Словно в страшном сне, Тамми, наблюдала за кружащимся по поляне мужем, облепленном шевелящейся чавкающей темной массой. Ужас ледяной волной прокатился по позвоночнику, сжимая сердце в железный кулак. А потом на смену страху пришла ярость…Необузданная, неконтролируемая, первобытно дикая ярость, захлестнувшая все ее существо. Впервые в жизни ею правили столь сильные эмоции. Глядя на монстров, выпивающих жизнь из любимого мужчины, в ее душе росло что-то темное, лютое, страшное. Возникло желание убивать, крушить, разрушать, уничтожать… Стереть с лица земли ненавистных тварей… чтобы от них не осталось даже следа.

Не понимая, что она делает, стихийница зарычала, словно раненый зверь, а потом выплеснула рвущийся из нее гнев на волю. Огненный взрыв невиданной силы накрыл окружающее пространство. Воющая стена пламени жаркими красными языками вздымалась к небу, плавила камни, зажигала, словно спички, деревья, сносила бешено пляшущей лавой все на своем пути, превращая часть острова в безумное бушующее пожарище. Сквозь жуткий треск и нарастающий гул огненной стихии Тамми слышала, как захлебнулись в истерике колокола аббатства, громким набатом возвещая тревогу. Но она уже не могла остановиться. Безудержные порывы ветра разносили пламя все дальше, закручивая его оранжевыми вихрями, стирая с земли следы всего живого. Рыжие волосы девушки огненными змеями извивались у нее над головой так, что сама она теперь была похожа на полыхающий на ветру жаркий костер.

— Огонь не может причинить тебе вреда… огонь не может причинить тебе вреда, — без конца повторяла она, всматриваясь танцующее у нее перед глазами пламя. — Огонь не может навредить дракону…

Шли секунды, но Тамми казалось, что прошла целая вечность, разворачивавшая перед ее глазами картины прошлых дней: высокий незнакомец, встретившийся ей в лесу… темный император, стоящий у алтаря и разрезающий ножом их ладони… мужчина, жадно целующий ее под струями дождя… дракон, купающийся в озере… "Ты же у меня храбрая девочка" — шепчут любимые губы.

— Рэйнэн, — истошно закричала Тамми, падая на колени рядом с мертвыми телами легионеров. — Где ты? Где же ты, любимый? — прошептала она, роняя горькие слезы.

За спиной послышались крики и шум бегущих к месту пожара монахов, а Тамми, не отрываясь, смотрела на огонь, не желая верить, что все кончено, что она собственными руками только что погубила самого дорогого на свете человека.

— Не-е-ет… Нет. Пожалуйста, — закрыв лицо руками, она уткнулась лбом в землю, сотрясаясь от рвущихся из нее рыданий.

— Развлекаешься, маленькая? — раздался над ее головой громкий голос Рэйнэна.

Вздрогнув и недоверчиво подняв вверх голову, Тамми столкнулась взглядом с искрящимися смехом бирюзовыми глазами мужа. Удивленно раскрыв рот, она наблюдала, как он, сложив на мощной обнаженной груди руки, вдруг весело подмигнул ей. Рубаха сгорела полностью, вернее, от нее остались одни манжеты, и теперь они болтались вокруг запястий темного властелина подобно двум слегка подкоптившимся браслетам. Сквозь тлеющие в штанах огромные дыры виднелись мускулистые ноги. Кожа на сапогах сморщилась и вздулась.

— Детка, у тебя отвратительная привычка портить мою любимую одежду, — недовольно буркнул Рэйнэн, наклоняясь и подхватывая Тамми на руки. — Теперь ты еще и до оружия моего добралась. Маленькая, ты расплавила мои лучшие мечи, — продолжал возмущаться владыка.

Тамми со смесью шока и недоумения смотрела на мужа. Он шутит? Он что, шутит?! Да она чуть с ума не сошла, а он…

— Ты… ты…

— Страшненький, я помню, — хохотнул Рэйнэн, целуя в нос растерянную жену. А она, вдруг с силой обняв его руками за шею, прижалась щекой к его лицу, громко всхлипывая и заливая его плечо слезами.

— Ты глупый, — прошептала Тамми, крепче прижимаясь к такому родному и живому телу мужа.

— Это что-то новенькое, — Рэйнэн иронично вскинул бровь. — Раньше ты в моих умственных способностях не сомневалась… Тьма, как же тебе не повезло, маленькая. Тебе достался очень наивный, жутко страшный и слегка неумный муж, — продолжал веселиться император. — Чего не могу сказать о себе. Просто сам себе завидую. У меня возмутительно красивая, невероятно сообразительная и удивительно храбрая жена, и знаешь, маленькая, мне, пожалуй, с такой женой и оружие не нужно. Я теперь тобой советников пугать буду…

Тамми не дала ему договорить, обхватив ладонями его лицо, закрыла его рот своими губами. Рэйнэн ошеломленно замер, на мгновение забыв, что нужно дышать. Осторожно отстранившись от нее, он удивленно заглянул в полные слез зеленые глаза.

— Что происходит, маленькая?

— Я так испугалась, — срывающимся голосом выдохнула Тамми.

Несколько секунд Рэйнэн, нахмурившись, блуждал взглядом по заплаканному лицу жены, а потом, зарывшись пальцами в жаркий пламень волос, набросился на нее, сминая нежные губы неистовым поцелуем. И было плевать на бушующую стену огня за спиной, толпу застывших в стороне монахов, с ужасом взиравших на пожирающую остров стихию, мертвые тела, лежащие под ногами, тлевшие на нем остатки одежды. Была только она — ее сладкие, как мед, губы, ее легкое, как дуновенье ветра, дыхание, ее сводящий с ума запах и их бьющиеся в унисон сердца.

— У меня к тебе одна просьба, маленькая, — с неохотой отрываясь от жены, вздохнул Рэйнэн. — Не вздумай кому-нибудь ляпнуть, что вот это безобразие за моей спиной — твоих рук дело.

— П-п-почему? — сквозь слезы пролепетала Тамми.

— Ты сожгла пол-острова. Маленькая разрушительница. У меня с собой столько денег нет, чтобы расплатиться за причиненный тобой ущерб. Свалим все на брата Ригана, — заговорщическим тоном продолжил Рэйнэн.

Тамми глупо моргнула и ошарашено уставилась на мужа. Наконец, заметив пляшущие в его глазах смешинки, обиженно засопела:

— Ты когда-нибудь перестанешь издеваться надо мной?

Весело хмыкнув, Рэйнэн отрицательно качнул головой:

— Ты что, маленькая, лишить себя такого удовольствия — смотреть, как ты заводишься и швыряешь в меня всем, что тебе попадается под руку? Кстати, ты не забыла? Я не против соусов, но только в одном случае, если ты меня после этого…

Щеки Тамми моментально вспыхнули, и она быстро накрыла его губы ладошкой, заставляя замолчать.

— Перестань, пожалуйста, нас слушают, — девушка указала взглядом на растерянно наблюдавших за ними в стороне братьев ордена.

— Они не слушают, а подслушивают, — недовольно буркнул Рэйнэн. — А еще монахи, называются.

Крепче прижав к себе к себе хрупкое тело малышки, он направился к стоящему впереди отцу Тэрону.

— Что здесь произошло, владыка? — настоятель ордена едва не плакал, глядя на то, как огонь, распространяясь все глубже, уничтожает остров, подойдя практически вплотную к священной горе.

— Здесь был бой, отец Тэрон, — спокойно ответил Рэйнэн. — Брат Риган был не тем, за кого себя выдавал. Он оказался опасным государственным преступником, посягнувшим на жизнь императорской семьи.

— Но, как же? — не желая верить услышанному, бормотал монах.

— Человек, которого вы подобрали и выходили, был сильным темным магом, долгие годы скрывавшимся в стенах вашей обители. Много лет назад он создал яд, с помощью которого пытались уничтожить меня, мою мать, и мою жену.

— Этого не может быть!? Брат Риган был добрейшим человеком…

— Всех этих людей несколько минут назад убил ваш добрейший человек, — зло перебил монаха Рэйнэн, указывая кивком головы на лежащих на земле погибших легионеров. — Более того, ваш добросердечный брат держал в ущелье сморгов и кормил их монахами вашего аббатства.

— Что?! — настоятель в ужасе попятился назад.

— Скажите мне, отец Тэрон, погибший брат Орэс был магом? — напирал на служителя тьмы Рэйнэн.

— Да, — испуганно ответил монах.

— А остальные, что сорвались со скалы за последние несколько недель? — не прекращал своего допроса император.

— Кажется, тоже, — настоятель закрыл руками лицо, не в силах сдержать эмоций. — Тьма всемогущая. Что же это?

— Ваши монахи не срывались со священной горы. Их толкали в ущелье для того, чтобы находящимся там серым тварям было чем питаться. Не знаю, каким образом он их удерживал там, пока был жив, но когда брат Риган погиб, сущности, почувствовав смерть хозяина, выползли наружу. И если бы не пожар, то вы все сегодня стали бы ужином для сморгов.

По толпе братьев ордена прошел ошеломленный гул.

— Зачем он это делал? — потрясенно пробормотал отец Тэрон.

— Остров — оплот темной силы. Неиссякаемый источник энергии. Он и его сообщники планировали захватить Торгос, а вместе с ним и всю империю. Я прошу вас собрать тела погибших воинов и отнести на территорию монастыря. Я вызову отряд легионеров с корабля для защиты острова. Не думаю, что хоть одной твари удалось выжить в огне, но в дальнейшем "Орден Тьмы" теперь будет под неусыпной охраной.

— А что нам делать с пожаром, владыка? — убитый горем отец Тэрон сокрушенно развел руками, указывая на масштабы бедствия. Если ветер сменит направление, аббатство сгорит дотла.

— Маленькая, ты можешь как-то это остановить? — прошептал Рэйнэн на ухо притихшей и уткнувшейся носом в его плечо Тамми.

— Тебе не понравится, — жалобно пролепетала она в ответ.

— Сомневаюсь, — хмыкнул владыка. — Я начинаю привыкать к твоим "шалостям".

Обреченно вздохнув, Тамми крепче обняла Рэйнэна за шею, вызвав этим у него невольную улыбку.

Грязно-серые тяжелые тучи, как по волшебству, потянулись длинной чередой из-за горизонта. В наползающем на остров сумраке и темноте отчетливо резко запахло озоном. Высоко в небе предупредительно грянули первые раскаты грома. Ветер словно замер, терпеливо ожидая своего триумфального выхода. Холодная капля воды упала на щеку Рэйнэна, заставив вздрогнуть и поднять лицо вверх. Дождь начинал набирать силу, но темный властелин почему-то не ощущал раздражения и злости к всегда выводившему его из состояния равновесия явлению природы. Сизую мглу пространства ослепила синяя вспышка молнии, и разверзшиеся небесные хляби обрушились на землю беснующимся ливнем. За пеленой падающих с небес водопадов ничего невозможно было разглядеть. Рэйнэн стоял под проливными струями, бережно прижимая к себе жену, чувствуя обнаженной кожей ее обжигающее тепло. И впервые в жизни ему было так хорошо под дождем, впервые в жизни, закрыв глаза, он от всего сердца благодарил ненавистную стихию за бесценный подарок, который она так неожиданно щедро ему преподнесла.

Когда буря закончилась, император озадаченно смотрел на ужасающие последствия необузданной ярости его, с виду такой маленькой и беззащитной, супруги. Повсюду, куда ни кинь взгляд, была лишь черная, выжженная дотла земля. Не было даже намека на то, что еще утром здесь росли деревья, цвели цветы и зеленела трава. Не осталось следа и от ожесточенной битвы со сморгами. Разгневанная повелительница стихий не пожелала оставить от них даже горстки пепла. Рэйнэн перевел взгляд на повисшую у него на шее Тамми и со смехом подумал, что, пожалуй, злить ее он больше никогда не будет.

Мокрые и испуганные братья ордена тоже наблюдали развернувшуюся перед их глазами картину с выражением откровенного шока на лицах. На дороге за их спинами послышался шум, и из-за поворота выбежал отряд вооруженных легионеров во главе с адмиралом Дэгаром.

— Ваше Величество, мы увидели с корабля дым от пожара, — обратился к владыке капитан "Летящего". — Я подумал, вам понадобиться помощь.

— Спасибо, Дэгар. Вы вовремя, — Рэйнэн указал кивком головы на погибших воинов. — Помогите монахам перенести тела в аббатство. Снимите с мертвых все охранные кристаллы. Часть легионеров отправьте прочесать остров. Есть вероятность, что не все сморги уничтожены.

Дэгар замер и пораженно уставился на императора.

— Как твари попали на остров?

— Вероятно, брат Риган привез одного вместе с провиантом, регулярно доставлявшимся в аббатство. Вызовите с судна еще один отряд для постоянного патрулирования Торгоса. Распорядитесь, чтобы один из кораблей армады всегда находился вблизи его берегов. Вы возвращаетесь со мной на "Летящий", Дэгар. Десять человек охраны — за мной, — бросил на ходу Рэйнэн, двигаясь с Тамми в сторону моря.

