Глава 8

За завтраком долго сидели в тишине. Горан красный весь, упорно в тарелку смотрит, ковыряет яичницу. Ему явно есть, что сказать, но он никак не решится. Мне немного стыдно перед ним, хотя я точно не сделала ничего. Самое смешное – у Ульриха красные уши. Он страшно голодный, даже не представляю, когда что-то нормальное, кроме пирожков, ел. Но сидит, неторопливо и вдумчиво подбирает хлебушком подливку от фрикаделек из миски. - Лорд Крамер, - подчеркнуто-официально говорит он Горану, - я хочу сказать, что у меня точно не было намерений обижать вашу мать. И даже наоборот… Наоборот? Хотел меня как-то порадовать? Знаю, что неправильно это, но мне смешно. Горан на него глаза поднимает. - У вас это серьезно? – напряженно говорит он. Ох… - Нет, - поспешно говорю я. - Да, - говорит Ульрих. – Серьезно. Я, между прочим, ей жениться предлагал. Ну, пытался. - Что? – вот тут я, честно говоря, удивляюсь сильно. Потому что ни одного раза припомнить не могу. Или он про то, чтобы сбежать вместе? Но я тогда не могла принять это всерьез. Ульрих как-то очень серьезно хмурится. - Я же к тебе дважды приезжал тогда, - говорит он. – Один раз еще в столице. Хотел поговорить, под окнами… но ты меня и слушать не стала. Помнишь? Помню, приходил. И я действительно закрыла окно и не стала слушать. Мне тогда хватило и того, что я про спор на меня узнала. И никакие объяснения мне были не нужны, я злилась ужасно. - А второй раз уже сюда, - сказал Ульрих. – Ну, перед самой твоей свадьбой. Я тогда уже поругался с отцом и с королем, успел расторгнуть помолвку с Элизабет. И приехал к тебе. Думал, вот, никаких обязательств у меня больше нет, ты увидишь, что я свой выбор сделал. С твоим отцом говорил. Просил тебя позвать… И не позвал. Вернее, позвал, но… Я помню, как это было. Помню, что отец заходил ко мне, красный и злой, сказал, что там приехал «этот», что хочет видеть меня. Что он поругался уже со всеми, и король его выгнал вон, и теперь вот чего-то хочет от меня. А я тогда тоже была в ужасе от предстоящей свадьбы и страшно переживала. А тут Ульрих еще… Я выхожу, а он стоит там… такой взъерошенный, глаза сумасшедшие… И: «Эль, я тебя люблю». И смотрит. Я не помню, что говорила ему, но вроде наорала и велела, чтобы проваливал, вот совсем тогда не до него было. Не так. Я к таким признаниям не была готова. Не понимала, как с этим быть. А ведь Ульрих правда все бросил и уехал. И я бы, выходит, могла вместе с ним… Да, не знаю, как мы бы жили. Но он справился как-то. Хотя, если б женился на мне, Фридрих бы еще дольше его не простил. А так - вернулся домой через шесть лет, когда принцесса Элизабет вышла замуж. Еще через четыре года женился на другой принцессе… И он так смотрит сейчас… немного грустно… - Слушай, Эль, - говорит он, - а сейчас? Вот если удастся доказать, что я не виноват в измене, и мне все вернут… Ты бы вышла за меня? Я вздрогнула даже. Горан яичницей подавился, он тоже такого поворота не ожидал. Закашлял. Ульрих отложил вилку и смотрел на меня, ждал. Я не знала, что сказать. Сказать – нет, не готова? Зачем мне это сейчас? Но почему нет? Если уж быть честной с самой собой… Я ведь хочу. Я не думала о нем столько лет, но тут он вернулся, свалился как снег на голову. И я смотрю на него и понимаю, не хочу отпускать его назад. - Но у вас же жена? – осторожно говорит Горан. - Уже нет. Как только мне предъявили обвинения, Исбел сразу подала прошение о разводе, и Фридрих подписал. Так что нет у меня жены. И на меня смотрит. - Так, - говорю я. – Давайте мы сначала с делами разберемся. Как-то вот я таких предложений совсем не ждала. - О делах, кстати, - Горан чуть кашлянул. – Мы же Вима нашли. Ну, которого с утра искали. Только ничего интересного. Он у кухарки нашей был всю ночь. - Угу, - кивнул Ульрих. – А можно на него посмотреть? * * * Вим сидел под присмотром стражи. Не под арестом, ведь арестовывать его не за что, любовные игры с кухаркой – не преступление. Но стоило присматривать за ним, чтобы никуда не пропал. Не то, чтобы подозревали в возможном побеге, но на всякий случай. По крайней мере, до тех пор, пока мы не придем поговорить. А ведь пропасть он пытался, дважды, пока