Глава 9

Я сидела у камина, смотрела на огонь. За полночь уже, а они там все в подземельях, и никак не закончат. Я чувствую гул, иногда посуда начинает звенеть, иногда волна силы прокатывается по стенам. Но что-то у них там не запускается, как надо. Ульрих говорил, что хочет спать лечь пораньше, потому что и не вспомнить, когда нормально спал последний раз. А без нормального сна – нормально не восстановить силы. Силы ему нужны. Собственно, всем нам нужно, чтобы у него были силы, потому что у Горана справиться с магами Дроя шансов нет. Они и за ужином сегодня все какие-то варианты обсуждали. Ужин я готовила сама, потушила мясо с картошкой, вышло даже съедобно. Все наши слуги уехали, мы остались в пустом доме. Тихо так, непривычно. Только вибрации магии слегка ощущаются. Потом затихают. Потом, наконец, шаги на лестнице и в коридоре. Тихо открывается дверь. - Ты чего не спишь? – улыбаясь, говорит Ульрих. У него в руках бутылка вина и два бокала. Надо же! Подготовился. - Как у вас дела? – спросила я. Он вздохнул. Подошел, вино на пол рядом поставил, сам присел на подлокотник моего кресла. Близко… - Сложно сказать, - сказал он. - Что-то получается, но щит не встает. Горану силы не хватает, а меня камни игнорируют, я тут чужой. Мы решили, что ему нужно сегодня спать там, в подвале. В старые времена это вообще было традицией, обряд инициации, когда новый хозяин вступает во владение, то проводит ночь в священном месте у камней. Так что может помочь. Если все выйдет, то у него и в целом сил прибавится, даже в отрыве от дома. Хочешь вина? Поднял бутылку, откупорил. - Давай, - согласилась я. – Чтобы лучше спалось. А то у меня тоже сегодня все эти мысли крутятся… - Да, - согласился Ульрих. – Чтобы лучше спалось. Налил в бокалы, один мне отдал. - Я тебе в гостевой спальне постелила. Сказала, и почти готова была, что Ульрих начнет возражать, что вообще-то планировал со мной, а не где-то в гостевой спальне. Это было бы логично даже, после того, как мы целовались… да и вообще. Все к этому идет. - Спасибо, - только сказал он, чуть из бокала отпил. – Если не получится полный щит активировать, то в подвале вокруг камней хорошо открывается маленький щит, но его только на подвал и хватает. Зато очень крепкий, сквозь него даже с королевской армией не пробиться. Тогда вы с Гораном пойдете в подвал, будете там сидеть, ждать Патрика, а я выйду Дроя встречать. - А почему ты не с нами? Мне как-то такое не понравилось. - Да как-то неправильно это. Они за мной придут, я прятаться? Надо встретить. Вообще вся эта каша заварилась из-за меня. Я все это ушами прохлопал… но, честно сказать, я и дома-то последнее время почти не был. Да и не только последнее. То на войне, то при дворе, то снова куда-нибудь… Я даже отчасти могу понять Сайруса, который вел все дела без меня, а настоящих прав на землю у него и нет. С его точки зрения - это восстановление справедливости. Так что… ну, будем надеяться, что мне повезет. Он улыбнулся чуть натянуто, своим бокалом отсалютовал, о мой тихо звякнул. Повезет… - А если тебя убьют? Я сказала и пожалела – не стоит такое говорить. Ульрих усмехнулся, немного вина отпил. - Я что-то таким фаталистом стал, - сказал он. – Будет, как будет. Да и вообще, если боги не дали мне умереть до сих пор, значит, я им для чего-то нужен. Но вот, может, как раз и чтобы с Дроем сразиться. Попытаюсь. До сих пор жив… кольнуло это вдруг. Вспомнилось… - А тот оборотень сказал, что ты прям вешаться