Глава 19

– Тебя что-то тревожит? Беспокоишься о Чаке? – спросил Тан, когда Магир почти подъехал к агентству.

– Д-да, то есть, нет! – Лесса попыталась сдержать тяжёлый вздох. Судьбой Чака она, конечно, будет интересоваться, только вот встревожилась сейчас совсем по другой причине. Рядом с домом стоял магомобиль Корда. – Знаешь, я так устала и хочу отдохнуть. Давай обсудим всё с утра, хорошо?

Как же не хочется разговаривать с бывшим женихом! Что ему говорить? Да, тебя подставили, да, я всё понимаю, но полюбила другого? Для неё это правда, для Тана это правда, даже для папы это правда. А для Корда? Попросить проехать дальше?

Тан же кивнул как ни в чём ни бывало и заявил:

– Согласен, – вот же твердолобый, сделал вид, что не понял, – до утра никаких обсуждений, только ты и я, – детектив остановил магомобиль у крыльца и вышел, чтобы помочь выбраться Лессе.

Заметив это, из своей машины выбрался Корд. Его совсем не ввела в заблуждение наложенная на Лессу иллюзия. Ещё бы, Корду ли не знать ауру бывшей невесты.

– Лесса, дорогая, мы не смогли поговорить, – начал он. – Могу я это сделать сейчас?

Сделал вид, что не заметил её спутника. Отчего же тогда появилось впечатление, что два кота взъерошили загривки и вот-вот разразятся своими боевыми руладами?

– У вас заказ к нашему агентству, любезнейший? – Тан небрежно покрутил на пальце ключи от дома. И ведь даже не коснулся Лессы, но однозначно заявил: моё! – Так на сегодня приём уже закончился. Приходите завтра! Если найдём время, то мы примем вас, – как он жёстко выделил непримиримое «мы».

– Я хочу поговорить с моей невестой, – Корд скрипнул зубами. – Лесса, я должен объясниться!

– Я самодур, и запрещаю разговаривать {моей} невесте с посторонними мужчинами! – заявил детектив. – Но вы можете поговорить со мной.

– Вот даже как? – Корд даже не стал скрывать, что внимательно рассмотрел руки девушки и не заметил наличия какого-либо помолвочного кольца.

– Да, так! – Тан открыл дверь агентства и почти насильно затолкал туда Лессу. – Иди, родная, отдыхай. Ты сегодня устала.

Громко щёлкнул замок. На ослабевших ногах Лесса добралась до окна, прижалась к нему горячим лбом. Мужчины, оставив свой транспорт, уходили в вечернюю моросящую хмарь к ближайшему парку, по причине скверной погоды абсолютно пустому.

Можно ещё их догнать и сказать, что должна поговорить с Кордом сама. Тан поймёт. Или сделает вид, что поймёт. Ведь не страх же мелькнул в его глазах, когда он заметил Корда? Страх не за себя, а за их только начавшиеся хрупкие отношения. Тан и страх. Такого просто не может быть.

Она поговорит с Кордом, но потом, когда немного привыкнет к своему новому положению. А сейчас. Да, ей стыдно и боязно. Но случилось то, что случилось, и Лесса, даже понимая молниеносность её новой любви, ни за что от неё не откажется. Просто не сможет.

Какими же долгими показались эти полчаса! На улице совсем стемнело. Но Лесса всё равно увидела, как вернулись двое мужчин. Один из них сел в автомобиль Корда и уехал, другой, удостоверившись, что соперник удалился, зашёл в агентство.

– Дорогая, как ты? Предлагаю переодеться и отправиться в Тенгрон, – бодро начал Тан.

Если бы Лесса не изучила его достаточно хорошо, то даже поверила бы. Но поверить, что тот, кто сегодня весь день при малейшей возможности уединиться нежно дотрагивался до неё и срывал тайные поцелуи, отказался бы от объятий, когда они, наконец-то, остались вдвоём? Как же, прилежная ученица надёжно усвоила уроки.

– Тан, я волновалась, – она сделала попытку прижаться к жениху. – Всё нормально?

– Да-да, конечно, – излишне убедительно заявил он и ловко уклонился, делая вид, что снять куртку нужно прямо сейчас.