****

Поднявшись на борт корабля, император быстро проследовал в каюту капитана и, усадив малышку на стул, потребовал у Дэгара, чтобы жене принесли теплое одеяло и горячего чая. Несмотря на то что, ее одежду он высушил еще на острове, Рэйнэн опасался, что она перемерзла под проливным дождем. Порывшись в стенном шкафу, он нашел бутылку с прозрачной желтоватой жидкостью и, плеснув ее в широкий стакан, протянул Тамми со словами:

— Выпей, только все сразу.

— Что это? — Тамми придирчиво покосилась на протянутый ей напиток.

— Ойс, традиционный напиток моряков, — Рэйнэн настойчиво всунул в руку жены стакан, заставляя выпить содержимое. — Тебе нужно успокоиться и согреться.

Тамми послушно влила в себя все одним махом и медленно стала багроветь, жадно хватая губами воздух. Горло словно обожгло огнем, из глаз брызнули слезы, а затем по телу начало разливаться странное тепло. В голове как-то разом стало и пусто, и хорошо, и спокойно. Ноги налились свинцом и приросли к полу. Рэйнэн осторожно взял ее на руки, усаживаясь вместе с ней на диван и укутывая в плед.

— Ты как, малышка? — тихо спросил он.

— Х-х-хорошо, — заплетающимся языком произнесла Тамми, роняя ставшую отчего-то непослушной голову на грудь мужа.

Мягко усмехнувшись, Рэйнэн прижал ее к себе, нежно перебирая пряди волос и невесомо целуя в лоб, в висок, в отяжелевшие и закрывающиеся веки.

— Спи, моя маленькая, — прошептал он, убаюкивая свернувшуюся на нем, как котенок, жену. Тамми засопела и, глупо хихикнув, потерлась щекой о его плечо. Все тревоги и страхи, терзавшие ее, вдруг рассеялись, как туман. Ей было так легко, так тепло, так уютно в объятьях такого родного и любимого мужчины. Проваливаясь в пучину сна, Тамми подумала, что обязательно должна сказать ему, когда проснется, что он самый лучший на свете…

Рэйнэн с неохотой переложил спящую жену на диван, когда в каюту вернулся адмирал. Последние дни, насыщенные событиями и волнениями, заставили его отчетливее и острее почувствовать, насколько она дорога ему, и как пугает мысль о том, что с ней может хоть что-то случиться. Нужно было немедленно возвращаться во дворец, он боялся, что упустил момент, и каждый день промедления только усугубляет положение. Как много времени у него осталось, чтобы понять смысл послания, оставленного Ингеросом? У него не было права на ошибку. Ставкой в этой запутанной и опасной игре была не только жизнь малышки, но и всех существ, населявших разделенные миры.

Дегар принес Рэйнэну чистую одежду и, открыв сейф, достал оттуда оставленный императором на сохранение конверт с вложенным в него пророчеством отца Тамми.

— Спасибо, адмирал, — устало выдохнул Рэйнэн, присаживаясь за стол радом с Дэгаром. — Я попросил бы вас отправить в порт Лаадэн сообщение о том, что мы прибудем к вечеру.

— Я уже отправил, мой император, — капитан поставил на стол стаканы, разливая по ним спиртное из бутылки. — Я выслал на остров пятьдесят человек охраны. Из порта к Торгосу уже движутся два линейных корабля южной армады. Мы будем в Лаадэне еще до захода солнца.

— Всегда ценил вашу проницательность и предупредительность, — улыбнулся Рэйнэн, салютуя Дэгару и отпивая глоток крепкого ойса.

— Вы не сердитесь, что я нарушил ваш приказ и последовал за вами? — виновато ссутулившись, спросил капитан.

— Нет, Дэгар, вы все сделали правильно. Мне нужны были люди, чтобы вернуться на корабль, а острову — защита.

— Что произошло? Почему все легионеры, сопровождавшие вас, оказались мертвы? — Дэгар снова наполнил бокалы и сел напротив императора.

— Действие проклятия. Как я и подозревал, человек, за которым я охотился, оказался темным магом. Неожиданно, что проклятийником… Тьма, я просчитался, — Рэйнэн залпом выпил ойс и раздраженно поставил стакан на стол.

— Вы считаете, что пособники брата Ригана, узнав о его смерти, начнут действовать?

— Я на это надеюсь, — коварно ухмыльнулся Рэйнэн.

Дэгар удивленно замер, непонимающе уставившись на темного властелина.

— Я нарушил их планы, а значит, они будут спешить. Ошибки чаще всего допускают те, кто спешат, потому что упускают детали и забывают о мелочах. Мне нужно, чтобы они совершили ошибку, Дэгар, — Рэйнэн взял со стола конверт и спрятал его в карман.

— Я могу проводить вас в вашу резиденцию на Лаадэне по прибытии? В свете последних событий, мне было бы спокойнее, если бы я знал, что вы с императрицей в безопасности, — тревожно спросил капитан.

Рэйнэн тепло улыбнулся своему верному подчиненному. В империи было немного людей, которым темный владыка доверял безоговорочно, командующий южной армадой был одним из немногих.

— Спасибо за заботу, но я не планирую более задерживаться в Лаадэне. Я собираюсь открыть портал и совершить переход в Тавергард прямо из порта. Нам с женой нужно как можно быстрее вернуться в столицу.

— Вы потратите много силы, совершая такой длинный переход, да еще и с женой. Вы уверены, что по ту сторону портала вас не подстерегает опасность? — обеспокоился адмирал.

— Трэм ждет нас, я отправил ему сообщение еще утром перед отплытием, что, возможно, вечером вернусь во дворец, — Рэйнэн повернул голову и посмотрел на спящую Тамми. Он не собирался будить ее и понимал, что малышка, скорее всего, расстроится, когда проснется в Тавергарде. Парящий дворец и его обитателей она не любила. Исключением, пожалуй, был Тень, и владыка очень надеялся, что ашхар, соскучившийся по своей новой хозяйке, сумеет отвлечь ее от грустных мыслей.

****

Тамми проснулась от легкого толчка. Сонно моргнув, она обнаружила, что находится на улице, и ее, завернутую в теплое одеяло, адмирал Дэгар передает в руки открывшему темный портал Рэйнэну. Девушка огляделась по сторонам, скользнув взглядом по строю воинов, заполнивших своими высокими фигурами территорию пристани. Солнце клонилось к горизонту, ложась сиренево-красными тенями на лица легионеров, а его отражение в морских водах было похоже на гигантскую медузу, расправившую щупальца в накатывающих на берег волнах.

— Рэйнэн? — стихийница заворочалась в спеленавшей ее ткани, пытаясь высунуть руки и обнять мужа.

— Ш-ш-ш, маленькая. Спи, — Рэйнэн бережно прижал ее к себе, устраивая поудобнее и отдавая последние распоряжения адмиралу.

Тамми хотела спросить мужа, куда они направляются на этот раз, но вдруг поняла, что проспала всего несколько часов, и сейчас всего лишь вечер. Вечер… а впереди их с Рэйнэном ждала ночь… И совершенно не важно, где и в каком месте они сегодня окажутся. Важно, что этой ночью они будут вдвоем. Только он и она… и… Сердце ухнуло куда-то в пятки, по телу пробежала жаркая удушливая волна, а потом у Тамми начали трястись руки и ноги, как у перепуганного зайца. Что она скажет ему? И должна ли она что-то говорить или… Она не знала, как вести себя в подобной ситуации, что говорить, что делать. Она понятия не имела, как объяснить мужу, что она согласна… Светлые духи, на что она согласна? Как назвать то, что она собиралась сделать? Он говорил, что она должна попросить. Просить? Создатель, как же стыдно… может, просто сказать "да"? А что, если он не поймет?

Мысли одна глупее другой мелькали в голове Тамми с сумасшедшей скоростью, и чем больше она думала, тем сильнее боялась. Теперь ее трясло всю, кровь гулко стучала в висках, а сердце то замирало, то бросалось куда-то вскачь.

Рэйнэн встревожено посмотрел в ее раскрасневшееся лицо и стремительно коснулся губами пылающей щеки.

— Ты горишь, — испуганно выдохнул он.

Кивнув на прощанье Дэгару, Рэйнэн быстро шагнул в открытый проход.

— Потерпи, маленькая, — прошептал темный владыка, когда клубящаяся тьма сомкнулась за его спиной. — В замке Эркан, он лучший целитель в империи. Все будет хорошо.

В абсолютной темноте перехода Тамми не видела лица мужа, только чувствовала, как легко касаются волос его губы. Она слышала его хриплый, тихий голос и сходила с ума от его мягких, чарующих интонаций. Она горела… Горела огнем, но не оттого, что у нее была горячка, а оттого, что он был так близко, так волнительно близко. И впервые в жизни ей безумно хотелось ощутить тепло его губ на своем лице, жар его тела на своей коже, прикосновение его рук, сильных, ласковых, нежных. Впервые в жизни она хотела быть с мужчиной, быть для него желанной, любимой, единственной. Она хотела быть женщиной…

С мягким хлюпающим звуком тьма наконец выпустила их из портала. Тамми зажмурилась, привыкая к свету, а когда открыла глаза, сразу поняла, где они оказались. Черные, поглощающие свет стены парящего дворца невозможно было перепутать ни с какими другими.

— Трэм, немедленно найди целителя, — на ходу бросил Рэйнэн, опрометью поднимаясь по широкой каменной лестнице. Тамми удивленно наблюдала из-за его плеча, как мчатся за ними следом сломя голову люди из клана "Призраков". Воины, охранявшие императорскую семью в течение нескольких сотен лет, хорошо знали свои обязанности, им не нужны были лишние приказы и команды.

— Выставьте возле наших комнат двойной кордон охраны. Никого, кроме Эркана и Архи, к нам не впускать, — распорядился владыка, внося Тамми в императорские покои.

Уложив жену на кровать, он сел рядом и осторожно снял с нее туфли, захватывая ладонями маленькие ступни.

— У тебя ноги ледяные, — Рэйнэн метнулся в гардеробную, чтобы вернуться оттуда через секунду с теплыми носками. — Подожди немного, маленькая, сейчас придет Эркан, — повторял он, надевая их на Тамми и укутывая ее плотнее.

— Рэйнэн, не надо. Я в порядке, — девушка протестующее попыталась сбросить с себя одеяло, от которого было невыносимо жарко. Как объяснить ему, что она просто ужасно нервничает? — Я хотела пого…

Тамми замолкла на полуслове и обреченно вздохнула, потому что в эту минуту в спальню вошел магистр Эркан. С невероятным проворством и скоростью, коих Тамми совершенно не ожидала от такого с виду сухонького и пожилого человека, целитель пересек комнату и шумно плюхнувшись рядом с ней на кровать, резко сдернул с нее одеяло, цепко схватив не успевшую пискнуть стихийницу за руки.

— Ну-с, деточка, что у нас тут? — резво начал было Эркан, а через минуту брови старика удивленно поползли вверх, и он, оставив Тамми в покое, подозрительно закашлялся, переводя взгляд на Рэйнэна. — Я, собственно, не понял, чем я могу помочь в данной ситуации?

Тамми мгновенно стала пунцовой, и у нее появилось совершенно абсурдное желание залезть от стыда под кровать. Не было сомнений, что целитель почувствовал ее состояние нервозности и возбуждения.

— У нее жар, — раздраженно заметил Рэйнэн.

— Это так теперь называется? — хмыкнул Эркан, поднимаясь с постели. — Леди Таммиэлиэн, у вас что-то болит? — обратился он к совершенно смущенной императрице.

— Нет, магистр, — еле слышно ответила Тамми.

— Ну, вот видишь, мой мальчик, — старик по-дружески похлопал мрачно наблюдающего за происходящим императора по плечу. — У девочки ничего не болит.

— Эркан, — рявкнул Рэйнэн. — Я тебя позвал для того, чтобы ты вылечил мою жену, а не для того, чтобы ты спрашивал, болит у нее что-то или нет.

— Ваша супруга совершенно здорова, мой император, — невозмутимо заявил целитель. — Разве что немного… хм… устала, — Эркан неоднозначно посмотрел на Тамми, потом перевел взгляд на взбешенного Рэйнэна. — И ты тоже, видимо, устал, мой мальчик. Вам обоим, похоже, следует хорошенько отдохнуть.

— Какого?.. — Рэйнэн недоуменно уставился в спину покидающему покои магистру.

— Надеюсь, в этот раз комната не пострадает, — зачем-то обронил на выходе Эркан.

Рэйнэн посмотрел на старика, как на душевнобольного:

— Что?!

— Нет, я все понимаю, — мило улыбнулся целитель. — Молодость и все такое… Но после вашего отъезда спальню только восстановили. Магические стекла, заешь ли, быстро не делаются. И вазочку эльфийскую до сих пор по осколкам собирают, — сокрушенно покачал головой Эркан, закрывая за собой дверь.

— Тьма, — выругался Рэйнэн. — Что здесь происходит? Меня не было во дворце всего неделю! Ты что-нибудь понимаешь, маленькая? — владыка оторвал взгляд от двери и посмотрел на Тамми.

