Глава 20

Осенняя прохлада, гулкий ветер, шелестящий листьями, белые облака, гурьбой плывущие по небу… Обычное утро ноября для любого из нас, но для Джессики оно стало настоящим подарком. Почувствовав, как солнечные лучи греют лицо сквозь панорамные окна коттеджа, она улыбнулась и сонно потянулась. Стивен лежал рядом. Он уже не спал и просто наблюдал за ней, подперев голову подушкой. Стоило Джесс приоткрыть глаза, как тут же притянул девушку к себе и уткнулся носом в изгиб ее шеи. Его мягкие и тягучие поцелуи согревали лучше любого пледа и распаляли в груди искры страсти. Он нежно очерчивал пальцами ее ключицы, то и дело шепча на ушко самые приятные глупости, от которых у Джессики кружилась голова.

— Стив, пора вставать, — Миллер вдруг вспомнила, что нужно возвращаться в университет, и попыталась приподняться на локтях. — Нас, наверное, уже потеряли.

— Лежи, — ласково, но властно перебил ее Лэнгфорд, мягко уложив девушку обратно на подушки и натянув одеяло до ее плеч. — Куда тебе спешить? Сегодняшнее утро принадлежит только нам. Никаких занятий, никаких кураторов и проектов… Отдыхай, а я скоро вернусь.

Блондин скрылся за дверью и уже через десять минут вернулся с подносом. Умопомрачительный аромат свежесваренного кофе быстро заполонил комнату и заставил девушку облизнуться. А против свежеприготовленных сэндвичей она и вовсе не смогла устоять.

После завтрака Стивен продолжил нежить и баловать Джессику, словно она была величайшей драгоценностью в его жизни. В тот момент Миллер верила каждому его слову и каждому взгляду. Вчерашняя близость и клятва в любви — эти воспоминания грели душу и заставляли забыть обо всех тревогах. О каких волнениях может быть речь, когда рядом тебя греет своим теплом любимый человек…

Ближе к обеду они все-таки вернулись в Эденберг. Перед тем как попрощаться, Стивен поцеловал ее и обещал, что с этого дня все изменится.

И мир действительно изменился. Но совсем не так, как ожидала Джессика…

Время в Эденберге полетело с пугающей скоростью. Октябрьское тепло Хэллоуина мгновенно сменилось затяжными ноябрьскими дождями, а затем столицу и вовсе укрыло плотным слоем декабрьского снега. Близилось Рождество — время, когда улицы и дома переливались разноцветными огнями гирлянд, а витрины магазинов пестрели праздничными игрушками и венками. Идеальное время, чтобы провести его в тепле с любимыми и родными сердцу людьми. Но на душе у Джессики было холодно…

Отношения со Стивеном, которые так ярко начались у озера, стали медленно, но верно угасать. Поначалу все шло хорошо, но со временем Лэнгфорд стал реже писать и звонить. Позже их совместные свидания превратились в короткие встречи в коридорах, а на парах Стивен уже не был таким же общительным, как в начале отношений. На все робкие вопросы Джессики он лишь устало улыбался, целовал ее щеку и оправдывал всё «важными делами семьи» и «подготовкой к рождественским раутам». Клэр, его отец, семейные обязательства — невидимая стена снова выросла между ними, и с каждым днем эта преграда становилась всё прочнее.

Окончательным ударом стало решение кураторов из «Аркхем Лигал». Несмотря на триумфальное одобрение их общего кейса, ближе к декабрю новые задания им начали выдавать строго по отдельности. Больше их не ставили в пары… Стивен получил престижное направление, связанное с международными спорами крупных корпораций, а Джессику перевели на аналитическую работу со старыми архивами. Теперь они не сидели часами за учебой, их пути как будто разошлись, но невидимая нить все еще связывала два сердца. По крайней мере, Джесс на это надеялась. Что все невзгоды — это всего-лишь еще одно испытание, и скоро всё вернется на круги своя. В предпраздничную пору ведь часто так — весь мир будто идет ходуном, но постепенно на смену хаосу снова приходит умиротворение и покой…

Накануне рождественских каникул Джессика приняла решение уехать на праздники в Оук-Ридж, к отцу. Ей до боли хотелось сбежать из холодного, наполненного равнодушием Эденберга. В день отъезда девушка до последнего надеялась, что Стивен встретится с ней в аэропорту или хотя бы зайдет попрощаться, но телефон молчал. Лэнгфорд просто прислал короткое текстовое сообщение: «Улетел с семьей на праздники в Альпы. Прости, не успел заехать. Счастливого Рождества, Джесс». Ни подарка, ни звонка, ни единого теплого слова… Он просто исчез из ее жизни на ближайшие две недели, оставив после себя звенящую пустоту.