– Тан! Поцелуй меня немедленно! Я настаиваю!

Куртка была отброшена на кресло в отдалении.

– Эх, не могу отказать тебе ни в чём, любимая, – вздохнул он и притянул Лессу к себе, ловко обхватывая так, чтобы её руки оказались в плену.

Не поцеловал. И что не так? Вчера её мужчина был более напорист.

– Тангриэль эд'Тенгрон, вы опять меня пытаетесь обмануть! Немедленно снимите иллюзию!

– Дорогая, – пытался увильнуть он, – ты же прекрасно знаешь, что я не люблю ни это имя, ни эльфийскую внешность.

– Ясно, по-хорошему не получится. Шнурок!

Хранитель-зомби появился в приёмной, как образцово-показательный секретарь, по первому же зову.

– Шнурок, ты можешь снять иллюзию с этого обманщика? – задавая вопрос, Лесса бесцеремонно разглядывала и ощупывала отброшенную куртку. Так и есть, куртка была мокрой и грязной. Кто-то честный-честный вывалял её в уличной грязи и прикрыл слабенькой иллюзией.

Хорёк сокрушённо мотнул головой.

– Не можешь или не хочешь?

«Шнурок слаб. Хозяин силён», – раздалось в голове.

То, что Хранитель может теперь разговаривать с ней мысленно, Лессу уже не удивило. Сообщал он как-то же хозяину то, что творится в агентстве в его отсутствие. Расстроило то, что он не сможет ей помочь.

– Ладно! Я найду управу на этого безответственного типа! Открой дорогу в Тенгрон!

– Дорогая, а может, не надо? Я согласен всё показать, дай мне только ополоснуться и привести себя в порядок! Право же, ничего страшного.

– Обман должен быть наказан, – веско заявила Лесса и, взяв упрямца за руку, решительно шагнула в дверь, ведущую в его кабинет.

Вышли они в незнакомой гостиной. Лесса даже не успела вымолвить и слова, как здесь же появился Хранитель-Тенгрон.

– Добрый вечер, молодые господа, – величественно приветствовал он хозяев. – Что опять натворил этот шалопай? – светским тоном поинтересовался у Лессы.

– Он подрался, Тен! Как какой-нибудь уличный мальчишка. Подрался, и не хочет показывать свои раны!

– В каждом мужчине живёт уличный мальчишка, – не стал поддерживать праведное возмущение Хранитель. – Но если вы желаете лицезреть это жалкое зрелище, не смею отказывать вам в удовольствии.

По мановению руки Тенгрона иллюзии с его хозяина спали полностью. Лесса ахнула. Но не эльфийская красота поразила на этот раз. Девушка на миг замерла от ужаса. В училище ей, конечно, приходилось видеть сокурсников с подбитыми глазами и расквашенными носами. Даже Корд как-то гордо носил синяк, полученный в честной драке за внимание дамы сердца. Но все те результаты мужских разборок были, так сказать, к моменту показа уже отмыты и обработаны. Здесь же спёкшаяся кровь густо перемешалась с банальной уличной грязью. Левый глаз щеголял рассечённой бровью и заплыл, обещая к завтрашнему утру налиться густым лиловым цветом. Разбитые губы были залиты набежавшей из носа кровью. Изящное ушко, красоту подобных которому много раз с восторгом описывали в сентиментальных романах, распухло и готово было освещать комнату без всяких светильников. Кулаки были так же сбиты до крови.

– Хорош, – только и удалось выдавить Лессе.

– А я что говорю, – гордо, как о собственном детище, отозвался дворецкий. – Вы, фиерина, не пожалеете, что решили прибрать к рукам этого оболтуса.

– Я, вообще-то здесь, – подал робкий голос тот самый оболтус. – И пусть мне приятно, Тен, что ты одобрил наш выбор, но не мог бы ты не отзываться обо мне в третьем лице в моём присутствии?

– А ты помолчи, мальчишка! – строго одёрнул его Хранитель. – Для тебя же стараюсь. В ванную немедленно! Всё тут мне измазал, – от внимательных глаз не укрылось несколько капелек крови, упавших на паркет.