Дверь в спальню снова открылась, и Арха, вбежавшая в комнату, с порога вскинула руки, раскрывая объятья сердито хмурившемуся Рэйнэну.

— Сынок, ты вернулся, — кормилица ласково провела пухлой ладонью по щеке императора, вызывая у него теплую улыбку.

— Я скучал, родная, — Рэйнэн крепко обнял кормилицу, целуя ее макушку.

— Тамми, детка, — Арха, высвободилась из объятий императора и сделала шаг в сторону сидевшей на кровати девушки. — Тьма всемогущая, что случилось? — кормилица замерла на полпути, с ужасом рассматривая внешний вид стихийницы.

Тамми неловко пожала плечами. После столкновения с братом Риганом и устроенного ею пожара платье выглядело ужасно: пятна крови на подоле и рукавах, следы грязи и сажи на юбке и корсаже. Да и сама она, вероятнее всего, смотрелась не лучше.

— Ма, — Рэйнэн успокаивающе погладил женщину по спине. — Все хорошо. Это не ее кровь. Я тебе потом расскажу.

За стено, внезапно послышались шум и ругань охраны, а затем в комнату влетел Тень, чуть не сбив стоявших на пути Рэйнэна и Арху. Ашхар одним длинным прыжком вскочив на кровать, повалил Тамми на спину и совершенно наглым образом начал облизывать ее своим фиолетовым языком.

— Тень, — хохочущая Тамми выставила вперед ладони, уклоняясь от выражающего свою буйную звериную радость ашхара.

— Тень, прекрати, — сердито гаркнул на животное Рэйнэн.

Тень замер, потом, развернувшись, спрыгнул с кровати и, подойдя к хозяину, лизнул его руку и ткнулся мордой в грудь. Постояв так несколько секунд, зверюга вильнула хвостом и быстро засеменила обратно к Тамми.

— Тень, я кому сказал, оставь хозяйку в покое, — громко и настойчиво повторил темный владыка.

Ашхар, недовольно фыркнул, вернулся к Рэйнэну и снова ткнулся в него мордой. Постояв так чуть дольше, чем в первый раз, животное резко сорвалось с места и прыгнуло в объятья заливающейся смехом Тамми.

— Ты мой лохматый, — девушка ласково трепала за уши зверя, все время норовившего лизнуть ее в лицо.

Арха и Рэйнэн, стоявшие в стороне, радостно посмеивались, наблюдая за счастливым воссоединением этой парочки.

— Родная, позаботься о ней, — тихо произнес Рэйнэн, обнимая кормилицу. — У нас сегодня был тяжелый день. Малышка голодная и измученная, а меня уже ждут. Я просил Трэмана собрать совет к моему возвращению.

— Ты мог бы и не просить, сынок, — Арха прижалась щекой к груди императора и тепло улыбнулась. — Иди, я покормлю твою жену и уложу спать.

Владыка едва успел сделать несколько шагов в сторону выхода, как был остановлен встревоженным голосом Тамми.

— Ты куда?

— Не бойся, маленькая, — Рэйнэн вернулся и, подойдя к жене, провел рукой по ее волосам. — Здесь ты в безопасности. Я все предусмотрел. Мне нужно уйти, — грустно объяснил он. — Меня ждут на заседании совета.

— Но… — собралась было возмутиться Тамми, отталкивая от себя расшалившегося ашхара.

— Эркан прав, — не дал ей договорить Рэйнэн. — Ты устала. Отдыхай, малышка, — легко поцеловав растерянную жену в висок, император стремительно покинул комнату.

****

Спустя час Тамми, чистая, сытая и разомлевшая после горячей купели, сидела перед зеркалом и смотрела на отражавшуюся в сверкающей поверхности Арху, усердно расчесывавшую ее непокорные кудри.

— Моя девочка, как же я рада, что вы вернулись, — женщина отложила в сторону расческу и, расправив по плечам Тамми рыжие локоны, произнесла: — Какая же ты красавица.

— Ну что ты, Арха, — проронила Тамми. — Я самая обыкновенная.

— Ну, какая же ты обыкновенная? Вы с Рэйни очень красивая пара. А уж какими красивыми у вас детки будут… — Арха лукаво подмигнула мгновенно засмущавшейся девушке. — Не заставляйте меня долго ждать. Очень хочется внуков понянчить.

— А Рэйнэн не сказал, когда вернется? — Тамми застенчиво улыбнулась порывисто обнявшей ее кормилице.

— Думаю, что поздно, дорогая, — Арха бережно взяла Тамми за плечи, поднимая с места. — Там столько военных со всей империи на совет приехало… Весь день вашего возвращения ждали. Сомневаюсь, что они раньше полуночи закончат. А тебе отдохнуть надо. Я обещала моему мальчику, что уложу тебя спать.

Женщина подвела расстроенную девушку к кровати и, откинув покрывало, помогла лечь в постель.

— Хочешь, я посижу с тобой, пока ты не уснешь? — она взяла в руки ладошку Тамми, нежно поглаживая ее. — Когда Рэйнэн был маленьким, он очень любил засыпать, сжимая мою руку. Позже Керр запрещал мне заходить к нему вечером, даже чтобы поцеловать на ночь, но несносный мальчишка не спал полночи, чтобы пробраться ко мне, когда все уснут, — женщина смахнула непрошеную слезу и слабо улыбнулась.

Тамми очень хотелось расспросить кормилицу о детстве супруга, но она понимала, что тогда Арха не уйдет, пока не убедится, что она уснула, а ей так хотелось дождаться его возвращения. И стихийница схитрила: сладко зевнув, она закрыла глаза, притворяясь спящей. Послышался легкий хлопок, погасивший пульсары, затем удаляющиеся шаги, и комната погрузилась в сумрак и тишину. Выждав несколько минут, Тамми осторожно встала с постели и, подойдя к столу, зажгла свечи. Нервно обхватив себя руками за плечи, она стала бесцельно бродить по комнате взад-вперед, пытаясь скоротать время. Дверь бесшумно открылась, и в спальню крадущейся тенью проник ашхар.

— Тень, — девушка села на стул, позволяя зверю опустить голову ей на колени. — Как ты думаешь, он поймет, зачем я его жду, или я должна буду что-то сказать? — Тамми запустила пальцы в густую шерсть животного, пытаясь успокоиться. — Если бы он мог читать мои мысли… он бы просто посмотрел и все понял, — грустно пожаловалась она.

Ашхар тихо фыркнул, поднял морду, потом, осторожно захватив зубами ткань халата, дернул на себя.

— Ты что делаешь? — стихийница недоуменно уставилась в фосфорически сияющие в темноте глаза Тени.

— Р-р-ры-ы, — проурчал Тень. Склонив морду на бок, зверь вытянул лапу, захватив когтями край подола одежды.

— Тебе не нравится, как я одета? — Тамми встала и подошла к зеркалу, разглядывая в нем свое отражение.

Длинный, наглухо застегнутый халат с широкими рукавами надежно скрывал все тело, не давая простора воображению. На лице стихийницы вдруг появилась счастливая улыбка. Громко взвизгнув, она бросилась на шею ашхару.

— Ну, какой же ты хитрый, — шептала она, целуя лохматую морду. — Как я сразу не додумалась. Он увидит и все поймет без слов.

Быстро последовав в гардеробную, Тамми стала перебирать вешалки с ночными сорочками, которых предусмотрительная Алиэн накупила несколько дюжин. Стащив с себя унылый халат, девушка начала неспешно перемерять их. Одна оказалась прозрачной, как стекло, и Тамми, посмотрев на свое отражение, покраснела до кончиков волос. У другой вырез спереди был чуть ли не до пупка, третья, вообще была похожа на лоскутки, едва прикрывавшие тело. Отложив в сторону почти десяток, она было уже отчаялась найти что-то подходящее, когда взгляд скользнул по белоснежному краешку ткани, видневшейся в самом углу шкафа. Тонкое батистовое полотно украшала изысканная шелковая вышивка. Плечи у рубашки были открытыми, вырез шнуровался атласными лентами. Сорочка присобиралась под грудью, спадая вниз мягкими струящимися волнами. Длинные, до самых бедер разрезы при каждом шаге оголяли стройные ноги. В этом наряде Тамми выглядела, с одной стороны, невинно, а с другой — невероятно соблазнительно. Удовлетворенно вздохнув, она влезла на кровать, откинувшись на подушки, скромно выставив из разреза часть ноги. Тень, наблюдавший за манипуляциями хозяйки, быстро запрыгнул на постель, укладываясь рядом.

— Нет, Тенюшка, — Тамми почесала ашхара за ухом. — Я тебя очень люблю, но спать сегодня ты будешь в другом месте.

Зверь обиженно заскулил, лизнул стихийницу в нос, а потом прижал ее к постели своей огромной лапой.

— Ну, да, — стала оправдываться Тамми. — Я говорила, что спать с тобой мне нравиться больше, чем с твоим хозяином, но когда это было? Ну, не сердись.

Тень глухо зарычал, отвернул морду и стал обиженно сопеть. Тамми прижалась к нему, обхватывая руками, — Ну, ладно, полежи тут недолго, пока Рэйнэн не вернется, — жалобно изрекла она, поглаживая блестящую шерсть зверя. Хитрое животное, словно только и ждало этих слов, потому что, радостно дернув хвостом, он растянулся на всю длину, громко фыркая и зевая. Размеренное дыхание Тени, усталость, тревоги и события последних дней сделали свое дело, так и не дождавшись возвращения мужа, Тамми уснула, свернувшись калачиком под теплым боком ашхара.

****

Военные генералы и советники неспешно покидали зал совета. Заседание закончилось несколько минут назад, и на часах было далеко за полночь. Рэйнэн подав знак Треману, сэру Лашу и братьям Гэронам остаться, устало склонил голову на руки, ожидая, пока массивные двери аудитории закроются за последними посетителями. Вытянув из кармана конверт, он протянул его близнецам.

— Брэд, Ангус, здесь часть пророчества, составленная Ингеросом Эрхардом. Хочу, чтобы вы проверили, та ли это недостающая часть книги, найденной вами в библиотеке?

Ангус открыл конверт, извлекая пожелтевшую вырванную страницу. Брэд мгновенно подвинулся ближе, внимательно разглядывая написанный на листке текст.

— Почерк тот же, похоже, что это она, — заметил Брэд. — Но это одна страница, а в книге не хватает нескольких.

— Я нашел только эту, — задумчиво ответил Рэйнэн. — Странно. Куда Эрхард дел остальные?

— А может, их вырвал вовсе не Ингерос? — предположил Трэм. — Что, если остальные листки вырвал тот, кто искал именно этот?

— Возможно, — Рэйнэн задумался, а затем напряженно посмотрел на первого советника. — Ингерос мог знать, что кто-то захочет использовать написанное им, и оставил какую-то часть книги намеренно, чтобы пустить их по ложному следу. В противном случае все самое важное было бы у меня.

— Здесь говориться о каком-то ключе, владыка, — произнес Ангус, встревожено вчитываясь в текст. — Вы знаете, о чем речь?

— Знаю, — Рэйнэн поморщился и вздохнул. — Поэтому и подтянул войска к столице и разлому. Я не знаю другого: что означает кровавый рассвет и восход черного солнца? Кто-нибудь из вас встречал упоминание о чем-то подобном?

Мужчины отрицательно качнули головами.

— Можно поискать, — Брэд многозначительно посмотрел на брата. — Нам не впервой проводить ночь в библиотеке.

— Отлично, — кивнул Рэйнэн. — Найдете что-то, сразу посылайте за мной.

После того, как братья ушли, владыка обратился к оставшимся советникам:

— Трэм, составь список всех тех, кто по сей день живет во дворце со времен правления моего отца. А вы, Лаш, установите слежку за каждым.

Мужчины переглянулись и подняли хмурые взгляды на императора.

— Я знаю, что вы оба входите в число тех, за кем прошу следить. Я не стал бы вам говорить об этом, если бы не доверял как самому себе, — успокоил их Рэйнэн. — Арху и сестер не трогайте. В женщине, которая меня вырастила, я никогда не сомневался, а сестры на тот момент, когда моей матери дали яд, были маленькими.

— Я думаю, будет справедливо, если за нами с Лашем тоже будут следить, — Трэман посмотрел на советника безопасности, и тот в ответ согласно кивнул.

— Это будет правильно, владыка, — заявил Лаш. — Мы с советником Грахом ничем не отличаемся от остальных.

— Даже не сомневался, что вы это скажете, — улыбнулся в ответ Рэйнэн. — Сэр Лаш, никого не впускать в мои покои без особого распоряжения, всех, кто входит, тщательно обыскивать. Любые передвижения императрицы должны сопровождаться усиленной охраной.

— Ты боишься, что на ее величество снова будет покушение? — обеспокоено поинтересовался Трэман.

— Хуже, дружище, — напряженно произнес Рэйнэн, — Я боюсь, что ее попытаются выкрасть из дворца. Она нужна хозяину мира теней живой.

— Она имеет какое-то отношение к посланию Эрхарда? — изумился советник.

— Прямое, — мрачно заключил император. — Она и есть ключ.

