Глава 34
Время показало, что Адомайтис так просто не отвяжется.
«Привет! Поужинаешь со мной?» – пришло от литовца рано утром.
Да, я его разблокировала. Подаренные цветы украшали любимую вазу в кухне. Я пила кофе, щурясь от весеннего утреннего солнышка. Вертела телефон в руке, когда упала эсэмэска.
«Доброе утро. Ты вроде бы дежуришь по средам?»
«Отличная память. А по четвергам отсыпаюсь».
«Это я тоже запомнила!» Добавила в конце несколько улыбающихся смайликов, чтобы не то подколоть Пашу, не то подбодрить.
Забавно получилось. Мы так мало времени пробыли вместе, а уже столько воспоминаний! Фильтр опять же этот поломанный. Паша хорошо его починил, отлично работает.
«Как насчет пятницы?» – прилетело через мгновение.
«Давай в субботу. Только где?»
«Я забронирую столик и скину адрес».
Палец на целую минуту замер над кнопкой «Отправить».
«Смелее, Ди, – пришло от Паши. – Не обижу».
Вот что с ним сделаешь?
«Хорошо», – отправила я и побежала собираться.
Вечером следующей субботы двадцать минут жду бессовестно опаздывающего хирурга, потягивая белое сухое вино из ледяного бокала и ковыряясь вилкой в салате.
Тихую музыку едва слышно, потому что в выходные бар забит под завязку. Популярное место. Кто-то громко смеется, кто-то хлопает в ладони, гремит посудой… Несколько компаний заняли большие столы и шумят, толкая тосты и какие-то забавные истории. Я украдкой рассматриваю людей и наслаждаюсь обстановкой. Мне всегда было комфортно наедине с собой, но с мужчиной, конечно, в разы лучше.
Где же этот мужчина? Официант приносит второй бокал вина и отвешивает щедрый комплимент, после которого неловко извиняется.
– Благодарю, – смеюсь я, поправляя прическу.
Официант прав: с макияжем и декольте действительно получился перебор. Когда мы с Викой собирали меня сегодня, нам казалось, что все чудесно. Наверное, зря пили вино в процессе. Как же мне не хватает подруги рядышком! Но ехать на свидание с Адомайтисом Виктория отказалась категорически. Ей прошлого раза хватило за глаза.
Ох уж эти нервы.
«Едва я зашла и сняла плащ, на меня все посмотрели», – строчу подруге.
«Отлично», – отвечает та.
«Я выгляжу слегка… слишком».
Оценивающие взгляды женщин тому подтверждение. Воспитанные мужчины по большей части научились скрывать интерес, тогда как женщины даже и не пытаются.
То и дело гашу собственные порывы натянуть платье повыше или хотя бы прикрыться волосами. Зачем вырядилась? Чтобы что было?
С другой стороны, иногда нужно быть хоть в чем-то слишком.
Не сидеть же всю жизнь в углу, прячась и дрожа как мышь! Я не мышь. И никогда не была ею. Воспитана иначе. С детства делала то, что хотела. И Сережу я выбрала тоже сама, никто мне его не навязывал. Защищала от папы и всей семьи. А потом папа защищал меня. Может ли ошибка полностью изменить человека? Превратить его в подобие трусливого грызуна?
Ну где же этот Паша?! Сейчас точно до чего-то неправильного додумаюсь.
Не проходит и минуты, как Павел стремительно залетает в зал. Резко останавливается, едва не сбив официанта с ног, чем мгновенно стирает недовольство с моего лица. Я откидываюсь на спинку дивана и смеюсь, робко помахав ему рукой.
Смешной. Бежал, что ли?
– Прости, – выпаливает Павел, падая на диванчик рядом и впиваясь глазами в мою грудь. – Ух ты. Привет.
Ой-ой! Декольте и правда слишком. Зря я. Очень сильно зря…
– Ты бы хоть попытался! – возмущаюсь, рассмеявшись. – Не пялься так!
– Красиво, – роняет он коротко.
– Твой салат тебя ждет, – указываю я на тарелку напротив.
Услужливо заказала Паше «Цезарь» и горячее. Мы обсуждали меню в переписке, пока он в пробке стоял. Я даже ему фото слала, ну что за умница?
– Много работы, задержался, – объясняет он, не двигаясь с места и игнорируя еду. – Ты вкусно пахнешь.
– Толпа из регионов? – уточняю, отодвигаясь подальше. От этих голодных, только с работы чуть бешеных мужиков чего угодно ожидать можно.
