Тень грустно вздохнул и, быстро перебирая лапами, побежал в сторону леса, огибая гору.

Они выехали на опушку леса, когда солнце уже начинало склоняться к закату. Косые лучи золотыми бликами играли в пышных зарослях папоротника, отбрасывая на траву причудливые тени. Сквозь зеленое кружево листвы были слышны звонкие голоса птиц и размеренное жужжание насекомых. Мимо Тамми пронеслась огромная стрекоза, едва не задев ее своими прозрачными крыльями. В воздухе витал пряный аромат полевых ромашек, усеявших поляну перед лесом густым белым ковром. Стихийница слезла на землю, закрыла глаза, а потом, громко смеясь, упала в душистое облако цветов. Воздух свободы вскружил девушке голову, легко вскочив на ноги, она стала кружить по поляне как сумасшедшая, радостно хихикая и разговаривая с ашхаром.

— Ты будешь жить со мной, Тень. Вот увидишь, — восторженно и сбивчиво повторяла девушка, — нам с тобой будет очень хорошо. Там нет жутких дворцов, ужасных магов и там нет ЕГО. Мы с тобой будем жить в лесу, Тень! Тебе там понравиться. Там много дичи и ты сможешь охотиться. И там он нас никогда не найдет!

Она остановилась и, раскинув в стороны руки, вдруг закричала:

— Он. Меня. Никогда. Не найдет, — она вертелась, как юла, запрокидывая к небу совершенно счастливое лицо, крича и срывая голос, — Я свободна! О духи. Поверить не могу. Я свободна!

Тень улегся на траву и недоуменно смотрел на танцующую и поющую на поляне хозяйку, абсолютно не разделяя с ней ее веселья. Девушка, устав наконец прыгать по лужайке как заведенная, остановилась и, тяжело дыша, потрепала насупившегося зверя. Нужно было двигаться дальше.

— Пошли, мой защитник. Что бы я без тебя делала?

Солнце медленно, плавно, верно, садилось за горизонт, через несколько минут все должно было погрузиться в сумерки, а после — абсолютную темноту. Свой лес Тамми знала как пять пальцев, она могла бродить в нем ночью с закрытыми глазами, безошибочно находя путь домой. Этот таил в себе что-то пугающее, темное, что-то, что заставляло стихийницу напрягать все органы чувств. Вздрагивать от каждого шороха. До ночи нужно было найти безопасное место, поэтому девушка быстрее гнала ашхара, зорко всматриваясь в окружавшую ее картинку леса. Взгляд наткнулся на сосну, ветви которой длинными лохматыми лапами висели вниз, накрывая пространство вокруг ствола подобно шалашу.

— Хвала духам! — радостно сказала Тамми, направляя Тень в сторону найденного для ночлега приюта.

Девушка быстро нарвала целую охапку папоротника, настелив его под нависающими над землей ветвями. Покрутившись вокруг сосны, она обнаружила рядом заросли дикой малины, сорвав большой лист лопуха, стала укладывать на него сочные красные ягоды. Когда набралась целая горка, Тамми, довольно сопя, полезла со сладкой находкой под хвойный домик. Усевшись на мягкую зеленую подстилку, она развязала узелок, который ей дала Маора, выудив оттуда хлеб и несколько ломтей вяленого мяса. Ашхар плотоядно облизнулся, втягивая носом запах еды, а Тамми стала смеяться.

— Ты мой голодный, на, ешь, — сказала она, протягивая зверю толстые куски, — мне и ягод хватит. А когда доберемся домой, наедимся до отвала. Я тебе такие места покажу…

Мясо и хлеб мгновенно исчезли в широкой пасти Тени, а поскольку еды больше не было, зверь положил морду на колени хозяйки и, громко зевнув, закрыл глаза. Тамми доела малину, а потом долго сидела, облокотившись спиной о ствол дерева, запуская пальцы в густую шерсть дремавшего ашхара. Девушка не могла уснуть, ее распирало от радости, а еще она невероятно гордилась собой, ведь ей так легко удалось провести самого темного властелина. Где-то на задворках сознания у нее шевельнулась мысль, что когда муж обнаружит ее пропажу, то, скорее всего, будет искать, а искать он будет повсюду, слишком уж настырный. Но она для себя решила, что в деревню больше не вернется, во-первых, если ее там будут искать, то точно не найдут, а во-вторых, совершенно не хотелось, чтобы из-за нее снова кто-то пострадал. Прикрыв глаза, она мечтала… мечтала, как будет жить с Тенью в пещере у голубого озера, как по утрам они будут плавать в чистой прозрачной воде или ловить рыбу, а по вечером будут разводить костер, жарить пойманную ашхаром дичь и Тамми будет петь… Петь солнцу, ветру, воде, петь жизни — жизни, которую она так любила. Волнение и усталость сделали свое дело, маленькая беглянка, скрутившись в кольце лап Тени, убаюканная его размеренным урчанием, наконец уснула.

Тамми проснулась от странного свечения, пробивавшегося сквозь густые ветви импровизированного шалаша. Стихийница протерла глаза, находясь в недоумении, откуда среди ночи мог возникнуть яркий свет. Тихонько приподнявшись, она осторожно, чтобы не разбудить спящего ашхара, отодвинула в сторону длинную хвойную лапу. Все деревья вокруг мерцали мягким золотистым сиянием, по траве, как поземка, ползла сверкающая серебристая пыль. Воздух вокруг искрился сотнями маленьких ярких огоньков. Как зачарованная, Тамми двинулась навстречу волшебному сиянию. Она стояла в центре поляны, а сверкающий воздух окутывал ее, как коконом, мягким теплым свечением, осыпаясь на голову золотым дождем. Деревья вокруг вдруг ярко вспыхнули, из стволов стали появляться удивительно красивые существа. Гибкие, тонкие, золотокожие, с невероятными, неестественно синими глазами. Руки, лицо, тело, странных визитеров испещрял выпуклый, похожий на затейливую вязь узор. Вместо волос и бровей по их головам скользили волнистые, объемные руны. Они двигались так легко и невесомо, словно не шли, а плыли по воздуху. Одно из существ протянуло Тамми руку. С золотых пальцев поползли призрачные, переливающиеся струйки. Стихийница, услышала в своей голове их голоса и, хотя этого языка она не знала, но почему-то прекрасно понимала, чего хотят от нее золотые духи. Девушка потянула руки к мерцающим ручейкам, принимая в дар древнюю, как этот мир, силу. Лес вокруг озарила яркая вспышка, на ладошке Тамми снова загорелся странный переплетающийся символ, заключенный в круг. Свет мгновенно погас. Стихийница стояла, окутанная мраком ночного леса, потрясенно озираясь вокруг. В этом месте с ней снова и снова происходило что-то непонятное и странное, загадочный темный мир зачем-то делился с ней своей магией. Тамми дотронулась до ствола только что сиявшего дерева, с изумлением понимая, что оно живое, оно говорит с ней, и оно почему-то просит помощи. Она одернула руку, попятившись назад, подальше от пугавшего ее зова. Стало жутко, неуютно и страшно, метнувшись тенью под спасительный полог шалаша, девушка судорожно обхватила обеими руками ашхара, в попытке унять сотрясавшую ее мелкую дрожь. Зверь приоткрыл один глаз, недовольно зарычал, а потом, подмял под себя Тамми, накрывая мощной лохматой лапой. В его объятьях было так тепло и спокойно, что, постепенно успокоившись, она наконец уснула.

Следующий день Тамми с Тенью непрерывно двигались, по лесу. Девушка позволила себе сделать передышку только раз, чтобы дать возможность голодному ашхару немного поохотиться. Пока Тень носился в поисках зайцев и куропаток, она насобирала ягод и вымылась в лесном ручье. Тамми надеялась добраться к вечеру до желанного прохода в свой мир, но поскольку, пытаясь сбить преследователей со следа, пошла другой дорогой, неудивительно, что в незнакомой местности она сбилась с пути. Половина дня ушла на то, чтобы вернуться назад и выбрать правильное направление. Девушка злилась на свою глупость, вместо того, чтобы уже быть дома, эту ночь ей снова придётся провести в чужом лесу. К сумеркам она нашла небольшое углубление между корней огромного дерева, натаскав туда папоротника и травы, соорудила теплое гнездышко. Засыпая в теплом кольце лап Тени, Тамми мечтала только об одном, чтобы эта ночь стала последней ночью, которую она проведет в этом жутком, пугающем ее мире.

****

Рэйнэн открыл глаза и увидел над собой проплывающие высоко в небе облака. Судя по освещению, было раннее утро. По руке щекотно пробежала какая-то букашка. Стряхнув насекомое, мужчина приподнялся и огляделся по сторонам. Туманная долина выглядела все так же мрачно и серо как обычно, сквозь наползающее на землю марево повсюду торчали обугленные стволы деревьев и кое-где пробивались пучки сухого кустарника. Владыка поднялся с холодной земли, задумчиво себя рассматривая. Он не помнил, как оказался выброшенным из контура, но то, как на его груди, разрывая тело нестерпимой болью, загорелся переплетающийся символ, помнил слишком хорошо. Маг дотронулся рукой до мышц над сердцем и удивленно заметил, что кожа там по-прежнему оставалась неповрежденной. Все произошедшее казалось каким-то странным и непонятным сном. Но Рэйнэн понимал, что ему ничего не привиделось, он точно знал, что магия миров никогда ничего не делает просто так. Оставалось только понять, почему преследуя того, кто проник сквозь запечатанный им магией крови проход, он получил ночью непонятную силу? Почему выбрали именно его? И куда делся тот, кто ушел за грань? Сырые клочья тумана неприятно скользили по обнаженному телу, кожа мгновенно покрылась мурашками. Мужчина огляделся вокруг и, не заметив ничего, что могло бы его заинтересовать, решил, что пора возвращаться домой.

"Интересно, — подумал Рэйнэн, — если он сейчас абсолютно голый появится в спальне перед женой, какова будет ее реакция?" Владыка прочертил руну перехода, шагая в клубящийся тьмой туннель.

Выйдя в своих покоях, он осторожно подошел к двери, ведущей в спальню, и бесшумно ее приоткрыл. Комната была пуста. Кровать была застелена, малышка уже успела проснуться и куда-то уйти.

— Ранняя пташка, — улыбнулся Рэйнэн.

Развернувшись, мужчина пошёл в одеваться, думая на ходу, что даже лучше, что Тамми нет в комнате. Он вдруг почувствовал себя дико уставшим, а тратить силы еще и на споры с несмышленой женой ему и вовсе не хотелось. Едва успев натянуть штаны и снять с вешалки рубаху, он услышал торопливые шаги. В гардеробную комнату влетела перепуганная кормилица.

— Сынок, где ты был? — Арха трясла удивленно взирающего на нее Рэйнэна, — где ты был?

Женщина всхлипнула и, уткнувшись лицом в грудь владыки, горько заплакала.

— Родная, меня не было несколько часов, а ты устроила истерику. Я и раньше не ночевал дома, не припомню, чтобы тебя это так расстраивало.

Рэйнэн осторожно отодвинул от себя рыдающую Арху и продолжил одеваться, неспешно застегивая пуговицы на рубахе. Следующие слова кормилицы повергли его в шок.

— Тебя не было три дня, Рэйни. Мы с Трэмраном не знали, что и думать. Где ты был, сынок?

Ошеломленный император недоверчиво смотрел на Арху, с трудом веря в происходящее.

— Три дня? Я отсутствовал три дня!? Тьма… Кто-то, кроме Трэма, знает, что я исчез? — темный владыка нервно стал натягивать на себя сюртук.

— Нет, для всех ты отбыл на север по делам империи.

— А что вы сказали моей жене? — Рэйнэн хищно уставился на внезапно замершую Арху.

Кормилица нервно сцепила дрожащие руки в замок и снова заплакала.

— Что с Тамми? — император подался вперед и больно сжал рыдающую женщину за плечи.

— Она… Она сбежала, сынок, — горько всхлипывая, выдохнула Арха.

— Что!? — яростно заревел темный, практически перестав контролировать свою сущность. — Кто посмел выпустить ее из дворца?

— Ты дал ей слишком много власти, сынок. Никто не будет перечить равной тебе. Она очень умная девочка и быстро это поняла, — срывающимся голосом оправдывалась Арха.

В порыве бешенства Рэйнэн ударил кулаком в стену, кроша дерево, разбивая перегородки.

— Как давно?

— Два дня, — Арха протянула руку в попытке дотронуться до задыхающегося от гнева Рэйнэна, но он резко оттолкнул ее и вдруг заорал:

— Ты куда смотрела? Где ты была, когда она сбежала?

Арха упала на колени и, рыдая, обняла ноги любимого чада.

— Сынок, прости меня, я так переживала за тебя, что совершенно упустила девочку из вида.