— Может, стоит спрятать ее где-нибудь на время? — предложил Лаш.

— Я не отпущу ее от себя даже на шаг, — отмахнулся от него Рэйнэн. — Слишком опасно. Уйти из дворца сложнее, чем из какого либо другого места. Я замкнул линии силы. Порталы здесь теперь могут открывать только советники и члены семьи. Все остальные будут покидать Авергард через кордоны охраны. Это все на сегодня.

Советники встали, видя, что император собирается уйти.

— Жду утром со списком, — бросил им владыка. — Я буду в библиотеке. Надеюсь, что нам с Гэронами удастся что-то найти.

Рэйнэн смертельно устал, но позволять себе расслабляться он не собирался. До рассвета оставалось несколько часов, и он ужасно хотел вымыться и зайти посмотреть на спящую жену. За последнюю неделю он так привык к тому, что она всегда рядом, что те несколько часов, которые он не видел ее, казались вечностью. Это стало какой-то болезненной необходимостью — слышать ее голос, чувствовать, как она дышит, дотрагиваться до нее. Она сама стала для него болезненной необходимостью. Он мечтал просто полежать рядом с ней хоть немного, молча наблюдая за тем, как она спит.

Неслышно войдя в спальню, Рэйнэн удивился, что Арха не погасила свечи, хотя, возможно, она оставила их намеренно, потому что Тамми было страшно оставаться в темноте. Дойдя до кровати, он, судорожно сглотнув, замер, не в силах отвести взгляда от представшей взору картины. Помянув Арху добрым словом, Рэйнэн, тяжело вздохнув, сел напротив. Какая же его малышка была красивая… Он мог смотреть бесконечно на эту нежную линию плеч, ломкий изгиб тонких рук, мягкую округлость атласных бедер. Если бы кормилица знала, какая это мука — быть так близко к ней, такой желанной, такой невозможно родной, и бояться дотронуться до нее, то вряд ли так одела бы ее.

Грустно усмехнувшись, император вдруг подумал, что безумно завидует лежащему с ней рядом ашхару. Зверя она полюбила с первого взгляда. А он… Сможет ли когда-нибудь она полюбить его? Какая насмешка судьбы… Еще недавно он говорил ей, что браки заключаются не ради этого нелепого человеческого чувства. И что теперь? Как много он готов отдать, чтобы увидеть в ее глазах хоть намек на то, что он не безразличен ей? Как много… Он страдал, мучился, он хотел ее, хотел до боли в мышцах. Но ему не нужно было больше просто ее тело. Он хотел большего… Всю ее, без остатка… Ее сердце, ее душу… Он хотел, чтобы она его любила.

Поднявшись с места, Рэйнэн подошел к жене, присев возле постели на корточки, еле слышно коснулся губами свисающей ладони, потом, осторожно накрыв ее покрывалом, несколько минут постоял, впитывая взглядом любимый образ, и, медленно развернувшись, пошел прочь.

****

Тамми снился кошмар: серая армия сморгов бесшумно выползала из разлома, разливаясь по земле черной тенью, словно полноводная река, превращающаяся в море. Что-то жуткое и страшное шло следом за ними, и оно тянуло к ней свои руки, сдавливало горло, вытягивало душу. С высоты птичьего полета она видела, как дикая лавина расползающихся тварей набрасывается на сопротивляющееся им войско, как падают замертво растерзанные и выпитые чудовищами тела легионеров, как медленно и неотвратимо магию этого мира поглощает безликий монстр, сея вокруг себя хаос, мрак и смерть. Она видела себя, лежащей на высоком холме, безжизненным взглядом смотрящей в высокое небо. Из глубоких порезов на руках текла кровь, собираясь в круглые чаши.

С громким криком Тамми вскочила на постели, обливаясь холодным потом, пытаясь восстановить дыхание после пережитого ужаса. Тень вскинул морду и тихо зарычал, тревожно разглядывая испуганную хозяйку. Девушка спустила босые ступни на пол, посидела несколько минут, и на негнущихся ногах пошла на террасу. Ей не хватало воздуха, а еще было очень страшно.

Солнце поднялось над горизонтом, возвещая новый день, сметая с улиц столицы теплыми лучами сумрак и темноту. Наступило утро, а Рэйнэн так и не пришел. Единственный человек, рядом с которым она могла чувствовать себя уверенно и спокойно, не пришел. Единственный, кто мог прогнать ее страхи, успокоить и защитить. Зябко обняв себя за руками, Тамми грустно поплелась обратно в комнату, рассеяно поглаживая рукой крутящегося вокруг нее ашхара. Умывшись и переодевшись, она слонялась по комнатам, не находя себе места, напрасно ожидая, что вот-вот послышится легкая поступь, и в проеме покажется высокая фигура мужа, но вместо него пришла Арха. Милая, добрая, заботливая женщина щебетала вокруг Тамми как птица, пытаясь накормить, развеселить и отвлечь от печальных мыслей. Девушка слушала ее, мило улыбалась, делала вид, что все хорошо, а мысли ее были далеко, мыслями она была рядом с мужчиной, похитившим ее сердце.

****

Рэйнэну удалось поспать несколько часов в комнате матери. Спустившись на рассвете в библиотеку, он присоединился к братьям-близнецам. Он торопился. У него не было права на ошибку. Он должен был идти на шаг впереди противника. Шли часы, время клонилось к обеду, а они все перелистывали кипы книг, просматривали груды свитков.

— Кажется, нашел, — вскрикнул Ангус, довольно сверкая глазами и протягивая императору толстый старинный фолиант. — Здесь написано: и было черным солнце, и пришел красный рассвет…

Рэйнэн выхватил книгу, напряженно вчитываясь в текст.

— Здесь описывается солнечное затмение. Черное солнце… Красный рассвет… — бормотал он, переворачивая страницы.

— Красный — кровавый, возможно, это одно и то же, — предположил Брэд.

— Возможно, — Рэйнэн взял в руки послание отца Тамми, снова и снова перечитывая его.

В библиотеку в это время вошел Трэман, и Рэйнэн, оторвавшись от чтения, позвал друга.

— Трэм, ты мне нужен. Найди срочно астролога, пусть рассчитает время и дату следующего солнечного затмения.

— Я принес список, — советник отдал Рэйнэну листок с именами. — Лаш уже отдал приказ установить тайную слежку за каждым.

— Отлично, — владыка сложил бумагу и направился к выходу. — Найди астролога, Трэм. Это очень важно.

Рэйнэн едва успел перейти на второй уровень дворца, мечтая наконец попасть в свои покои, как был пойман Алиэн, разыскивавшей его с самого утра.

— Рэйни, вот ты где! — сладко завела она.

— Сестренка, не начинай, — устало вздохнул император. — Если ты по поводу очередного бала, то ты выбрала не самое подходящее время.

— Рэйни, вас не было во дворце больше недели. Со дня свадьбы ты ни разу не выводил жену в свет. По дворцу ползут невесть какие слухи, — Алиэн грозно ткнула в грудь брата пальцем. — Я ради тебя старалась, организовывая прием в честь вашего возвращения. Вы не можете не прийти.

Рэйнэн усмехнулся и покачал головой, сестра была неисправима.

— Хорошо, Алиэн, но на много не рассчитывай, больше часа мы там не задержимся.

— Вот и славно, — радостно промурлыкала Алиэн, целуя брата в щеку. — Через два часа начнут прибывать гости.

— Ал, во дворце усилены меры безопасности. Предупреди своих гостей, чтобы не падали в обморок, когда их будут обыскивать и проверять магическую ауру, — подмигнул Рэйнэн оторопевшей Алиэн.

— Что?

— А если охране что-то не понравиться, их и вовсе выставят вон, — довольно добавил Рэйнэн и, быстро чмокнув удивленную сестру, направился к жене.

Вернувшись в свои покои, он застал Арху и Тамми, сидящими в гостиной на диване. Жена держала в руках пяльцы и иголку и, закусив губу, усердно вышивала, а Арха показывала ей, как следует правильно делать стежки.

— Я вижу, вы нашли себе занятие, — улыбнулся Рэйнэн, походя к Тамми и целуя ее в макушку. — Надеюсь, это для меня? С удовольствием буду носить платок, вышитый тобой, — подмигнул он отчего-то вмиг покрасневшей жене.

Вообще-то Арха предложила Тамми пошить рубашечку для их с Рэйнэном будущих детей, мотивируя тем, что приданое следует готовить заранее, и только потому она согласилась, но говорить об этом мужу она постеснялась, поэтому, когда кормилица открыла рот, чтобы возразить, девушка сжала ей руку и умоляюще посмотрела в глаза.

— Я, пожалуй, пойду, раз ты вернулся, сынок, — Арха поднялась с намерением покинуть супругов.

— Я ненадолго. Только переоденусь и уйду, меня ждет Лаш. Хотел убедиться, что Тамми хорошо себя чувствует, — остановил ее Рэйнэн. — Во дворце сегодня прием. Арха, помоги моей жене одеться к вечеру. Я зайду за ней, когда освобожусь.

Император направился в кабинет, а Тамми сидела на диване и едва не выла от отчаяния, проклиная дворец, прием, и всех тех, кто второй день подряд отбирал у нее внимание мужа. Когда же это закончится и им дадут хоть немного побыть вдвоем? Даже безобидная и добрая Арха начинала ее раздражать.

— Я не пойду на прием, — заявила Тамми, как только супруг вернулся в гостиную.

Отложив в сторону деловые бумаги, Рэйнэн облокотился на крышку стола, сложив на груди руки. Он чувствовал идущие от жены волны гнева и злости и не понимал, что с ней происходит.

— Почему? — настороженно спросил он.

— Я устала, — врала Тамми, надеясь, что если она не захочет идти, муж останется с ней. — Я не готова танцевать и веселиться после всего, что пережила за последние дни. Я никого там не знаю. Я не понимаю, зачем я должна быть на этом сборище?

Рэйнэн криво усмехнулся. Он подозревал, что реакция жены на подготовленный Алиэн бал будет именно такой. Светские мероприятия и встречи с элитой темной империи малышку откровенно раздражали. Объяснять ей, что это тоже ее обязанности, у него не было никакого желания.

— Хорошо, — бесцветно обронил он, направляясь к выходу. — Не хочешь, не стану тебя заставлять.

— А ты? — окликнула его Тамми. — Ты останешься со мной?

Рэйнэн обернулся и удивленно посмотрел на жену.

— Если тебе страшно, Арха посидит с тобой. Извини, маленькая, я уже пообещал Алиэн, я не могу не пойти.

Тамми бессильно откинула голову на спинку и сжала кулаки, когда он ушел. У нее опять ничего не получилось. Безумно хотелось что-то сломать или поджечь.

— Детка, с тобой все в порядке? — побеспокоилась Арха, заметив, как та побледнела.

— Нет, — Тамми грустно поплелась в спальню. — У меня голова болит.

Арха быстро метнулась к черному камню.

— Я сейчас позову целителя.

— Не надо никого звать, — оборвала ее порыв Тамми. — Я хочу побыть одна.

Видя, что девушка залезла на кровать и, укрывшись, отвернулась, Арха постояла несколько минут, растерянно разглядывая ее, а затем, осторожно закрыв дверь, покинула покои. Тамми долго смотрела впереди себя отсутствующим взглядом. Тень с утра куда-то убежал, и теперь не было даже кому пожаловаться на свою злосчастную судьбу. Уткнувшись лицом в подушку, она расплакалась. Дворец снова вносил в ее жизнь свои коррективы. Она вдруг почувствовала себя в нем ужасно маленькой, одинокой и несчастной. Выплакавшись вволю, Тамми стала ходить по комнатам, переставляя с места на место предметы, не зная, куда себя деть и чем занять. За стеной послышались крики и ругань. Удивленно нахмурившись, девушка пошла на звук.

— Что здесь происходит? — спросила Тамми, открыв двери в коридор, с изумлением наблюдая, как разъяренная сестра мужа отбивается от стражи.

— Император не поставил полог тишины. Простите, Ваше Величество, что потревожили, — капитан "Призраков" низко поклонился молодой императрице и, взяв Алиэн под руку, стал оттаскивать от входа.

— Да что вы себе позволяете? — упиралась Алиэн.

— Это приказ владыки — никого не пускать в свои покои. Распоряжений по поводу вас не было, — невозмутимо ответил охранник.

— Отпустите ее, пожалуйста, — Тамми подошла к Алиэн и, взяв ее за руку, потянула за собой следом.

— Но… — попытался возразить капитан.

— Под мою ответственность, — улыбнулась ему Тамми. — Не думаю, что сестра императора может причинить мне какой-нибудь вред.

— Как прикажете, Ваше Величество, — капитан подал знак, и кордон охраны расступился, пропуская темную леди в императорские покои.

Как только они оказались внутри, Алиэн поставила руки в боки и, вскинув бровь, уставилась на смутившуюся Тамми.

— И долго ты собираешься здесь сидеть, твое Величество?

— Я не понимаю тебя, — девушка подошла к окну, с грустью вглядываясь в сереющее вечернее небо.