Сожрет и не заметит.
Агрессивный Адомайтис по-хозяйски кладет руку на спинку дивана, как бы обнимая меня. Демонстрируя всем вокруг, что девушка занята.
Качаю головой.
– Эй. Полегче, молодой человек. Попридержи-ка лошадей.
– Я рад, что ты дождалась.
– Да ладно. Думаю, ты бы тоже подождал, если бы у меня случился аврал на работе, – слегка смущаюсь перед его искренней благодарностью.
А потом случается следующее: наши глаза встречаются, звуки вокруг будто стихают.
Павел сидит нахально близко. Быстрым движением облизывает губы.
– Что? – спрашиваю я.
У самой по коже разливается тепло, снова ощущаю возбуждение. Стыдно за него. Но и остановиться не в силах. Как подсела на сексуальную иглу, так и слезть не могу с нее. Если совсем начистоту – быть возбужденной очень приятно. Это ни с чем не сравнимые физические ощущения. В одинокой жизни их не хватает. Главное – ничем не выдать себя, как тогда с оргазмом.
– Ты мне нравишься, – произносит Паша.
– И не только тебе. Имей в виду, Паш, ко мне уже подходили знакомиться, – говорю с укором, флиртуя. – И звали присоединиться к компании.
– И ты отказала. Всем.
– У тебя оставалось пять минут, потом бы я приняла предложение. Считай, что успел…
Он тянется и целует меня в губы. Затыкая рот, шокируя напористостью.
Я упираюсь руками в его плечи и растерянно замираю.
Его губы холодные с улицы, то что надо для разгоряченной меня. Они прижимаются к моим. Делают приятное движение. На которое едва заметно отвечаю. Паша действует смелее и целует глубже, и я нежно прикусываю его в ответ.
– Обожаю, когда ты так делаешь, – шепчет он низко, шумно втягивает в себя воздух. – Пожалуйста, почаще.
Боже… Низ живота пронзает желанием. Я закидываю ногу на ногу. Какая же я шлюха в глубине души. Как сильно он мне нравится!
Волоски на коже дыбом. И пока растерянно моргаю, Паша пробегается губами по моей щеке, шее. Отрывается и смотрит в глаза.
– Еще раз так сделаешь, укушу сильнее, – предупреждаю строго. – До кровищи. Придется зашивать. Такое тебе точно не понравится.
– Пиздец, как я тебя хочу, – отвечает он серьезно, мрачно. И сам весь из себя серьезный, напряженный.
Раскрывает ладонь, но я не вкладываю в нее свою руку. Держу на коленях.
– Паша… давай о голубях лучше, – тушуюсь. – Ты сто процентов знаешь о них какой-нибудь еще бесполезный факт.
На самом деле мне очень хочется, чтобы он продолжал. Но признать это вслух гордость не дает. Иначе все выглядеть так будет, что я дождалась его. Ну нет!
– Не хочу о голубях. Я со вторника тебя не видел. И неделя прошла, как целовал на капоте. Ни о чем не могу думать, только о сексе с тобой.
Я открываю рот, потом закрываю. Мои соски твердеют. Его очерченные губы слегка приоткрываются, словно для ласки.
– Ты сегодня точно перетрудился. Ешь свой салат, или я уйду. И ты меня больше не увидишь.
В ответ Паша даже не моргает. Полностью игнорирует угрозу и продолжает гнуть свою линию:
– Диана, не прячься. Мне нет дела до тех фото и людей, которые их видели.
– Ты об этом хочешь поговорить? – напрягаюсь я. – Если бы знала, то не пришла бы.
Он медлит пару мгновений, потом чуть расслабляется. Оглядывает зал. Тянется к моему уху и говорит чуть тише:
– Послушай, Диана, пожалуйста. Есть такое чувство, как вина. И такая эмоция, как стыд. Знаешь, какая между ними разница?
– Между чувством и эмоцией? Эмоции мимолетны, а чувства – явления более глобальные и нередко нарастающие.
– Верно. Чувство вины неприятно, но необходимо. Без него люди стали бы социопатами. Вина заставляет раскаиваться за какие-то плохие поступки, побуждает искупить их или не допустить вовсе. Тогда как стыд – это все же другое. Стыд – невыносимая острая эмоция, заставляющая человека чувствовать себя плохим. Стыд вынуждает немедленно бежать, прятаться под одеялом и ждать, пока все закончится. Я долго думал и понял. Тебе постоянно стыдно, моя девочка. Все время.