Закрыв глаза, в попытке успокоиться и прийти в себя, Рэйнэн облокотился о стену. Потом подняв с пола плачущую кормилицу, обнял ее.

— Прости, родная, я просто ужасно зол, не плачь. Я найду ее. С ней все в порядке, иначе я бы уже почувствовал, — владыка посмотрел на шрам, пересекающий его ладонь, и яростно сжал руку в кулак.

Оставив Арху в комнате, он вылетел из покоев, сметая на ходу находящуюся у дверей охрану. Навстречу бежал уже оповещенный с помощью заклинания призыва первый советник.

— Владыка, хвала Тьме, вы вернулись. Что…

— Потом, Трэм. Все потом, — перебил его император. — Кто занимается поиском моей жены?

— Я, владыка.

— Ты что-то нашел?

— Я старался не поднимать шума. Нам удалось узнать, что она вышла из магазина через черный ход, дальше следы ведут к реке. Где именно они с ашхаром вышли из воды, пока не удалось определить. Но мы прочесываем весь берег с другой стороны.

Трэм едва поспевал за несущимся как ураган Рэйнэном. Император внезапно остановился, коварно усмехаясь.

— Она спустилась вниз по реке и идет в обратном направлении, запутывая следы. Умная девочка. Отзови поисковиков, Трэм. Дальше я сам.

Рэйнэн на ходу прочертил символ перехода и исчез в клубящейся тьме. Выйдя на высоком холме, с которого они с Тамми спускались, когда он вез ее темную столицу, владыка подобно хищнику стал разглядывать простирающийся передним план местности. Если малышка двигалась по воде, то выйти она могла только на пологом и ровном берегу, найдя глазами такое место, Рэйнэн мысленно прочертил от него линию до холма, а потом и к лесу. Определив, в каком направлении следует двигаться, маг широко раскинул руки, чтобы через мгновенье взмыть в воздух крылатой черной громадой. Всматриваясь в мелькающий внизу лес, он чувствовал, что она жива и где-то рядом, его зрение позволяло улавливать малейшее движение. Рассекая мощными крыльями потоки воздуха, парящий дракон медленно и верно приближался к своей добыче.

****

Погода испортилась, небо заволокли рваные серые тучи, обещая скорое приближение дождя. Тамми поежилась, укутавшись плотнее в густую шерсть Тени, спасаясь от холода рассветных сумерек. Она уже было собиралась закрыть глаза и снова вздремнуть, как вдруг услышала тихий шорох за спиной. Резко обернувшись, девушка вскрикнула и замерла, с омерзением глядя на приближавшуюся к ним тварь. Грязно-серое бесформенное существо, хищно распахнув беззубую бездонную пасть, медленно надвигалось, шевеля длинными скользкими щупальцами. В провалах узких глазниц монстра зияла пугающая чернота. Чудовище подобралось как перед прыжком и зловеще зашипело:

— С-с-с-ш-ш-ш-ш.

Ашхар мгновенно вскочил, вздыбил шерсть и, прикрывая собой Тамми, яростно зарычал, обнажив ровные ряды, острых, как бритва, клыков. Стихийница смотрела на шипящую желеобразную серую тварь и чувствовала каждой фиброй своей души леденящий холод и опасность, исходившие от нее. Собрав вокруг себя воздух в тугой кулак, она атаковала первой. Воздушная волна врезалась в существо и оно, отлетев на несколько метров, с силой ударилось о стоявшее на пути дерево, сползая по стволу грязной массой. Аморфная куча вздрогнула, и вот уже совершенно целая тварь, мерзко шевеля длинными щупальцами, снова надвигалась на перепуганную Тамми. Девушка с силой выдохнула и, закрыв глаза, стала призывать стихии. По земле поползли глубокие трещины, подул холодный резкий ветер, вздымая вокруг опасного существа вращающуюся пыльную воронку. Тварь широко распахнула чудовищный рот и хищно улыбнулась, почувствовав исходящую от жертвы волну магии. Каким-то невероятным образом монстр скользнул в широкую трещину и, поднырнув под земляным вихрем, бросился на Тамми, совершив сильный и плавный толчок, разбрасывая в полете щупальца как ловчую сеть. Ашхар, грозно рыча, прыгнул ему навстречу, закрывая собой тело стихийницы. С диким воплем сцепившиеся в клубок монстр и Тень стали кататься по земле. Тамми с безотчетным ужасом наблюдала, как могучий ашхар, вдруг заскулив, стал терять силы, вяло отбиваясь от скрутившей его твари. Девушка держала перед собой силовой огненный шар, понимая, что если бросит его в жуткое чудище, то убьёт и Тень. Не теряя ни на миг концентрации, она яростно закричала:

— Тень, назад. Ко мне.

Обессиливший ашхар дернулся из последних сил, в ничтожной попытке оттолкнуть от себя лапами выпивающую его тварь. Тамми не успела нанести удар огненной стихией. Вокруг что-то неуловимо стало меняться. Резкий порыв ветра больно ударил в грудь. Потеряв равновесие, девушка упала на землю, с ужасом наблюдая, как внезапно налетевший черный ураган с силой отбросил в сторону глухо рычащего ашхара и, обернувшись вокруг неожиданно взвывшей серой твари бешено вращающимся коконом тьмы, буквально расплющил жуткого монстра. Хлопок, и… тело чудовища взорвалось в воздухе, забрызгав своими останками деревья, растекаясь по траве скользкой вонючей лужей. Темный смерч ударился о землю, распадаясь на тысячи сверкающих точек. Черные искры тускло замерцали, внезапно поползли друг к другу, превращаясь на глазах у изумленной Тамми в мощную фигуру темного императора.

— Тень, — позвал Рэйнэн тоном, не требовавшим возражений, указывая пальцем в темный проход, возникший из ниоткуда за его спиной. Ашхар заскулил и, таща по земле длинный хвост, прихрамывая, поплелся в открывшийся портал.

Повернувшись к Тамми, Рэйнэн окинул девушку долгим, тяжелым взглядом и тихо спросил:

— Далеко собралась, маленькая?

И этот тихий и вкрадчивый голос совершенно не вязался с холодной яростью, полыхавшей в глубине его глаз. Он был не просто зол, он был в бешенстве, Тамми чувствовала его состояние так, словно он был частью ее самой. Этот Рэйнэн пугал ее еще больше, чем то существо, от которого он ее только что спас. Судорожно сглотнув, девушка затравлено стала оглядываться по сторонам в поисках пути отступления.

— Ц-ц-ц-ц, — цокнул языком Рэйнэн, отрицательно покачав головой, — неправильное решение, маленькая.

Он сделал плавный, осторожный шаг навстречу, как хищник, загоняющий свою добычу в угол. Тамми резко рванула в сторону, но все было тщетно, с невероятным проворством, Рэйнэн, одним прыжком очутился рядом. Сжав Тамми своими огромными ручищами, он тряхнул ее с такой силой, что у девушки клацнули зубы.

— Идиотка. Маленькая. Глупая. Идиотка, — зло чеканил Рэйнэн. — Ты хоть представляешь себе масштабы своей глупости? Вы погибли бы оба, ты и пытающийся защитить тебя ашхар.

— Я не хотела. Я… — Тамми не смогла договорить, захлебнувшись собственными словами, видя, как в глубине бирюзовых глаз супруга загорается что-то настолько пугающее, что у нее по спине пошел озноб.

Высоко в небе грянули первые раскаты грома, тяжелая капля упала на разгоряченное лицо владыки, и он вздрогнул. Тамми внезапно вспомнила, что темный маг не любит дождь. Потянувшись сознанием к сосредоточению своей магии, она сконцентрировалась, призывая спасительную стихию воды, в надежде остудить захлестнувшую мужа ярость. Небеса словно прорвало. Ливень хлынул сплошной стеной, окутывая фигуру Рэйнэна тонкой, прозрачной пеленой. Злые, холодные плети дождя хлестали его лицо. Одежда мгновенно намокла, но дождь уже не мог загасить бушевавшего в нем пламени. Одно движение — и он сжал ее в своих крепких объятьях. Безумие овладело Рэйнэном, мир сузился до хрупкой фигурки Тамми, ее пылающего взгляда, ее манящих губ, ее сводящего с ума запаха. С глухим рычанием он отпустил своего хищного, голодного зверя на волю. Он пил ее жадными губами, утоляя дикую, пожиравшую его изнутри жажду, вдыхая ее аромат, пропуская сквозь пальцы золото ее волос. Ему было мало. Он хотел ее всю. Раствориться в ней, утонуть в ней, почувствовать, как шелк нежной девичьей кожи скользит под его руками, как пульсирует внутри нее, его сжимающаяся в тугой узел плоть. Рэйнэн рванул на себя ткань мешавшего ему платья, прокладывая горячую дорожку поцелуев на теле девушки, оставляя на гладкой безупречной груди алые пятна своей страсти. Пьянея от нахлынувшей эйфории, он разорвал на себе рубаху в болезненно дикой попытке дотронуться до нее собой. Утолить ею испепеляющий его тело жар желания. Тихий стон вырвал темного владыку из всепоглощающего пожара. Затуманенный страстью взгляд наткнулся на огромные, полные слез, изумрудные глаза. И вдруг что-то щелкнуло у него внутри, он смотрел на нее, словно видел впервые. Красные, распухшие от его поцелуев губы, пленительно красивый изгиб нежных плеч, тонкая сеточка вен на шее, просвечивающаяся сквозь алебастровую кожу, мокрые спиральки рыжих волос, прилипшие к бледным щекам. Она была такая беззащитная, такая трогательно нежная, такая невыносимо желанная. Ему вдруг очень захотелось просто обнять ее и больше никуда не отпускать. Осторожно обхватив ладонями ее лицо, он в бесконечно нежном поцелуе прижался губами к ее заплаканным глазам, забирая горькие слезы, прогоняя страх, словно просил прощение за причиненную боль. Сняв плащ, он укутал в него жену, скрывая следы своего буйства и приходя в себя от пережитого страха. Прочертив в воздухе темный символ перехода, Рэйнэн поднял на руки свою бесценную ношу и шагнул в клубящуюся тьму.

Он вышел с ней на императорской половине. Крепко прижимая к себе малышку, Рэйнэн на ходу высушил ее одежду, но девушка все равно продолжала вздрагивать всем телом, тихо, как-то по-детски всхлипывая. Владыка укутал жену плотнее в плащ, сел на кровать и, обволакивая ее всем своим телом в попытке согреть, стал убаюкивать как ребенка. Рэйнэн медленно раскачивался, еле касаясь губами непослушных кудряшек, повторяя как заклинание:

— Все хорошо, все будет хорошо, моя маленькая.

Он не знал, сколько прошло времени, это не имело для него никакого значения, весь мир в этот момент сосредоточился в хрупком, вздрагивающем в его руках теле жены. И темный владыка бессознательно продолжал прижимать к себе малышку еще сильнее, пытаясь забрать своим телом ее боль и страх.

Она затихла, перестала дрожать, дыхание стало ровным и спокойным. Рэйнэн чувствовал, как оно щекочет его шею. Осторожно отодвигаясь, он взглянул в лицо Тамми. Девушка уснула у него на руках, губы слегка подрагивали, складываясь в какую-то горькую и совершенно беззащитную улыбку. Ему захотелось закричать, ударить кулаком в стену, пойти и что-то разбить, а лучше убить кого-нибудь, лишь бы не видеть этого несчастного выражения на ее прекрасном лице. Он мучил себя. Она лежала в его руках, такая близкая, восхитительная, теплая, а он боялся пошевелиться, боялся коснуться ее губ — розовых, влажных, манящих. Медленно поднявшись, император уложил спящую супругу на постель, потом, завернув ее в край одеяла, присел перед кроватью, с нежностью разглядывая ее лицо. Ему вдруг стало страшно, по-настоящему страшно, так страшно, что по спине пробежал ледяной озноб. Не успей он вовремя… Сердце внезапно болезненно сжалось, а потом застучало быстро-быстро, словно хотело вырваться из груди. С ним происходило что-то странное, что-то, чего он не мог ни понять, ни контролировать, и это напрягало еще больше. Тихо закрыв за собой дверь, Рэйнэн пошел к кормилице, он накричал на нее утром в порыве гнева, а она была единственным человеком, способным понять и принять его темную, мрачную, пугающую окружающих сторону души.

****

Арха стояла у окна, нервно теребя мокрый от слез платок. Увидев владыку, она бросилась ему навстречу, с надеждой и тревогой вглядываясь в суровое лицо.

— Все хорошо, родная, — произнес Рэйнэн, заключая женщину в свои объятья, — я нашел ее.

— Мне пойти к ней?

— Не надо, она спит, — Рэйнэн подвел Арху к камину, усаживая ее в кресло. Кормилица смотрела в хмурое, усталое лицо сына, понимая, что его что-то угнетает и тревожит.