— Это дворец, дорогая, а не то захолустье, откуда тебя привез мой брат. Пока ты тут сидишь и строишь из себя монашку, там сотни голодных темных леди пытаются увести у тебя мужа!

Тамми обернулась и недоуменно нахмурилась.

— Ну, что ты так на меня смотришь? — разошлась Алиэн. — А что ты хотела? После того, как вы разгромили спальню, о темпераменте моего братца во дворце слагают легенды. А ты отпустила его на бал одного.

— Но он мой муж, — Тамми удивленно пожала плечами. — Мы связаны клятвой крови. Почему я должна переживать, что он куда-то пошел без меня?

— Да плевать темным женщинам на твою клятву крови. Ну, подумаешь — жена! Статус любовницы никто не отменял. Желающих заполучить это место, поверь мне, больше, чем ты можешь себе представить. И все они только и ждут, как бы вцепиться своими цепкими ручками в твоего драгоценного супруга.

Тамми обреченно опустила голову, закусив губу, пытаясь не заплакать.

— Я не могу ему запрещать делать то, что он хочет. Это его право.

Алиэн выпучила глаза и гневно засопела.

— Ты что, ненормальная?! Он твой! Твой мужчина! Иди и порви их всех, покажи, кто во дворце хозяйка! Ты императрица или кто?

— Я не пойду, я не умею, я не… он не… — Тамми отвернулась и стерла ладошкой скатившуюся по щеке слезинку.

— Вы что, поссорились? — Алиэн схватила расстроенную невестку за руку и резко развернула к себе лицом. — Понятно… Тем более. Ты просто обязана туда пойти. И прекрати реветь.

Алиэн гордо вскинула голову, царственно выгнула спину и поплыла в гардеробную.

— Что ты делаешь? — Тамми наблюдала, как сестра мужа тащит из шкафа ворох разнообразных нарядов.

— Учу тебя жизни, дорогуша, — хмыкнула Алиэн, окинув долгим взглядом скромное платье Тамми. — Вкуса у тебя нет. Не приведи тьма, опять напялишь на себя какую-нибудь серую тряпку, — важно заключила она.

Тамми протестующее замотала головой, когда Алиэн стала прикладывать к ней неприлично открытую одежду.

— Я это не надену, — стала упираться она.

— Достоинства следует показывать, а не прятать, — отмахнулась Алиэн. — А у тебя есть на что посмотреть, поверь мне, — темная окинула ладную фигурку Тамми критическим взглядом.

— Алиэн, может, не надо, — Тамми испуганно смотрела, с каким фанатичным блеском в глазах золовка выбирает наряд для вечера.

— Вот это в самый раз, — не обращая на нее никакого внимания, продолжала Алиэн, раскладывая на кровати безумно красивое и открытое ярко-бирюзовое платье. — Под цвет глаз Рэйни. Быстро переодевайся. Волосы я тебе уложу.

Обреченно вздохнув, Тамми позволила сестре мужа делать с ней все, что той заблагорассудится. Закончив возиться с прической и лицом, Алиэн подвела девушку к зеркалу и, довольно улыбаясь, спросила:

— Ну?

Тамми смотрела на свое отражение и не узнавала себя. На нее смотрела какая-то незнакомка. Возмутительно неприличный наряд открывал плечи, руки, спину. Затянутая в корсет талия казалась невероятно тонкой и изящной. Из глубокого выреза высоко вздымались белоснежные полушария груди так непристойно, что у Тамми сразу появилось желание прикрыть их ладонью.

Волосы Алиэн подняла наверх и распустила по плечам крупными локонами. Подведенные темной краской глаза казались ярче, пронзительнее, глубже, чем обычно.

Женщина, смотревшая на нее из зеркала, выглядела вызывающе броско, невозможно было оторвать взгляда.

— Это я? — прошептала Тамми, касаясь рукой медальона, подаренного мужем.

Алиэн хищно улыбнулась:

— Ты. Кстати, украшение тоже нужно поменять. Что-нибудь вызывающе-дорогое, — женщина открыла стоявший на комоде ларец, выудив из него сверкающее, подобно радуге, бриллиантовое ожерелье.

— Не надо, — Тамми отпрянула в сторону, едва Алиэн потянула руки к рубиновому сердечку. — Это подарок Рэйнэна. И потом, кулон все равно не снимается.

— Что значит, не снимается? — изумилась Алиэн, разглядывая подарок брата.

Тамми прокрутила цепочку, демонстрируя отсутствие на ней какой либо застежки.

— А надела ты его как? — полюбопытствовала темная.

— Его Рэйнэн надевал.

— М-м, — потянула Алиэн. На кончиках ее пальцев вдруг заискрилось темное заклинание. Кулон мгновенно вспыхнул ярко-синим светом, и темная леди стала весело хохотать на всю комнату. — Ну, братец! Он на тебя охранку эльфийскую повесил.

Тамми непонимающе смотрела на веселящуюся Алиэн.

— Кроме него теперь никто не снимет, — объяснила наконец сестра императора. — Ладно, ожерелье отменяется, тем более, что эта штука стоит дороже.

Взяв Тамми под руку, Алиэн быстро потянула ее следом за собой.

— Ваш выход, Ваше Величество, — коварно улыбнулась она, открывая двери и окидывая застывшую охрану победоносным взглядом.

****

Рэйнэн почувствовал ее приближение еще до того, как хрупкая фигура Тамми показалась в проеме арки, ведущей в бальный зал. Он не мог понять одного — что она здесь делает? Каким непостижимым образом вдруг решилась прийти на глубоко неприятное ей сборище темной знати? Круг охраны разомкнулся, по залу прополз ошеломленный ропот, бокал в руках Рэйнэна треснул и осыпался на пол мелкой крошкой.

— Алиэн… убью, — прошипел император, глядя на вышедшую из-за стены конвоя жену. Это была не его малышка: скромная, нежная, застенчивая… Женщина, стоявшая кольце воинов, притягивала взгляды, как магнит. Невозможная линия оголенных плеч, светящаяся в свете пульсаров, фарфоровая кожа, бесконечная волна пылающих огнем локонов, бесстыдно выставленная напоказ часть груди заставляла думать лишь о том, а что же там дальше? Ослепительная красавица в платье больше открывавшем, чем скрывавшем ее тело, на фоне смуглых и темноволосых женщин империи походила на жаркий лепесток пламени, вспыхнувший на черных камнях. В зале стало так тихо, что Рэйнэн слышал, как шумит за окнами ветер. На нее смотрели все… затаив дыхание и не отводя взглядов. И в этих взглядах не было праздного любопытства или пустого интереса. Рэйнэн видел похоть, загоравшуюся в глазах темных мужчин, алчный, голодный блеск от вида ее оголенной плоти. Он пришел в бешенство. Темному придурку, что стоял к жене ближе всех и откровенно пялился в вырез ее платья, дал подзатыльник волной магии, да так, что тот упал ничком, прямо под ноги растерянной Тамми. В руках остальных, что находились чуть дальше и пожирали его малышку глазами, стали лопаться бокалы с вином, обливая дорогие наряды красной жидкостью, словно кровью. Какой-то идиот ринулся из толпы посмотреть на вошедшую императрицу, и Рэйнэн отбросил парня назад, повалив, как карточный домик, при этом всех, кто расположился за его спиной. Больше объяснять правила приличия находившимся в зале не пришлось. Все они старательно отводили глаза, низко склоняли головы и смотрели в пол, пока ее величество спокойно шла навстречу темному владыке. Но она, казалось, и не замечала происходившего вокруг нее, взгляд Тамми был прикован к могучей фигуре мужа, возвышавшейся неприступной скалой над пестрой толпой. На безмятежно красивом лице девушки блуждала легкая тень улыбки, когда, подойдя к мужу вплотную, он протянула ему руку.

— Что ты здесь делаешь? Ты же не собиралась приходить, — от тона Рэйнэна у Тамми похолодело внутри. Он был зол. Она чувствовала его злость каждой клеткой своего тела. Боевой настрой, в который она себя привела по дороге, пока шла сюда, испарился вмиг, как осколок льдинки на солнце.

— Я? — Тамми внезапно запнулась, соображая, что же ей следует ответить. — Алиэн сказала, это неприлично, когда жена оставляет мужа одного на приеме, организованном в честь супругов.

— Руки повыдергиваю паршивке, когда доберусь, — процедил сквозь зубы Рэйнэн, выискивая взглядом в толпе взбалмошную сестрицу, потом повернулся, хищно уставившись на Тамми. — А тебе не кажется, маленькая, что не явиться сюда было менее неприлично, чем явиться в таком виде?

Тамми стала покрываться пунцовой краской стыда. Возникло ощущение, что она стоит голой посреди зала и на нее все сморят, отчаянно захотелось провалиться сквозь землю. Рэйнэн подал знак рукой, и в зале громко зазвучала музыка. Обхватив Тамми рукой за талию, он с силой вжал ее в себя, словно закрывая своим телом. Гибкий разворот, и они начинают кружиться в медленном танце. Тамми казалось, ее ноги не касаются земли, Рэйнэн не позволял ей отстраниться ни на дюйм, сжимал так крепко, что начинало не хватать воздуха. Она слышала его прерывистое дыхание, неистовое биение сердца и волны гнева, исходящие от него. Танец сменялся новым танцем, а Рэйнэн все молчал, и лишь изредка опускал на Тамми тяжелый, сверкающий холодной яростью взгляд. С каждой новой минутой она понимала, что прийти сюда было ошибкой. Светлые духи, зачем она только согласилась? Зачем послушала Алиэн? Он совершенно не рад ее видеть. А что, если она только помешала? Что, если он правда собирался найти себе на вечер любовницу, а она попросту нарушила его планы? Какая же она глупая. Тамми стало дурно. Музыка раздражала, люди, скользящие по ней взглядами, тоже. Она чувствовала себя чужой и ненужной на этом празднике жизни, и такой жалкой и неприметной рядом с приковывающим всеобщее внимание императором.

Рэйнэн злился, ярился от бессилия. Правила этикета не запрещали женщинам появляться на балах в таких откровенных нарядах, и темные леди, стремясь понравиться, зачастую открыто выставляли свои прелести напоказ. Но эта конкретная женщина принадлежала только ему. Хотелось выколоть глаза всем тем, кто пытался смотреть на нее грязными вожделенными взглядами. За какой тьмой она так вырядилась? За какой тьмой она вообще сюда пришла? Мельком взглянув на малышку, он выругал себя. На ней не было лица, хрупкое тело дрожало в его руках, и Рэйнэн вдруг понял, что проделка сестры больно ударила не только по нему. Тамми, не привыкшая к дворцовым интригам, выглядела сейчас явно потерянной и смущенной.

Рэйнэн чувствовал, как давит на нее замок, давит это платье, давит этот зал, наполненный чужими людьми. Этот мир для нее чужой. И он тоже для нее чужой. Смешно, но радости от того, что она была рядом с ним сейчас, он не испытывал. А ведь он сам виноват. Разве спрашивал он, хочет ли она ехать с ним, когда силой притащил в этот мир? Разве интересовался ее желаниями, когда вынудил выйти за него? Разве думал о чем-то, кроме собственного удовольствия, когда хотел получить ее? Что же он хочет от нее теперь? Каких действий? За что ревнует? Как же права была Арха, когда говорила, что любовь перевернет его мироощущение с ног на голову. Собственные чувства, мысли, обиды, желания ушли на второй план. Он не мог оставаться довольным и счастливым, когда той единственной, к ногам которой он готов был положить весь мир, было плохо. Ее жизнь теперь была для него важнее собственной. Он не хотел, не видел смысла принуждать малышку жить с ним только потому, что он не мог без нее думать, дышать, пить, есть, спать. Тьма… он не представлял, как сможет жить без нее дальше. Но единственным правильным решением было дать ей свободу выбора, и если она захочет уйти… он не станет ее удерживать силой.

— Устала? — слабо улыбнувшись, спросил Рэйнэн понуро опустившую голову жену. — Хочешь уйти?

Тамми не устала, но больше всего на свете она хотела уйти отсюда. Скрыться от посторонних глаз. Чтобы просто остаться наедине с любимым мужчиной. Им так и не удалось поговорить, а ведь ей так много нужно было ему сказать. Ей казалось, что все будет так легко и просто. Он придет, обнимет, как всегда шутливо спросит "да или нет?", а она, подражая его манере, возьмет и согласиться. Но он не пришел… Может, ему просто надоело ждать и выпрашивать у нее внимания и ласки? А может, она просто нафантазировала себе, что его чувства к ней больше, чем просто симпатия или привязанность. Возможно, это глупость и самообман, но ей казалось, что когда он целует и обнимает ее, в его душе нет места для другой женщины. Как же все запуталось…

— Да, я хочу уйти, — Тамми, подняв голову, открыто посмотрела в глаза мужа и, не заметив в них веселого и счастливого блеска, расстроилась еще больше.

— Пойдем, я отведу тебя, — Рэйнэн взял ее под руку, и разноцветное море окружавших их вельмож расступилось, словно по волшебству.