Укутавшись в теплый шарф, Джессика вышла из общежития с чемоданом в руках и направилась к золотым воротам университета. Настроение было хуже некуда — снежные хлопья, падающие с небес, казались ей холодными слезами, а золотой кулон на шее, который раньше согревал ее победным теплом, сейчас казался куском безжизненного металла.

— Перестань разводить сырость, Миллер, — ворчал Феликс, грациозно шагая рядом в облике кота. — Твой принц поступил ровно так, как поступают все аристократы: когда на горизонте замаячил семейный долг, он выбрал Альпы, а не твои проводы. Для людей его кругов нормально, когда обязанности сильнее гормонов… Так к чему эти слезы?

Джесс шмыгнула носом и поправила шарф.

«Тебе легко говорить, — мысленно огрызнулась она. — Ты не знаешь, каково это — верить человеку, а потом получать сухую отписку».

В памяти Фелинора ненадолго всплыл образ Фелиссы и Мортифера. Нечто похожее на веру он проявлял к сестре и ее цепному псу. Мортифер ведь годами клялся в преданности ему и его отцу, заглядывал в рот и покорно исполнял любые приказы, но при удобном случае без колебаний вонзил нож в спину ради теплого места у трона. Предательство близких — это яд, которого демон успел испить вдоволь. Однако Фелинор быстро прогнал эти мысли, не желая показывать подопечной свою уязвимость.

— Поверь, я знаю о предательстве больше, чем все авторы твоих учебников по праву вместе взятые. Разница между нами в том, что в моем мире за такое обычно выжигают континенты, а ты — хлюпаешь носом на улице… Выше нос, смертная. Мы едем в твой Оук-Ридж, и я намерен протестировать местную кухню, а не тонуть в твоем меланхоличном болоте!

Джессика невольно улыбнулась уголками губ, чувствуя, как от ворчания Феликса внутри постепенно начинает таять лед. Может демон не умел сострадать по-человечески, но его циничная логика сейчас сработала лучше любых утешений. Покрепче перехватив ручку чемодана, девушка направилась в сторону «Crust Crumb» за последней в этом году закупкой.

В празднично украшенном зале приятно пахло хвоей, мандаринами и запеченным сыром. Лиам стоял за стойкой в забавном рождественском фартуке и раскладывал по витринам свежую выпечку. При виде Джессики с чемоданом его взгляд сразу потеплел, а на лице не осталось ни намека на усталость.

— Привет, Джессика! Уезжаешь к отцу? — мягко спросил он, закрыв витрину.

— Да, — Джессика постаралась, чтобы голос не дрогнул от подступивших эмоций. — Феликс уехал к родным, я тоже решила провести праздники дома. Пришла… попрощаться и сказать спасибо за всё.

Лиам внимательно всмотрелся в ее бледное лицо, подметил легкую тень грусти в карих глазах и все понял без лишних слов. Он не стал задавать вопросов о том парне, с которым ее видел, или выяснять, почему она едет домой в канун Рождества совершенно одна. Вместо этого он просто развернулся, скрылся на кухне и через минуту вернулся, держа в руках объемный бумажный пакет, плотно завязанный алой лентой.

— Вот, держи, — Лиам протянул ей свёрток, и его пальцы на секунду коснулись ее прохладной руки. — Хотел положить тебе пиццу в дорогу, но подумал, что она быстро остынет и станет невкусной. А эти булочки с корицей и яблоками выдержат любое путешествие. Ешь, вспоминай Эденберг… и возвращайся. Я буду ждать.

Джессика прижала к груди пышущий жаром пакет и улыбнулась, чувствуя, как тепло выпечки мгновенно пробивает рождественский холод и согревает изнутри. Но Лиам на этом не остановился.

— О, чуть не забыл, — хитро улыбнувшись, парень залез рукой в карман своего фартука. — Это тебе, — он протянул ей небольшую прозрачную коробочку, перевязанную бечевкой. Внутри оказалась небольшая открытка и расписанная вручную коллекционная елочная игрушка в виде маленького домика, из трубы которого шел серебристый дым. Окна домика светились таким теплым, золотистым лаком, что казалось, будто внутри горит настоящий очаг. — Повесь на елку у себя дома, — тихо добавил Лиам, заглянув ей в глаза. — Пусть она напоминает тебе, что где бы ты ни была, у тебя всегда есть место, где тебе рады и где тебя ждут.

