17

– Твою мат, чЫжик, чИто за скворечник? – бормочет первым делом Хабиб, заваливаясь в мою комнату.

Хватка на моих бедрах немного ослабевает, и я соскальзываю ногами на пол. Даже в густом полумраке комнатки видно, как недовольно сдвигаются брови на суровом лице Сатоева при взгляде на мою пуританскую кровать.

Меня это веселит.

Вы посмотрите, Хабиб Мансурович не доволен предоставленными апартаментами. Издевательски ласково веду ладонью по его мохнатой груди, путая пальцами курчавые волоски.

– Не нравится? Уйдешь к Юре? – медово тяну я.

И хоть в голосе моём смешинки, он все равно до ужаса чувственный и хриплый. И дрожит. Я вся дрожу от нервного, немного боязливого предвкушения. Большие горячие ладони до сих пор по- хозяйски сминают мою задницу, терпкое жаркое дыхание опаляет мой лоб, оголенная грудь в распахнувшемся халате прижимается к мужскому твердому торсу, и в низ живота даже через одежду почти болезненно впечатывается его большой вставший член. И меня коротит от этого ощущения так, что ноги не держат. Я превращаюсь в желе.

Хабиб переводит на меня слегка удивленный, мутный взгляд.

– К Юре? – недоуменно переспрашивает. А потом уголок его губ разъезжается в кривой усмешке, и он бормочет, наклоняясь к моим губам, – К Хуюре…

Я сдавленно хихикаю над этой тупой шуткой, закатывая глаза. Хочу было отметить, что его тонкий юмор просто на высоте, но не успеваю, потому Хабиб снова меня целует, крепко перехватывая пятерней мой затылок и не позволяя увернуться.

Целует в этот раз жестко, давя на губы так, что они сразу начинают ныть. Глубоко проталкивает в меня свой язык, отчего мне становится сложно дышать. Рот заполняется нашей слюной, сладковатой моей и его, немного горькой, с привкусом каких-то специй. Странное ощущение беспомощности охватывает полностью – он слишком давит, и я ощущаю себя безвольной куклой, которая сейчас пятится к кровати, подталкиваемая своим кукловодом, не перестающим ее целовать.

Мои руки слабеют, не в силах больше держать Хабиба за шею, опускаются ниже, ласково очерчивая напряженные могучие плечи, шумно поднимающуюся волосатую грудь. Он так напирает, а мне хочется нежно. Хочется гладить его, дышать глубже его агрессивным запахом и ощущать, как он становится сладким и теплым в груди, расползается таким по кровотоку. Будто хочется задобрить, милость себе вымолить.

Колени подгибаются, когда ноги сзади упираются в кровать. Пальцы соскальзывают с мужской груди и царапают ноготками поджавшийся живот, прокладывают себе путь ниже, прямо по дорожке жестких волос, уходящей под пояс плавательных шорт. Язык Хабиба проходится по моему небу и переплетается с моим в каком-то отчаянно- жадно жесте.

Левая рука, лежащая на моем бедре, оттягивает в сторону ягодицу, болезненно сминая мягкую плоть. Моя ладонь пробирается под резинку шорт и обхватывает тугой пульсирующий кровью член. Руку словно током прошибает до самого плеча и отдает мучительным спазмом между ног. Жадно ощупываю, скольжу пальцами по выступающим венам, изучая, и сжимаю мокрую, крупную, такую бархатистую головку.

Боже, ничего более выдающегося в жизни не трогала…Можно кончить, просто щупая. Так сказать, из любви к прекрасному.

Сатоев шумно дышит мне в рот, немного замедляя поцелуй и замирая. Тоже, похоже, прислушивается к моим любопытным прикосновениям. И я сама уже целую его более страстно, всасывая в себя толстый язык. Хотя, конечно, не такой толстый, как…

Переполняет животный восторг и одновременно легкий ужас…Мне кажется, мы физически мы не совсем совпадаем…Фантазия моя рисует жутковатые картинки, и я, решившись, сдавленно выдаю, отстраняясь.