Тамми чувствовала, как чужие взгляды выжигают на ней темные дыры, видела их мысли, ощущала исходящие от окружавшей ее толпы зависть, вожделение, холод, и только держащий ее за руку мужчина был островом спокойствия и тепла в этом темном мире. Рэйнэн открыл портал, и Тамми порывисто выдохнула, вытерев о платье вспотевшие ладони. Она волновалась, волновалась так, что ноги подкашивались и отказывались идти. От предвкушения того, что должно произойти, кружилась голова и замирало сердце. Шаг. Темнота, и… тьма выпустила их на императорской половине дворца. Рэйнэн щелкнул пальцами, и в комнате ярко вспыхнули искрящиеся белым магическим светом пульсары. Пытаясь удержаться на дрожащих ногах, Тамми схватилась руками за попавшийся на пути стул и, ощутив наконец надежную точку опоры, подняла лихорадочно сверкающие глаза на остановившегося рядом мужа. Он странно и пристально вглядывался в ее лицо, а потом заговорил:

— Когда все закончится, я верну тебя обратно, маленькая. Я верну тебя домой, — Рэйнэн тяжело вздохнул и легко провел рукой по ярко сияющим в свете пульсаров огненным вихрам жены.

Тамми показалось, что он ее ударил. В сердце стала расползаться глухая, гнетущая боль. Ноги отказывались держать. Сжав дрожащими руками спинку стула так, что костяшки пальцев побелели, и отчаянно пытаясь не заплакать, она спросила его:

— Почему?

— Наверное, потому, что глупо держать в клетке птицу, которая привыкла жить на воле. Рано или поздно она погибнет. Не хочу смотреть, как зелень твоих глаз превращается в болото, — Рэйнэн устало склонил голову и, медленно развернувшись, пошел к выходу.

Он шел, а Тамми казалось, что с каждым шагом он уносит частичку ее с собой. Уходит… опять уходит? Почему? Зачем? Внутри все болело. Это было мукой, пыткой, издевательством, смотреть, как он уходит. Ей хотелось кричать как безумной, умолять, биться в истерике, просить, чтобы этот невероятный мужчина остался. Обнял ее и прогнал своей уверенностью и силой все терзавшие ее страхи, избавил от сомнений. Глядя на широкую напряженную спину, возникало одно единственное желание: подойти к нему сзади, обнять, прижаться лицом и забыть обо всем, раствориться в ощущениях тепла и покоя исходящего от него волнами.

Слезы больно обожгли глаза, к горлу подступил горький комок. Не в силах больше сдерживать себя, Тамми шагнула следом.

— Рэйнэн. Не уходи, — позвала она.

Рэйнэн остановился и напряженно замер, не смея ни пошевелиться, ни вымолвить хоть слово, а потом, резко развернувшись, уставился на Тамми, прожигая ее горящим взором.

— Я прошу, — тихо произнесла Тамми. И вдруг ей стало страшно… Что, если он не захочет?.. просто повернется и уйдет? Пожелает сладких снов и уйдет… Что, если она больше не нужна ему? Что, если…

— Что? — Рэйнэн сделал осторожный шаг навстречу потупившей взгляд жене. Он не понимал… Просит? О чем просит? Зачем хочет, чтоб остался?

— Ты сказал… однажды я попрошу… Я прошу, — только и смогла прошептать она, забыв на мгновенье, что нужно дышать.

Рэйнэн стоял и смотрел на нее, как завороженный. Кровь ударила в голову, пульсируя в висках короткими глухими толчками, разлилась в груди огненной дрожью, побежала по венам жаркой рекой. Он смотрел и не верил в то, что она сказала. Она просит? Она просит?! Это что, шутка? Это сон…

— Ты хоть понимаешь, о чем ты меня просишь? — Рэйнэн приподнял ее лицо, ошеломленно заглядывая в мерцающие в свете пульсаров глаза.

Тамми несмело кивнула и вдруг, потянувшись к нему, стала расстёгивать пуговицу на его рубахе. Он накрыл ее тонкую руку своей широкой ладонью, поднес к губам, а потом стал нежно целовать хрупкие пальцы.

— Не здесь, — сипло прошептал Рэйнэн, рисуя в воздухе светящуюся руну. — Не так. Хочу, чтобы ты запомнила, — подхватив жену на руки, владыка шагнул с ней в открывшийся портал, непрестанно касаясь губами в темноте ее волос, глаз, лица. Он вышел из тьмы и, не давая ей перевести дыхание, все целовал и целовал, поднимаясь куда-то вверх по лестнице.

— Закрой глаза, — хриплый гортанный голос почти у самого виска вызвал у Тамми дрожь по всему телу. Спрятав лицо у него на плече, она крепко зажмурилась, позволяя мужу внести ее в находящееся за дверью помещение, и не смогла сдержать восхищенного вздоха, когда увидела место, в котором они находились.

Огромная пустая комната с большой кроватью в центре и открытыми настежь окнами, занавешенными струящимся прозрачным водопадом штор. Сквозь стеклянный купол потолка на них смотрело бескрайнее звездное небо. Подобно невесомым хлопьям снега, из пустоты пространства возникали тонкие хрупкие лепестки цветов, которые, кружась в воздухе, с тихим шорохом падали под ноги. Тысячи пульсаров светлячков огненными искрами осыпались на них сверкающим дождем и гасли, не долетая до земли. Ветер шевелил тончайшую ткань полога, превращая ее в воздушные, призрачные паруса. Игра света и тени делала комнату фантастическим местом. Черные, впитывающие в себя свет стены, белоснежная постель, лепестки, устилающие пол, и осыпающийся дождь света…

Рэйнэн осторожно поставил супругу на ноги. Обхватив ладонями ее лицо и, не отрываясь, глядя в ее глаза, он задал один-единственный вопрос:

— Почему? — он не мог понять, зачем она попросила. Ведь он действительно был готов отпустить ее. Ее желания для него теперь были важнее собственных.

— Наверное… потому, что я люблю тебя, темный, — тихо ответила Тамми, несмело проводя ладонью по его напряженной щеке.

Руки Рэйнэна скользнули вниз, крепко сжав ее за плечи, а затем, порывисто притянув к груди, он рвано вздохнул, зарываясь лицом в облако ее волос. Он с силой вжимал в себя ее хрупкий стан, он обнимал ее так, словно боялся, что разомкни он на миг руки, она исчезнет, раствориться, растает. Протяжный, судорожный вздох. Секунды, и… их одежда медленно осыпалась к ногам облаком белоснежных цветов. Тамми вздрогнула, ощутив кожей упругость его обнаженного тела. Но, подняв лицо, она с улыбкой посмотрела в пылающие синим огнем глаза Рэйнэна.

И мир перевернулся. Застыл в его взгляде. Прикосновение губ… Нежное, бережное, осторожное, словно теплый поцелуй ветра. Еще одно… жадное, ненасытное, алчное, отбирающее дыхание, выбивающее опору из-под ног. Широкие мужские ладони плавно двинулись по тонким рукам, гибкой линии позвоночника, подняли верх и понесли к постели, мягко опуская на прохладные простыни. Он замер лишь на миг, блуждая голодным взором по обнаженной груди, животу, бедрам, ногам, а затем потянулся вперед, накрывая ее собой. Пылкие, требовательные губы Рэйнэна покрывали поцелуями каждый дюйм тела Тамми, пробуждая внутри дикое наслаждение, рвущееся наружу хриплыми вскриками, заставляя, как безумную, выгибаться навстречу его умелым ласкам, тянуть руки, чтобы почувствовать кончиками пальцев его живое тепло.

А он словно сорвался в пропасть… пил ее дыхание и заводился еще больше, слыша ее стоны, ощущая тонкие, нежные ладони на своей коже. Ее запах, ее голос, ее тело, такое близкое, родное… гладкое как шелк, мягкое как бархат. Она как крепкое вино ударила в голову и расползалась по нему пьянящим хмелем. И не было сил, сопротивляться этому блаженному помешательству. Не было больше сил себя сдерживать… Исступленно зарычав, Рэйнэн, навис над ней, прижав к постели, и рывком вошел в хрупкое несопротивляющееся тело. Он видел, как расширяются ее зрачки, как наполняются слезами любимые глаза, понимал, что делает ей больно, но уже не мог остановиться. Не мог. Не хотел… Нет… Хотел… безумно хотел. Трогать, обнимать, ласкать. Всю. Везде. Тьма, как же он ее хотел… Это безрассудное чувство эйфории, напрочь сносящее голову, когда с ней, на ней, в ней… ее запах на коже, ее вкус на губах, ее руки на теле. Невыносимо хорошо… Маленькая…Такая маленькая… Моя… Для меня… Обхватив ладонями заплаканное лицо, он забирал ее боль, выдыхая в полураскрытый рот нежные слова.

— Моя, маленькая, — темный владыка еле слышно коснулся носом бледной скулы. Мокрые от слез глаза широко распахнулись, и зелень ее взгляда утонула в бирюзовых зеркалах его души.

— Эс схар шэ схар тэ — ты кровь от крови моей, — прошептал Рэйнэн, снимая губами с ресниц жены застывшие слезинки. — Эс акрэ шэ акрэ тэ — ты плоть от плоти моей, — продолжал нежно повторять мужчина слова брачной клятвы, ласково целуя волосы и лицо Тамми. — Эс иммэ шэ тэ иммэ — ты магия от моей магии… Ир хэ шаа… Отныне и навек… пока не прервутся наши жизни, лишь для тебя будет биться мое сердце и жить моя душа… Любимая… Желанная… Моя единственная.

Поцелуи Рэйнэна порхали невесомыми бабочками, зажигая внутри Тамми пожар. И она дарила себя, дарила свое сердце, свою душу, без стыда и сожаления отдавала свое тело любимому мужчине, плавилась как воск, загоралась жаркой лучиной от его прикосновений, трепетных, нежных, неистовых, безумных и снова нежных. Сладкая боль на грани блаженства… Время остановилось. Его больше не было. Остался только он… его срывающийся шепот, его губы и язык, подчиняющие себе ее тело, заставляющие петь подобно струне, его ненасытные ладони, скользящие по лицу, груди, бедрам. Прикосновения… нежные, тягучие, ласковые, бесстыжие. Его движения — сильные, размеренные, мучительно-сладкие, растекающиеся внизу живота огненными реками. Ее стоны. Его хриплый голос, умоляющий, обволакивающий, отключающий рассудок. Невероятное чувство наполненности. Невозможное наслаждение двигаться ему навстречу, касаться его, слышать внутри себя его бешеный пульс. Блаженная нега… Не хватает воздуха… Горячо…Жарко…

Мир стал закручиваться с сумасшедшей скоростью в пульсирующую красную спираль, а потом разлетелся на тысячи цветных осколков и… Тамми закричала. Она падала… падала в сияющую радужными всполохами бездну. Осыпалась на смятые простыни белыми невесомыми лепестками, загоралась в руках темного владыки яркими искрами света. Растекалась жарким эфиром. Тонула в глубине его сияющих глаз. Губы Рэйнэна поймали ее стон, руки с силой сжали упругие бедра, и, совершив последний рывок, он прошептал любимое имя, содрогаясь в экстазе.

— Моя, — хрипел он, изливая свое семя в жаркое лоно жены. — Моя, — яростно рычал внутри него рвущийся наружу дракон. — Моя, — снова и снова повторял Рэйнэн, сжимая в объятьях тело самой дорогой на свете женщины…

****

Рэйнэн встречал рассвет, бережно сжимая в объятиях свое маленькое чудо. Девочка… женщина… жена… Тонкие пальцы, переплетенные с его. Алые губы, распухшие от поцелуев. Целовал бы и целовал… Манящие изгибы нежного тела… Как мало ночи, чтобы познать их вкус. Как мало жизни, чтобы насытиться сполна этой хрупкой красотой. Утро ложилось золотом на ее белоснежную кожу. Первые лучи запутались в огненно-рыжих волосах, и Рэйнэну казалось, у него на груди спит светлое жаркое солнышко. Любовь…Такое странное, короткое слово, вмещающее в себя целую вселенную чувств… жгучая ревность, безудержная страсть, неистовое желание, тоска, рвущая сердце в клочья, боль, робкая надежда, радость, щемящая нежность, сладкая мука, трепетный восторг, ощущение полета и эйфории от невероятной близости, и ее тихое слово "люблю", волшебной вязью магии проникающее в сердце. Он любил…

Тамми зашевелилась, тихо засопела, длинные веера ресниц вспорхнули легкокрылыми мотыльками, и зеленые глаза любимой заглянули Рэйнэну в самую душу. Бесконечность в теплоте этого взгляда…

— Моя маленькая, — прошептал Рэйнэн, подтягивая жену на себя и целуя ее мягкие губы.

— Что я здесь делаю, — неожиданно испуганно выдохнула Тамми, упираясь ладошками в грудь Рэйнэна.

— Что? — Рэйнэн обмер и непонимающе уставился на затравлено озирающуюся по сторонам малышку. — Что происходит, детка?

Тамми потянула на себя край простыни, стыдливо скрывая свою наготу и отодвигаясь от растерянного мужа.

— Почему на мне нет одежды, — она опустила голову, и пелена огненных локонов скрыла от Рэйнэна зардевшиеся румянцем щеки.

