяло до подбородка, почти до глаз. Мне страшно, что будет. Отец поворачивается ко мне и долго смотрит. Стоит. Тоже не понимает, что делать со мной. Первый запал прошел, пар он выпустил, и теперь… Стоит, тяжело дышит… Я отчаянно всхлипываю. - Значит, приворот? – говорит отец. – Сукин сын… И поворачивается ко мне спиной, выходит, хлопнув дверью. А я потом рыдаю всю ночь. Не могу поверить, что все это со мной. * * * Не знаю, откуда потом взялся Йозеф… говорил мне, что через знакомых ему подсказали. Он пришел к нам сам. Йозеф – некромант, старше меня на тридцать пять лет, старше моего отца даже. Был женат, но его жена умерла четыре года назад от лихорадки. Детей у них так и не было, но у некромантов вообще с этим сложно, специфика магии часто оставляет некромантов бездетными. Поэтому сейчас ему была нужна жена молодая и здоровая, способная наследника родить. Лучше с природным даром – так больше шансов. Он сам небогат и сильно немолод, так что очередь невест не стоит. А тут я… Конечно, вначале я была в ужасе. Еще я помню, как зашел разговор о том, что я не невинная девочка, и Йозеф рассмеялся – только девственницы ему не хватало, в его-то годы! Что с ней делать? Если не беременна, то и славно. Даже если беременна – он подождет, потом примет в семью. Я не хотела выходить за него, плакала… Злилась на Ульриха. Как он мог так со мной? Но потом как-то… Все улеглось. Справедливости ради, мне с Йозефом повезло. Он был хороший человек. Легкий, спокойный, внимательный, никогда не требовал лишнего. Конечно, никакой бурной любви и страсти, но он быстро стал близким человеком. Своим. Если не вторым отцом, то добрым другом. От меня ему нужен был наследник. И как только я забеременела, Йозеф больше никаких поползновений в мою сторону не делал, если обнимал, то по-братски, целовал в щеку, ничего лишнего. Отдельные спальни у нас с ним были с самого начала. Да и в целом, с ним было спокойно и хорошо. Мне не досталось горячего любовника, но достался мужчина, в котором я была уверена, который готов был поддержать во всем. И главное – он оказался прекрасным отцом. За это я готова была все простить. Он возился с Гораном целыми днями. Знания, опыт, море терпения… Думаю, он смог дать ему куда больше, чем мог бы молодой отец дать. Так что мне не о чем жалеть.