– Ты же помнишь, что не выиграл, – сиплю, моментально сгорая от стыда, кусаю губу и почти беззвучно уточняю, – Ну, попу…Я против, не люблю так…

Боже, охота сквозь землю провалиться от подобных разговоров. Тем более, когда в ответ на тебя так похабно- насмешливо смотрят, а огромный налитый член радостно дергается именно на слове "попа" в твоей руке.

– НЭ лУбишь…Ладно. Давай, как ЛУбишь, – после мучительной секундной заминки бормочет Сатоев и толкает меня на кровать, буквально вытряхивая из халата.

– Белье на хуй и ножки развЭди, покажис, – хрипло приказывает Хабиб, проводя рукой по вздыбленному почти до пупка члену.

Я на мгновение зависаю, зачарованно наблюдая, как налитая, крупная головка исчезает в его кулаке и снова появляется с блестящей капелькой смазки. Снова исчезает, сдавленная сильными пальцами, появляется, и теперь вся блестит смазкой в полумраке.

Поднимаю взгляд выше и встречаюсь с гипнотическими сейчас, впившимися в меня черными глазами. Словно во сне, стягиваю по ногам трусики от бикини и затем развожу бедра перед Хабибом. Кожа покрывается крупными мурашками. Сердце больно ударяется в ребра, гулко ухая. Почему-то хочется прикрыть глаза и застонать. Но я смотрю, не мигая, на мужчину передо мной. Наблюдаю, как взгляд его застывает на моей промежности, как шумно он сквозь зубы выдыхает, как поднимается при этом его могучая грудь, как кулак еще раз резко проходится по члену, а вторая рука лезет в задний карман приспущенных шорт… И как Сатоев вскидывает на меня злой раздраженный взгляд и зло выдыхает.

– Блят…Или у тЭбя ест?

Черт, этот болван волосатый забыл презервативы. Я отрицательно качаю головой и растерянно свожу колени. У наблюдающего за мной Хабиба сжимаются челюсти и, кажется, я слышу, как зубы скрипят.

– Я сичас, – хрипит он мрачно, обратно натягивая шорты и делая шаг назад.

Меня охватывает настоящая паника. Так не хочу, чтобы уходил, что аж в уголках глаз печет от подступающей влаги. Не хочу терять этот момент, не хочу!

– Я чистая…– сдавленно выдаю, облизывая губы, и несмело развожу ноги снова.

– Блят…– многозначительно на это выдыхает Хабиб.

– Я тоже. Я аккуратно…

С трудом понимаю его хриплый шепот. И мне уже не важно. Он уже опускается на кровать, рядом со мной.

Кровать оглушительно и протяжно скрипит, стоит Хабибу перенести на нее только половину веса своего тела. Еще одно сдавленное "блят", рывок, и я буквально с матрасом и со всем бельем оказываюсь на полу. Это так внезапно, что я начинаю истерически хохотать. Правда недолго, потому что еще через мгновение Хабиб наваливается сверху, впечатывая меня в пол.

Клокочущий смех застревает в горле, и я только сдавленно охаю, когда его грудь расплющивает мою, большая волосатая ладонь фиксирует голову, чтобы не дергалась, играючи обхватывая половину черепа, а в половые губы вдавливается крупная горячая головка.

Ощущение сладкой беспомощности вновь охватывает все тело – Хабиб словно вертит любимую куклу привычными движениями. Широко разводит своими мощными бедрами мои ноги, примеряется, задирает мою правую ногу, перехватывая под коленом и отводя ее в сторону, покачивается, проезжаясь членом по набухшим половым губам и вызывая во мне лавинообразный озноб.

Я прикрываю глаза, мелко дыша. Чувствую, как он вдавливается сильнее. Между ног начинает тянуть…Хабиб приподнимает мои бедра повыше, навстречу себе, и я протяжно стону, ощущая, как он медленно и неумолимо входит полностью в плотно обхватывающее его лоно. На всем теле выступает испарина. Ощущения заполненности слишком много, оно болезненное и назойливое. Слишком яркое, слишком…

– Хорошая дЭвочка, – хрипит Хабиб мне в ухо, медленно выходя, и я невольно облегченно всхлипываю.