собрался? Замерла, на него глядя. - Ох, Эль… - Ульрих устало сморщился. – Ты ведь знаешь, что, когда запечатывают силу – многие с ума сходят. Это сложно передать. Ты чувствуешь ее, она есть, где-то близко, но в руки взять не можешь. Это словно… вот хочешь пить, очень хочешь, жажда мучает, и вот, вода перед тобой, но достать до воды не можешь никак. Это разрывает просто. Почти физически. Да и все остальное… обвинения эти, изгнание, то, что спать невозможно, иначе пожар устрою. Я думал – хватит, не могу больше, зачем тянуть? Обо мне даже никто горевать не будет. В лесу там… Веревку бельевую в деревне стащил… она еще гнилая какая-то оказалась, я даже подумал, что оборвется под моим весом, но другой нет… И на пригорке над оврагом, внизу река… И тихо так, красиво. Вот и все – думаю. Так по-дурацки жизнь прошла, никчемно как-то… - он вздохнул. - И вдруг шаги. Бежит кто-то. Не совсем мимо меня, но чуть ниже, где спуск к реке. Девка, смотрю… с пузом огромным… и в воду сразу. Ну, что делать? Я бегом за ней. Там течение сильное, и глубоко оказалось, вода крутит. Я еле успел, сам с трудом с таким потоком справился. Но вытащил ее, кое-как откачал. - Это же ее ребенок? - Да, - Ульрих кивнул. – А она только в себя пришла, начала орать, что жить не хочет, что не нужно было ее спасать. И тут же рожать начала. Пф-ф! – лицо ладонью потер. – Никогда раньше роды не принимал и не думал, что придется. Но куда деваться? – усмехнулся даже. – Тот еще опыт, знаешь. Тем более что после таких заплывов что-то не по плану пошло… я в этом не понимаю ничего, но у меня все же немного силы было, из-под клейма сочилась, так что я, чем мог – помог ей. Ничего, родила девочку. А дальше… Вот лежит, ревет, встать не может, ноги не держат. И ребенок ей не нужен, она на него и смотреть не хочет. Вообще, говорит, этот ребенок ей всю жизнь испортил, теперь никакого житья. Вот если бы помер, то и славно было бы. Без мужа, понятное дело, какой-то заезжий парень ее окрутил, в кусты заманил, наобещал с три короба, и пропал потом. А она вот, с пузом осталась, в деревнях у нас с этим строго. Что с ней делать? Понятно, не бросать же в лесу. Я ее в деревню отнес. Она даже брыкаться пыталась, кричала, что не пойдет, но ничего. Потом присмирела. Но ребенка, сказала, чтоб я с собой забирал. Вот раз спас, то мне и забирать. Ей не нужен, она лучше скажет, что мертвого родила. Ну, я и забрал, побоялся, что с таким настроем она придушит еще. Понятно, что не в себе была, успокоиться надо. Может, потом и ничего, но на нервах что угодно сделает. А дальше ты знаешь. Вино допил, на пол поставил. Кадык дернулся… - И я вот подумал, - сказал он еще, - что судьба как-то вернула мне. Я ведь тебя тоже, как и ту девушку в лесу, соблазнил, в кусты затащил и бросил. Вот оно мне и… Губы поджал. Ох, Уль… - Меня хоть не беременную. Он тихо хмыкнул, так, словно глупости я говорю, это ничего не меняет. Я свой бокал тоже поставила. И даже принцессу ради меня бросил, хоть я тогда и не оценила. Балбес… Ульриха обняла. Прижалась к его груди, слушая, как сердце бьется. Он уткнулся носом в мои волосы. - Ладно, пойдем спать, что ли, уже, - сказал тихо. – Завтра у нас сложный день. А потом – даже не знаю, как это вышло. Да, спать. Я честно пошла Ульриху его комнату показать. И как-то сама обняла его в дверях, пожелала удачи. И он меня в ответ поцеловал. А дальше как-то – само, очень естественно все вышло. Словно огонь, полыхнуло… Я даже не знаю, где там можно было