нас не было, пытался выйти один на улицу, то в туалет, то просто подышать. Не то, чтобы это было странным само по себе… Я смотрела на Вима, и не могла понять, что не так. Не то, чтобы я хорошо его знала, ничего такого не бросалось в глаза, но… И ведь остальные охранники тоже вели себя немного настороженно, возможно, именно это я и улавливала. Так что? Я глянула на Ульриха, но по нему ничего невозможно понять. Он довольно равнодушно слушал о том, как Грета вчера вечером позвала Вима посидеть вместе и выпить немного, поесть ее отличного пирога с капустой. Кто же будет отказываться? Кто-то из наших хмыкнул, что: «Столько отказывался, и вот, пироги его таки настигли». Я как-то сразу значения не придала… Ну, и после пирогов – другие развлечения. Так Вим и уснул там, у Греты. Разбудил его шум на улице, он вышел… да, Грета спала, он не стал будить. А там как раз пожар. Ну, и потом, когда с пожаром разобрались, вернулся в теплую постель. Ульрих слушал внимательно, как-то даже чуть склонив голову набок. И удивительно, Вим под его взглядом все больше и больше начинал нервничать. Ульрих хмурился… И вдруг бросился вперед, схватил Вима за руку, за запястье. Вим закричал, дернулся из его рук. Мне показалось даже – запахло паленым. - Где он? – страшно рявкнул Ульрих. Вим забился, стараясь вырваться. - Отпусти! С ума сошел? – испугалась я. И прям видно, жар у Ульриха из-под пальцев. Так же нельзя! Я видела панику… Но Ульрих даже не обратил на меня внимания. - Где?! – повторил только. - На сеновале под лестницей, - выдохнул Вим. Ульрих широко и хищно ухмыльнулся, даже мне не по себе от такой ухмылки стало. - А теперь снимай, - велел он. У Вима испуганно дернулся подбородок, он шмыгнул носом, попытался головой мотнуть, что не будет. Но тут Ульрих еще сильнее его руку сжал, и Вим снова вскрикнул. Не Вим, конечно. Его лицо пошло рябью… еще немного, и маска слетела окончательно. Парень лет двадцати пяти, не больше, сильно моложе Вима, чуть лопоухий, кудрявый, испуганный. - Вот и молодец, - Ульрих отпустил руку и хлопнул парня по плечу. А на запястье остались красные следы. – Кто тебя нанял? - Я не могу сказать, - замотал головой парень. - Зато я могу свернуть тебе шею, - сказал Ульрих, и я как-то даже сразу поверила. – Мне за это ничего не будет. Мне просто нечего терять. Парень отчаянно всхлипнул. Но глаза его вдруг нехорошо заблестели. Ему страшно было, но… - Ошибаешься! - вызов в голосе. - На мне сигналка. Если что со мной случится, об этом сразу узнают и придут сюда! Не ради меня даже, а ради того, что провалился план. И если ты думаешь, что терять тебе нечего, ван Мейген, то снова ошибаешься! Посмотри на бабу свою! И попрощайся. Она скоро умрет. Она дорога тебе? Ульрих коротко выругался сквозь зубы, дернулся, за горло его схватил. Я уж думала – правда шею свернет или задушит, парень этот захрипел даже. Но нет, отпустил. Ульрих тяжело выдохнул, ко мне повернулся. Словно ему нужен совет… но советов никаких не было. Я не знаю, как быть. Он хмуро слушал, как парень хрипит и кашляет, за обожженное горло хватаясь. - А если поднять его, то он все честно расскажет, не сможет ничего скрыть, - как-то очень спокойно сказал Горан. – Мертвые не врут. Ульрих моргнул чуть озадаченно. - А не боишься? - А чего бояться? – сказал Горан. – Он ведь вашей смерти хочет. И что потом? Думаете, нас с мамой просто отпустят и позволят жить дальше, словно ничего не было? Таких свидетелей не оставляют. Ульрих глянул на меня, на молодого оборотня снова. Одно резкое движение буквально, и с хрустом свернул шею. Я даже чуть вскрикнула сама – так это у него вышло быстро и легко. Настоящего Вима нашли, зарытого в сено, с перерезанной шеей. И вот как-то, посмотрев на это, я всякое сочувствие к кудрявому парню перестала испытывать окончательно. Оно и сразу было как-то не особо, но тут… И это ведь он отдавал приказ убить моего сына, он притворился Ульрихом, чтобы замести следы. Не по своей инициативе, понятно, но все равно. Он нам угрожал. - Как ты понял? – спросила я Ульриха. Тот криво усмехнулся. - Просто опыт. - Но ты так уверенно… Ты же точно знал? - Да так… мелкие нестыковки. Ну, не