У Джессики перехватило дыхание на эмоциях, а к горлу подступил горячий ком. Этот скромный, наполненный искренней заботой подарок растрогал ее куда сильнее, чем пафосные обещания Лэнгфорда. — Спасибо, Лиам.

Джесс аккуратно спрятала коробку с хрупким домиком в сумку и лукаво улыбнулась, вспомнив, что пришла сюда не с пустыми руками. Она расстегнула боковой карман и достала оттуда набитый до отвала красный бархатистый мешочек. — О, я тоже приготовила для тебя кое-что. Держи, — девушка протянула ему подарок. — Чтобы твои послания на салфетках стали еще ярче!

Лиам удивленно поднял бровь и расшнуровал мешочек. Внутри лежали три сувенирные ручки, украшенные на новогоднюю тематику, миниатюрная открытка с поздравлением и завернутые в золотистую фольгу конфеты-трюфели.

Парень бережно достал одну ручку за другой, повертел каждую в руках, потом прочел надпись на открытке и его лицо озарила такая теплая и открытая улыбка, что Джессике мгновенно стало легче. Кажется, с подарком она угадала на все сто процентов.

— Теперь у меня с собой всегда будет частичка Рождества, — добродушно рассмеялся Лиам и спрятал одну из ручек в карман фартука. — Спасибо, Джессика. Символичный и очень приятный подарок.

— Счастливого Рождества, Лиам! — с улыбкой произнесла Миллер, прижав к себе пакет с горячими булочками.

— Счастливого Рождества, Джессика. Береги себя в дороге.

Спрятав угощение, девушка вышла на заснеженную улицу и пошла на автобусную остановку. Тратиться на платную парковку ей не хотелось, ровно как и ехать несколько часов по заснеженному хайвею, так что выбор пал на аэропорт. Мир вокруг был холодным и не слишком дружелюбным, но впервые за долгое время у нее появилось ощущение, что она сделала правильный шаг.

Джессика вернулась в Оук-Ридж глубоким вечером. Маленький городок ее детства, засыпанный пушистым декабрьским снегом, казался ей пейзажем с рождественской открытки — тихим, уютным и бесконечно далеким от амбиций и блеска столицы.

Отец встретил ее на крыльце дома. При виде родного человека эмоции окончательно взяли верх, и она сразу же бросилась к нему в объятия. На мгновение она почувствовала себя той самой маленькой Джессикой. Юной девочкой, которой не нужно думать о взрослых проблемах…

— Привет, папа! Я скучала…

— Привет, дочка, — ответил Гордон, на секунду обняв ее чуть крепче. — Заходи скорее. Ужин еще горячий.

Идиллию прервало прозвучавшее рядом громкое и требовательное «Мяу!».

— А это еще кто? — удивленно спросил отец, когда из расстегнутой сумки дочери на заснеженные доски крыльца вальяжно выпрыгнул крупный угольно-черный кот. Зверь смерил мужчину долгим, оценивающим взглядом своих ярких глаз, после чего еще раз мякнул и по-хозяйски проскользнул в открытую дверь дома.

— Ох, пап… — Джессика неловко улыбнулась и поправила шарф. — Я нашла его у кампуса перед самыми каникулами. Холодный, голодный, терся у дверей… Добрая душа не выдержала, решила подобрать его на праздники. Не оставлять же бедолагу замерзать в пустом Эденберге… Назвала Феликсом.

— Ну Феликс так Феликс, — добродушно хихикнул Гордон. — Идем в дом. Ты совсем замерзла.

К празднику Гордон действительно подготовился основательно. В центре стола, застеленного плотной скатертью глубокого зеленого цвета, на большом глиняном блюде исходила паром запеченная индейка. Ее аппетитная корочка блестела от медовой глазури, а вокруг дымились ягоды клюквы и половинки запеченных яблок. Рядом красовалась глубокая миска с картофельным пюре, которое мужчина щедро полил традиционным мясным соусом.

На краю стола своего часа ждал пышный яблочный пирог, густо присыпанный сахарной пудрой, а в прозрачном кувшине поблескивал рубиновым цветом горячий ягодный пунш с палочками корицы и дольками апельсина. В центре этой красоты мягко поблескивали три толстые свечи, создавая вокруг неповторимую атмосферу рождественского волшебства. Воздух в комнате был пропитан умопомрачительными ароматами хвои, запеченной птицы и пряного клюквенного сиропа. В дальнем углу комнаты потрескивал камин, украшенный праздничными носочками, а неподалеку огнями гирлянд поблескивала рождественская елка.