отказаться и передумать? Когда он с меня платье снимал? Когда я – рубашку с него? Да и не хотела я отказываться, мне с ним хорошо. Может, и правда – судьба неслучайно вернула его мне. * * * Проснулась я от тихого нарастающего гула. Вздрогнула. - Тихо, слушай, - шепнул Ульрих. Он тоже проснулся уже, сел в постели. Гул из-под земли, переходящий в рокот, все нарастающий, становящийся выше, почти до звона в ушах, поднимающийся по стенам. И вдруг что-то схлопывается над головой. Почти тишина, только ровный звон остается. И я прямо чувствую, как мелкие волоски на руках встают дыбом. - Получилось? – осторожно спросила я. - Да-а, - кивнул Ульрих. – Очень похоже. Пойдем, посмотрим? И уже собирался было вскочить на ноги, но развернулся ко мне, задержался, быстро сгреб в объятья. - Сейчас… минутка одна же у нас есть? Глаза его весело и чуть отчаянно сверкали. И улыбался он невозможно счастливо, глядя на меня. И пальцы его уже так нежно поглаживали. - Я люблю тебя, Эль, - тихо, но так проникновенно говорит он. – Все эти годы любил. Наверно, поэтому у меня с принцессами так и не задалось. Мне немного страшно от этой откровенности. Потому что непонятно, что нас ждет. И это… это словно попытка доделать все дела и получить прощение. Словно прощание. Я обнимаю его, хочу что-то ответить и не нахожу слов. «Я тоже тебя люблю». Но ответить Ульрих и не дает. Где тут ответить, когда он так целуется? Тут обо всем забываешь… А потом отпускает и тут же вскакивает, начинает одеваться. Штаны его рядом с кроватью, он их находит сразу, а рубашка где-то у дверей валяется. И мое платье тоже, он мне его подает. А я смотрю на него, и не могу понять – как я столько лет без него жила? Как это вышло? Мы ведь сможем еще повторить это? Еще хоть одна ночь… Или сегодня умрем, как обещал тот оборотень. * * * Щит сложился еще до того, как мы к Горану добрались. Но это ведь ничего? Главное, что получилось? «Да», - кивнул Ульрих. Если открылся один раз, значит, дело пошло. Горан, сильно взволнованный, встретил нас на лестнице, он как раз из подземелья поднимался. - Вы видели? Видели, да? У меня получилось! - Я и не сомневался, что получится, - Ульрих хлопнул его по плечу. - Только не очень стабильно, и держится… пока я ладони на камне держу. Стоит только убрать – и сворачивается. Как долго его надо держать будет? - Так-то, чем дольше, тем лучше, - сказал Ульрих. - Вряд ли я быстро смогу десять огневиков и одного некроманта, не считая самого Дроя, положить. Так что чем дольше держишь, тем больше шансов продержаться до прихода Патрика. Горан даже побледнел слегка. - Я… буду стараться. - Просто держи, сколько сможешь. Я тоже постараюсь сделать, что смогу. Вам тут, главное, держать внутренний щит, он не пропустит. Даже пожар выдержит. Сидите с матерью внизу, не высовывайтесь, особенно если большой щит накроется. Сидите, пока либо я, либо Патрик не придем. Даже если все стихнет и вообще никого. Мне страшно все это. Очень страшно. Я пошла готовить завтрак, Ульрих сказал, чтобы его не ждали, он сейчас возьмет лошадь, поедет вокруг сигналки ставить, и по дороге, и по лесу немного, чтобы точно никто незаметно не подобрался. А то, может, уже вот-вот придут. А завтрак он потом, и сам найдет что-нибудь, мне можно не беспокоиться. Вот уж, не беспокоиться… Но, по крайней мере, вначале было чем заняться – я пошла яичницу Горану жарить. И побольше на всякий случай, если Ульрих вернется, то ему тоже будет. Поели с Гораном в тишине. Напряженно