— Что с тобой, Рэйни? Что-то случилось?

— Мне плохо, Арха, — тихо прошептал император, опускаясь на пол возле кормилицы и укладывая голову ей на колени.

Женщина наклонилась, поцеловав Рэйнэна, стала ласково перебирать длинные черные пряди.

— Почему, мой дорогой?

— Я не знаю. Болит, — сказал Рэйнэн, — здесь болит, — и он постучал кулаком по груди. — Смотрю на нее, и болит еще больше… Что это?

Арха грустно улыбнулась, обняла руками лицо владыки, заставляя посмотреть в глаза.

— Это любовь, сынок. Ты любишь ее. Ты сам еще не понял, мой мальчик, но твое сердце уже любит ее. Ее боль — твоя боль. Ее радость — отныне твоя радость. Я тебя предупреждала, Рэйни, ты не сможешь по-другому. Огонь драконов в твоей крови всегда будет сильнее холода тьмы.

Бирюзовые глаза владыки с тоской смотрели на кормилицу.

— Ты не говорила, что любить так больно… она выворачивает меня наизнанку… она мучает меня.

— Любовь и боль зачастую неразделимы, сынок. Не познав свою боль, никогда не поймешь боль чужую и не научишься ценить счастье.

— А ты? Ты любила когда-нибудь? — Рэйнэн вдруг понял, что ничего не знает о женщине, которая его вырастила.

— Любила, но это грустная история, Рэйни.

Арха опустила глаза, и владыка почувствовал, как задрожали ее руки в его ладонях.

— Расскажи, родная. Ты никогда мне ничего не говорила о себе.

— Ты никогда не спрашивал, сынок… — грустно сказала Арха. — У меня был муж и маленький ребенок, когда Керр забрал меня в замок. У Энринэль должен был родиться ты, и меня выбрали в качестве кормилицы для императорского наследника. Твоя настоящая мать была хорошей женщиной, и она упросила владыку оставить моего сына в ее покоях вместе со мной. Потом… Потом ты знаешь. Твоя мать умерла, а ты остался…

Рэйнэн поднялся и, удивленно глядя на Арху, спросил:

— У тебя есть ребенок?

Арха вздохнула так, словно ей внезапно стало не хватать воздуха.

— Был Рэйни, он умер.

Рэйнэн потрясенно уставился на кормилицу.

— Почему?

Арха долго молчала. Словно прокручивала в своей голове воспоминания давно минувших дней, а потом заговорила:

— В ту ночь мой малыш уснул у меня на руках…Ты проснулся… Ты так сильно плакал, а я никак не могла тебя успокоить. Я положила своего ребенка в твою кроватку, а тебя стала качать, но ты так сильно кричал… Я испугалась, что ты разбудишь и моего сына, и вышла с тобой в другую комнату, потом на балкон. Ты успокоился, но долго не хотел засыпать, все тянул ко мне ручки… Когда я вернулась с тобой в комнату, мой мальчик уже не дышал.

— От чего он умер? — Рэйнэну вдруг стало дурно от внезапно посетившей его догадки.

— Я не знаю, он просто больше не дышал. Он умер во сне, — Арха закрыла ладонями лицо и расплакалась. — Каждую следующую ночь я резала себе пальцы и засыпала солью, я боялась уснуть, боялась, что когда проснусь, тебя тоже не будет, сынок. Я смотрела на тебя и слушала, как ты дышишь. Я так боялась…

Голос женщины утонул в сотрясающих ее рыданиях. Рэйнэн крепко сжал кормилицу в своих объятьях.

— Прости меня, прости, что накричал утром. Ты единственная мать, которую я знал. Ты самая лучшая мать, которая у меня могла быть. Я люблю тебя, родная.

Арха подняла на владыку счастливые, заплаканные глаза.

— Ты никогда не говорил, что любишь меня, сынок.

Рэйнэн поцеловал Арху в макушку и прошептал:

— Я просто не знал, как назвать то, что я к тебе чувствую.

****

Рэйнэн, покинув кормилицу, вошел в свои покои в надежде, что малышка еще спит после пережитого кошмара, но неожиданно обнаружил жену бодрствующей. Тамми сидела в кресле у окна, сердито сдвинув брови и поджав губы, зашивая порванное им в порыве страсти платье. На полу мирно дремал ашхар, обкрутив ее ноги своим длинным хвостом, как веревкой. Воспоминания о своей несдержанности неприятно шевельнулось внутри, заставляя Рэйнэна испытывать неведомые доселе муки совести. Девушка посмотрела на мужа как на пустое место и продолжила шитье.

— Зачем ты это делаешь? У тебя что, мало платьев? — раздраженно заметил Рэйнэн.

— Пытаюсь восстановить то единственное мое, что у меня осталось, а те, что в шкафу, можешь носить сам, — буркнула Тамми, яростно сверкнув глазами.

Темная сущность внутри Рэйнэна злобно оскалилась и с гневом вылезла наружу.

— Моя жена не будет ходить как нищенка, — рявкнул он.

Едва уловимое движение рукой, и платье на глазах удивленной Тамми вдруг стало таять, осыпаясь сквозь пальцы серой пылью.

— Ты-ы, — только и успела возмутиться Тамми, глядя, как дверь за спиной мужа с грохотом захлопнулась.

— Чудовище, — возмущенно выдохнула в спину удалившемуся супругу Тамми, — темное, гадкое чудовище.

Отряхнув ладони от пыли, девушка стала нервно мерить комнату шагами, платье было последним, что напоминало ей о прошлой жизни, о доме и о тех временах, когда она была счастлива и свободна как птица. События последних дней вихрем проносились в ее голове, и чем больше она вспоминала, тем сильнее в ее душе поднималась волна гнева и обиды. Да кто он такой? Что он себе возомнил? Разгромил деревню… Похитил из дому… Заставил выйти за него замуж… Лишил всякой возможности свободно передвигаться, мыслить…Как долго он еще собирается ее унижать и запугивать? Тень, как привязанный, ходил за девушкой по комнате следом. Взгляд Тамми наткнулся на скрытую в панели стены дверь, и коварно усмехнувшись, девушка открыла ее, ступая в просторную императорскую гардеробную. Первое, что попалось ей на глаза, были ровные ряды рубах, висящих слева. Взяв в руки одну, она схватила ее за обшлаг рукава и дернула на себя со всей силы. Ткань затрещала, но не поддалась. Еще больше разозлившись, Тамми бросила рубаху на пол и, потоптавшись по ней как белка, закапывающая орех, удовлетворённо улыбнулась. Откинув рубаху носком туфельки в угол шкафа, она выскочила из гардеробной и помчалась в кабинет мужа. Девушка исступлённо поднимала ворох бумаг, лежавших на столе, и наконец найдя то, что искала, сверкая счастливыми зелеными глазами, метнулась обратно к шкафу. Стащив с вешалки очередную сорочку, Тамми, закусив губу, стала вырезать ножницами на спине цветочки. Цветочки получались слегка кривыми, что обрадовало девушку еще больше. Придирчиво осмотрев результат своего творчества, она повесила рубаху на место и принялась за следующую. Через полчаса все сорочки темного владыки были безнадежно испорчены. Теперь одежду грозного мага украшали дырявые аппликации корявых зайчиков, котиков, осликов и прочих животных, на вырезание которых у Тамми хватило умения и фантазии. Оглядевшись по сторонам в поисках очередной жертвы, она подошла к правой стене, коснувшись рукой стопок брюк, аккуратно сложенных на полках. Вытащив оттуда один экземпляр, девушка мстительно прищурилась и одним махом срезала с ширинки все пуговицы. Следующим штанам не повезло больше, осторожно распоров шов сзади от талии до паха, Тамми вернула их на место. Закончив с брюками, девушка принялась за камзолы. Взгляд задержался на черном одеянии, том самом, в котором она впервые увидела в лесу будущего супруга. Гладкая, похожая на кожу ткань приятно холодила ладони рук. Одежда была невероятно красивой, поэтому девушка на секунду задумалась, стоит ли портить такой редкий экземпляр. Сомнения растаяли так быстро, как снег на солнце, стоило вспомнить, каким образом ее уволокли из деревни. Яростно ткнув ножницами в ткань, она удивленно моргнула: ножницы не причинили ей никакого вреда. Отбросив странную одежду в сторону, в беспомощной злобе девушка стала искать взглядом что-нибудь подходящее для воплощения своей мести, и увидела ашхара, радостно подбрасывавшего лапой куски обрезков императорской одежды, валявшихся на полу.

— Тень, иди сюда, мой хороший, будем играть, — сладко промурлыкала Тамми.

Тень подбежал к девушке и преданно уставился на нее своими желтыми глазами, нетерпеливо постукивая хвостом по полу.

— На, жуй, будет весело, — сказала она, протягивая ашхару императорский мундир. Тень недоверчиво фыркнул, а потом, схватив край рукава зубами, стал медленно, с урчанием грызть наряд любимого хозяина.

За спиной раздался осторожный шорох. Громкий вопрос заставил Тамми вздрогнуть и выронить из рук ножницы.

— Развлекаешься, маленькая? — подозрительно спокойно произнес темный владыка.

Ашхар, выплюнув заслюнявленный и пожеванный предмет императорской гордости, мгновенно ретировался за ворох свисающей с вешалок одежды, сверкая оттуда неестественно желтыми глазами.

Рэйнэн обошел жену со спины, поднимая с пола теперь уже бывший когда-то парадным мундир. С удивлением заметив разбросанные по полу разноцветные обрезки, он резко выдернул из строя вешалок одну из рубах, зачарованно разглядывая испещряющие ее фигурчатые дыры.

— М-м-м, — задумчиво произнес супруг, — это была моя любимая.

— Я зашью, — Тамми нервно дернулась и попятилась назад.

— Вряд ли, полагаю, шьешь ты так же паскудно, как и режешь, — едко подытожил Рэйнэн, разглядывая кривую фигурку то ли зайца, то ли ослика, украшавшую спину рубахи из безумно дорогого эдрагского шелка.

Тамми смотрела на хмуро перебирающего вешалки супруга и понимала, что надо бежать подальше, пока он не пришел в бешенство. Тихонько развернувшись, она хотела улизнуть из комнаты и найти спасение у Архи, но была остановлена резким и злым:

— Стоять! — глаза мужа превратились в узкие холодные щелочки. — Ну, и куда же ты собралась, моя маленькая? — вкрадчиво издевательски спросил владыка. — Может, теперь развлечемся вместе?

Сделав шаг в сторону, девушка отрицательно затрясла головой.

— У-у-у, — Рэйнэн скорчил обиженную рожицу. — Почему? Я тоже умею играть в игру "Раздень ее величество", — и он демонстративно потряс перед лицом Тамми изрезанными в лапшу брюками.

— Нн- не надо, я больше не буду, — пролепетала Тамми, медленно отступая.

— А я буду! — нагло заявил Рэйнэн, надвигаясь на девушку всей своей мощью, и улыбнулся какой-то совершенно злорадной и самодовольной улыбкой.

Загнав Тамми вглубь комнаты, он взял стул, поставил его по центру и, усевшись на него, расслабленно закинул ногу на ногу, сложив на груди руки.

Тамми не успела моргнуть глазом, как от подола платья вдруг оторвалась длинная узкая полоска и, проползя по полу как уж, скрутилась тонкой, цветной спиралькой.

— Видишь ли, маленькая, — тон Рэйнэна стал омерзительно-поучительным, — ты ведь маг, стихийный маг. Зачем же столько ненужных усилий, когда можно легко и непринужденно с помощью магии сделать ту же работу, причем с ювелирной точностью. Просто формируешь из потока воздуха острое лезвие. Смотри…

Рука владыки вытянулась в сторону стихийницы, спуская с пальцев голубоватую дымку магии. Тамми охнула, глядя на то, как ее одежда медленно стала расползаться на тонкие ленты, словно кто-то кроил ее невидимыми ножницами.

— Какой-то некрасивый кусочек получился, правда? — сердито надувшись, сказал Рэйнэн, оттяпав от платья длинную тонкую полосу. — Твои зайчики мне понравились больше. Но император и зайчики… Немужественно… Ты не находишь? Придумал. Будем вырезать дракончиков. Тебе нравятся дракончики, дорогая?

Тамми отрицательно покачала головой, со смесью недоверия и шока глядя на дурачившегося супруга.

— Жаль, — огорчился Рэйнэн, — а мне нравятся. Дилемма… мне нравятся, а тебе нет… С этим надо что-то делать… Значит, будем просто резать. Скучно с тобой, малышка, — притворно грустно вздохнул владыка, отрезая от платья очередную полоску.