— Как здесь красиво! — восхищалась Джессика. — Надеюсь, ты не устал украшать дом?

— Ради любимой дочери раз в год можно и постараться, — усмехнулся Гордон. — Давай садись скорее ужинать, пока ничего не остыло.

Отложив в сторону сумку и приведя себя в порядок с дороги, Джесс устроилась за столом и приступила к ужину. Однако Фелинор не собирался оставаться в стороне. Стоило Гордону нарезать мясо для ужина, как демон тут же материализовался у ног смертного и уставился на него тяжелым взглядом.

— Надо же, какой характерный парень, — удивлялся мужчина, откладывая на отдельную тарелку сочные кусочки. — Смотрит так, словно это он здесь хозяин, а я у него в услужении.

Миллер младшая наблюдала за этой картиной и едва сдерживала смех. Фелинор, конечно, иногда вел себя как тот еще гад, но всё же легла к нему душа со временем. Тем более он не раз помогал ей, особенно во время защиты проекта, так что свой плюс в карму демон заработал. Если, конечно, так в его мире говорят…

«Твой папаня отлично готовит, смертная, — лениво мурлыкал Феликс в голове подопечной, сыто зажмурившись на ковре у огня. — Передай ему мое почтение. Этот Оук-Ридж — ужасно скучная дыра, но здешний покой… Признаю, есть в этом месте свой шарм. Твой Лэнгфорд сейчас, небось, замерзает на своих светских раутах в Альпах, а мы с тобой едим домашнюю индейку и греемся в тепле. По-моему, ты осталась в выигрыше».

Джесс ничего не ответила, просто запустила руку в пакет «Crust Crumb» и отломила кусочек уже остывшей, но все еще умопомрачительной булочки Лиама. Приятная сладость знакомой выпечки сразу же напомнила ей о том чудесном подарке. Через пару минут елочная игрушка заняла свое законное место на елке.

Окна миниатюрного домика светились так уютно, что Джессике на мгновение показалось, будто этот крошечный теплый очаг защитит ее от любых невзгод. Она ласково провела пальцем по хрупкой еловой веточке и тихо улыбнулась. Пусть Эденберг остался далеко, но здесь, в родном городке, под треск камина и аромат сладкой выпечки, к ней наконец-то вернулось умиротворение.

Гордон, убирая со стола тарелки, с теплой улыбкой наблюдал за дочерью.

— Красивая игрушка. Из города привезла?

— Да, пап, — ответила Джесс, присев на диван. — Лиам подарил с напутствием, чтобы я не забывала, что меня всегда где-то ждут…

— Лиам? — переспросил мужчина. — Тот парень из пиццерии? Что ж, напутствие у него вышло очень правильным и своевременным.

Гордон понимающе улыбнулся и продолжил убирать посуду. Видно же, что дочь вымоталась, зачем развивать эту тему? Пусть лучше Джессика побудет в тишине, а там уже сама всё расскажет, если захочет.

Вскоре уютный дом погрузился в сонную, убаюкивающую полутьму. Глава семьи ушел к себе, пожелав дочери спокойной ночи, а Джессика, укутавшись в мягкий плед, осталась в гостиной. Феликс, свернувшись рядом с ней в черный клубок, мирно спал и накапливал силы. Убаюканный абсолютным комфортом, сытостью и тишиной человеческого захолустья, он не обращал внимания на то, как за окнами постепенно поднимался ветер.

Ближе к полуночи Оук-Ридж накрыла яростная, глухая метель. Снежные хлопья с силой бились в окна гостиной, а ветер завывал в печной трубе, словно раненый зверь. Джессика резко распахнула глаза, проснувшись от пронизывающего неестественного холода. Плед больше не грел, а ее дыхание срывалось с губ облачками пара. Огонь в камине почти погас, а на стеклах окон, вопреки законам физики, начал стремительно нарастать иней. Сев на диване, девушка плотнее укуталась в ткань и инстинктивно опустила взгляд туда, где должен был спать Феликс. Его там не оказалось… Вместо маленького черного клубка посреди гостиной высился знакомый двухметровый силуэт Фелинора.

