9
Проводив застывшим взглядом скрывшийся за поворотом внедорожник, я медленно побрела обратно к дому. Снег громко хрустел под ногами, налипая на канареечные дутики, мороз внезапно пробрался под не до конца застёгнутую куртку, заставляя ежиться, усилился ветер, метнувший колкие снежинки прямо в лицо и так и норовя накидать их мне за шиворот. Издали доносящиеся голоса неожиданно показались больше пьяными, чем веселыми, и везде еще эти аляповатые дешевые гирлянды и огни…
В общем, всё вдруг бесило… Новогодняя лубочная картинка никак не вязалась с моим стремительно увядающим настроением. Вряд ли на курорте произойдет что-то более волнующее, чем наша странная поездка…
– Вот это мужи-и-ик! – Ирка подлетела внезапно и бесповоротно, мертвой хваткой вцепляясь в мой локоть и буквально потащив в сторону крыльца, – Колись, Мадь, было что-нет?
И тут же сама ответила на свой вопрос, заговорщически подмигнув и бархатно рассмеявшись.
– Ой, ну, конечно, было! Ну и как он? Везде такой большой…??? – Зайцева выразительно поиграла бровями, а меня тут же бросило в жар. Ну, зачем вот сразу об этом!
– Ир, – укоризненно засипела я, ступая на крыльцо. И была тут же утащена в бок на веранду.
– Не торопись, покурим, – объяснила свой маневр подруга, подводя меня к ротанговому диванчику, стоящему в уголке.
– Я не курю, – фыркнула я. Ну, какая все-таки настойчивая, а!
– Подыши, – предложила Зайцева и плюхнулась на диван, доставая пачку тонких.
Я закатила глаза. Проще сдаться.
Пристроилась рядом, морально готовясь принять удар чужого жгучего любопытства на себя. Нет, я могла увильнуть на самом деле…Могла резко обрубить эту тему, и Ира бы мое желание не обсуждать Сатоева приняла. Она вообще с уважением относилась к выставленным чужим границам, так как терпеть не могла, когда нарушали ее.
Я могла бы…
Но поговорить о Хабибе и тем самым хоть чуть-чуть продлить его фантомное присутствие рядом вдруг безумно захотелось. Я непроизвольно провела кончиком языка по губам и вздрогнула, ощущая оставшийся на них его вкус. И щеки до сих пор покалывало от его щетины. И на затылке волоски вставали дыбом, будто только что их огладила мужская тяжелая рука. И это было так невероятно волнующе…
– Говорят, у больших шкафов маленькие ключики, – доверительно поведала мне Ирка, чиркая одноразовой зажигалкой, – Но у этого такой взгляд был…
Она затянулась и перевела на меня прищуренные, горящие озорным блеском зеленые глаза.
– Мужики с маленькими ключиками так не смотрят, – закончила свою глубокую мысль и выпустила дым вбок, скривив ярко накрашенные губы.
Я чуть не поперхнулась.
– Впервые слышу, чтобы это определяли по взгляду – новый метод, Ир? – прохрипела я, пряча за едкой иронией охватившее меня смущение.
– А-ха-ха, жизненный опыт, Мадинка, только он! – нравоучительно поведала Зайцева, а меня ощутимо царапнуло от её «Мадинка».
Опять Сатоев встал перед глазами. И так же быстро исчез, как появился. Упрямо тряхнула головой – надо это прекращать. Просто ничего не значащий эпизод. Горячий, конечно, но…
– Да не было ничего такого, – отмахнулась я от Ирки деланно беспечно, – Так, поцеловались на прощание…
Посмотрела на подругу в упор, стоически выдерживая её насмешливо- недоверчивый взгляд.
– И все, – твердо закончила.
Ира помолчала, выпустила красивую тонкую струю дыма в звездное бездонное небо.
– Ну и дура, – вдруг выдала тихо, а потом улыбнулась беспечно, как ни в чем не бывало, – Телефон-то взял твой?
– Ир, зачем? Он на сватовство едет, какой телефон? Чтобы с медового месяца звонить? – забурчала я, рассматривая свои руки.
– А, даже так, – Зайцева уперлась локтями в коленки и затянулась еще раз, – Ну, понятно тогда. Не, женатик нам не нужен! Хотя, знаешь…
И ее взгляд устремился вдаль, поддернувшись философской дымкой.
– У таких мужиков жены отдельно, любимые отдельно, а кровать еще где-нибудь…Кому я рассказываю вообще! Ты уж должна быть в курсе! – Ира опять засмеялась, заразительно и немного пьяно.