Кусок за куском воздушный нож отрезал от ее наряда лоскуты, пока остатки платья не осыпались на пол и Тамми не осталась стоять в тонкой нижней сорочке, совершенно мало скрывавшей находящееся под ней тело. Девушка дернулась, собираясь выбить стул под потешающимся над ней супругом воздушной волной, но руки и ноги внезапно стянули невидимые путы, и она лишь удивленно заморгала, не в силах сделать даже малейшего движения.

Рэйнэн смотрел на Тамми, склонив голову на бок, словно разглядывая результат хорошо выполненной работы, а в его глазах плясал дикий, безумный огонь. Потом он вдруг резко встал, опрокидывая стул, и метнулся навстречу скованной магией жене, жадно сверкая глазами. Он подошел так близко, что Тамми чувствовала даже через тонкую преграду ткани жар, исходящий от его тела. Сильная рука коснулась ее щеки, мягко описывая большим пальцем контур ее губ, потом плавно двинулась вниз, поглаживая шею, ключицу и приспуская тонкую ткань с нежного плеча. Другая рука вдруг легла на ногу и заскользила вверх, поднимая подол рубахи и обнажая бедро, касаясь там, где нельзя было касаться, трогая там, где нельзя было трогать. Тамми начало не хватать воздуха, внизу живота внезапно стало мокро, липко, жарко, ноги подкосились, теплые волны побежали вверх, пробуждая в теле сладкую тягучую боль, заставляя вздрагивать от каждого прикосновения его пальцев, а он просто смотрел на нее, не отводя взгляда бездонных глаз цвета бирюзы, молча, прерывисто, тяжело дыша. И его бесстыжие руки творили что-то невообразимое. Это было так… Так непристойно, так горячо, так … Так унизительно-сладко… Тамми вдруг почувствовала себя продажной девкой, отдающей свое тело на милость распутным ласкам, получающей удовольствие от блудливых, развратных прикосновений мужских рук. А супруг между тем медленно стал опускаться перед ней на колени, осторожно притягивая к себе. И вот уже его теплые губы легко касаются обнаженной кожи ног, двигаясь выше, захватывая все больше и больше пространства, жадно втягивая носом пьянящий запах самой желанной в мире женщины, срывая с ее губ тихий стон. И вдруг все закончилось. Магические путы развеялись, а Рэйнэн, отодвинув от себя Тамми, удерживал ее руками за бедра, внимательно разглядывая испещряющую ее ногу татуировку.

— Откуда у тебя это? — он коснулся затейливой вязи узора пальцами, обводя его контуры, вопросительно глядя на Тамми.

— Я не знаю. Она у меня с детства, — она испуганно прикрыла рукой бесстыдно выставленное напоказ бедро.

Рэйнэн поднялся, отпуская жену. С пальцев владыки сорвалось темное заклинание. Куски изорванного платья с тихим шелестом поползли обратно к Тамми, соединяясь между собой нитями магии, возвращая одежде первоначальный вид. Девушка недоверчиво прогладила рукой ткань теперь уже совершенно целого наряда. Широко раскрыв от удивления глаза, она посмотрела на почему-то притихшего супруга.

— Так вот почему! Вот кого они защищали! — вдруг выдохнул внезапно дрогнувшим голосом потрясенный Рэйнэн. Сделав пару шагов назад, он медленно опустился в кресло и уставился на Тамми долгим, пристальным взглядом. Тяжелый вздох, и темный задумчиво произнес:

— Ты ведь не знаешь, кем были твои родители?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Ты знал моих мать и отца?

— Сядь, — тихо сказал император. — Это длинная история.

Несколько томительных минут он молча смотрел в пустоту перед собой, а потом тишину комнаты разорвал его хрипловатый рокочущий голос:

— Тысячи лет назад не было империи темных магов. Древний, бесконечный, бескрайний мир… Сотни королевств… Люди, драконы, эльфы, гномы, маги всех рас и мастей… Мир населяли удивительные, уникальные существа, которые были не просто приложением к общему ландшафту. Они были составляющей частью магии этого мира. Королевства дружили, ссорились, мирились и сражались между собой за территорию, ресурсы, магию или сферы влияния. И все было хорошо, пока в этот мир не пришли сморги. Серые бесформенные сущности появились из странного разлома, образовавшегося на месте одной из шахт по добыче тэранга. Тварей было мало, и поначалу показалось, что они никому не причиняют вреда, поэтому никто не забил тревогу, посчитав их безопасным видом — неотъемлемой частью древней цивилизации. Пока повсеместно не начали происходить странные, необъяснимые случаи исчезновения или гибели детей. Все выглядело как несчастный случай: кто-то падал со скалы, кто-то тонул, кого-то в лесу загрызали дикие звери. Но чем чаще гибли дети с даром, тем больше в окрестностях стало появляться странных серых существ. А потом стали погибать взрослые, сильные маги. И вот тогда оказалось, что сморги повсюду, их тысячи, и единственное, чем они питаются — это магия. Чем больше магии они поглощали, тем быстрее размножались и тем сильнее и неуязвимее становились. Сначала они нападали на детей, потому что уничтожить взрослого мага одному сморгу было не под силу. Но когда их стало много, они стали нападать стаями. Даже если магу удавалось убить трех-четырех особей, то оставшийся десяток набрасывался на жертву и выпивал ее источник до дна. Все чаще стаи сморгов стали нападать на мелкие деревушки, уничтожая за ночь все проживающее в них население. Серая армия росла с каждым днем. Маги древности объединились, пытаясь найти спасение от пожирающей их мир заразы. Однажды человеческому алхимику Фрадуфу удалось поймать сморга в магический сосуд-обманку. Принцип действия прибора довольно прост, стенки сосуда созданы с помощью заклинания бесконечного возврата. Чем больше забираешь магию сосуда, тем сильнее тот впитывает в себя отобранную силу. Рано или поздно, от бесконечного обмена ресурс сущности должен был истощиться. Каково же было удивление алхимика, когда тварь, поглотив собственную магию, просто сдохла. И еще большее удивление ожидало ученого, когда он понял, какой магией обладают серые существа. Магия, погубившая сморгов, оказалась магией смерти. Разлом, из которого вылезли жуткие существа, был дырой в мир мертвых, и владетелю этого мира нужна была власть. Власть над миром живых. Величайшие маги старого мира с помощью сосудов Фрадуфа получили магию, способную защитить от нашествия серых сущностей. Города и поселения укрыли силовой сетью, в которую вплели магию, отобранную у сморгов. Из добровольцев создали легионы для охраны территорий. Воины добровольно позволили надеть на себя амулеты смерти, позволяющие контролировать и уничтожать сморгов их же магией. Странный разлом удалось запечатать, взорвав шахту и накрыв сетью. Мир и порядок стали возвращаться в Древний мир. Но иллюзия гармонии и покоя очень скоро стала рассеиваться, как туман. Пришла беда пострашнее, чем сморги. Из Древнего мира стала исчезать магия. Сначала незаметно стали вырождаться редкие растения с частицей магии, потом животные, а потом все реже стали рождаться дети с даром древних. Оказалось, что сеть, опутывающая города, с вплетенной в нее частичкой сморгов, постепенно убивает магию этого мира. Слишком губительно оказалось дыхание смерти для жителей древности. Странно, но оно не причиняла вреда только магам с темным источником силы, вероятно, потому, что тьма сама по себе, является частью мира мертвых. Ради спасения всех населяющих мир существ, его разделили. Это был величайший прорыв древних. Хранители силы разделили один мир на семь разных, тысячи магов отдали для этого свои жизни. Единственной целью разделения было создание мира, в котором бы оставался разлом. Магия смерти, запечатывающая шахту, темным не причиняла вреда, поэтому разлом остался в мире темных магов. Темные создали империю, названную в честь того самого камня, дающего им силу — Тэранган. Когда опасность миновала, защитную сеть оставили только над разломом и Тавергардом — столицей темных, чтобы не причинять вреда оставшимся в империи носителям магии. Некоторые из них пожелали остаться в мире темных, слишком много там было родных, близких и любимых. Темные поклялись защищать иных носителей магии в память о Древнем мире.

Клятву нарушили Авергарды, а следом за ними и остальная темная знать. Дело в том, что невероятная сила рода происходила от смешения кровей и магии. Для получения наследника нужно было вливание новой крови. Смешанные браки были распространены в древности, и поначалу наследников получали без труда. Со временем дурная слава Авергардов сыграла с ними плохую шутку. Ни одна заботливая мать, будь то драконница, стихийница, эрида, читающая или какая либо другая магианна, не желали отдавать свое любимое чадо жестокому, пусть даже императору. Вот тогда началась настоящая охота на женщин из других магических рас. И как закономерность — иные восстали. Твои родители были магами Древнего мира. Повелительница стихий и боевой чародей клана "видящих". Твой отец возглавил восстание. Теперь понимаю, почему. Каждый день, глядя на свою маленькую дочь, он знал, что когда догадаются, какая сила таится в его девочке, за ней придут. Придут и отнимут. Возможно, если бы их план удался, империей сейчас правила лига древних в содружестве с теми темными, которые были заодно с повстанцами. Но их предали. Взятые в кольцо войска кланов были разбиты. Твоя мать несколько миль тащила на себе израненного отца, в одиночку отбиваясь от армии темных. Их настигли в Туманной долине. Теперь знаю, они хотели прорваться сквозь полог, отделяющий миры. Если бы Нэлея бросила Ингероса, она бы успела. Но она не смогла или не захотела… не знаю. Стихийница позволила императору и его армии подойти очень близко… Позволила поверить, что сдается… А потом спустила с поводка все стихии и сожгла себя и мужа. Огненный взрыв уничтожил половину имперского войска. В том огне сгорел мой отец. До сих пор по ночам вижу, как обугливается его плоть у меня на глазах. Не то, чтобы я жалел о нем… Но он все же был моим отцом.

Рэйнэн замолчал. Вся эта история ввергла Тамми в пучину хаоса, она смотрела на мужа, пытаясь принять и осмыслить все, что он сказал.

— Я не понимаю, зачем нужно было убивать себя, почему они меня оставили? — голос предательски задрожал, на глаза девушки навернулись слезы.

— У них не было другого выхода. Твоего отца все равно казнили бы как зачинщика восстания, и поверь, ему не дали бы умереть быстро. Жизни твоей мамы ничего не угрожало. Скорее всего, она стала бы новой женой темного властелина. Но твои родители знали, что их обязательно приведут к читающим, чтобы просмотреть воспоминания и найти всех оставшихся в живых мятежников. И вот тогда темные узнали бы о тебе. Твои родители погибли, пытаясь защитить свою маленькую девочку.

Какое-то время они сидели молча, только изредка поднимая глаза и скрещивая взгляды. Тамми прокручивала у себя в голове все сказанное мужем, и у нее появлялось все больше и больше вопросов, но она все не решалась спросить его об этом. Наконец, не выдержав, она заговорила:

— Татуировка, она что-то обозначает? — и девушка покраснела до корней волос от воспоминания того, каким образом супруг ее обнаружил.

— Принадлежность к клану, она появляется на теле, как только рождается ребенок с силой, у тебя особая вязь — символ стихий переплетается с символом видящих. Ты ведь еще что-то хочешь спросить? Спрашивай, — совершенно серьезно сказал Рэйнэн.

Глядя в спокойное, сосредоточенное лицо мужа, Тамми начала понемногу успокаиваться.

— Существо, которое на меня напало… Что это было?

На долю секунды Тамми показалось, что смуглое лицо владыки неожиданно побледнело.

— Сморг, малышка. Это был сморг.

Тамми сглотнула, с ужасом понимая, что могла не дожить ни до этого вечера, ни до этого разговора.

— Ты же сказал, что сморгов уничтожили, а разлом запечатали?

Рэйнэн тяжело вздохнул, глядя на Тамми в упор.

— Это и есть та причина, по которой ты здесь.

Девушка молчала и теперь абсолютно растерянно взирала на Рэйнэна, от его ответов вопросов становилось еще больше. Видя ее замешательство, он заговорил первым:

— Кто-то провел серых тварей через сеть… они искали проход в другой мир и, вероятнее всего, искали тебя. Я нашел тебя раньше, поэтому и забрал с собой. Не знаю, в чьей игре ты являешься ключевой фигурой, но самое безопасное место для тебя теперь — это оставаться рядом со мной.

— С чего ты взял, что им нужна именно я? — Тамми никак не могла понять, какую связь Рэйнэн видит между ней и сморгами.

— Ты не просто оказалась в мире людей, тебя там спрятали, я могу только предполагать, что твои родители знали причину, по которой тебя будут искать твари из потустороннего мира. Твой отец был способен видеть будущее. Первый раз я увидел тебя, когда погнался за сморгом. Магия миров перенесла меня в древний лес… ты пела и танцевала под дождем, и сама того не зная, пробудила во мне силу, проявление которой я ждал всю свою жизнь… Магия миров ничего не делает просто так, она дала мне подсказку… И я стал тебя искать… Я забрал бы тебя еще тогда, у озера, но ты… Ты убежала так быстро… и это немного изменило мои планы.