Я или трезвею мгновенно, или окончательно пьянею. Замираю и произношу сдавленно:
– Паша… не надо в этом копаться, пожалуйста.
Он нависает, обнимая меня. Смотрит в глаза. Совершенно серьезен.
– Диана, ты не плохой человек. Тебе не нужно убегать, прятаться и обороняться. Стыдиться тебе нечего. Особенно передо мной.
– Я и не стыжусь. Я жертва. Жертва не несет ответственности, а значит, не виновата.
– По теории у тебя пятерка. Что насчет практики? Сколько раз ты кидала меня в бан? Отталкивала, ставила невыполнимые условия? Что ты прямо сейчас делаешь своими угрозами? Я просто сказал, что безумно хочу тебя на нашем свидании.
Он берет мою руку и кладет себе на ширинку. Я округляю глаза и быстро оглядываюсь. Достаточно темно – что мы делаем под столом, не заметно.
Пульс начинает частить. У Паши, конечно, стоит. Никаких сомнений. Отличная эрекция. Мой рот наполняется слюной, а тело реагирует на зов мужской похоти.
– Что ты от меня сейчас хочешь? – говорю, нервно отдернув ладонь. Слишком высоко искушение ласкать его.
– Я хочу тебя. Всю. Хочу тебя трахать, хочу тебя целовать и отлизывать тебе.
Нутро сладко сжимается. Я сглатываю скопившуюся слюну. И отворачиваюсь.
– И готов за меня бить морды в баре? – перевожу в шутку. Смешок, что вырывается из моего рта, наигранный.
Паша игнорирует выпад.
– Все люди трахаются. В любого ткни пальцем. Все знают, что окружающие люди периодически трахаются. Но никто не умеет говорить о сексе, отсюда подобные ситуации вообще возникают. Фото красивого обнаженного тела для многих – событие. Никто не понимает, что с этим делать. Мне плевать.
– Уверен? – вскидываю глаза и вглядываюсь в его лицо. Кажется, никогда не была настолько серьезна, как во время этого пошлого разговора в баре среди толпы людей.
– Абсолютно. Я могу говорить о сексе и могу спокойно обсуждать совершенно разные темы. Диана, мне действительно жаль, что с тобой это случилось и что ты испытала столько стыда. Что они заставили тебя чувствовать себя плохой. Заставили бежать и прятаться. Это их комплексы. Их пустые мечты о тебе и обида, что при них ты никогда не разденешься.
Я вновь отворачиваюсь. Не хочу соглашаться с ним. Хочу спорить. Но что-то внутри не дает. Поджимаю губы. Паша продолжает:
– Мне хорошо и легко с тобой, как ни с одним другим человеком. И я бы хотел предложить тебе вместе бороться с твоим стыдом. Не сразу. Постепенно. Как получится. Я никуда не спешу.
Он вновь берет мою ладонь, подносит к губам, целует. Низкий тихий баритон ласкает душу:
– Бороться с завешенными окнами. Снимать блоки, запрещающие говорить о том, что нравится, а что – нет. Ты испытала со мной всего один оргазм. Мы спали много раз, но я до сих пор понятия не имею, как тебя довести. Это вышло случайно.
– Мне было приятно с тобой и без них. Я же говорила.
– Знаю, малышка. Но давай попробуем сделать так, чтобы было еще лучше? Если тебе что-то не нравится или, наоборот, очень сильно нравится, тебе следует просто сказать об этом. Чтобы я понял. Я не обижусь, я просто хочу узнать больше о тебе и твоем красивом теле.
– Я ведь… еще не ответила тебе согласием на отношения. Ты… меня шокировал. Я ужинать собралась. А тут такие темы.
– Ответила, – улыбается Паша мягко, едва заметно. На десяточку. – Давай я начну первым. Хорошо? Мне очень понравилось делать тебе куни. Я ласкал тебя для себя больше. Ты меня возбуждаешь. Если бы не возбуждала, я бы не стал.
– Нам обязательно обсуждать это прямо сейчас? Вокруг люди.
– Да. Мы будем говорить о сексе по чуть-чуть на каждом свидании. Говорить о сексе – это навык, который нужно вырабатывать. Ты сегодня можешь ничего не отвечать мне. Я просто скажу, что с удовольствием бы отлизал тебе еще раз. И очень бы хотел, чтобы ты сделала мне минет.
