Глава 22

Все-таки Аленна свою роль в нашей драматической постановке сыграла. Неожиданно положительную. И, конечно же, совершенно не специально.

Когда я прорвалась порталом к де Ла Масту, Натан снял с комнаты запирающее заклятие, что было логично — слишком много энергии оно забирало. Но Аленна еще некоторое время была обездвижена. Хоть и не сломлена.

Ну, а дальше в игру вступила Ровена. Случайно услышав из коридора странные шорохи, звук падения и громкие ругательства, мисс Аск не прошла мимо знакомой комнаты. Слава всем богам! Увидев, что стряслось с одногруппницей, подозрительная, осторожная и весьма хитрая мисс Аск решила не действовать сгоряча. Спустя минуту размышлений, она поняла, что это отличный повод для обращения к обожаемому профессору. Ну, а тот, как услышал путанный рассказ студентки и увидел все своими глазами, сообразил, что наше расследование вошло в завершающую стадию и, возможно, для благополучного разрешения нуждается в помощи. Он так и не рассказал, как они на пару с Ровеной заставили олененка раскрыть тайну нашего местонахождения, но я подозреваю причин было две: шантаж и самонадеянность блондинки. Лазансон — хитрый умный лис, а Аленна, кажется, решила, что дела у Натана должны были идти веселее, чем оказалось на деле.

Но, несмотря на все счастливые случайности, настроение у меня все-равно было сумрачное.

— Ваша память теперь навсегда чужая! — прощальные слова Натана беспощадно разрывали мое сердце и голову на части. Я просто думать ни о чем другом не могла.

Сначала решила не обращать внимания на брошенные вскользь злобные фразы, а потом начала задумываться, что они могли значить. И ничего хорошего в голову не приходило. Поэтому приходилось принудительно отсеивать и выкидывать прочь грустно-безнадежные мысли, вспоминая все подробности дела — все-таки вечером мне предстояло встретиться с главой следственного управления — мистером Артикусом. Учитывая, что я этого человека знала только по рассказам Ядвиги, перед встречей волновалась, словно перед экзаменом.

Итак, все началось с любопытного подростка Натана Рейли, который однажды в возрасте пятнадцати лет узнал от матери, что является потомком внебрачной дочери Ричарда де Ласа, больше известного, как Слепой стрелок. Потомком великого человека, основавшего таинственную Академию, которая выпускает в мир уникальных наемников, получавших место на королевской тайной службе сразу же после завершения обучения. Сначала юношу впечатлили именно Академия и загадочные способности, дарованные не каждому, но чем больше он интересовался этой историей, чем больше пролистывал книг, тем сильней его увлекал человек, в одиночку создавший то, что так полюбилось Натану. Поэтому в семнадцать лет единственное, о чем всерьез мечтал юный Рейли — повстречаться со своим кумиром. Но как это сделать, если он уже умер?

Проблема занимала все внимание Натана, он больше думать ни о чем не мог. Отдалился от друзей, от родителей, основную часть времени проводя за книжками. Пока однажды подруга детства, жившая по соседству, не поделилась с ним мечтой об оживлении мамы.

Если подумать, мне стремления Аленны, потерявшей маму еще в детстве, были понятней, чем мечты Натана, но имеем ли мы право вмешиваться в дела самой Смерти? Однажды попав по ту сторону, вернуться прежним уже нельзя.

— Ну, будете проездом — милости просим, — сказал нам на прощание профессор. Кажется, его завершение нашей миссии радовало больше всех. Это означало, что теперь странностей в академии станет на порядок меньше. А значит, уменьшится и количество визитов к ректору.

— До свидания, Ро… Эверли. И, спасибо, — заговорщицки улыбаясь, Ровена сегодня не выглядела такой букой, как обычно. Наверное, Лазансон, высившийся рядом, так на нее влиял.