Зря. Он опять тут же плавно входит в меня, и снова жалобный стон срывается с моих губ. Выходит, и снова входит, чуть резче, задавая темп. Я плотно закрываю глаза, обмякаю, раскладывая на молекулы ощущения.

Чувствую, что ему и не нужна сейчас моя инициатива – просто хочет трахнуть…

Хабиб что-то шепчет непонятное на своем наречии – я почти ничего не разбираю, но его низкий, приятно царапающий диафрагму тембр помогает. Он словно вводит в чувственный транс, и я отключаюсь, полностью уходя в эти глубокие, поначалу плавные, но быстро ускоряющие ритм толчки. Минута, и он уже жестко впечатывает меня в матрас, хрипло дыша в ухо и амплитудно двигая бедрами.

От болезненной растянутости лоно немеет, и я не могу понять, когда сокращаюсь – когда нет, просто зависаю на грани под ним, раскинув руки и мелко хватая ртом воздух вперемешку со стонами. Хабиб то задирает мне выше одну ногу, меня угол и вколачиваясь глубже, то вторую, то наконец обе. Рыча и крепко прижимая мне колени к груди, размашисто входит сверху. Так что меня насквозь простреливает болезненный ток.

Я не кончаю, но уношусь в какую-то параллельную реальность, где есть только эти глубокие ритмичные толчки, выворачивающие мое нутро наизнанку, это невероятное напряжение и одновременно невероятно сладкая слабость, разбивающая все мышцы. Стоны переходят в хриплый крик, потому что это просто невозможно контролировать, лоно пошло хлюпает на всю комнату, тела сталкиваются влажно и звучно…Хабиб опускает одну мою ногу, с силой прижимает бедро к полу до синяков, быстро глубоко входит, а потом резко отстраняется от меня, садясь, и рывком притягивает мою голову к своему паху.

– Рот, – отрывисто звучит каким-то совсем чужим, севшим от напряжения голосом.

Я послушно широко размыкаю губы, смотря ему в глаза. Меня засасывает их бездонная чернота. Так сильно, что я только мельком вижу, как он быстро проводит кулаком пару раз по дрожащему, перевозбуждённому члену, а затем мой рот наполняется вязким кисловатым вкусом спермы. Обычно мне от нее дурно, и я по привычке хочу сплюнуть, но Хабиб запрокидывает мне голову, стянув в кулак волосы на затылке, смотрит в упор, и я, понимая, чего от меня ждут, пересиливаю себя и глотаю.

Одобрительный легкий шлепок по щеке, кривая сытая улыбка, и Сатоев перестает меня держать, от чего я тут же падаю на спину без сил, постанывая и закрывая руками лицо. Между ног пульсирует от перевозбуждения и недостигнутого оргазма, тело ватное и все в испарине, будто я наоборот уже кончила раз десять, а лоно горит так, что, кажется, он мне что-то порвал.

Меня потряхивает, мысли мутные…

Вот это секс…Такого у меня не было…

Что ж, это было хорошо. Пора приходить в себя.

Только вот кто-то похоже и не думал заканчивать…

Хабиб, который, по моему мнению, уже должен был развалиться звездой рядом и начать похрапывать, довольно почесывая живот, неожиданно дернул меня за лодыжки, широко разводя мои ноги в стороны, и устроился между них.

– Давай, мАя львЫца, нЭ спи, – хмыкнул Сатоев, заговорщически подмигнув. Деловито, как он все делал, подсунул мне подушку под попу, улегся у моей приподнятой теперь кверху промежности, и широко и влажно лизнул живот пониже пупка, – СтрЫжка толькА начата…

– Что? – промямлила я, приподнимаясь на локтях. Влажное от пота, своего и чужого, кожа покрылась мурашками. Он что сейчас собрался…делать?

Нет, я понимала на самом деле, просто как-то…неожиданно.

– Мультик такой был. А, забЭй, – пробормотал Хабиб, смотря не мне в глаза, а в раскрытую перед ним промежность.

– А-а-а, точно-о-о, – простонала я, снова откидываясь на спину, потому что его мокрый расслабленный язык широко прошелся по моим половым губам.