Как-то так получилось, что Лесса довела пострадавшего до ванны, помогла ему раздеться и обмыть боевые раны. Тан шипел и уверял, что справится сам, правда, противореча своим же словам, крепко удерживал её за талию, отчего платье вскоре вымокло.

– Ты не думай, что били только меня, ему тоже досталось! Не больше, чем мне, но и не меньше, уж за этим я проследил, – гордо заявил Тан после того, как с него были смыты последние следы грязи и крови. – Зато всё прояснили.

– Что вы прояснили?! Как можно всё решать дракой?!

После того, как Лесса убедилась, что фатальных повреждений нет, страх сменился гневом.

– А как же ещё решать? – левая бровь, которая обычно лезла вверх при изображении удивления, на этот раз была поранена, поэтому её функцию исполнила правая. – Драка – это самый последний и самый весомый аргумент. Любимая, за женщину дерутся все мужские особи: люди, орки, гоблины. Птички, собачки, лоси и даже мошки!

– Ты не назвал эльфов, – хмуро заметила Лесса. Во-первых, поддерживать шутку совсем не хотелось, а во-вторых, ведь правда, не назвал. Тан ничего не знал про эту сторону жизни своих первородных родственников или не хотел распространяться? Всё-то из него приходится вытягивать силой.

– Эльфы – не дерутся, – подтвердил он и тут же заявил: – Значит, я больше человек, чем эльф. Ведь я подраться люблю, – наглые губы потянулись за поцелуем. По причине их разбитости поцелуй был осторожным и недолгим.

Это что же, кто-то опять пытается увести разговор в сторону? Ну уж нет, если проговорился, пусть рассказывает до конца.

– Тан, ты не хочешь рассказывать про эльфийские обычаи?

– Не то, чтобы не хочу, но мужчинам-эльфам особо хвастать нечем, – признался мужчина-полуэльф, принимая пушистое полотенце. – Понимаешь, у них матриархат. Потому они и не приняли мою маму. И отцу не позволили остаться с ней.

Лесса ещё не успела подобрать ответ, который соответствовал бы моменту, как её подхватили на руки и затащили в ванну.

– Всё равно уже мокрая, – довольно пояснили ей.

Понятно, дальше говорить не хочет и не будет. Ладно, у неё тоже есть несколько неприятных тем, которых не хочется лишний раз касаться. А сейчас можно и подурачиться. Судя по реакции некоторых частей организма жениха, бил Корд исключительно выше пояса.

И пусть Тана осмотрел и подлечил замковый целитель, но заикнуться о том, чтобы оставить раненного на ночь одного, даже не получилось. Иногда в случаях болезни мужчины бывают такими капризными. Или Лессой опять искусно манипулируют? Впрочем, что уж скрывать, ей самой очень понравилось просыпаться в крепких объятиях.

Интересно, будет ли удобным, если она перенесёт в Тенгрон несколько своих платьев? Как-то неудобно просыпаться здесь, а уходить одеваться в столицу.

До невозможности торжественный дворецкий поставил на завтрак перед хозяином омлет и кашу. Показалась ли Лессе усмешка Хранителя, когда перед ней самой появились аппетитные хрустящие гренки? Впрочем, бессовестный нахал не постеснялся стянуть с её тарелки парочку.

– Дорогая, – авторитетно заявил он, – ты же сама убедилась ночью, что я абсолютно здоров.

Что правда, то правда, хвори Тана закончились, как только целитель вышел из комнаты. Ночь, как и предыдущая, прошла волшебно. И так трудно заставить себя думать о деле, а не о том, как пройдёт следующая. Да, трудно, но придётся.

– Какие у нас планы на сегодня? – задала вопрос Лесса, спешно пытаясь спасти от покушения остатки своих гренок.

– Фиерине необходимо обзавестись гардеробом, приличествующим хозяйке Тенгрона, – подал голос молчавший до этого дворецкий. – Вас уже ждут портнихи.

– Портнихи? – какой ужас, это же, считай, день пропал. – Но мне некогда! У нас важное дело! – совершила слабую попытку возразить она.

– Они только снимут мерки, о фасонах я распоряжусь сам, – ответил иер Невозмутимость.