нестыковки даже, а детали, которые людям, знающим Вима, кажутся странными. Я за твоими людьми наблюдал, как они слушают. Видно было, что их смущает что-то. Ну, и главное – как бы он ни прятал, но слабый фон магии видно все равно. Для обычного человека – не распознать, но мне видно. А настоящий твой Вим точно не маг был. * * * - Зря ты вешаться раздумал, - мерзко захихикал покойник, сверкая белыми глазами. – Ведь почти уже… даже петлю на сук накинул! И что помешало? Девка? Она ж дура гулящая, виновата сама. Да что тебе за дело до нее было? - Пошел ты! – зло буркнул Ульрих, быстро на меня глянул и отвернулся к покойнику снова. – Кому ты служишь? - Я вольный наемник! – и губы в ухмылке кривит, зараза! - У меня хозяина нет. - За это дело и за убийство Горана кто платил? – сказал Ульрих. Лицо покойника пошло рябью, говорить ему не хотелось, но власть призвавшего некроманта сильнее его желаний. - Джеррит Колман, - выплюнул он. – Но ты не думай, что это сойдет тебе с рук! Сюда скоро придут! И не сарай подожгут, а все с лицом земли сровняют, по камешку разнесут. Бабу трахнут твою. Сосунку этому все кости переломают! - Кто придет? – спросил Ульрих, не обращая внимания на угрозы. – Если на тебе сигналка, то кто на другой стороне? Кто держит? Колман слишком слаб для этого, как маг. Покойник подобрался, его передернуло. Говорить не хотел? На Горана зло глянул. Горана слегка трясло, я видела. Такая работа всегда много сил отнимает, а Горан все же не слишком силен и не слишком опытен, но делает все, что может. А еще и этот оборотень сам магом был, это усложняет работу. Но справляется же. - Алестер Дрой, - сказал покойник. – Он и его люди скоро будут здесь. - Когда? – спросил Ульрих. - Откуда они идут? - Сутки, может, меньше. Из Лихнена. Они уже вышли. Надо было тебя сразу прирезать, но думали – сам помрешь. Не хотели лишний раз марать руки. С клеймом же не живут, а ты вон… Живучий сукин сын! - Живучий, - согласился Ульрих. – У судьбы на меня другие планы были. Так сколько у Дроя человек? - Гвардия! – покойник даже усмехнулся. – Тебе с ними не справиться никак! Огневиков человек десять, некромант сильный, не то, что этот вот молокосос. Горан зубы сжал, прикрыл глаза. Я видела, как он старается держать, как сосредоточен. Из носа капелька крови потекла. - А Дрой, значит, с Сайрусом в сговоре? – сказал Ульрих. – И что мой брат Дрою обещал? Алестер Дрой хоть и не герцог, но очень влиятельный и богатый человек. Таких на работу не нанимают, такие сами себе хозяева. Но значит, был личный интерес. И покойник засмеялся, скаля зубы. - Дрой твою жену трахал! Ему иначе платили! И вот тут полыхнуло, Горан больше не удержал. Покойник вспыхнул и пеплом осыпался. - Тут я ему только посочувствовать могу, - тихо сказал Ульрих, вздохнул, на меня глянул. – Нам надо бы людей из поместья вывести и спрятать. Хоть в лес подальше, хоть куда-то в деревню. Но так, чтобы тут никого не было. - Ты хочешь драться с ними? Ульрих вздохнул. - А думаешь, стоит сдаться по-тихому? Только он прав, - на кучку пепла кивнул. - Дрой скотина еще та, действительно тут все с землей сровняет, даже если меня получит. Можно, конечно, в поле уйти... Но тут поместье старое, в земле сила. Меня не послушает, конечно, я чужак, но Горана послушать может. Умеешь? – спросил Горана, тот испуганно мотнул головой. – Ничего. Я объясню, как. У некромантов по-своему, но в целом суть одна. На атаку без опыта сил не хватит, но защиту можно попробовать настроить. Все польза. - Я попробую, - хрипло сказал Горан, кивнул, утирая пальцами кровь под носом. – Тут в подвале камни есть, мне отец показывал. Силовые каналы к старому фундаменту ведут. Тут на месте нашего раньше другой дом был, но… сгорел, вроде. Фундамент остался, на фундаменте новый построили. А тот еще времен Альбрехта Рыжего. Ульрих присвистнул даже. - Если удастся активировать – поможет продержаться. Но помощь нам все равно нужна. Есть быстрая связь с родственниками, с соседями? Хоть с кем-нибудь? - С Хоффманами есть, - сказала я. – Они живут где-то в дне пути отсюда. Ульрих кивнул. - А Блакбери? – спросил он. Что? Блакбери, да… Они некроманты. И Ульрихов Патрик – некромант. - С Джаредом Блакбери, - сказал Горан. – Он же троюродный брат отца. Они не особо общались, но на всякий случай связь есть. А Джаред – дядя Патрика. Но я как-то даже… Не то, чтобы не знала, но не придавала значения. Знала, что дальние родственники, и Йозеф в моей жизни появился не совсем случайно, но… Как-то Йозеф при мне это особо не обсуждал. Уровень слишком уж разный, и какие-то давние семейные споры. - Отлично! – Ульрих довольно потер руки. - Мы можем написать? Патрик с дядей не очень, но не настолько, чтобы тот ему сообщение не передал. Если удастся вызвать Патрика сюда, то мы справимся. Справимся. Мне очень хотелось верить. Они ушли с Гораном сначала Джареду Блакбери писать, потом в подземелья, изучать камни. А моя задача – убедить всех покинуть поместье. И как можно скорее. Без паники, лишних вещей не брать, скоро они вернутся снова. Но пока лучше отсидеться в тихом месте. Паника, конечно, началась, но, к счастью, не слишком. Мне кое-как удалось справиться. Где-то к обеду уже большая часть наших людей погрузилась на телеги, и двинулись в сторону ближайшей деревни. Ульрих сказал, чтоб даже охрана уходила, они против магов все равно не помогут, лишние жертвы только. Несколько раз я чувствовала, как тихо вибрирует земля – это где-то в подвале Горан пытается с древними камнями взаимодействие наладить. Судя по всему – у них это надолго, такое не происходит вдруг. Кухарка наша все утро прорыдала, сначала из-за Вима, потом из-за скорых сборов, так что с обедом не задалось. Но как раз где-то к обеду приходил Ульрих, набрал лепешек, колбасы и сыра, чтобы им там без отрыва от дел перекусить. - Патрик нам ответил, - сказал он, колбасу на ходу откусывая. – Будет здесь где-то дня через два, ему быстрее не успеть. Так что нам нужно выиграть время. Должно получиться. Вибрацию чувствуешь? Вот… Камни Горану отзываются, но пока силы не хватает защиту запустить. Или мы делаем что-то не так. Попробуем еще разобраться. Ты сама-то чего не собираешься? - Я? – удивилась даже. – Я не поеду. Он нахмурился. - Тебе не стоит тут оставаться. - Стоит, - твердо сказала я. – Это мой дом, я прожила тут двадцать лет. Мой сын здесь остается, значит, и я тоже. - Это опасно, - сказал Ульрих. – Тебе нет никакого смысла тут быть. Да, я знаю. Очень хочется злиться на него, потому что из-за него ведь! Это его брат затеял, и его герцогство, в итоге, делят. Хочется сделать его виноватым. Хоть кого-то. Но правда в том, что Горана втянули совершенно независимо от Ульриха. Горан тоже не виноват, что ему было делать? И если бы не Ульрих, то Горана убили бы уже у Барсучьего брода. Когда речь идет о таких деньгах, как в Риверхилле – лишние свидетели не нужны. А по слухам, казна Ульрихова герцогства больше, чем казна короля. И вот, этот герцог стоит тут, мою чесночную колбасу дожевывает. - Я все равно останусь. Ульрих кивнул. Дернулся уйти, но не ушел, стоял, глядя на меня. - Как ты? Страшно? – спросил тихо. И вот как-то… Я всхлипнула. Потому что – да. Очень страшно. Я впервые… вот так… и страшно. Я не понимаю, как быть и что делать. Я сегодня все утро пытаюсь быть спокойной и твердой, успокаиваю людей, рассказываю всем, что бояться нечего, нужно просто немного переждать. Но мне все равно страшно. - Страшно. Ульрих поставил корзинку с едой на пол, положил колбасу сверху и обнял. Просто обнял, уверенно так и тепло. Я всхлипнула снова, уткнулась ему в плечо. - Ну, что ты, - сказал он. - Все хорошо будет. Я попыталась кивнуть, но только всхлипнула еще больше. Никак справиться с этим не могла. Слезы подступили. - Прости, - я попыталась слезы вытереть. - Да все хорошо, - сказал он. – Ты поплачь, иногда надо поплакать. Тут любому страшно будет. Осторожно губами моего лба коснулся. О волосы мои носом потерся. Ульрих… Когда он так обнимает… - От тебя чесноком пахнет, - сказала я, и как-то чуть отпустило немного. И чуть смешно даже. - Ага, - сказал он. – Колбаса у тебя вкусная. Улыбнулся в ответ. А потом наклонился и поцеловал по-настоящему. Я даже дергаться не стала, обняла его сама, ответила. Вдруг поняла, что именно этого мне не хватало. Не знаю, что будет потом, но ужасно нужно сейчас.