Демон стоял у самого окна спиной к Джессике и вглядывался в бушующую за стеклом метель. Каждая мышца его атлетичного тела была напряжена до предела. Он выглядел как хищник перед прыжком: дикий, опасно и невероятно сосредоточенный.

— Феликс? — голос Джессики дрогнул от подступившего к горлу комка. — Что… Что-то случилось? Почему здесь так холодно?

Услышав ее голос, демон даже не обернулся. Только слегка повернул голову в профиль, и Джесс увидела, как в темноте ярко горят раскаленными угольками его глаза с вертикальными зрачками. Воздух вокруг него буквально искрил от сдерживаемой магии.

— Ничего, смертная, — его голос больше не был ленивым или ворчливым. Он прозвучал как низкий, вибрирующий рокот, от которого по полу прошла едва заметная дрожь. — Просто обычная для вашего мира непогода. Задувает в щели где-то, видимо. Ничего особенного.

— Но этот иней… и ты… ты ведь никогда не принимал этот облик, кроме как на Хэллоуин! — Джессика сделала робкий шаг вперед, но демон не оценил ее рвения. — Там кто-то есть? На улице?

— Я сказал иди спать, смертная! — резко отрезал Фелинор тем самым леденящим голосом, не терпящим возражений. Он на секунду повел плечом, и крылья за его спиной приподнялись, словно отгораживая девушку от окна. Или от того, что прячется за окном… — Иди в другую комнату, накройся с головой и не смей выходить, пока я не разрешу, — добавил он, и руны на его рогах в следующую секунду ярко вспыхнули. — Живо!

Джессика судорожно сглотнула, чувствуя, как от властного приказа демона волоски на руках встали дыбом. Спорить с Фелинором в таком состоянии было не просто глупо, а возможно даже опасно. Повинуясь его пугающей ауре, она попятилась назад, к лестнице на второй этаж.

— Не понимаю… Почему мне страшно?

Девушка успела сделать лишь несколько шагов, когда Фелинор резко обернулся. В его глазах цвета раскаленного металла вспыхнул мощный импульс ментальных чар.

— Забудь, смертная, — тихо, почти гипнотически пророкотал он. — Тебе это просто снится. Спи…

Джессика даже не успела дойти до лестницы. Перед ее глазами мгновенно закружился сладкий зеленый туман, ноги подкосились, и она, укутавшись в плед, тяжело опустилась обратно на диван. Ее веки налились свинцом, а мысли послушно затекли в русло глубокого беспамятного сна, способного стереть последние минуты страха.

Едва голова подопечной коснулась подушки, Фелинор хищно оскалился, обнажив свои хищные клыки, и направился к двери. Предчувствие демона било тревогу — по его душу явно явился кто-то из врагов! Но сдаваться он так просто не собирался, ровно как и подставлять под удар Джессику и ее отца. В сердце Фелинора воспылал настоящий огонь. Ярость за предательство, гнев за нарушенный покой, жажда отмщения — все накопленные им эмоции слились в один мощный, разрушительный импульс. Демон сжал кулаки так, что когти до крови впились в пепельную кожу. Какая бы тварь ни скрывалась среди лютой метели, обратно в Эшхейм она уже не вернется…

Едва чернильный силуэт дьявольской ищейки начал уплотняться неподалеку, как Фелинор резко сорвался с места. Движения его тела были молниеносными, лишенными всякой человеческой неуклюжести. Из ладоней вырвались жгуты алого пламени, которые с шипением опутали призрачную шею гончей, блокируя ее ультразвуковой вой.

— Тише, собака, — пророкотал Фелинор на чистом эшхеймском наречии, заломив твари лапу и впечатав ее мордой в снег. — Здесь все спят. И ты уснешь… навсегда!

Борьба была яростной, но недолгой. Гончая извивалась под его телом, пыталась дотянуться до груди жертвы своими оскверненными когтями, но ничего не вышло. Вложив в удар максимум силы, Фелинор вонзил костяной шип своего хвоста прямо в грудь врага. Тварь беззвучно забилась в агонии и рассыпалась в черную пыль, которую мгновенно раздуло метелью.

Вздохнув, Фелинор вернулся в облик кота, зашел обратно в дом и лег рядом с подопечной на диван восстанавливать силы. Пусть битва была недолгой, но она потребовала нехилых затрат энергии. Мразотная сестричка Фелисса с ублюдком Мортифером явно знали, кого прислать в этот мир на разведку… К счастью, гончая не успела подать на родину сигнал бедствия, а значит, он в безопасности. По крайней мере, пока что…