Тамми потрясенно выдохнула:

— То есть, тогда у озера ты видел меня не первый раз?

Рэйнэн покачал головой.

— Я больше месяца искал тебя до того, как встретил у озера.

— Ты что, не мог мне все сразу рассказать, зачем было громить деревню и пугать людей?

Девушка, сердито насупившись, посмотрела на мужа, у которого внезапно округлились глаза и брови поползли вверх.

— А ты бы мне поверила, маленькая? — спросил Рэйнэн, пораженный до глубины души такой постановкой ею вопроса.

Тамми взглянула на императора и подумала, что расскажи он ей тогда всю эту историю, она не то что не поверила, а и слушать бы не стала пугающего ее незнакомца.

Видя, как на лице девушки отображается вся гамма сопутствующих эмоций, Рэйнэн усмехнулся:

— Ну, вот видишь, я был прав.

— Ну, хорошо, — упрямо продолжила Тамми, — ты забрал меня, якобы спасая от сморгов, а женился ты на мне зачем?

Вопрос малышки загнал владыку в тупик, потому что теперь причина у его поступка была совершенно иная, чем тогда, когда он только нашел Тамми, но посвящать ее в свои планы он не собирался. Пока не собирался. Расскажи он ей о том, что к ней чувствует, она, возможно, станет бояться его еще больше, поэтому Рэйнэн схитрил.

— Ты как себе представляешь статус молодой невинной девушки, которую император привел с собой во дворец? — Рэйнэн иронично выгнул бровь и уставился на мгновенно растерявшуюся жену.

— Гостья, наверно, — сказала Тамми, пожав плечами.

Рэйнэн заговорщически подмигнул сердитой супруге:

— Нет, милая, это называется любовница. Или статус любовницы тебя устраивает больше?

Тамми стала красной, как варёный рак.

— То есть, ты хочешь сказать, что я тебе еще и спасибо должна сказать за то, что ты притащил меня в свой мир и пытаешься защитить непонятно от чего?

— Это и твой мир, Тамми, ты его часть, неужели ты не поняла, неужели не чувствуешь? — Рэйнэн протянул к девушке руку, захватывая ее тонкую ладонь в свою.

Тамми вдруг вспомнила, как впервые почувствовала магию этого мира, когда ее сюда привезли.

— А что касается благодарности, — Рэйнэн лукаво улыбнулся. — Лучше не надо, у тебя такая богатая фантазия… Боюсь, в следующий раз, когда ты меня станешь благодарить, мне придется ходить по дворцу голым, — и он кивнул головой в сторону гардеробной с испорченными вещами. — Хотя… если тебе так нравится, могу раздеться хоть сейчас.

— Нн-не надо, — малышка испуганно затрясла головой, выдергивая руку из ладони мужа.

— Жаль, — грустно вздохнул Рэйнэн. — Хотел показать тебе свою татуировку. У меня красивее, — и на его лице неожиданно появилась совершенно озорная улыбка.

Тамми смотрела на мужа и не могла поверить, что это тот самый человек, от которого она еще утром пыталась сбежать. Улыбка сглаживала суровые черты лица, превращая его в невероятно красивого мужчину.

Рэйнэн, стремительно поднявшись, подошел к столу и положил руку на плоский камень, вызывая слуг. Повернувшись к жене, он объяснил:

— Я попросил принести еду сюда, нам нужно поговорить, не возражаешь?

Тамми кивнула, но теперь недоумевала еще больше. С каких пор он спрашивал ее мнения? Что вообще происходит? Этот Рэйнэн казался ей подозрительно вежливым и странным.

Дождавшись, пока слуги расставят еду и покинут комнату, он протянул девушке руку, приглашая за стол. Галантно подвинув за женой стул, Рэйнэн, усевшись напротив, стал наливать вино в бокалы. Тамми посмотрела на еду и внезапно поняла, что ужасно проголодалась. Во время побега ей удавалось есть только ягоды и пить воду из ручья. Запах, исходящий от блюд, заставил желудок болезненно сжаться, но она не решилась что-то положить в тарелку, памятуя о том, что муж хотел поговорить с ней, да и у нее было много вопросов, на которые очень хотелось получить ответ. Судя по тому, что супруг назвал имена родителей, он, наверное, хорошо их знал, поэтому Тамми просто подмывало спросить его о маме, и она, настроившись, собралась заговорить.

— Поешь сначала, — остановил ее владыка и стал накладывать ей тарелку ароматное жаркое с овощами, — сомневаюсь, что ты нормально питалась последние два дня.

Видя, как Тамми набросилась на еду, Рэйнэн с силой сжал зубы, пытаясь ничем не выдать клокотавшего в нем гнева. Он понимал, что удрать из дворца жене кто-то помог, и у него просто чесались руки свернуть шею тому, кто это сделал. Мало того, что малышка мерзла и голодала в лесу, она вдобавок ко всему чуть было не погибла. К тому же Рэйнэн очень боялся, что она может попытаться убежать снова, а заставить ее успокоиться и отказаться от глупых мыслей могло только вранье, и хотя владыка патологически не переносил ложь, соврать ей в данном случае было единственным выходом.

— Не хочешь мне рассказать, кто помог тебе сбежать? — как бы между прочим спросил Рэйнэн, спокойно потягивая вино из бокала.

— Мне никто не помогал, — Тамми запихнула в рот картошку и испуганно уткнулась взглядом в тарелку, понимая, что ее ложь звучит совершенно неубедительно. Но как ни странно, муж сделал вид, что поверил, согласно кивнув, и продолжил пить вино, изредка задумчиво поглядывая на нее.

— Давай договоримся, ты больше не будешь пытаться убегать, а я отправлю тебя домой, как только разберусь со сморгами и найду тех, кто за ними стоит.

Тамми изумленно посмотрела на Рэйнэна, не смея поверить тому, что она только что услышала.

— Ты отправишь меня домой? — недоверчиво переспросила она. — Ты правда это сделаешь?

Рэйнэн загадочно улыбнулся.

— Конечно, если ты захочешь.

Уточнять, что под домом он имел в виду "Гнездо драконов" — родовой замок его матери — владыка не стал. Замок был расположен в орлиных горах на высокой скале, окруженный со всех сторон прекрасными водопадами. Это было место, которое Рэйнэн действительно считал своим домом, частенько убегая туда от государственных забот и назойливого внимания темных претенденток на его руку и сердце. Лучшего места для создания семьи нельзя было и придумать. Сомнений в том, что Тамми там понравится, у него даже не возникало. И теперь, наблюдая за тем, как на лице жены появляется выражение абсолютного счастья, в груди растекалось странное тепло.

— Ты шутишь? — Тамми подняла на Рэйнэна сияющие изумрудные глаза. — Я захочу, я обязательно захочу, — девушка, вдруг что-то вспомнив, неожиданно сникла. — А ты позволишь мне взять с собой Тень?

— Ашхар сам выбирает себе хозяина, я не могу его заставить. Если он захочет пойти с тобой, я буду не против, — Рэйнэн поднял бокал, салютуя радостно улыбающейся жене.

Тамми не могла поверить, что все ее проблемы решались так просто, нужно было всего лишь поговорить по душам с темным владыкой и во всем разобраться. И теперь он вовсе не казался ей чудовищем, даже наоборот, тот факт, что он собирался отпустить ее домой, спас от сморга и пытался заботиться о ней, делал его в глазах девушки практически положительным мужчиной. Практически, потому что ее смущали моменты, когда он вел себя как дикарь, позволяя себе непристойности, от которых у девушки до сих пор горели уши, но Тамми списала их на то, что, вероятно, владыка таким образам просто хотел ее наказать за побег и испорченную одежду.

— А как долго ты собираешься искать того, кто охотится за мной? — девушка очень надеялась, что ей не придется ждать долго.

— Я не знаю, — ответил Рэйнэн, — у меня есть кое-какие догадки и круг возможных подозреваемых, но информация требует тщательной проверки. В любом случае, в моих интересах распутать этот клубок как можно быстрее.

— Если тебе нужна моя помощь, ты скажи, — Тамми с готовностью посмотрела на владыку. Но он лишь рассмеялся и ответил:

— Ты мне очень поможешь, маленькая, если не будешь подвергать свою жизнь опасности. Захочешь выйти в город, просто скажи мне. Кстати, не желаешь пройтись со мной? Я тут случайно обнаружил, что мне совершенно нечего надеть, — Рэйнэн теперь уже откровенно поддевал явно смущающуюся от его намеков жену.

Тамми было ужасно неловко за причиненный мужчине вред, и теперь она не знала, как реагировать на его предложение о прогулке.

— Ну же, — подначивал ее Рэйнэн, — заодно покажу тебе город, ты ведь его толком и не видела.

— Ладно, — неохотно согласилась Тамми, стараясь всем своим видом не показывать, что на самом деле ей очень хочется пойти и посмотреть темную столицу.

— Тогда доедай и пошли, — улыбнулся Рэйнэн. Он встал и направился в сторону кабинета для того, что бы вернуться через несколько минут одетым в замшевые брюки, высокие сапоги и куртку с широким капюшоном, подвязанную широким ремнем. Теперь владыка больше был похож на охотника или простолюдина, чем на знатного вельможу.

— Найди для себя плащ с капюшоном подлиннее, — попросил он Тамми, — не хочу, чтобы нас узнали.

— Мы что, пойдем вдвоем? А как же охрана? — Тамми уже привыкла к тому, что за ней по пятам все время ходит толпа воинов.

— Ты что, думаешь, она мне действительно нужна? — усмехнулся Рэйнэн. — Если мы пойдем с охраной, то город будет смотреть на тебя, а не ты на город.

Тамми накинула плащ, натянув капюшон так, что теперь он скрывал половину лица. Владыка взял ее за руку и стал рисовать руну перехода. В воздухе вспыхнул яркий символ, а потом стало разворачиваться пространство, выпуская клубы тьмы. Стихийница с удивлением поняла, что она опять понимает и значение символа, и странные слова приветствия, звучащие из портала.

— Почему ты каждый раз просишь у тьмы разрешения на путешествие? — поинтересовалась она.

Рэйнэн замер и теперь, нахмурившись, изучающим взглядом смотрел на жену.

— Ты не можешь понимать язык тьмы, в тебе нет темного источника?!

— Я не знаю, правильно ли поняла, но она ответила что-то вроде: "Приветствую тебя, идущий сквозь тьму", — пожала плечами Тамми.

Рэйнэн сложил руки на груди и задумчиво уставился в клубящийся тьмой проход.

— Что-то не так? — девушка растерянно разглядывала застывшего изваянием владыку.

Как будто очнувшись ото сна, император взял жену за руку и, потянув в темный проход, сухо сказал:

— Пойдём.

****

Они вышли из тьмы в пустом узком проулке и, завернув за угол, оказались на заполненной людьми широкой улице. Тамми стала крутиться по сторонам, с любопытством разглядывая величественную архитектуру города. Столица жила своей жизнью, заполненная шумом и повседневной суетой. Она радовала глаз сверкающими витринами магазинов, проплывающими мимо великолепными экипажами, уютными уличными ресторанчиками с затененными беседками, увитыми диким плющом, снующими по улицам жителями. Мимо них пронесся мужчина с огромной корзиной свежей выпечки, оставляя за собой в воздухе пряный шлейф корицы. Проходя мимо фонтанов с льющейся из чаш тьмой, Тамми не выдержала и, остановившись, запустила руку в струящийся черный поток. Тьма, плавно обогнув ладонь, просочилась сквозь пальцы, устремляясь вниз туманными ручейками. Словно не поверив происходящему, девушка подставила потоку вторую руку. Тьма лилась, как вода, сквозь пальцы, не оставляя на руках даже следов своего присутствия. Звонко рассмеявшись, Тамми повернулась к владыке, на лице которого, полускрытом длинным капюшоном, блуждала теплая улыбка.

— Нравится? — Рэйнэн смотрел в смеющееся лицо жены, замирая от растекающегося в груди странного жара.

— Очень, — восторженно выдохнула она, — как это работает?

— Немного магии, немного науки, — Рэйнэн поднял вверх руку, формируя заклинание, и фонтан замер, бегущие струи повисли в воздухе серой незыблемой массой. Брови Тамми изумленно застыли на взлете, она ткнула пальцем в невесомый поток, и он прошел насквозь, как иголка, прокалывающая ткань.

— Фонтан сделан из тэранга, источника темной силы, — пояснил Рэйнэн, похлопав рукой по черному камню, из которого были сделаны чаши. — Внизу вкопан механизм, позволяющий втягивать и выталкивать потоки, а руны бесконечности и константы, вычерченные на дне, делают этот процесс постоянным и неизменным.