Такого у Лессы ещё не было. Да, мама частенько заказывала для неё платья, со знанием дела и моды подбирая фасоны. Но чтобы это же самое делал дворецкий? Мужчина?!

– Тенгрон, вы разбираетесь в последней женской моде? – осторожно поинтересовалась Лесса.

– Я разбираюсь в том, что должна носить молодая хозяйка Тенгрона, – с уверенностью припечатал местный диктатор.

– Проще согласиться. Я в такой же ситуации проиграл, – подмигнул невесте Тан, нисколько не скрывая своей радости по поводу того, что сегодня объектом повышенного внимания домашнего тирана оказался не он, а беззащитная девушка.

Если уж Тан согласился на гардероб от Тенгрона, Лессе не стоит и пытаться отказаться. Проще уступить и не терять понапрасну время.

Это было её самое короткое общение с портнихами. Лессу быстро обмерили, создали точно такой же фантом, целомудренно прикрытый длинной сорочкой, сообщили, что первые вещи будут готовы уже к вечеру. И всё.

Что-то слишком быстро её ввели в семью. Уже и родовые платья заказали. А вдруг?..

Лесса никогда не боялась и не задумывалась, что будет, если судьба разведёт её с Кордом. Что касается Мэйта, она даже вспоминала жениха номер два редко, не то чтобы уж заботиться о его моральном облике вдалеке от неё. А Тан? Что если он встретит другую? К примеру, настоящую эльфийку? Что, если он поддастся её чарам? Сможет ли Лесса отказаться от него? Выбросить из своего сердца? Сердце больно сжималось. Не сможет оно отринуть то, что стало его неотъемлемой частью.

Тан времени тоже зря не терял. Его ещё раз осмотрел и подлечил целитель, и ссадины и опухоль почти сошли с лица, лишь кожа вокруг левого глаза слегка отдавала желтизной.

– Выдержала? – с притворным сочувствием поинтересовался он.

– Да, но, – как же плохо, что в его присутствии большая честь благоразумных мыслей куда-то исчезает. Нужно попытаться их высказать, пока не начал целовать опять, – Тан, это ведь будут не просто платья, а платья рода, так? Ты не считаешь, что мы спешим?

– Любимая, – от страстного поцелуя, лишающего воли и здравых мыслей, уклониться не удалось, – Тенгрон тебя уже принял. Для него ты хозяйка. По сути, наш брак дело не просто решённое, а уже свершившееся.

– Это как? – чирикающие яркие бабочки, назойливо мешающие думать, тут же исчезли.

– Окончательно в род нового члена принимает Главный Хранитель. Так вот, тебя одобрили, – сообщил этот аферист так, как будто информировал о погоде за окном.

Одобрили! Да как же так?! Пусть Лесса и дала своё согласие, но ведь оно было получено, можно сказать, под пытками! Под очень-очень сладкими, но пытками. А подумать? А посомневаться? Помучить его в ожидании ответа?

– Ты так мило фырчишь, – шепнул Тан. – Я сейчас открою тебе тайну. Если бы Тенгрон не осознал, какое ты сокровище, я бы бросил его. Зачем мне род, в котором не будет тебя?

Тёплые мужские губы коснулись лба, невесомой стёжкой пробежались по носу и впились в жаждущий поцелуя женский рот. Привычно зачирикали бабочки и побежали прочь какие-либо связные мысли. Все, кроме одной, самой разумной: Мой, этот мужчина мой!

Ещё не удалось полностью отойти от поцелуя, а Тан взял её левую руку и надел кольцо, массивное и широкое. Пожалуй, это кольцо было ещё более древним, чем Хранитель Тенгрон. Мысль, что столь древнее украшение вряд ли подгоняли каждый раз под размер новой хозяйки, даже не успела зародиться. Перстень плотно обхватил палец.

– Когда мы скажем последние клятвы, на его месте появится точно такая же татуировка, – шепнул на ушко Тан, между делом легонько его целуя, – а перстень, как и родовые артефакты, – он весьма не целомудренно коснулся груди Лессы, – отправится в сокровищницу ждать следующую молодую хозяйку.