В первую секунду я зажимаюсь. В голове автоматной очередью проскакивает вереница неуместных мыслей от "мы так мало знакомы" до "я же слишком мокрая, даже влажную простынь под собой попой чувствую – это гигиенично вообще?"

По телу проходит нервная дрожь смущения, и хочется оттолкнуть Хабиба и свести колени. И я даже пытаюсь это сделать, крепко вцепившись в жесткий ежик на макушке Сатоева и сдавливая бедрами его голову, отталкивая от себя.

Это в первую секунду…

А потом из меня вырывается только утробное "о-о-ох" и, вместо того, чтобы оттолкнуть, я лишь сильнее притягиваю Хабиба к своей промежности, не в силах отпустить. Вдавливаю дрожащей рукой, хватая за короткие волосы, и крепко обвиваю ногами могучую шею, чтобы точно никуда не делся. Скрещенные пятки упираются в напряженную мужскую спину, словно подгоняя, скользят по влажной коже, ища опоры в бугрящихся мышцах.

Хабиб лишь на мгновение отвлекается, поднимая на меня насмешливый взгляд и рыкая "эй, борЭц, задушишь!", намекая на то, что я взяла его голову ногами во вполне профессиональный захват. Но в ответ я только шиплю что-то невнятное и требовательно дергаю его за волосы, притягивая обратно.

То, что он делает, это, блин, великолепно…

Может, конечно, дело в том, что я итак была слишком близка к тому, чтобы кончить, но сейчас меня буквально штормит от каждого движения его толстого развратного языка. И то, как именно он это делает: пошло, громко, жадно. Начинает жарко колотить от одних звуков, разносящихся по комнате. Стеснение? Рядом с Хабибом это чувство вытравливается полностью как ненужный атавизм.

Запрокидываю голову, прикрыв глаза. Дыхание шумно, всхлипами срывается с губ. Напряженные бедра дрожат, покрываясь бисеринками пота. Тело скручивает предоргазменными спазмами, когда все то и дело мышцы каменеют на пару секунд в ожидании, и таз сам подается навстречу чужому языку и губам, повторяя ритм соития и выписывая нетерпеливые восьмерки.

Левая рука Хабиба покоится на моем животе, придерживая и обжигая горячей кожей.

А правая сводит меня с ума, то гладя и оттягивая набухшие половые губы, то массируя пульсирующий клитор, то отступая и с дразнящей легкостью проходясь по внутренней поверхности бедер. В то время как язык проникает внутрь меня, вполне достоверно имитируя член. И мне так горячо от этого, что все тело вибрирует и дрожит, застревая где-то в секундах от желанного свободного падения.

Я начинаю хныкать, скребя ногтями по коже его головы. С губ срываются путаные невнятные мольбы, влажные бедра агрессивней подаются вперед, пульс зашкаливает, шумя в ушах. И все, чего мне хочется, это кончить.

Хабиб хмыкает довольно, подтягивается повыше, с чавкающим звуком проталкивает в меня два пальца. Издевательски лениво облизывает болезненно набухший клитор широким языком, целует маленькую горошинку взасос, отчего я сдавленно охаю, ощущая окатывающий все тело жар, в потом начинает быстро-быстро бить по нему языком.

Меня парализует. Я перестаю дышать, мышцы скручивает в диком напряжении, колени так сильно сдавливают голову Хабиба, что, будь он более хилым, точно бы после этого прямиком отправился в лучшем случае в травму. Мое лицо искажается страдальческой гримасой. Каменею на пике.

И тело разлетается в пыль. Беззвучный крик срывается с пересохших губ, и почему-то дико хочется рыдать.

Трясет так сильно, что Хабибу меня не удержать, и он через пару секунд отпускает, не мешая мне переживать эти сладкие, выворачивающие наизнанку спазмы.

Сворачиваюсь калачиком, шумно дыша, прикрываю глаза. Ресницы влажные, тело разбивает беспомощной усталостью, кожа остывает, и воздух надо мной словно парит, внутренняя поверхность бедер горит, натертая колкой бородой, между ног сладко ноет и так мокро, что, кажется, я вся липкая от своих соков. Но доползти до душа тяжелее, чем слетать на Луну. Хочется просто уснуть…

Вздрагиваю, когда рука Хабиба неожиданно опускается на мое бедро, требовательно сминая его. Сейчас его прикосновение воспринимается как нечто совсем чужеродное, ненужное… Перевожу на Сатоева мутный, расфокусированный взгляд.