Стихиница перегнулась через бортик и увидела на дне два светящихся символа, потом, взгляд случайно упал на уложенную темной брусчаткой дорогу, сквозь которую были видны силовые линии магии, вплетенные в древние руны.

— Это заклинания, поддерживающие сеть над городом? — спросила она владыку.

Рэйнэн недоверчиво посмотрел на Тамми.

— Ты видишь каркас пентаграммы?

Удивленно моргнув, она ответила:

— Я вижу линии силы и знаки силы, я не знала, что это часть пентаграммы.

— Странно, — произнес владыка, хмуро взирая на супругу.

— Что странно, что я вижу магию? — Тамми испуганно попятилась от нехорошего предчувствия, кольнувшего под сердце.

— Эти линии — часть пентаграммы удерживающей парящий дворец Авергард. В них нет ни капли магии древних, только темный источник. Сам город построен поверх магического каркаса, а все здания сделаны из того же камня, что и дворец, создавая как магнит, поле, удерживающее глыбу со зданием в воздухе. Идея заключалась в том, что иные носители магии не способны будут причинить вред ни городу, ни дворцу, потому что, не имея темного источника силы, они просто не способны увидеть магию, опутывающую столицу. Но ты каким-то невероятным образом видишь то, чего не должна видеть, понимаешь, то, что не должна понимать.

— И что мне теперь делать? — девушку вдруг охватила непонятная тревога и паника.

— Ничего. Просто будь со мной рядом. А сейчас не отходи от меня ни на шаг, — Рэйнэн взял жену за руку, крепко сжимая ее изящную ладошку, и увлек за собой дальше по улице.

— Куда мы идем? — поинтересовалась Тамми, понимая, что они движутся к окраине города.

— Рынок, — загадочно коротко объяснил владыка. — Если ты не видела знаменитый рынок Тавергарда, считай, ты не видела столицы. К тому же, там можно купить одежду.

Темный император лукавил, одежду для него всегда доставляли по заказу во дворец, ее шили у одних и тех же мастеров, но толчея рынка позволяла Рэйнэну находиться так близко к жене, как в обычной обстановке она никогда не позволила бы. И самое главное, рынок был заполнен простым людом, поэтому владыка посчитал, что Тамми, выросшая среди им подобных, наверняка будет чувствовать себя там удобно и комфортно.

Чем ближе они подходили к рынку, тем гуще становилась толпа шествующих туда людей. Рэйнэн обнял одной рукой Тамми за талию, плотнее прижимая к себе, другой рукой он прокладывал им дорогу, не позволяя хаотично двигающейся живой массе зацепить или толкнуть его хрупкую спутницу. В воздухе витала неповторимая атмосфера веселья и праздника, отовсюду были слышны громкие голоса, смех, крики. Пространство между прилавками было заполнено шумной толпой, и вся эта людская масса беспрерывно ходила, торговалась, галдела. Вперемешку продавались и мясо, и рыба, и овощи, и одежда, и посуда — чего здесь только не было. От большой телеги с наваленными на нее диковинными красными фруктами шел такой восхитительный запах, что Тамми невольно сглотнула, проходя мимо. Владыка мгновенно остановился и бросил торговцу мелкую монетку, взяв с кучи большой сочный плод.

— Это эуриан, невероятно вкусно. Попробуй, — Рэйнэн, очистив ножом кожуру плода, протянул его жене. Девушка откусила кусок, и на ее лице появилась блаженная улыбка. Она с жадностью стала вгрызаться в сочную мякоть, отчего по подбородку и шее побежали тонкие липкие струйки. Рэйнэн отвернул голову, не в силах смотреть на это зрелище, подобная картина вызывала у него одно желание: коснуться губами испачканной шеи жены и слизать с нее сладкий, тягучий сок. Тамми, увидев замешательство владыки, решила, что ему тоже хочется есть, но он вежливо отказался в ее пользу.

— Возьми, это твоя половина, — сказала девушка, протягивая мужу оставшийся кусок. Рэйнэн замер и какие-то доли секунды пристально смотрел на нее, а потом, быстро наклонившись, стал откусывать от фрукта кусок за куском, каждый раз касаясь губами ее ладоней. Тамми покраснела, понимая, насколько недвусмысленно выглядит то, как он ест из ее рук. А владыка между тем достал из кармана платок, сначала вытер ее лицо, потом руки, а потом на полном серьезе произнес:

— Ну, все, теперь мы с тобой связаны вечной страстью.

Тамми растерянно покосилась на улыбающегося толстого продавца, все это время за ними наблюдавшего, потом перевела взгляд на Рэйнэна.

— Ты чем меня накормил?

— Эуриан еще называют плодом страсти. Говорят, если женщина вкусит плод и угостит им мужчину, то они воспылают друг к другу вечной страстью, — Рэйнэн сложил на груди руки, с улыбкой наблюдая за реакцией жены. Малышка взялась пунцовыми пятнами, в глазах появился гневный блеск.

— Т-ты… Да как ты… — Тамми стала задыхаться от нахлынувшей обиды.

— Чего ты злишься? Ты же сама мне предложила, — невозмутимо констатировал император.

— Я не знала. Я же ничего не знала… А ты, ты сделал это специально, — начинала заводиться стихийница, стуча кулачками в мощную грудь мужа. Он поймал ее руки и стал громко смеяться.

— Я пошутил, извини. Эуриан действительно называют плодом страсти, но не из-за того, что я тебе рассказал, а из-за очень притягательного, искушающего запаха и ярко-красного цвета.

— Ты невыносимый, — буркнула сердитая девушка. А потом, увидав, что торговец фруктами, глядя на них с Рэйнэном, весело посмеивается, застенчиво улыбнулась, и тоже стала звонко хохотать. Продавец, выбрав несколько крупных эурианов, протянул их императору со словами:

— Возьми, парень, заслужил. Ты придумал хорошую историю, я теперь буду ей завлекать покупателей. Думаю, от женщин, желающих накормить своих мужчин, отбою не будет.

Поблагодарив хозяина фруктов за щедрость, они двинулись дальше, весело беседуя и поедая подаренные плоды. Внимание Тамми привлек шумный балаган, вокруг которого собралась толпа зевак. Хозяин аттракциона, высоко подняв руку, демонстрировал публике большой рубин, ограненный в форме сердца.

— Всего один серебряный, — кричал мужчина, — и эта драгоценность сможет украсить прелестную шейку вашей избранницы, если ваша любовь к ней будет жарче пламени и сильнее страха. Ну, кто не побоится достать камень из огня?

После этих слов он бросил сердечко в огромный чан с раскаленными углями и, поворошив содержимое кочергой, присыпал камень внушительной горкой. Мошенник был уверен, что засунуть руку в раскаленную массу и выудить оттуда драгоценность не сможет никто, поэтому и брал за попытку столь мизерную цену.

— Понравился? — спросил Рэйнэн, видя, как жена напряженно наблюдает за бесполезными потугами мужчин достать из котла драгоценный камень.

— Красивый, — девушка неопределенно пожала плечами, смутившись от того, что муж заметил ее заинтересованность. А владыка тем временем, обняв ее, потащил за собой, на ходу доставая из кармана серебряную монету.

— Я хочу попробовать, — громко крикнул он, всовывая ухмыляющемуся проныре деньги.

Тамми заворожено наблюдала, как муж, закатав рукав, медленно засовывает руку в краснеющую жаркими сполохами кучу углей. Толпа притихла и, затаив дыхание, следила за Рэйнэном, а когда он вытянул руку, протягивая на ладони жене сверкающий красный рубин, зашлась ликующими воплями.

— Держи, оно твое, — прошептал император, опуская в ладошку малышки еще теплое от огня рубиновое сердце.

— Зачем ты это сделал, ты, наверное, сильно обжегся? — Тамми стало подташнивать от мысли, что последствия его необдуманного поступка должны быть ужасающими, вероятнее всего, сейчас он испытывает жуткую боль от ожогов.

— Все хорошо. Не волнуйся, — усмехнулся Рэйнэн, демонстрируя жене совершенно целую, без видимых следов повреждения руку.

— Но как?! — Тамми видела, что владыка не использовал магию, поэтому не могла понять, почему на его коже нет и следа от такого близкого соприкосновения с огнем.

А в это время хозяин аттракциона, спохватившись, что рубин уходит у него из-под носа за бесценок, стал кричать, что попытка не считается, потому что котел уже успел остыть. Рэйнэн молча подошел к чану и, выудив оттуда раскаленный уголек, засунул его опешившему мошеннику за шиворот. Под всеобщий хохот собравшейся вокруг поглазеть толпы, с диким воплем неудачник стал прыгать как заведенный, пытаясь вытряхнуть обжигающий тело подарок владыки.

— Ну как, не остыли? — усмехнулся Рэйнэн, наблюдая за подвывающим от боли парнем.

— В-все х-хорошо, камень твой, забирай, — простонал тот, прикладывая к покрывшемуся волдырями животу намоченную в воде тряпицу.

Владыка обнял за плечи вконец смутившуюся Тамми и стал пробираться сквозь кольцо окруживших их людей. Но взбудораженная произошедшим на их глазах действом толпа не желала расставаться с парой победителей, требуя продолжения развлечения.

— Целуй его! — крикнул стоящий рядом с Тамми мужчина. — Такой смельчак, крошка, заслуживает крепкого поцелуя! — веселящийся люд зашелся оглушительным хохотом.

Подхватив смелый призыв, возбужденная публика окружила пару, требуя от Тамми поцелуя в награду за полученный подарок. Девушка, затравленно озираясь по сторонам, вымученно улыбнувшись, подняла растерянный взгляд на мужа в надежде, что он что-то придумает.

— Боюсь, я ничем не смогу тебе помочь, — притворно грустно вздохнул Рэйнэн. — Придется целовать, иначе они не отстанут.

Он опустил руки и замер, предоставляя нервно покусывающей губу жене свободу действий.

А толпа, вконец развеселившись, громко скандировала, привлекая все больше и больше любопытных зевак.

— Це-луй. Це-луй! Це-луй!

Тамми тяжело вздохнула и встала на цыпочки, потянувшись к застывшему памятником себе мужу. Губы девушки замерли в сантиметре от губ владыки. От него пахло эурианом. Экзотический запах фрукта смешивался с терпким ароматом сандала, которым пахла кожа императора, создавая неповторимый шлейф чувственности, исходящий от него. А еще от Рэйнэна пахло мужчиной… сильным, опасным, уверенным в себе мужчиной. И от этого сочетания по телу стихийницы пробежала мелкая дрожь. Прикрыв веки, она осторожно дотронулась губами до сомкнутых уст мужа, на мгновение удивившись тому, какие они мягкие и теплые. Губы Рэйнэна пришли в движение, касаясь ее легким, невесомым, как дуновенье ветра, поцелуем. Тамми вздрогнула и, распахнув глаза, столкнулась с таинственно мерцающими бирюзовыми омутами глаз мужа. Рука властелина плавно легла на затылок девушки, бережно притягивая все ближе и ближе, и… Тамми вдруг потеряла ощущение реальности от захватившего ее в плен нежного трепетного поцелуя, растекающегося по телу жарким эфиром, заставляющего сердце порхать легкокрылым мотыльком. Словно теплый воздушный поток поднял ее ввысь, как перышко, кружа над внезапно разверзшейся под ногами пропастью. Размылись краски, исчезли звуки, мир вокруг колыхался нежной, убаюкивающей волной, и… поцелуй прервался, оставляя в душе Тамми ощущение потерянности и пустоты.

— Пойдем, — хрипло прошептал Рэйнэн, подхватывая малышку на руки и пронося сквозь строй подбадривающих его зевак.

— Не потеряй свое сокровище, — крикнул кто-то им вслед.

— Не потеряю, — тихо сказал Рэйнэн, крепче прижимая к себе притихшую жену, унося ее подальше от посторонних взглядов и чужого назойливого внимания. Отойдя на приличное расстояние, он опустил ее на землю и взял за руку.

— Тебе правда не больно? — Тамми жалостливо посмотрела на крепкую ладонь мужа, сжимавшую ее руку.

— Открою тебе секрет, — владыка загадочно подмигнул малышке, — огонь не может причинить мне вреда. Эта особенность досталась мне в наследство от материи. Так что если надумаешь поджечь меня, как Акатэю, то все, что у тебя получится, это испортить мне одежду. Хотя, если подумать, все, что могла, ты уже испортила.

Рэйнэн нарочно подшучивал над Тамми, ему нравилось смотреть, как мило она смущается, покрываясь пунцовой краской стыда. В такие моменты она казалась ему невероятно трогательной, ранимой, беззащитной и желание обнять ее, зарывшись лицом в пушистые локоны, было таким сильным, что причиняло почти физическую боль.

— Не нужно было уничтожать мое платье, — буркнула сконфуженная стихийница, потупив взор.