Сегодня, как ни странно, эту миссию на себя взял де Ла Маст. Когда все закончилось, он быстро меня осмотрев, только на секунду крепко прижал к себе, а потом будто вовсе перестал замечать. Говорил, хмурясь, с Лазансоном, с Ровеной, с Ядвигой, но про меня как будто забыл. Коротко объявил, что, когда мы вернемся в Льен, у нас будет всего несколько часов на отдых, а потом мы втроем должны явиться на ковер к начальству.

Ну, что ж, служба превыше всего.

***

— Вынужден сказать, вы уволены. Кхм… из-за несоответствия занимаемой должности.

Мистер Артикус — крупный мужчина с прямым взглядом — потеребил лежащую на столе папку с гордым названием «Дело слепого стрелка», и громко кашлянув, добавил:

— Вы не подумайте, что я не понимаю, мисс Дьюли. Вы пострадали на службе… я сочувствую, что вам довелось такое пережить… Следственное управление и лично я готовы помочь всем, чем сможем, но…, - заметив в моих глазах растерянность и неверие, мужчина вздохнул и продолжил уже менее официально. — Эверли, поймите и меня, вы сейчас фактически новобранец… ничего не знаете, ничего не умеете. Начальник отдела магических преступлений — должность не игрушечная. За вами люди, жизни… кхм, это большая ответственность. Прежде вы были лучшим кандидатом среди возможных, но теперь… я могу обещать вам только должность рядового следователя, да и, признаться… даже на это были возражения…

В кабинете повисло тягостное молчание, которое я совершенно не знала, чем нарушить. Сидела оглушенная, ослепленная и абсолютно раздавленная разумностью его доводов.

В том же состоянии спустя пару минут я и покинула кабинет начальника Следственного управления. Растерянно остановилась в коридоре, аккуратно прикрыв за собой дверь. И? Что теперь? Что мне делать? Что говорить? Как себя вести? Как вообще жить? В Ластрее все было временно и из-за этого проще. Сейчас я куда острее ощущала, чего лишилась. Я не помнила Следственное управление, не помнила людей, которые здесь работали, и даже дом, в который после возвращения в Льен отвел меня де Ла Маст, я не знала.

Пока я медленно шла по коридорам, забирала со стула свою куртку, проходила между рабочих столов, мимо женщин и мужчин, за моей спиной шептались. Я не знала имен этих людей, но могла, даже не особо прислушиваясь, разобрать фразы:

— Я говорил, что так будет, — тоном провидца заключил краснолицый толстяк.

— Замолчи, Бомер! — шикнули из угла.

— Сам молчи!

— Бедная! — жалостливо проводил меня женский голос.

Странно, но меня не трогало это шушуканье, просто хотелось поскорее выйти на воздух.

— Ну, как? Что он сказал?

На улице меня ждали Анориан и Ядвига. С самого начала мы докладывали начальству о путешествии в Ластрею все вместе, а потом мистер Артикус попросил остаться только меня.

— Сказал, что я не соответствую должности.

Я остановилась, сжала в карманах кулаки, закрыла глаза и подняла лицо к небу, наслаждаясь прохладными снежинками, падающими на полыхающие огнем щеки.

— Что? — Ядвига требовательно потеребила мое плечо.

— Уволил, — не открывая глаз, безэмоционально пояснила я.

Де Ла Маст только возмущенно ругнулся. Хлопнула дверь, и он пропал, я чувствовала это, не размыкая век. На улице остались только я и Ядвига.

— Если так, я тоже уволюсь! — решительно объявила бывшая коллега. — Да и Анориан уйдет. Он был здесь только из-за вас.

— Это не нужно, — я, наконец, открыла глаза, уткнувшись взглядом в плотную, уныло-серую простынь облаков.

Ядвига спорить не стала, только упрямо сжала губы.

— Проводите меня? — поинтересовалась я, чувствуя себя ужасно оттого, что приходилось просить друзей показать, где находится мой дом. С одного раза я не запомнила.

***

Льен почти полностью наполняли небольшие кирпичные домики с высокими крышами-конусами. Таким было и мое жилище. В глубине души я ждала, что именно дом разбудит во мне какие-то воспоминания или преподнесет не блюдечке очередное видение, но… стотысячное разочарование вогнало меня в еще большую тоску.