Рэйнэн ничего не понимал. Что произошло, пока она спала? Или это спит он? Еще вчера она просила остаться, таяла и плавилась воском в его руках, говорила, что любит… Этой ночью она подняла его до небес, а утром бросает камнем на землю…

— Ты сказала мне "да" ночью, маленькая, — Рэйнэн коснулся пальцами нежного подбородка, приподнимая ее лицо, с тревогой всматриваясь в любимые черты.

— У тебя старческий склероз, темный? — откинув волосы, прошептала Тамми. — "Да" я тебе точно не говорила.

Рэйнэн смотрел, как его малышка закусывает губу, опускает глаза, пытаясь скрыть искрящиеся в них смешинки, и не мог поверить… она что, издевается? Его маленькая заноза, похоже, решила пошутить над ним. У него чуть сердце не оборвалось, а она шутит?

— Развлекаемся, маленькая? — вкрадчиво мягко спросил Рэйнэн, медленно придвигаясь к невинно хлопающей глазами жене.

— Шалю, — неровно вздохнула она и, не выдержав, вдруг радостно улыбнулась.

Одним резким движением Рэйнэн отбросил простынь, подмял ее под себя, захватывая руками лицо, впиваясь в губы требовательно, нежно, неистово, зажигая ее огнем своего желания, заставляя прижиматься к нему обнаженным телом.

— Так как насчет "да", маленькая? — улыбнулся он задыхающейся и тяжело дышащей Тамми.

— Да, — сипло произнесла она, обнимая руками Рэйнэна за шею, подставляя губы новому поцелую.

— М-м-м, — потянул Рэйнэн, потершись носом о ее подбородок. — Я не расслышал, — горячий язык проложил влажную дорожку от ключицы до уха, оставив невесомый след от поцелуя у основания шеи.

— Да, — всхлипнула Тамми, запуская пальцы в смоляные пряди волос мужа.

— Видишь ли, маленькая, у меня не только старческий склероз, но еще и старческая глухота, — жарко прохрипел Рэйнэн, захватывая губам в плен вершину груди. — Громче, маленькая. Я не слышу. Кричи.

— Да, да, — иступлено повторяла Тамми, теряя контроль от его поцелуев, не соображая, что она делает.

— Что да, маленькая? — не останавливался Рэйнэн, сводя ее с ума своими ласками.

— Все да, — тонкие пальцы скользили по спине, рукам, лицу Рэйнэна, и он не понял, в какой момент из соблазнителя превратился в соблазняемого. Ее прикосновения огненными стрелами пронзали тело, будили в нем дикую, животную, ничем не прикрытую страсть. Сносили голову, отбирая остатки разума.

— Люблю тебя, — шептал, как безумный, Рэйнэн, повторяя без конца как обещание, как заклинание ее имя.

— Люблю тебя, — вторила ему в ответ Тамми, подставляя свое тело его бесстыдным ладоням.

И время для этих двоих остановилось, мир стал вращаться с бешеной скоростью, сокращаясь до расстояния хриплых вздохов и их переплетающихся в безрассудном танце тел. Как квинтэссенция любви, как извечный дар жизни, мужчина и женщина сливались воедино, сгорали в огне желания, умирали и рождались в ярких лучах поднимающегося над землей солнца.

Они потеряли счет времени, растворяясь друг в друге, купаясь в бесконечной теплоте волн радости и неги, переполнявших их души и сердца. Рэйнэн неслышно перебирал пальцами волосы прижимающейся к нему Тамми, и все в этот миг для него было таким далеким и неважным. В безумном хаосе мироздания только эта маленькая солнечная девочка имела для него значение и смысл. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким счастливым, как сейчас, когда просто лежал на постели, совершенно глупо улыбаясь, глядя на проплывающие над куполом облака, и держал в руках тонкую фигурку любимой женщины.

— Почему ты хотел вернуть меня домой? — вдруг с грустью спросила Тамми, заглядывая в глаза мужа.

Улыбка схлынула с лица Рэйнэна, и он поморщился, словно от боли.

— У меня было временное помешательство, маленькая. Я передумал. Прости, но я уже не смогу тебя отпустить. Никогда, — собственническим жестом он притянул Тамми к себе, сжав ее в объятьях до хруста в костях.

— Не отпускай меня, пожалуйста, — несмело попросила она, уткнувшись лицом в его широкую грудь.

Рэйнэн усмехнулся и нежно поцеловал ее в макушку.

— Не отпущу.

— Где мы? — Тамми оглянулась по сторонам, разглядывая странную круглую комнату со стеклянным потолком.

— Я на небе, — светло произнес Рэйнэн, поднося к губам тонкие пальцы жены. — А где ты, не знаю.

— Здесь так красиво, — тихо вздохнула Тамми, разглядывая, как ветер, врываясь в раскрытые окна, играет белоснежным шелком штор.

Рэйнэн повел рукой, и лепестки цветов, поднявшись с пола, закружились снежным вихрем вокруг их кровати. В ладони загадочно улыбающегося императора каким-то невероятным образом оказался хрупкий распустившийся бутон, и он осторожно воткнул его в распущенные волосы жены.

— Теперь красиво, — искрящийся теплотой взгляд блуждал по удивленному и восторженному лицу малышки.

— Ты ведь не знал, что я соглашусь, — краснея, пролепетала она, — Откуда все это?

— Эта комната ждала тебя со дня нашей свадьбы, — ответил Рэйнэн, жарко целуя пленительный изгиб плеча и зарываясь лицом в ее огненные кудри. — Я ведь очень наивный и самонадеянный темный. Помнишь?

— Ты… Почему ты женился на мне? Почему связал нас клятвой крови? — Тамми посетила внезапная догадка, что Рэйнэн врал, когда говорил сначала, что женился на ней ради наследника, а потом когда уверял, что пытался ее защитить. Широко раскрыв глаза, она смотрела на обнимающего ее мужа.

Рэйнэн захватил в ладони ее лицо и, покрывая легкими поцелуями лоб, веки нос, щеки прошептал:

— Потому что полюбил тебя, маленькая. Неужели ты не поняла? Я люблю тебя, Таммиэлиэн. Не знаю, за что я заслужил такое счастье, но ты — мой подарок, малышка. Мой бесценный, светлый подарок… Мой дар небес, тьмы, света или дождя, я не знаю… Ты лучшее, что было, есть и будет в моей серой жизни. И что бы я ни сказал, все слова будут невыразительными и мелкими в сравнении с тем, что я чувствую… С тем, что у меня здесь, — Рэйнэн взял в руку ладошку Тамми и положил себе на грудь, туда, где под кожей гулко билось его сердце.

— Прости меня, — всхлипнула Тамми, прижимаясь к нему губами и пылко целуя.

— За что, моя маленькая? За что я должен тебя прощать? — удивился Рэйнэн, бережно вытирая скатившиеся по ее щекам слезы.

— За все. За то, что сбежала, злилась на тебя, грубила… За испорченную комнату, одежду… за то, что обидела тогда… у Гэйба, и… за то, что заставила ждать так долго.

Рэйнэн схватил ее в охапку и весело рассмеялся.

— Ты стоила, маленькая, всех моих ожиданий. Ты того стоила… — он уложил Тамми на себя, одной ладонью зарывшись в ее волосы, а другой нежно поглаживая по спине.

— Жаль, что здесь нельзя статься навсегда, — тяжело вздохнула Тамми, склоняя голову на плечо мужа.

— Почему нельзя? — Рэйнэн лукаво прищурился и поцеловал малышку в кончик носа.

Тамми смущенно спрятала лицо на его шее, обхватив руками.

— Ну, нам же нужно будет что-то есть, пить, во что-то одеться.

— Маленькая, — хрипло протянул Рэйнэн. — Отсутствие одежды на тебе меня более чем устраивает, а насчет поесть… — он кивнул головой в сторону, и Тамми не поверила глазам, когда из воздуха, у кровати появился столик с фруктами и напитками.

— Как ты это делаешь? — изумленно спросила она. — Как можно создавать магией воду или еду?

Рэйнэн, оторвав от грозди винограда крупную виноградину, засунул ее в рот любопытной малышке, напоследок легко поцеловав в губы.

— Это было здесь все время, просто ты не видела, — довольно ухмыльнулся он.

— Чего я еще не вижу? — предположила Тамми, догадываясь, что еда — это не последний сюрприз, приготовленный для нее мужем.

Рэйнэн встал с кровати и, подхватив супругу на руки, резко повернулся с ней вокруг своей оси. Вдоль стен медленно стали обрисовываться нечеткие абрисы каких-то предметов. Затаив дыхание, Тамми ждала, когда контуры станут четче, а когда поняла, что это такое, крепче обняла мужа, подставляя его поцелуям свое счастливое лицо.

Цветы… Море цветов. Повсюду, куда ни кинь взгляд, в высоких стеклянных вазах на длинных зеленых ножках стояли цветы. Белоснежные соцветия сердцеобразной формы с желтым, как луч солнца, носиком внутри. Такие цветы росли по берегам голубого озера в мире, где Тамми жила раньше, и она их очень любила.

— Они похожи на тебя, — улыбнулся Рэйнэн. — Само совершенство… Ни одной лишней линии, — он запрокинул голову, и на них посыпались благоухающие тонким ароматом лепестки. — Я забыл сказать тебе доброе утро, жена, — прошептал он, касаясь поцелуем любимых губ.

— Доброе утро, муж мой, — Тамми погладила руками его лицо, прижалась к нему щекой. — Только уже далеко не утро, любимый.

Рэйнэн вернулся с Тамми в постель, лег на нее, накрыв своим телом, и стал медленно и чувственно целовать.

— У меня утро, маленькая, — сипло повторял он, пробуждая жаркими прикосновениями внутри нее волны удовольствия. — Бесконечное, счастливое утро. Моя девочка, моя маленькая, мое солнышко.

Зрачки Рэйнэна расширились от возбуждения, дыхание участилось, его захлестывало вихрем неудержимой страсти. Он пьянел без вина, вдыхая ее запах, терял контроль, пробуя ее на вкус. Шалел, когда она лежала под ним такая мягкая, открытая, теплая. Это было похоже на помешательство, стоило коснуться ее губами, отключались все мысли, работали только инстинкты: дикие, животные, не подчиняющиеся доводам рассудка. Он безумец… но какое же сладкое это безумие. То ли полувздох, то ли полувсхлип Тамми заставил его замереть. Со стоном обронив голову ей на грудь, Рэйнэн уткнулся в нее лбом, переводя дыхание.

— Прости, маленькая, не могу остановиться, когда ты рядом, — обреченно прошептал он.

— Я ведь и не прошу тебя останавливаться, — смущенно обронила Тамми.

— Глупенькая моя, ты ходить не сможешь, если я не буду себя сдерживать, — Рэйнэн перевернулся, увлекая Тамми за собой, потом, подтянувшись, облокотился на спинку кровати, усадив ее себе на колени. — Я и так позволил себе лишнее утром. Тебе не больно?

Тамми покраснела и, пряча лицо у Рэйнэна на шее, тихо вздохнула.

— Нет, мне не больно… мне хорошо.

Рэйнэн весело хмыкнул, укутал ее в простынь, а затем, прижавшись губами к виску, легко поцеловал. Подняв руку, он притянул в ладонь спелый персик со стола и протянул его Тамми.

— Ешь, малышка. Я измотал тебя.

— Это так не похоже на тебя, — Тамми откусила кусок фрукта и заскользила взглядом, по цветам, стоявшим вдоль стен.

— Почему, родная? — усмехнулся Рэйнэн.

— Это ведь не темная магия?

— Даже темная магия существует не только для того, чтобы разрушать и уничтожать, с ее помощью можно созидать и творить красоту, — Рэйнэн вдруг весело рассмеялся. — Тьма, это говорю я!? Если бы меня слышал мой отец, забил бы до смерти.

Тамми с ужасом посмотрела на Рэйнэна и, обхватив его за шею, гневно заметила:

— Не говори мне о своем отце, хвала духам, он мертв и наши дети никогда не узнают, каким монстром был их дед.

Брови Рэйнэна удивленно поднялись вверх, а затем его лицо стало расплываться в неприлично самодовольной улыбке.

— Маленькая, что же ты замолчала? — с хрипотцой в голосе потянул он, заметив, что Тамми внезапно запнулась и сконфуженно опустила глаза. — Вот про детей мне понравилось. Можно поподробнее?

— Ну, они же у нас когда-нибудь будут, — пролепетала Тамми, смутившись еще сильнее.

— Теперь я в этом даже не сомневаюсь, — Рэйнэн стал невесомо целовать зардевшуюся жену. — И на какое количество детей я могу рассчитывать? — хитровато спросил он.

— Я… я не знаю, — мямлила Тамми. — А сколько ты хочешь?

— Много, маленькая. Много… Мне нравится сам процесс, — зашептал ей на ушко Рэйнэн, а потом рассмеялся, видя растерянность жены. — Я шучу, детка. Я согласен и на одного. На любого ребенка, что ты мне подаришь.