— Не нужно было убегать, — осторожно заметил Рэйнэн.

— А не нужно было меня пугать, — стала сердиться Тамми.

— А давай не будем ссориться, — засмеялся император, — я тебя в гневе боюсь. Ты сейчас разгромишь весь рынок, а мне потом платить убытки.

Тамми даже дар речи потеряла от такого наглого заявления, а пока она пыхтела как еж, пытаясь высказать свое негодование по этому поводу, Рэйнэн, приподняв ее за талию, потащил куда-то в сторону со словами:

— Смотри, кажется, то, что нам нужно.

Целью владыки оказался большой торговый павильон, внутри которого висела разнообразная мужская одежда. Хозяин, увидав внушительного вида кошелек, висевший на поясе у Рэйнэна, стал заливаться трелью, нахваливая свой товар, выкладывая перед потенциальным покупателем все новые и новые образцы рубах. Император, отобрав тройку, собирался уже расплатиться, как был остановлен неожиданным вопросом супруги:

— Зачем ты берешь рубашки черного цвета? Ты и так выглядишь слишком пугающе и мрачно, — и Тамми, попросила у продавца подать ей темно-синюю, голубую и светло-серую рубахи. Рэйнэн с интересом наблюдал за манипуляциями жены, придирчиво рассматривавшей качество ткани и швы попавшей к ней в руки одежды.

— Повернись спиной, — скомандовала девушка. Владыка недоверчиво нахмурился, но все же повернулся.

— Прекрати крутиться, — сердито фыркнула Тамми вертевшему головой и пытающемуся из-за плеча разглядеть, что она собирается делать, мужу.

Девушка приложила поочередно рубахи к плечам, потом расправила по ширине, проверяя, сойдутся ли они на его мощной спине. Убедившись, что с размером продавец не обманул, она удовлетворенно кивнула головой, дернула владыку за рукав, заставляя повернуться к ней лицом.

— Мы берем эти, — сказала она продавцу, многозначительно посмотрев на почему-то совершенно глупо улыбающегося супруга. Рэйнэн, не отводя от Тамми взгляда, бросил на прилавок деньги.

— Заверни все, что она выбрала, — отрешенно сказал владыка. Окрик жены подействовал на него подобно ушату холодной воды.

— Ты что делаешь?! — возмутилась Тамми, схватив со стола брошенные монеты, и посмотрела на мужа как на государственного преступника, — это рынок!? Как можно покупать что-либо не торгуясь? Любезный, — обратилась она к торговцу, — мы возьмем эти три и те три черных, если вы уступите треть на всем.

Продавец покосился на увесистый кошель. Жадность подсказывала ему, что высокий господин не станет мелочиться и заплатит ему всю сумму, стоит только немного запудрить мозги его спутнице. Поэтому, включив свой излюбленный торговый прием, действовавший безотказно на всех женщин, он стал нашептывать девушке:

— Прекрасная госпожа, ты посмотри, какое качество ткани, какой цвет. А пошив… Лучше, чем у меня, не найти на всем рынке. Разве это такая уж высокая цена для такого великолепного товара? Думаю, твой красавец-муж будет доволен, что ты не пожалела для него пары лишних монет, а уж его благодарность…

— Думаю, мой красавец-муж будет более доволен, зная, что я не пущу его по миру своим расточительством, — оборвала сладострастное словоизлияние торгаша Тамми, — Нет, так нет, — отрезала она, — значит, мы найдем более сговорчивого продавца, — и с этими словами она схватила ухмыляющегося Рэйнэна за руку и стала тащить прочь от прилавка.

Продавец, видя, что теряет выгодного покупателя, тут же пошел на попятную.

— Госпожа, вернись, я согласен.

— Зато теперь не согласна я, — нагло заявила Тамми. — Кажется, я видела там впереди точно такие же рубахи и в два раза дешевле. Да и качество у них получше было.

Продавец покрылся багровыми пятнами и, вылетев из-за прилавка, стал семенить за стихийницей и жаловаться:

— Житья от этих конкурентов нет, госпожа. Это все Драхнус, сожри гракх его коварное сердце, специально мне цену сбивает. И товар ведь у него дрянь, хозяйка. Клянусь тьмой, дрянь. Я ткани у лучших поставщиков беру, а этот мошенник на распродажах. А потом легковерным гражданам подсовывает и говорит, что качество как у меня, но в два раза дешевле. Я тебе уступлю госпожа, сколько ты хотела, уступлю… и еще одну в подарок… Только ты уж всем расскажи, что у мастера Бо лучший товар на всем Тавергардском рынке, а Драхнус — прощелыга и мазурик.

Тамми, сделав вид, что она делает огромное одолжение, покупая рубахи у мастера Бо, стала отсчитывать деньги. А незадачливый продавец все крутился вокруг нее, сетуя на свою нелегкую жизнь.

— Вы мне, кажется, подарок обещали, — напомнила девушка торговцу.

— Конечно-конечно, хозяйка. Выбирай.

Продавец стал услужливо предлагать товар на выбор. Тамми взяла белую рубашку, решив, что для торжественных случаев она владыке очень пригодиться. Забрав сверток с покупками, девушка всунула его Рэйнэну, который за все то время, что она торговалась, не проронил ни слова, еле сдерживая рвущуюся из него улыбку. Владыка никогда не думал, что такое простое действо, как покупка одежды, может доставить столько удовольствия. Он решил, что больше не станет приобретать для себя ни одной вещи без жены. А еще ему очень хотелось что-то купить для нее. Неважно что, лишь бы увидеть на ее лице выражение радости и счастья.

— У тебя хватка, как у заправского дельца, — заметил Рэйнэн, когда они отошли от прилавка, — пожалуй, стоит познакомить тебя с имперским казначеем. Ему сколько денег не дай, вечно не хватает.

— Когда ты беден, хочешь — не хочешь приходиться считать каждый грош, — грустно улыбнулась Тамми.

Рэйнэну очень хотелось узнать, как она жила раньше, поэтому он осторожно спросил:

— И часто тебе приходилось считать гроши?

— Не могу сказать, что мы с бабушкой сильно бедствовали, но и не жили никогда на широкую ногу. Мы собирали травы, готовили из них снадобья, лечили людей, а деревенские за это расплачивались с нами, когда едой, когда деньгами, а когда и просто благодарностью. Я привыкла с детства все делать сама. А торговаться у меня лучше всех получалось, — засмеялась Тамми, — меня Ноэль с братьями всегда с собой на базар брали, если им что-то купить нужно было.

Упоминание о светловолосом охотнике внезапно испортило владыке настроение. Представив себе, что точно так же малышка покупала одежду и ему, у Рэйнэна возникло желание схватить жену в охапку, утащить в замок и спрятать ото всех.

— Давай купим что-нибудь и тебе, — предложил Рэйнэн, — а то нечестно получается. Ты мне столько рубах купила, еще и денег сэкономила.

— Зачем тратиться, — смутилась Тамми. — Я ведь все равно ничего с собой не заберу.

— Куда не заберешь? — удивился император.

— Домой. Ты ведь пообещал, что вернешь меня домой, когда все закончится.

Рэйнэн стал мрачнее тучи. Он не собирался ее отпускать. Ему хотелось встряхнуть ее, зарычать, крикнуть, что она принадлежит ему, что он никогда ее никому не отдаст. Сердитый и молчаливый владыка натолкнул Тамми на мысль, что он огорчился из-за ее нежелания купить для нее что-то в благодарность.

— Ты сегодня уже сделал мне подарок, — девушка осторожно дотронулась до руки императора и посмотрела ему в глаза.

— Ты о чем? — хмуро спросил Рэйнэн.

Тамми вытянула из кармана рубин и протянула его на раскрытой ладони мужу.

— А его с собой возьмешь? — Рэйнэн не знал, зачем он ее об этом спросил, но ему так хотелось услышать, что эту безделицу она не захочет выбросить или вернуть.

— Возьму, — тихо сказала стихийница. — Ты честно выиграл его для меня.

— Пойдём, — император схватил жену за руку и очень быстро куда-то потащил. Он привел ее к небольшой лавке, на входе которой большими буквами было написано "Золотых дел мастер". Войдя в помещение, Рэйнэн положил на стол рубин, обращаясь к сидящему за ним степенного вида седовласому мужчине.

— Нам нужна оправа и цепочка для камня.

— Ну, надо же. Вытянул! — изрек ювелир, пристально разглядывая Рэйнэна. — Я уж думал, пройдоха будет бесконечно издеваться над таким красивым камнем. А деньги на оправу у вас есть, мой молодой герой?

— Найдутся, — усмехнулся владыка, снимая с пояса кошель с монетами.

Старый мастер скрылся за незаметной дверью в стене, а спустя минуту вернулся с деревянной шкатулкой, инкрустированной серебром.

— Есть у меня одна эльфийская поделочка, — прокряхтел мастер, вытаскивая из ларца невероятной красоты изделие. К сверкающей цепочке крепился каркас для камня, состоящий из переплетающихся между собой тончайших резных веточек с лепестками мельчайших цветочков, усыпанных каплями росы. Ювелир поднес рубин к оправе, и она ожила. Тонкие усики потянулись к драгоценности, оплетая ее узорной паутинкой, вырисовывая по поверхности причудливую вьющуюся вязь. Узор вспыхнул голубым сиянием и замер, превращая рубиновое сердечко в изысканный кулон.

Рэйнэн взял в руку украшение, отдавая мастеру взамен весь кошелек с деньгами.

— Здесь более чем достаточно, — обратился владыка к внимательно наблюдавшему за ним ювелиру.

Он знал, что все созданное руками эльфов, по сути, было уникально. Цепочку нельзя порвать, а кулон невозможно украсть и перепродать. Лучшего подарка для малышки ему было не найти.

— Ты позволишь? — обратился он к Тамми, расстегивая замочек на цепочке.

Девушку терзали сомнения, с одной стороны кулон был таким красивым, волшебно красивым, а с другой неприлично дорогим. Стихийница видела, что оправа для рубина стоит целое состояние, а она так опрометчиво пообещала владыке, что примет от него этот подарок. Случайно посмотрев на не сводившего с нее глаз Рэйнэна, Тамми вдруг поняла — эту битву со своей совестью она проиграла. Он смотрел с такой надеждой, что у нее не хватило мужества отказать. Повернувшись к мужу спиной, она опустила капюшон и приподняла волосы, позволяя супругу застегнуть украшение на ее шее.

По цепочке пробежала сияющая синяя дорожка и, свернувшись змейкой в камне, ярко мигнув, погасла. Тамми развернулась, потом, смутившись от пристальных взглядов наблюдающих за ней мужчин, опустила глаза и тихо прошептала:

— Спасибо.

— Боюсь, на фоне такой красавицы померкнет любое украшение, — произнес ювелир, с восхищением разглядывая открывшееся лицо Тамми.

Рэйнэн ревниво натянул на жену капюшон, зыркнув на мастера так, что у него мгновенно отпало желание говорить прекрасной незнакомке какие-либо еще комплименты.

Попрощавшись, владыка с женой покинули лавку, а ювелир, выглянув в окно, провожал уходящую пару долгим заинтересованным взглядом. Кошелек, туго набитый деньгами, приятно тяжелил руку. Старый мастер вынул из кошеля золотую монету, улыбнувшись отчеканенному на ней изображению императора. Сомнений в том, что в его лавке только что побывал темный властелин, у него не осталось.

****

Вернувшись во дворец, Рэйнэн оставил Тамми в императорских покоях на попечение порядком успевшего соскучиться за ней ашхара. Зверь ходил за девушкой по пятам, и все время норовил лизнуть ее в лицо, от чего малышка весело смеялась, ласково ероша его густую черную шерсть. Ужин с женой император пропустил. За три дня отсутствия во дворце дел скопилось целая уйма, и до вечера пришлось просматривать письма, отчеты и бумаги. Собрание совета он перенес на завтра, в надежде пойти туда вместе с Тамми. Закончив с документами, владыка отправился в комнату матери и долго лежал в теплой воде купели, вспоминая все события прошедших дней. Его никак не покидала мысль, что он когда-то уже видел переплетающийся из семи петель символ, вспыхнувший у него на груди, отчего возникало ощущение того, что он упускает какую-то очень важную деталь. А самое странное, он был уверен, что это как-то связанно с его маленькой супругой. Воспоминания о стихийнице и ее поцелуе разливались в душе темного властелина горячей хмельной волной, и он передумал ночевать сегодня вдалеке от нее. Весело насвистывая, Рэйнэн направился в свои покои, на ходу придумывая коварный план соблазнения жены.