Теперь у меня отсутствовала не только память и прошлое, а еще и работа, какие-либо средства к существованию, да и надежда на возвращение к прежней жизни ощутимо поблекла. Вера в лучшее — это замечательно, но хоть иногда нужно что-то еще, чтобы не переставать бороться.

Не смотря на усталость, уснуть я не смогла, поэтому принялась ходить по дому, разглядывая маленькие картинки на стенах, книги на столе, рассматривая одежду на вешалках и заглядывая в шкафы на кухне в поисках чая. Нужно ведь было как-то снова возвращать себе ощущение хозяйки этого кирпичного островка. Пока я чувствовала себя гостьей, которая нагло шарится в чужих шкафах.

Но даже ароматный горячий чай не вызволил меня из заморозки, в которой я очутилась после недавнего разговора. Я смотрела в окно и ничего не видела. Ощущала, как горячая жидкость обжигает внутренности, но не греет. Я даже попыталась заплакать, чтобы расшевелить чувства, но слез не было. Не было ни тепла, ни уюта, ни ощущения «своего места». Казалось, что все вокруг чужое и абсолютно незнакомое.

Наверное, я любила этот старый, потрепанный диван. Или не слишком много времени проводила дома, чтобы озаботиться покупкой нового.

Работала я много. Это было очевидно по бесконечным стопкам папок, возвышающимся на столе — полистав их, я поняла, что это рабочие документы. Интересно, как мне разрешили вынести их из участка? Возможно, я никого не спрашивала.

Маленькая спальня была почти пустой, но уютной — кровать, тумбочка, мягкое кресло. Я потянулась за рубашкой, неаккуратно брошенной на подлокотник, и, подняв ее, с удивлением обнаружила, что она… кхм… не моя. И дело не в том, что она была похожа на мужскую — судя по наполнению шкафов я такое часто носила, но она была больше меня раза в два как минимум. Эмм… и даже если подумать, что у меня ночевал мужчина, то неужели он ушел без рубашки?

От столь занятных мыслей, неожиданно взбодривших разум, меня отвлек стук в дверь. За ней стояла Ядвига, с которой мы расстались от силы час назад.

— Что-то случилось?

Кхм, может у Ядвиги спросить, чья эта может быть рубашка? Или такой вопрос заставит краснеть нас обоих?

— Нет, я просто беспокоилась.

Девушка помялась на пороге, явно не желая уходить, но и не зная, что еще добавить.

— Все хорошо. Зайдешь на чай?

— Да, — повеселела она.

Начали мы неплохо, но дальше разговор не заладился. Говорила в основном Ядвига, рассказывая, как в наше отсутствие безобразно сторожили Хранилище артефактов, как радовался возвращению домой Рыжик и что говорили на допросах Натан и Аленна. Я слушала готовое, чему-то даже удивляясь, но ничего не отвечала, будто меня все-равно никто не мог услышать. Узнала, что, когда Натан открыл портал к тайнику Слепого стрелка, от такого сильного излучения энергии в Ластрее начались всякие странности, о которых упоминал Лазансон. Во-первых, перестали отслеживаться любые другие порталы, которые мы с Анорианом открывали чуть ли не каждый день. Во-вторых, ослаб защитный барьер академии, из-за чего все преподаватели почти каждую ночь ловили у границ активизировавшихся темных созданий из разных уголков страны. А в-третьих, те создания, что жили внутри академии, почти вышли из-под контроля. Усмиряли их уже из последних сил. Теперь понятно, почему Лазансон был вечно зол и измотан, почему нам помогал, и почему был рад, когда мы, наконец, все выяснили и покинули Ластрею. Раскрыв источник скачка энергии, руководство академии быстро приняло нужные меры и странности прекратились.

Я молча кивала, слушая этот рассказ. Даже разок улыбнулась, вспомнив Лазансона, но улыбка померкла, стоило только памяти услужливо подкинуть мне последние слова Натана.