– И всё же я считаю, что мы торопимся, – вновь попыталась возразить Лесса.

– Тенгрону нужны наследники, – прозвучал совсем рядом наставительный голос дворецкого. И когда только успел появиться?

– Тен, ты пугаешь мою невесту! – укорил его хозяин.

– Я появляюсь тогда, когда требуется моя помощь, – невозмутимо ответили ему.

– Ну уж нет, с производством наследников я сам справлюсь, без помощников! – возмутился Тан.

– Всё шутите, молодой хозяин.

– Какие уж тут шутки.

Слушать препирательства этой парочки можно бесконечно, но у них есть важное дело, и оно не может ждать. Пора приниматься за поиски воришек.

– Мне приятна твоя забота, Тенгрон, – остановила готового разразиться поучениями Хранителя Лесса, – но, к сожалению, нам пора. Открой, пожалуйста, дорогу в городской дом.

– Как будет угодно молодой хозяйке, – с долженствующим поклоном ответил дворецкий и почтительно указал на дверь.

***

Вышли они в кабинете детектива. Шнурок поджидал хозяев, уютно свернувшись в кресле.

– Ну как, здесь всё нормально? – поинтересовался у него Тан.

Хорёк широко зевнул.

«Что может в моём ведомстве случиться ненормального, хозяин?» – именно так можно было расценить его ответ.

Лесса едва успела сменить платье и получить ещё один – или не один – поцелуй, как раздался звонок в дверь. Младший детектив обречённо и несколько виновато глянула на старшего. Опять заказчики. И ведь это она сама развила бурную деятельность по их привлечению. И кто виноват, что люди идут и идут? Уж точно не она, а те два обманщика, которые пытались водить её вокруг пальца. Нет бы, сразу сказали: так-то и так-то, требуется помощь квалифицированного мага-поисковика, это агентство лишь ширма для куда более серьёзной деятельности.

Пока сама Лесса размышляла, как бы начать разговор, чтобы вернуть вид их конторы в прежнее непрезентабельное состояние, Тан вышел за дверь и вернулся с кувшинчиком сливок. Приходил всего лишь молочник. Облегчённого вздоха сдержать не удалось. Пожалуй, этот вопрос нужно решать.

– Тан, я думаю, сейчас у нас не так много времени, чтобы уделять его прочим заказам. Ты так не считаешь?

– Как тебе будет угодно, родная, – он взял с подноса стакан, налил в него сливок и с удовольствием выпил.

Небольшие молочные усики смешно выбелили привычную щетину. И ведь мог выпить аккуратно, нет же, догадался, что кое-кому захочется их попробовать. М-м, вкусно! И усики, и последовавший за их распробыванием поцелуй.

– Я тут кое-что подумал. Знаешь, в кружевных розовых чулочках определённо что-то есть, – признался он, устраивая невесту на столе и забираясь рукой к ней под юбку.

– Никаких чулочков на рабочем месте! – попыталась быть строгой Лесса. – Напомни мне, на чём мы остановились?

– На работе. Знаешь, дорогая, когда ты рядом, я совсем о ней забываю. Значит, снимаем чулочки и меняем вывеску? Совсем не буду возражать, – кивнул он и щёлкнул пальцами свободной руки.

Чтобы остановить наглые поползновения, Лесса спрыгнула со стола и пошла проверить, во что же превратилось её творение.

Ну и фантазия у этого любителя прекрасного. Ступени дома покрылись древними трещинами, яркоокрашенные стены выцвели и облупились. Вывеска утратила свой металлический блеск. На рассохшемся старом дереве проступили едва видимые буквы. «Добровольное общество моральной поддержки анонимных алкоголиков и представителей нетрадиционных меньшинств».

– А вывеску-то зачем? – не смогла удержаться от вопроса Лесса.

– Чтобы никто не заинтересовался, – ухмыльнулся напарник, обнимая её со спины и щекоча тёплым дыханием ушко.

– Таким-то названием?!

– Ну-у, если кто и заинтересуется, то уж обращаться точно постесняется.

И возразить-то нечего. Теперь уж точно никто – по крайней мере, из посторонних – не будет отвлекать от основного задания.