Сидя на кровати, Тамми расчесывала волосы, изредка прикасаясь рукой к висевшему на груди кулону. Застежку на цепочке почему-то заклинило, а поскольку Арха так и не зашла к ней, то попросить помочь снять драгоценный подарок владыки было некого. Девушка решила, что ничего страшного не случиться, если она одну ночь поспит в нем. У нее никогда не было таких красивых украшений, все, что она могла себе позволить раньше, это бусы из стекла или красивых ракушек. Свет от пульсара, попадая на рубин, отбрасывал красные блики, отчего казалось, что внутри камня полыхает жаркий огонь. Мечтательно улыбаясь, она не услышала тихих шагов, приближающихся к спальне. Дверь в комнату отворилась, и стихийница едва успела прикрыться, поспешно натягивая на себя одеяло.

— Ты что здесь делаешь? — возмущенно спросила Тамми, глядя на босого, полураздетого мужа, заходящего в спальню.

— Как что? — Рэйнэн невозмутимо снял рубаху, бросая ее на стул, — я здесь живу.

— Т-т-ты что, собираешься ночевать здесь? — девушка потрясенно смотрела на приближающегося к ней мужчину.

— Вообще-то я всегда здесь ночую, — ответил Рэйнэн, по-хозяйски заваливаясь на кровать, вытягивая ноги и закладывая руки за голову.

Тамми натянула на себя повыше одеяло, нервно теребя его край. Стараясь не смотреть на мощный обнаженный торс мужа.

— А-а-а это обязательно, спать со мной в одной постели?

— Видишь ли, маленькая, может, тебе не говорили, но муж и жена обычно спят в одной постели, — Рэйнэн повернулся на бок, лицом к ней и, подперев голову рукой, теперь удовлетворенно улыбался, сверкая глазами.

— Я тебе еще не жена, — осторожно заметила Тамми.

— М-м, — томно потянул мужчина. — Предлагаешь исправить эту досадную оплошность?

И Рэйнэн быстро наклонился к ней близко-близко, нежно прикасаясь теплыми губами к изгибу плеча. Тамми словно молнией ударило. Медленно отползая по кровати от находящегося слишком близко супруга, она смотрела в завораживающую бирюзу его взгляда и блуждающую на его лице лукавую полуулыбку, с удивлением понимая, что он играет с ней, как огромный кот с маленькой мышкой. Тамми чувствовала себя рядом с ним невероятно глупой и наивной, но единственное, что не переставало удивлять девушку, это то, что странный супруг перестал ее пугать. Теперь она была уверена, как бы силен не был этот человек, но без ее разрешения он к ней не притронется.

— Может, ты все-таки найдешь себе другую кровать? — пролепетала Тамми в жалкой попытке заставить мужа покинуть спальню.

— Зачем? — Рэйнэн скорчил недоуменную мину. — Прошлый раз, когда я нашел себе другую кровать, ты сбежала. И потом, ты, как жена, в первую очередь должна заботиться о моей репутации. Ты только представь, какие по дворцу поползут слухи… Император настолько плох в постели, что жена выгнала его из супружеского ложа сразу же после первой брачной ночи. Поэтому спать ты будешь здесь и со мной, маленькая. А все остальное… — и супруг сделал загадочное лицо и хитро подмигнул Тамми, — только когда попросишь. Помнишь, мы ведь договорились?

Тамми открыла было рот, пытаясь возмутиться, но так и закрыла, не успев ничего сказать, потому что муж, игнорируя ее праведный гнев, повернулся к ней спиной, натянул на себя одеяло и, щелкнув пальцами, выключил свет. Девушка еще полчаса сидела в темноте, с опаской разглядывая размеренно подымающуюся спину, судя по всему, спокойно уснувшего Рэйнэна. Соорудив из подушек между ними стену, Тамми улеглась поудобнее и провалилась в сон, так и не почувствовав, как сначала с помощью магии муж, подняв подушки в воздух, зашвырнул их в дальний угол комнаты, а потом, осторожно подвинувшись, нежно поцеловал, заключая ее в свои объятья.

****

Изнывая от желания дотронуться до жены или просто покрепче обнять, Рэйнэн, улыбаясь, разглядывал спящую под боком Тамми. Рассвет близился, и владыке ничего не оставалось, как осторожно покинуть постель до того, как девушка проснется и начнет нервничать от такого близкого с ним соседства. Выйдя из ванны, он отправился в свою гардеробную, совершенно забыв, что практически все его вещи безвременно почили в неравной схватке с его изобретательной женушкой. И если новые рубахи, купленные вчера, супруга аккуратно повесила с краю, то целые брюки император нашел с трудом, и те были без пуговиц на ширинке. Восстановив их с помощью магии, Рэйнэну в голову вдруг пришла шальная идея разыграть малышку подобным образом. Это была маленькая месть за ее вчерашнюю выходку. Император вошел в гардеробную жены и стал перебирать вешалки с платьями, снимая с них все мало-мальски целомудренные наряды. Убедившись, что в шкафу осталась только откровенно открытая одежда, он, довольный своей шалостью, запихнул отобранный у жены ворох платьев к себе и отправился поднимать супругу. Неслышно подойдя к спящей Тамми, он легко коснулся ее руки, замирая от нежности при виде скользящего по его лицу еще неосмысленного взгляда такой красивой после сна малышки. Загнав рвущуюся наружу счастливую улыбку в дальний угол своего сознания, Рэйнэн продолжил будить девушку.

— Вставай, маленькая, нас через два часа ждут на заседании совета, а еще нужно успеть поесть.

Тамми протерла глаза, плохо соображая, зачем ей необходимо куда-то идти.

— А я что, там должна быть?

— Тебе полагается по статусу присутствовать, — просветил стихийницу муж, — жду тебя за дверью.

Покидая комнату, Рэйнэн еле сдерживался, чтобы не засмеяться, представляя растерянность малышки, когда она начнет выбирать одежду. Простояв под дверью около получаса, владыка стал сомневаться, что она вообще выйдет, поэтому постучал по косяку костяшками пальцев и спросил:

— Тебе помочь?

За дверями послышалась возня, наконец створки раскрылись, Рэйнэн обмер, глядя на идущую к нему супругу.

Синее, цвета индиго платье облегало тело жены, как перчатка, обрисовывая все линии ее красивого тела. Шнурующийся впереди корсет выгодно подчеркивал тонкую талию девушки. Из очень нескромного декольте соблазнительно выглядывали белоснежные полушария груди. В притягивающей взгляд ложбинке провокационно сверкало подаренное им рубиновое сердечко. Глядя на Тамми в этом платье, у Рэйнэна возникало только одно желание — поскорее его снять. Нервно сглотнув, он протянул жене руку, мысленно выругавшись собственной дурости.

— Напомни мне больше не подпускать Алиэн к твоей одежде, — зло буркнул Рэйнэн, пытаясь заставить себя не смотреть в откровенный вырез платья. Лицо малышки залила краска смущения, стыдливо прикрыв ладонью грудь, она пролепетала:

— Это было самое приличное.

— Страшно представить, как выглядят неприличные, — прошипел себе под нос темный владыка.

— Очень странно, но мне кажется, вчера в шкафу были совершенно другие платья, — робко пожаловалась Тамми.

Рэйнэн попытался сделать удивленное лицо, напряженно размышляя, как незаметно вернуть отобранную у нее одежду обратно.

— Идём завтракать, у нас не так много времени осталось, — перевел тему разговора император, увлекая жену за собой на выход.

Завтракать с женой, сидящей напротив в таком виде, было сплошной пыткой. Взгляд владыки все время натыкался на бесстыдно выпирающие из выреза платья соблазнительные части тела жены, К концу трапезы он возбудился настолько, что мечтал не о совете, а о ледяном душе. А Тамми, словно издеваясь над ним, наклонилась вперед, потянувшись за яблоком, лежащим в высокой вазе. Рэйнэн сглотнул, с силой втягивая в легкие воздух, которого внезапно стало не хватать. Упершись локтем в столешницу, он уронил голову на руку, прикрывая глаза.

— Тебе плохо? — тревожно разглядывая императора, спросила девушка.

— Мне? — просипел владыка. — Мне хорошо. Мне очень хорошо.

Тамми не покидало чувство, что с темным властелином твориться что-то странное, но он просто не хочет ее обременять своими проблемами. Испугавшись, что это может быть как-то связано с его вчерашним подвигом доставания для нее из огня рубина, она налила в стакан воды и, обойдя вокруг стола, осторожно положила руку на плечо мужа.

— На, выпей.

Рэйнэн вздрогнул и убрал от лица руку.

— О боги, — прошептал император, глядя на высоко вздымающуюся грудь жены, находящуюся практически в нескольких сантиметрах от него.

Выхватив у Тамми стакан с водой, он прокинул его в себя одним махом, потом, резко вскочив, вылетел из трапезной как ошпаренный. Прислонившись в коридоре лбом к холодной стенке в жалкой попытке немного остудиться, владыка громко выругался:

— Тьма, чувствую себя озабоченным подростком.

И тут до него дошло, что на заседании совета его жену в таком виде, кроме него, будут разглядывать еще как минимум двадцать мужчин. От мысли, что на малышку кто-то еще будет так откровенно пялиться, в голову ударила кровь и по венам полилась отрава ревности.

— Идиот! — владыка несколько раз шумно выдохнул, приводя в порядок свои разбушевавшиеся гормоны. Вернувшись к жене, он уселся рядом и, нервно барабаня пальцами по столу, сообщил:

— Планы немного изменились, маленькая.

— Что-то случилось? — Тамми взволнованно смотрела на нахмурившегося мужа, почему-то все время отводившего от нее свой взгляд.

— Ничего не случилось, просто у меня появились неотложные дела, а совет пришлось перенести на завтра, — нагло соврал Рэйнэн.

— Жаль, — расстроилась девушка.

В прошлый раз она наблюдала за собранием со стороны, и теперь ей очень хотелось послушать, о чем говорят первые мужи империи, да и просто понять какими проблемами живет такое огромное государство.

— Я отведу тебя к Архе, она очень расстроилась после твоего исчезновения и теперь неважно себя чувствует, — продолжал врать Рэйнэн.

Тамми мгновенно вскинула голову и всполошилась. Как она могла забыть о кормилице? Она не видела ее три дня, стихийнице даже в голову не пришло, что женщине могло стать плохо из-за ее побега. Терзаемая муками совести, девушка быстро поднялась с места.

— Пойдем к ней немедленно. Я должна попросить у нее прощения. Я действительно совершенно о ней не подумала. Ужасно себя чувствую.

Рэйнэн с удивлением посмотрел на расстроенную супругу, понимая, что, кажется, нашел еще один рычаг давления на нее. Малышка привязалась к кормилице, а природная доброта и сердечность не позволяли ей причинять боль тем, кого она любит. А в том, что Арха его союзница и сделает все, как он попросит, у владыки сомнений не было.

Императорская чета, покинув трапезную, направилась в комнату кормилицы, по дороге столкнувшись в одной из зал дворца с леди Алиэн. Рэйнэн изумленно взирал на сестру и сопровождавших ее знатных дам. Толпа имперских модниц, всегда одетая в безумно нескромные и кричащие наряды, сегодня выглядела более чем странно. Строгие пуританские платья с глухим, практически под самую шею вырезом. Расцветка одежды тоже оставляла желать лучшего: серые, грязно-коричневые и черные тона делали леди похожими на толпу монашек, каким-то непонятным образом попавшую во дворец.

— Алиэн, ты не заболела? — поинтересовался владыка у ставшей похожей на бледную поганку сестры, которая смотрела на стоявшую рядом Тамми так, словно она увидела призрак.

— Я — нет, — злобно зашипела Алиэн, — а вот у твоя супруга, кажется, да.

— Ты о чем? — Рэйнэн перевел непонимающий взгляд с негодующей сестры на невозмутимо спокойную малышку.

— Что это на вас, Ваше Величество? — процедила сквозь зубы Алиэн, яростно сверля взглядом откровенный наряд императрицы.

— А, ты о платье? — Тамми растерянно пожала плечами и смущенно улыбнулась гневно сопящей сестрице мужа. — Прости, опять не нашла ничего лучше.

Алиэн буквально задохнулась от такой неслыханной наглости, так и оставшись стоять с раскрытым ртом.

— Нет, тебе определенно сегодня нездоровится, сестренка, — сделал вывод Рэйнэн, — ужасно выглядишь. Найди магистра Эркана, пусть тебя посмотрит.

Владыка поцеловал застывшую, как статуя, сестру в лоб и, положив руку жены на изгиб своей, неспешно прошествовал с ней дальше.

— Я что-то пропустил, маленькая? — хитро прищурившись, спросил император, оглядываясь на бесцветную толпу, зависших в поклоне светских дам.

— Ты о чем? — Тамми удивленно подняла бровь, непонимающе глядя на мужа.

— Да так, показалось, — усмехнулся владыка, догадываясь, что в его отсутствие жена умудрилась навести свои порядки в рассаднике имперских гадюк.

****