В дверь снова постучали, и Ядвига подскочила.

— Это Анориан, — быстро сообщила она, будто ждала его появления с самого начала.

За дверью действительно обнаружился де Ла Маст. Решительно шагнув внутрь, он кивнул Ядвиге, и она быстро засобиралась домой, будто не сидела только что со мной, неспешно попивая чай и увлеченно рассказывая разные истории. А мы с Анорианом, глядя друг на друга, застыли на пороге.

Впервые за последние дни мы остались наедине и так открыто смотрели друг другу в глаза. Мне даже стало не по себе, когда молчание затянулось. Сердце с усилием затолкалось в груди, будто чего-то требуя.

Почему он пришел и молча стоит на пороге? Хочет что-то сказать, или ждет от меня каких-то действий?

— Пригласите в дом?

Я пожала плечами и отодвинулась в сторону, жестом приглашая его пройти.

Анориан, кажется, уже был здесь — во всяком случае, двигался он уверенно, будто знал обстановку лучше меня.

— Чем занимаетесь? — он остановился у дивана, на который я бросила обнаруженную в спальне рубаху. Губы чуть дрогнули.

— Исследую.

И снова этот внимательный взгляд и бухающее сердце.

— И как результат? Что-то вспомнили?

— Нет.

Голос слегка дрогнул.

— Зачем вы пришли?

Анориан сделал несколько шагов ко мне. Остановился.

— Я обещал помочь. Вы в это еще верите?

Сложный вопрос. Я с легким беспокойством смерила взглядом его приблизившуюся фигуру, которая сейчас застыла в трех шагах от меня.

— У меня нет причин вам не верить, — сказала честно.

Мы снова замолчали, не сводя друг с друга глаз. В его взгляде было столько всего, что я вряд ли бы смогла понять, что он чувствует. Но желания уйти и спрятаться у меня не было.

— Вы приступили к новому зелью?

Де Ла Маст сделал еще один шаг ко мне.

— Возможно, ни одно зелье здесь не поможет.

Я почувствовала, как в груди холодеет, но Анориан тут же продолжил:

— Думаю, нужно менять тактику.

Он снова шагнул вперед, сократив расстояние между нами до критичного. Теперь я отчетливо видела вертикальную морщинку между бровей и плотно сжатые губы. Видела, что волосы у него растрепаны, как будто он несколько раз неосознанно взлохматил их рукой. Теперь я разглядела, что в серых глазах горел какой-то злой огонь, но демон держал себя в руках.

— Нам необходимо завтра же отправиться в столицу.

— Зачем? — не поняла я, чувствуя, что мысли путаются от его близости.

— Там есть человек, который сможет помочь.

— Кто?

Я глядела на Анориана, и понимала, что мне не нравится сковывающее его напряжение. Почему он злится? Почему так странно себя ведет? Пусть лучше отпустит ситуацию, сделает, что хочет, и станет как обычно веселым и чуть сумасбродным. Что с ним в последние дни творится?

— Бартамиан Страгон. Мой дядя, — лицо демона на мгновение дрогнуло. — Я уже сообщил о нашем приезде.

— Хорошо.

Я кивнула и опустила взгляд.

— Нужно как-то подготовиться?

— Нет.

Анориан сделал еще один малюсенький шажок, заставив меня вскинуться, потому что теперь он стоял вплотную ко мне, перекрывая широкими плечами всю комнату.

«На две головы выше» — мелькнула мысль и пропала.

Я исподлобья глядела на нависшее сверху хмурое лицо и ждала, сражаясь с бесновавшимся комком в груди, которое, как и его хозяйка, не понимало, какого черта здесь происходит. Почему стоящий напротив мужчина сжимает кулаки и дергает кадыком? Почему молчит? Почему вообще стоит так близко? И будет ли гроза?

— К утру будьте готовы, — наконец, сквозь зубы процедил он и ушел, оставив меня стоять в недоумении посреди комнаты.