И застываю, понимая, что у него снова стоит, и он хочет еще.

А я уже, наверно, не могу.

– Хабиб…– звучит жалобно и ломко.

Черные взгляд исподлобья сидящего у моих ног Хабиба впивается в мое растерянное лицо.

– МЭдленно трахну, лЭжи.

И, я только рот успеваю открыть, как он уже подтягивает меня к себе за бедро прямо так, в позе эмбриона. Чуть приподнимает мне ногу и входит одним слитным движением с чавкающим мокрым звуком.

Меня тут же пробирает озноб. Еще пульсирующее после оргазма влагалище конвульсивно сжимается, плотно обхватывая плавно входящий член. Разлившаяся по телу слабость электризуется, работая как сверхчувствительный проводник. Из пересохшего горла вырывается сиплый стон, и я теряюсь в этой ночи окончательно.

Больше ничего нет, кроме этих ритмичных глубоких толчков, густой, пропитанной потом и сексом темноты, терпких мускусных запахов, щекочущих горло и остающихся на языке, нашего шумного, сорванного дыхания, мокрых уже простыней, скомканных под мной. Ничего нет, кроме этого огромного, нависающего надо мной и так сладко терзающего мое тело мужчины. Ничего…

В этот раз я кончаю болезненно и быстро, даже не совсем понимая, что это оно. В какой-то момент меня просто скручивает сильнее, Хабиб замирает во мне, выжидая, а потом снова продолжает свои размеренные изнуряющие толчки. Одна его рука крепко придерживает меня за бедро, так и оставляя в позе эмбриона, с практически поджатыми к груди коленями, а другая рассеянно путешествует по всему моему телу, неторопливо ощупывая: придерживает талию, проводит с нажимом по позвоночнику, сминает ягодицу, оттягивая и задевая пальцами анус, гладит живот, щупает грудь.

После второго оргазма рука Хабиба оказывается между моих ягодиц и остается там. Пальцы настойчиво начинают давить на мышечное колечко, разминая. Я протестующе невнятно мычу, но уже вряд ли способна нормально возразить. Тело буквально размазало в чувственном экстазе и мне сложно сейчас по-настоящему испугаться. Только недовольно шиплю, дергаясь, когда один палец все-таки входит в меня сзади.

Тело прошивает странный чувственный ток. Член Хабиба, двигающийся во мне, и без того дарит запредельное ощущение заполненности, а это какой-то совершенно новый уровень…

Немного отрезвляет, я пугаюсь. Перехватываю его руку и сильно сжимаю запястье.

– Не надо, – хриплю.

Хабиб хмыкает, но голос вибрирует напряжением.

– НЭ бойся – сичас не трахну. Я знаю, когда.

– Большой опыт? – выдыхаю я, медленно отпуская его руку.

Неожиданно ловлю себя на том, что слишком жду ответа. И вместе с тем не хочу это знать. Не хочу сейчас думать, сколько и кто там у него был до меня. И уж тем более не хочу, чтобы он сейчас об этом думал.

Черт, зачем я вообще спросила?

– Эсть…опыт…– рассеянно отвечает Хабиб, хлестко шлепает меня по заднице и заставляет перевернуться на живот, не вынимая из меня член.

Мгновение, и мысли вылетают из головы, потому что меня почти раздавливает опустившимся сверху тяжеленым, мокрым от пота, волосатым телом. Хабиб удерживает свой вес, опираясь на локти, но его все равно слишком много. Невозможно дышать, кажется, я так долго просто не выдержу, и он, словно зная это, стремительно наращивает темп и амплитуду толчков.

– Давай, ЧЫжик, посжимай мЭня Ище, давай…Кончишь? Ну… – его хриплое дыхание прямо в ухо с едва различимым шепотом.