Он вдруг с удивлением понял, что впервые в жизни думает о ребенке не как о наследнике и продолжателе рода, а как о чем-то трепетно-родном и бесценно дорогом, частичке своей любви и всех тех чувств, что переполняли его сердце. Сейчас он хотел детей, детей с зелеными, как у жены, глазами. А еще… девочку… крошечную, рыжеволосую, похожую на Тамми.

Это было так ново, так ошеломляюще необъяснимо. Столько непонятных эмоций и ощущений обрушивались на него снежной лавиной. Никогда он не чувствовал ничего подобного. Эта маленькая солнечная женщина перевернула все с ног на голову. Рядом с ней он проживал другую жизнь: яркую, наполненную, настоящую, ту, о которой не смел ни думать, ни мечтать. И как же хотелось остановить течение реки жизни, задержать этот миг, надышаться пьянящим воздухом счастья.

Рэйнэн закрыл глаза и крепко-крепко прижал к себе Тамми, зарывшись лицом в ее душистые волосы. Тонкие руки жены обвили его словно плети, горячее дыхание обожгло кожу, и ее нежность, словно волшебный эликсир, потекла по венам. Им не нужны были слова, теперь они понимали друг друга без слов, магия крови делала их одним целым. Время лилось, как вода, сквозь пальцы, день сменился вечером, а они так и сидели, слушая тишину и биение собственных сердец.

— Тебя, наверное, уже ищут, — печально заметила Тамми, когда начали сгущаться сумерки и комната стала погружаться в сиреневый полумрак.

— Пусть катятся в темную бездну, — недовольно пробурчал Рэйнэн, стискивая жену. — У меня, между прочим, еще медовый месяц не закончился. Имею я право хоть раз в жизни устроить себе день отдыха? Император я или нет? И потом, я в данный момент исполняю обязанности не менее важные, чем долг перед государством. Я бы даже поставил исполнение супружеского долга на ступень выше в иерархии важнейших императорских дел, — продолжил умничать Рэйнэн.

Тамми лишь улыбалась и умиленно смотрела мужа.

— А что ты улыбаешься, маленькая? — возмутился Рэйнэн. — У тебя, как у императрицы, исполнение супружеских обязанностей вообще должно стоять на первом месте. И ты мне, кстати, очень сильно задолжала.

— Это ты насчет каких обязанностей? — подражая его манере, произнесла Тамми. — Раздеть и приласкать? Так снимать с тебя больше нечего, темный, — она легко провела пальчиками по его обнаженной груди.

— М-м-м. Запомнила, — игриво ухмыльнулся Рэйнэн, перехватывая ее руку и поднося к губам. — Можно помыть или облизать, — выгнув бровь, предложил он.

— Не получится, — наиграно вздохнула Тамми. — Ты забыл прихватить соус и корыто.

— А корыто зачем? — весело отсмеявшись, спросил Рэйнэн.

— У нас в деревне поросят мыли в корыте, — хихикнула Тамми, погладив супруга по щеке.

— Не понял, — обижено нахмурился он.

— Какой же ты… — Тамми обняла его лицо руками. — Если тебя измазать в соусе, ты будешь похож на большого темного поросенка.

— …Поросенок, значит… — коварно прищурился Рэйнэн. — Сейчас я тебе, маленькая, найду и соус, и корыто…

Тамми не успела и глазом моргнуть, как муж, прочертив в воздухе руну и перехватив ее одной рукой, шагнул в портал.

— Ты что надумал? — стала заливаться смехом стихийница, догадавшись, что муж, выйдя в их спальне, тащит ее в сторону купальни. — Утопить меня решил, темный?

— И не надейся так легко от меня избавиться, — невозмутимо заявил Рэйнэн, открывая дверь ногой и спускаясь по лестнице в купель. — Буду мылить уши одному вредному рыжему свинтусу.

— Не надо, — хохотала Тамми. И как только Рэйнэн ослабил нажим руки, пока нагревал воду, она, резко оттолкнувшись от него, попыталась удрать. Он поймал ее за ногу и, прижав к бортику, приник губами к ее губам, лишая возможности сопротивляться, заставляя забыть обо всем.

— Мечтал об этом с нашей поездки на озеро, — горячо шептал Рэйнэн, продолжая покрывать поцелуями тело жены.

Сквозь блаженный дурман, окутавший Тамми, прорывались обрывки каких-то мыслей. Посмотрев на мужа совершенно пьяными от страсти глазами, она прерывисто спросила:

— Ты что, подсматривал?

— Смотрел, — хрипло выдохнул Рэйнэн.

— Подсматривал, — возмутилась Тамми.

— Смотрел, — настаивал Рэйнэн, лаская и целуя ее.

— И кто ты после этого? — Тамми тщетно попыталась увернуться от жарких губ.

— Маленькая, не вздумай снова обозвать меня свиньей, — предупредил Рэйнэн.

— Поросенком, — поправила Тамми.

— Свиньей.

— Поросенком!

— Маленькая, — Рэйнэн оторвался на минуту от ее шеи. — Из маленьких поросят вырастают большие свиньи. Так что ты завуалировано назвала меня свиньей. Мой дракон требует справедливого возмездия.

— Ах, так это дракон? — улыбнулась, Тамми обвивая его торс ногами и прижимаясь всем телом. — Не могу отказать твоему дракону. Он такой красивый.

— Маленькая, я ревную. А как же я? — обиженно засопел Рэйнэн.

— И ты тоже красивый, — она потянулась к нему первой, целуя в губы. — Я тебя люблю.

Он ответил ей пламенным, жгучим поцелуем, и через минуту они перестали разговаривать, зажигая друг друга своим огнем, наслаждаясь взаимным обладанием, отдавая друг другу свои тела, души и сердца.

За окнами уже темнело, когда, тяжело дыша, влюбленные добрались до постели. Рэйнэн улегся на бок, укутав Тамми в свои объятия, как в одеяло, обвивая руками и ногами. Странный вибрирующий звук заставил его вздрогнуть и поднять голову.

— Что это? — Тамми крепко прижалась к нему, испуганно заглядывая в глаза.

— Похоже, кто-то пытается взломать мой щит, — Рэйнэн прижал к губам жены ладонь, призывая помолчать, а потом повел рукой, снимая полог тишины. В какофонии звуков обрушившихся на них, отчетливо были слышны глухие удары, жуткий раздражающий скрежет, гул голосов и жалобные женские всхлипы.

— Твою ж… — выругался Рэйнэн вставая с кровати. Подняв с пола полотенце, он обернул его вокруг бедер. — Маленькая, закрой уши, — обронил темный владыка в дверях.

— Ты куда? — Тамми натянула на себя одеяло и вжалась в перину.

— Доходчиво объясню своим подданным, что невежливо ломиться на ночь глядя в императорские покои без приглашения.

Окинув грозную фигуру мужа с ног до головы, стихийница покраснела и робко заметила:

— Ты бы оделся, они же все поймут.

— Очень на это надеюсь, — нагло ухмыльнулся Рэйнэн, а затем как ни в чем не бывало направился к выходу. Сняв щит, он резко распахнул двери, ведущие в коридор, и мгновенно влетевший в образовавшуюся брешь Тень чуть не снес его, сбросив при этом едва державшееся на поясе полотенце.

В коридоре воцарилась неестественная тишина при виде голого императора, возникшего в дверном проеме. Рэйнэн еле сдержался, чтобы не рассмеяться, глядя на армию "Призраков", заполонивших все подходы к императорской половине. На лицах воинов застыло выражение откровенного шока. Ломавшие его защиту Брэд, Трэм и Ангус, так и остались стоять с поднятыми вверх руками и отвисшими челюстями. Заплаканная Арха, прижав к открытому рту платок, с округлившимися от удивления глазами смотрела на невозмутимо возвышавшегося над толпой сына. И только по лицу наблюдавшей за происходящим Алиэн блуждала понимающая и ехидная улыбка.

— Ну, что я вам говорила, — разорвала она напряженную тишину. — А ты, Арха, панику подняла. Пропали… пропали…

— А к тебе у меня отдельный разговор, дорогая сестренка, — нервно заметил Рэйнэн.

— Хочешь сказать мне спасибо, — вызывающе поинтересовалась она.

— Очень, — зло ответил владыка, сверля сестру многообещающим взглядом. — Особенно за целомудренный гардероб моей супруги.

— Ой, — спохватилась Алиэн. — Вижу, ты сейчас очень занят, дорогой братик. Я, пожалуй, пойду. Можешь не благодарить. Твоя жена мне как сестра, — тараторила она, подхватывая юбки и быстро ретируясь подальше от императорского гнева.

— А теперь у меня вопрос ко всем вам. Арха, ты тоже закрой уши, — рявкнул Рэйнэн, выгнув бровь и вопрошающе разглядывая притихшее сборище. — Какого темного демона, мать вашу, здесь творится? — дальше владыка перешел на язык древних и перестал стесняться в выражениях, потому что знал: подслушивающая за стенкой малышка ни слова не понимает.

— Сынок, — заступилась за опустившую головы свиту Арха. — Это я виновата. Вы не объявлялись целый день, я тьма знает что подумала.

— Ма, о тебе речь не идет, — перебил ее император, сердито прожигая взглядом побледневших Трэмана и братьев-близнецов. — Трэм, неужели ты не видел, что заслон выставлен изнутри?

— Видел, — виновато вздохнул первый советник. — Ты назначил на сегодня три заседания, и ни на одно не явился. Такого раньше не было. Вот я и…

— Аграэн ашшар, — выплюнул ругательство Рэйнэн, взъерошив волосы. Он и забыл, что назначал на утро встречу с министрами, после обеда — с военными, а вечером должен был пройти совет. — Перенеси все на завтра, — недовольно скривившись, произнес владыка, и со словами: "Все свободны" захлопнул двери перед носом изумленной публики.

Вернувшись в спальню, он картинно закатил глаза при виде ашхара, влезшего на кровать и тщетно пытающейся спихнуть его малышки.

— Тень, — гаркнул Рэйнэн. — Марш отсюда, наглая морда. Это моя кровать и моя жена, понял?

Тень с надеждой посмотрел на Тамми, но та лишь виновато пожала плечами и, вздохнув, извиняющимся жестом потрепала зверя за холку. Обижено заскулив, ашхар спрыгнул на пол и поплелся в другую комнату.

— И дверь за собой закрой, — крикнул ему напоследок злющий владыка.

Тень, подцепив хвостом створку, громко хлопнул ею, покидая спальню.

— Нет, ну, ты видела? — возмущенно заметил Рэйнэн, возвращаясь к жене в постель. — Никакого уважения.

Тамми ласково погладила его по лицу и расправила взлохмаченные волосы.

— А как переводится "ашшар", — спросила она, когда муж, обняв ее, устроился рядом.

— Кажется, я просил тебя закрыть уши, — мягко упрекнул малышку Рэйнэн. — Почему именно это слово тебя заинтересовало? — со смехом в голосе, спросил он.

— Просто я помню, что аграэн — это темный, а что такое ашшар — не знаю.

— Мягко выражаясь, это то место, по которому бьют непослушных детей, — весело просветил жену владыка.

Тамми несколько секунд напряженно хмурилась, складывая в своей голове полученную информацию, а потом заразительно улыбнулась супругу в ответ.

— И как ты собираешься воспользоваться, хм… новой фигурой речи? — лукаво полюбопытствовал Рэйнэн.

— Пошлю туда в следующий раз твоих министров, советников и военных, — невозмутимо ответила Тамми.

Рэйнэн стал хохотать, как сумасшедший, представив себе разгневанную малышку, врывающуюся в зал заседаний и посылающую подданных в темную задницу.

— Ты чудо, маленькая, — отсмеявшись, выдохнул он. — Я бы и сам их туда послал, но, к сожалению, завтра мне придется вернуться к своим обязанностям. Пока я не найду тех, кто охотится за тобой, у меня нет возможности расслабиться.

— Возьми меня завтра с собой, — тихо попросила Тамми, потершись носом о подбородок мужа.

— Может, ты лучше отдохнешь? — нежно поцеловал ее Рэйнэн. — Ты почти не спала прошлой ночью.

— Кто-то не давал мне спать, — c улыбкой пожаловалась Тамми.

— Кто-то такой сладкий, что рядом с ним невозможно спокойно спать, — нашелся в оправдание Рэйнэн.

— Я не смогу сидеть здесь без тебя весь день. Пообещай, что разбудишь меня.

Рэйнэн смотрел в ее любимое лицо и не верил, что все происходящее реально. Еще вчера он собирался отпустить ее, думал, что пропасть между ними непреодолима, а сегодня она не хочет разлучаться с ним даже на день. Ее слова как чудотворный бальзам ложились на его измученное сердце, исцеляя раны которые она сама же и нанесла. День без нее… Теперь он тоже не понимал, как сможет прожить день не видя ее глаз, не слыша ее голоса, не ощущая ее дыхания. А ведь правда, если завтра они будут вместе, не придется думать и волноваться где она и что с ней.

— Разбужу, детка, — порывисто прижав ее к своему сильному телу, прошептал Рэйнэн. — Обязательно разбужу. Спи, моя маленькая.