– Да уж, в курсе, – фыркнула я, начиная тоже улыбаться при мысли о своих родственниках и их запутанных похождениях, витиевато накладывающихся на попытки жить традиционно, – И, Ир, ты прекрасно знаешь, что я так не хочу…
– Знаю, Мадь! – Ира уверенным нажимом затушила сигарету в пепельнице и снова схватила меня за локоть, поднимая с диванчика, – Ну и не надо нам тогда таких…Жениться едет и целуется он тут, видите ли! На хрен его! Все пошли в дом – мерзну! Расскажи, как дорога?
– О-о-о, это отдельный разговор, – закатила глаза я, вспоминая весь пережитый мной на перевале ужас, – Представь…
***
В доме было уютно, жарко и шумно. На первом этаже собралось человек пятнадцать – не меньше. Наши девчонки на склоне сегодня зацепили каких-то немцев-лыжников, и те громко орали что-то на ломаном английском, стараясь децибелами преодолеть языковой барьер. Ренат устроился в самом углу просторной гостиной, у камина, и бренчал что-то сам себе на гитаре.
Виктор Павлович и Юленька, приличная до зубового скрежета, милая до тошноты, как по мне, платиновая блондинка восемнадцати лет, что-то там творили на кухонном островке. Юрка изображал из себя добродушного бармена для гостей- немцев и девчонок, одновременно уговаривая всех во что-нибудь поиграть, а не просто напиваться.
Меня все встретили бодрыми криками, кое-кто кинулся обниматься, но быстро вернулся на свое место обратно. В общем, сильного фурора я не произвела. Всем итак было весело.
Юра уже успел отнести мою сумку в самую дальнюю маленькую спальню на одного человека. Крохотная комнатка со скошенной крышей и большим круглым окном- иллюминатором, отчего пространство еще сильнее напоминало аквариум, а я себе в нем- маленькую рыбку. Полутороспальная жесткая кровать, вместо нормального шкафа, который просто не влез – комод, откидной стол, табуреточка с расшитым сидением- подушкой…
Ну и что, зато без соседей.
Поселиться одной для меня было принципиальным условием – ненавижу спать с другими людьми на расстоянии ближе, чем пара метров. Я долго ворочаюсь, мучаюсь от кажущейся мне духоты и совершенно не высыпаюсь. Даже будучи в браке, я уходила в другую комнату от Косулина, чем, надо сказать, сильно его задевала. Ну и плевать…
Быстро скинув дорожную одежду и облачившись в бежевый спортивный костюм, я спустилась обратно в гостиную. Устроилась на кресле – качалке рядом с меланхолично бренчащим что-то Ренатом, приняла бокал с вином от Юры и стала наблюдать со своего места, делая маленькие глотки, как ребята играют с гостями-немцами в крокодила. Взрывы хохота периодически оглушали. Иногда хохотала и я сама, искренне, до слез, пополам сворачиваясь в своем качающимся кресле. Только это никак не отменяло ледяную сосущую пустоту, расползающуюся внутри.
Все-таки правда жаль, что он вот так уехал…
Около часа ночи я извинилась перед всеми и, сославшись на усталость от долгой дороги, отправилась спать. Хотя скорее, просто лежать, уставившись в побеленный дощатый потолок и мучиться от никак не отпускающей тоскливой тревоги. Неясное, но такое выматывающее ощущение потери изводило. Шумное веселье внизу воспринималось тонким издевательством и почему-то хотелось плакать. Беспричинно и горько. Наверно, я просто становлюсь нудной теткой, вот и все…
Поклявшись себе завтра взять себе в руки, я сильно зажмурила веки и приказала мозгу спать.
В следующий раз открыла глаза, когда за окном – иллюминатором уже светало. Было оглушающе тихо. Лишь чужой мерный храп щекотал уши на грани слышимости. Дом крепко спал. Поворочавшись с боку на бок пару минут, я плюнула и встала с кровати. Лучше пойти и организовать всем завтрак, чем бездумно пялиться в стены и потолок. Сначала прошмыгнула по светлому коридору в ванную на втором этаже, быстро приняла душ. Потом уже, немного посвежевшая, спустилась на первый.
Но голова все равно гудела после плохо проведенной, почти бессонной ночи. В ушах надоедливо шумело, перед глазами все было какое-то мутное и серое, и словно немного плыло. Будто я до сих пор дремлю.
И поэтому, когда я в первый раз скользнула взглядом по П-образному дивану в гостиной и увидела на нем завалившегося прямо в одежде Сатоева, в первую секунду я решила, что это просто глюк. Во вторую секунду глюк, правда, коротко всхрапнул, что-то пробурчал себе в бороду, почесал оголившийся волосатый живот и перевернулся на него, сладко подминая под себя диванную подушку. Слишком уж натурально для глюка…Так что в третью секунду я от неожиданности заорала.