Ощущение влаги на моей щеке, волосатый торс, трущийся о мою спину и приподнятые вверх ягодицы, влажные шлепки слипающихся тел и поршнем глубоко входящий член, казалось, пронизывающий насквозь…Не прошло и минуты, как меня снова скрутило и затрясло. А еще через пару секунд Хабиб сдавленно ругнулся и вышел из моего конвульсивно сокращающегося лона, кончая мне на задницу.

– Огонь тИ, Мадинка, мЭчта – проурчал Хабиб, размазывая сперму по моим дрожащим от затухающего оргазма ягодицам.

Первое, что слышу, проснувшись, – собственный протяжный вздох. Хмурюсь от проникающего сквозь сомкнутые веки света. Так не хочется открывать глаза. Я отворачиваюсь, прячась от яркий лучей, щеку царапают курчавые черные волоски на мужской груди, а потом нос упирается в терпко пахнущую кожу около подмышки. Вдыхаю сильнее и улыбаюсь, так и не открыв глаза. Душновато – Хабиб такой жаркий, но мне дико хорошо. Рассеянно глажу ладонью его шерстяной живот, и в ответ тяжелая пятерня на моем бедре оживает и лениво сминает мою ягодицу.

– Привет, – хриплый мужской голос вибрирует одновременно над моей макушкой и у меня под щекой. Когда он говорит, я чувствую, как внутри его большого тела зарождается звук, и почему-то это кажется очень интимным.

– Привет, – все-таки открываю глаза.

Вскидываю к нему лицо, чтобы увидеть. Со стороны кажется, что Хабиб еще спит. Сомкнутые веки, расслабленные, чуть приоткрытые губы, мерное, немного шумное дыхание, левая рука подложена под голову, дублируя подушку. Вот только правая гладит моё бедро, легко водя пальцами по покрывающейся мурашками коже.

– Будем вставать? – интересуюсь я, и мой голос тоже бархатисто- хриплый после вчерашней ночи.

– НЭ, я сплю, – бормочет Хабиб, улыбаясь.

Я поддаюсь моменту, подтягиваюсь на локтях и быстро порывисто чмокаю Хабиба в расслабленные губы. На языке остается его горьковатый привкус. Сатоев приоткрывает глаза и дарит мне насмешливый снисходительный взгляд. Утыкаюсь лицом обратно ему в грудь, чувствуя укол смущения. Какой-то слишком ранимый вышел жест, детский и восторженный. И, наверно, не очень уместный после разового секса без обязательств…

Чтобы компенсировать это ощущение, делаю то, что детским поступком назвать никак нельзя. Опускаю руку, вырисовавшую линии на мужском животе, ниже и трогаю член.

– Что-то не весь ты спишь! – фыркаю, когда пальцы перехватывают твердый, увитый венами ствол, и проходятся по влажной головке.

– А-а-а…этот, – тянет расслабленно Хабиб, продолжая улыбаться, – Этот да. Давно уже подружку жИдет. Кстати, она выйдИт?

И в меня упирается любопытный и слегка нетерпеливый взгляд.

– Не уверена, – тяну я, сдерживая булькающий внутри смех, – Ночью были сильные перегрузки. Доктор прописал покой…И никаких дружественных контактов.

– Х-м-м, – задумчиво изрек Хабиб, насупив брови. Мужская рука на моем бедре оживает и довольно однозначно оттягивает ягодицу, проходясь пальцами между половинок, – МожИт тогда соседка ее подменит, м?

От подобной перспективы вдоль позвоночника мгновенно выступает разбивающая слабостью испарина, и я растерянно хлопаю ресницами. В голове проносится слегка паническое "сейчас дошучусь", а Хабиб, видя мою реакцию, начинает ржать. Член в моей руке дергается из- за утробного смеха хозяина, напоминая о себе.

Сжимаю крепче, ощущая, как печёт руку- такой горячий. Провожу вверх -вниз по тонкой подвижной коже, ощущая, как пульсирует под ней напряжённый ствол, как рисунок вен упирается в ладошку. Во рту собирается вязкая обильная слюна, и воздух вокруг становится плотнее, снова начиная пропитываться сексуальной энергией. Атмосфера неуловимо меняется, и мы оба перестаем улыбаться. Хабиб откидывается на подушку, внимательно следя за мной из-под полуприкрытых век. В его позе ожидание: напряженное, застывшее, жадное. И это чувство передается мне.