как-то все это. Непонятно, чего ждать… Вернее, понятно, и это как раз пугает. Потом помыла посуду, долго думала, что же сделать еще. И решила, что надо бумаги Йозефа разобрать и в безопасное место отнести. Мало ли. Тут выходит, по всему, что дом запросто сгореть может, там куча огневиков, которые будут швырять огнем. Потом вернулся Ульрих. Нашел себе меч у охраны. Магия магией, но иногда и хорошая сталь бывает не лишней. Потом попросил Горана запустить снова большой щит, пошел смотреть, где границы, насколько хорошо держит. И оказалось, чуть за стены усадьбы выходит, наружу выпускает, как физически, так и магию, и это очень хорошо, потому что из безопасного места бить можно. А вот обратно… физически – пропускает тоже, но сильно замедляет, сквозь него надо буквально продавливаться внутрь. И это значит, если полезут, то можно успеть ударить и не пустить. Но тут главное, чтобы не пытались пролезть с тыла. Но заодно выяснили, что Горан чувствует, в каком месте щит пробить пытаются, так что он может попытаться предупредить. Нашли мне небольшой арбалет с воротом, такой и у меня хватит силы взвести. Кто знает, вдруг понадобится. Вот если полезут с тыла – я им тогда стрелой в лоб. Потом, когда приготовления в целом закончили, щит опустили пока, чтобы не тратить силы. Ульрих бритву попросил, бороду свою поскреб, сказал, что побриться хочет. Так-то да, я его с бородой раньше никогда не видела. Вот только не ожидала, что так… Мы с Гораном бумаги и ценные вещи в подвал относили, немного, но два ящика набралось. Пока мы носили, он брился, и вот выходит… Вот уж чего я ожидала меньше всего. - Зачем? Он улыбнулся чуть смущенно, провел ладонью по лысой макушке. - Потому что горит, - тихо сказал Горан у меня за плечом. - Что? - Вот, он все знает, - кивнул Ульрих. – Так-то огневики, по большей части, невосприимчивы к огню. Чтобы ожоги получить, это надо, чтобы совсем силы не осталось. Но волосы горят. И когда на голове, то все в глаза лезет и очень отвлекает. Это обычная практика, Эль. Некоторые еще и раздеваются перед боем догола, потому что одежда горит тоже. Но с этим я пока подожду. Вот уж… не рассчитывала я как-то… И только собралась было обед накрывать, как Ульрих вздрогнул, вытянулся напряженно. - Идут, - сказал он. – Минут через пятнадцать тут будут. Не знаю, сколько, но несколько человек верхом точно. Давайте, идите вниз. Горан, щит по моей команде, я за сигналку дерну, раньше не надо. - Я пойду с тобой. - Не стоит, - он покачал головой. - Я должна видеть. Хоть немного понимать, что происходит и чего ждать. Я должна услышать, чего они хотят. От тебя, от Горана… Они пришли в мой дом, и я должна знать. Ульрих какое-то время смотрел на меня, очень серьезно, поджав губы. - Да, это твое право, - сказал он. – Я на тебя сразу щит поставлю, а то вдруг шарахнут. Только вперед не лезь, ну, на всякий случай. За ворота. Я сама взяла арбалет, хотя стрелять сейчас точно не собиралась. Не сейчас точно. Но с ним спокойнее. Руки дрожали. Ульрих против арбалета не возражал. Он вперед вышел, стоял там, сложив руки на груди, ждал. Я в проеме открытых ворот. Если что, я сразу за стену. У нас тут стены не особо, не крепость, но все же лучше, чем ничего. Их было пятнадцать. Пятнадцать всадников, и почти все из них маги. Или совсем все. Я в толпе и с такого расстояния плохо могу различить. Один выехал чуть вперед. - Ульрих! – он весело, с сарказмом махнул рукой. – Ты решил меня встретить? - Что тебе надо здесь?