Мои глаза расширяются. Улыбка трогает губы.
– Но я не настаиваю. Я бы хотел, но если ты не хочешь, то так и скажи. Я не обижусь.
– Я думаю, однажды твои друзья увидят те фото. И Матвей, – шепчу я. – Может быть, друзья наших будущих детей, если такие появятся. Мы все подчистили, и с каждым годом вероятность падает. Но ты ведь как-то увидел, значит, полностью исключить ее нельзя. И что тогда будет? Мать Сергея… она подлая. Она сто процентов покажет нашим детям или их одноклассникам, например.
– Ну увидят они, и что? Как объяснить своим детям, я уж решу сам, – не тушуется Адомайтис перед опасной темой. – Могу сорваться, как в прошлый раз в баре, и кому-то навалять. Это максимум.
– Или наваляют тебе. А я этого не хочу! Я испугалась за тебя в прошлый раз, ты повел себя как полный кретин!
– Да все равно. Некоторые вещи сильнее. Но это не значит, что я готов отказаться от тебя. Диана. Ди… Посмотри на меня. Если мы расстанемся, я буду об этом всю жизнь жалеть.
Странное дело. Когда не твой мужчина хочет решать твои проблемы, это раздражает. А когда твой – это дарит умиротворение.
Паша еще раз целует мою руку, затем тянется за салатом. Берет столовые приборы и начинает есть. Я тоже втыкаю вилку в крошечный помидор и подношу ко рту.
– Ты правда готов быть терпеливым? – спрашиваю встревоженно, поерзав на диване и стрельнув глазами на его ширинку.
Вообще, я думала, мы сегодня продолжим кусаться. Спорить о голубях, космосе, бактериях. Неважно! А он сразу так серьезно, да еще и о сексе. О детях. Как это понимать?
Ощущение, что Павел все наши общие минуты обдумал уже с новыми знаниями. И выводы для себя сделал. Где времени-то столько нашел?
Сладко-кислый сок прыскает во рту. А может, я придумала все себе. И Адомайтис просто хочет еще раз потрахаться.
– У меня большие проблемы с доверием, – говорю осторожно. – Тебе будет непросто. Я как будто сломанная внутри. Постоянно ищу поводы, чтобы держать мужчин на расстоянии.
Правда тоже звучит кисло-сладко. Как недозрелый помидор. Да и личность моя какая-то незрелая, если уж глубже копнуть. Признаться в этом трудно даже самой себе, что уж о мужчине говорить.
– У меня проблемы с тем, что в личной жизни мне никогда не доверяли на сто процентов, – отвечает Павел так же серьезно. – Что бы я ни делал, как бы ни доказывал. Мне не верили и провоцировали чувствовать вину. Да, вина – нарастающее чувство. Иногда ее вес становится неподъемным. – Он мрачно хрустит салатом и сухариками.
Я тянусь за вторым помидором.
– Я поняла тебя, – говорю тихо. – Вот мы встретились, конечно.
Паша слегка улыбается, вытирая губы салфеткой. Нам приносят горячее, расставляют тарелки. Разливают воду по стаканам.
Как только официант уходит, я малодушно тянусь и обнимаю Пашу за плечо.
– Пойдем завтра в кино? – предлагает он.
– Во сколько?
– Вечером. Утром у меня бассейн.
– Классно. А я на стретчинг записалась. Это растяжка. Тоже пойду к девяти.
– Обменяемся тогда впечатлениями за ужином после фильма.
– Давай. – Становится вдруг абсолютно все равно, что там идет в кинотеатрах.
Сердце приятно колотится, то и дело сжимаясь в робком предвкушении. Я принимаюсь за рыбу на овощной подушке и тихонечко ем, сидя рядом с Павлом. Вопросов не задаю никаких. Не спорю. Не стараюсь ужалить. Кино так кино. Для самой себя непривычно послушная.
Паша с аппетитом жует стейк, явно наслаждаясь его вкусом и поглядывая на мой вырез. С последним и правда перебор вышел. Если сидящий рядом мужчина пару недель не занимался сексом, а я на это очень надеюсь, подобное оголение без возможности потрогать выглядит издевательством.
Смущенно пожимаю плечами. Значит, он тайно хочет, чтобы я минет ему сделала. Интересно, фантазирует об этом?
– Вот это мы продвинулись за полчаса общения, – произношу с налетом иронии.
– Вечер только начинается, – усмехается Адомайтис.