– Соседка пока не готова, но одну приятельницу можно позвать…– шепчу мгновенно севшим голосом, приподнимаясь с мужской груди и откидывая одеяло.

Взгляд моментально прикипает в большому налитому члену в моей, кажущейся такой миниатюрной на его фоне, руке. Шумно, сглатываю – вчера в темноте я не особо могла рассмотреть.

Боже…Если я попрошу слепок на память, это будет считаться нормальным?

Завороженно наблюдаю, как на крупной темно- розовой головке выступает белесая капелька, и прихожу в себя только, когда Хабиб мягко, но настойчиво подталкивает меня наклониться. Меняю положение, устраиваясь поудобней рядом с его пахом, облизываю губы, наклоняюсь и нежно, пробуя, обхватываю дрогнувшую головку. Во рту тут же расползается более концентрированный вкус кожи, упругая плоть касается языка.

Хабиб шумно, расслабленно выдыхает, будто боялся, что я не стану этого делать. Руку, что была под головой, кладет себе на лицо, прикрывая предплечьем глаза, а второй ладонью зарывается мне в волосы, не давя, но словно контролируя каждое движение.

Это заводит… Я всасываю его член в себя, щекоча языком чувствительную уздечку, и пытаясь с каждым разом взять глубже.

И при этом не умереть…

Все-таки я не порно актриса, и до этого не показывала цирковые номера. Но я стараюсь, прислушиваясь к мужскому шумному одобрительному дыханию, слышному сквозь пошлые чавкающие звуки, разносящиеся по комнате.

Хабиб отпускает мою голову и начинает гладить спину, ягодицы, живот, заставляет сесть к нему поближе и дотягивается рукой до моей промежности. Я чуть не сбиваюсь с темпа, когда в меня сходу погружаются два пальца и начинают стимулировать. Сосредоточиться становится сложнее, но я продолжаю, хоть подбородок уже занемел, и дорожка вязкой белой слюны стекает на грудь.

Потому что делать это Хабибу оказывается по-настоящему приятно – он так открыто реагирует в ответ.

Я помню, что бывший муж просто лежал…И у меня было ощущение, что я делаю ему скорее искусственное дыхание, чем минет, только каким-то неправильным, совершенно неэффективным способом.

Хабиб же подает сотню сигналов, что ему приятно. Его громкое дыхание ускоряется, бедра непроизвольно подаются мне навстречу, пальцы рассеяно путешествуют по телу, лаская в ответ. Член во рту исходит смазкой, отравляя своим вкусом рецепторы, и твердеет до состояния камня, увеличиваясь еще больше. Я расслабляю горло, стараясь взять поглубже, в уголках глаз скапливаются слезы…Низ живота скручивает тяжелым рвотным рефлексом, я давлюсь, выпуская изо рта блестящий слюной ствол, делаю вдох и снова вбираю в себя. Черт…

Надо было в свое время на курсы минета что ли пойти…Но кто ж знал…

Хабиб неожиданно буквально сдергивает меня с себя и легко, одним движением переворачивает, усаживая сверху. Я даже теряюсь в первую секунду, не сразу понимая, что именно произошло, и почему мир так резко крутанулся.

– Ну как там подружка? Нарушит пАстЭльный пАкой? – хрипит Сатоев, чувственно улыбаясь и давя на мои бедра, чтобы сползла пониже по его животу.

А я только хмурюсь, смущенно вытирая мокрые от слюны, распухшие губы.

– Не понравилось?

Хабиб удивленно вскидывает брови, а потом тихо, довольно смеётся.

– Дурочка…– его пятерня зарывается в мой затылок и притягивает к себе, заставляя к нему наклониться, – Ыди сюда.

– Классный ротик, Мадинка, – мурлычет мне в губы Хабиб, когда я практически распластываюсь на нем сверху. Наши лица так близко, что его затуманенные черные глаза двоятся в моих, – Но пока подружку больше хАчу.

– А-а-а…– выдаю я глубокомысленно.

Ответ быстро перерастает в тихий стон, потому что я ощущаю, как он входит, болезненно и сладко растягивая меня собой.